Лиарха Эльденберт Марина
Разваливающаяся на части скала…
Лайтнер! Хар! Кьяна!
Я рывком выдергиваю себя на поверхность и жмурюсь от бьющего по глазам света. Медицинского. Надо мной склонились несколько людей в халатах и Дженна.
Я рычу, никогда бы не подумала, что мое горло способно исторгнуть такой звук, и пытаюсь подняться, но фиксирующие ремни вдавливают мое тело обратно в койку.
— Тихо, — говорит Дженна. — Действие усыпляющего газа еще не прошло.
Усыпляющего?! Газа?!
— Где моя семья?! — рычу я. — Вартас. Лира?!
Запоздало до меня доходит, что эти въерхи — те, что стреляли по своим — это тоже команда Дженны. Да, в ее команде были въерхи, с самого начала, едхов Мильен Т’ерд и Н’эргес, чтоб их Бездна забрала! Им-то все это зачем понадобилось?! Рушить собственный мир, выбивать землю у себя из-под ног?
— Твоя семья в безопасности. Пока, — она произносит это, опираясь на мою койку в изголовье. Сейчас, когда ее длинные волосы собраны в пучок, я вижу, насколько она неидеальна. Морщинки в уголках глаз, в глазах — на самом их дне, тьма, от которой даже макияж не спасает. На ней сейчас не одно из ее роскошных платьев, а удобный комбинезон темно-синего цвета. — Лайтнер К’ярд тоже жив, по крайней мере, был жив, когда его забирали оттуда.
— Я тебя убью, — рычу я. — Убью!
— Сомневаюсь, — Дженна отталкивается от койки и смотрит на кого-то.
Приподняв голову: единственное, что мне не зафиксировали — видимо, чтобы не придушить, я вижу Н’эргеса. Он смотрит на меня в упор, а после переводит взгляд на Дженну.
— Оставьте нас, — командует она.
— Но мы еще не закончили… — это произносит кто-то из медиков.
— Остальное за вас закончит капельница. Пошли вон. — В ее голос добавляется металл, и докторов просто сдувает в сторону, а судя по звукам, еще и за дверь. — Будь так любезен.
Н’эргес смотрит на нее в точности так же, как смотрел на меня, потом разворачивается и выходит. Дженна тоже исчезает из поля зрения: поскольку держать голову на весу нереально, я резко роняю себя на койку. К счастью или нет, там мягко. Не подушка, но какой-то валик прямо под одноразовой простыней.
— Наконец-то мы можем спокойно поговорить, — хмыкает Дженна. — Спокойно, а главное, откровенно.
— Я не собираюсь с тобой разговаривать.
— Все вы так говорите, — хмыкает она. — Родрес, например.
Родрес? Родрес?!
— Да, тот мальчик который помогал вытащить тебя из Подводного ведомства. Надо признать, у него талант. Жаль, что этот талант погибнет таким молодым.
Сердце камнем падает на дно, потому что в этом скучающем голосе звучит приговор. Действительно скучающем, спокойном до неестественности. Дженна часто так говорила, но сейчас это звучит страшно. В сочетании со словами.
— Он, кстати, тоже собирался меня убить. За Ромину Д’ерри. Кто-то сказал ему… кто-то очень глупый назвал ему мое имя. Не знаешь, кто это мог быть? А впрочем, неважно. Говорить с тобой я собиралась не об этом.
Мягкий скрежет спинки стула говорит о том, что Дженна садится. Либо подтягивает этот самый стул поближе ко мне, и, как выясняется спустя несколько секунд, верно второе. Я вижу пальцы с идеальным маникюром на черной спинке, а после она опускается на сиденье, снова оказываясь совсем рядом со мной.
— Итак, Вирна. Что тебе успела рассказать Лэйс?
— Что ты окончательно рехнулась, — цежу я. — Что у тебя маниакальный психоз и идея уничтожить мир, затопив его.
— Ну, это не совсем так. — Она потирает ладони друг о друга: то ли пытаясь их согреть, то ли наслаждаясь мыслью о том, что собирается делать. — На самом деле, я собираюсь затопить только Ландорхорн. Это первое. И второе — я собираюсь возродить мир. Таким, каким он был много тысячелетий назад. Изначально.
— Уничтожив миллионы?
— Изменив миллионы. Вряд ли Лэйс тебе о таком рассказала — потому что об этом я не говорила даже ей, и оказалась права.
— О том, что в детстве тебе выдали справку в психлечебнице, но ты умудрилась уничтожить свое досье?
Дженна перестает улыбаться, взгляд ее становится жестким.
— О том, что все люди — лиархи, Вирна. Все до единого человека. Мы не раса из легенд. Мы — реальность.
Если что-то могло прозвучать еще безумнее того, что одна лиарха в приступе помешательства готова затопить многомиллионный город, оно только что прозвучало.
— Серьезно? — произнесла я. — О море. Даже не представляю как мне теперь с этим жить.
Дженна одним рывком подалась вперед. Глаза ее вспыхнули. Так ярко, что синева залила радужку в считаные мгновения, и в эти же мгновения она перестала походить на человека окончательно.
— Ты обрела свою силу, когда почти утонула, — она коснулась тыльной стороной ладони моей щеки. — Именно тогда в тебе проснулось то, что въерхи долгое время прятали от нас ото всех. Будучи настолько бессильными против того, на что мы способны…
В ее глазах не было безумия, только чистая, неприкрытая сила. Первородная, как океан, и такая же мощная. Я почувствовала ее на физическом уровне, потому что в голове прояснилось окончательно. Мерзкий привкус горечи на языке, не оставлявший меня с того мгновения, как я очнулась, растворился. Растаяли остатки дымки перед глазами, а сила, бушующая в Дженне, невольно отозвалась во мне.
— Ты изначально выбрала не ту сторону, Вирна, — она облокотилась на мою койку. Ее лицо было так близко, что дыхание скользило по коже шершавой лентой. — Сын въерха? Того, кто ненавидит нас за один лишь факт нашего существования? Только потому, что мы можем разрушить привычный устой их хрупкого… каменного мира. Мира, построенного на фундаменте лжи. Твой Лайтнер — один из них. Он ведь приходил ко мне за помощью, когда ты оказалась в Подводном ведомстве. Я попросила его выступить против отца, чтобы я могла помочь ему как можно скорее. Помочь вытащить тебя. Скольких неприятностей, скольких минут боли ты могла бы избежать, если бы он согласился? Сразу.
— Он вытащил меня из Подводного ведомства. Сам. — Я нарочно не поворачивалась, чтобы не смотреть ей в глаза. — И он рассказал бы мне все, что ему известно, если бы ему это было известно.
— Правда? — Дженна рассмеялась. — Въерхи так отчаянно цепляются за свою власть, что готовы пойти на любые жертвы.
— А ты — нет? — теперь я все-таки впилась в нее взглядом. — Это не по твоему приказу устроили бойню? Там, на побережье.
— По моему приказу? — Дженна вскинула брови. — Мне просто нужно было вытащить вас оттуда. Тебя, твою неблагодарную сестру и ваше младшее поколение. Неужели ты думаешь, что Диггхард К’ярд действительно доставил бы вас на Второй?
Она выпрямилась и сложила руки на груди.
— Вас всех расстреляли бы по пути в Ландорхорн. Вывезли подальше и расстреляли, как они сделали с миротворцами. С этими наивными идиотами, которые предполагали, что мне ничего не известно об их существовании.
— Он обещал…
— Да-да, я знаю, — Дженна сделала неопределенный жест. — «У тебя есть мое слово». Так, кажется, он сказал. В любом случае, ты видела, чего стоит слово Диггхарда К’ярда. Не мои люди открыли огонь по тем, кто находился внизу под нависшими скалами. По тем, среди которых все еще оставался его сын. Мои люди защищали тебя. И еще один эйрлат, в котором тоже были мои люди, оттуда уже никогда не вернется, потому что они приняли огонь на себя. Они их отвлекали.
Последнее она процедила, раздувая ноздри.
— Хватит жить в мире грез, Вирна Мэйс. Этот мир разваливается как игрушечный домик под порывами ветра уже сотни лет.
— Да. Я поняла. Ты станешь той, кто просто дунет посильнее.
Вот теперь Дженна прищурилась.
— Что бы я ни сказала, ты не захочешь со мной сотрудничать, правда?
— Да, в проницательности тебе не откажешь.
— Хорошо. — Она коротко улыбнулась, заправила выбившуюся из строгой прически прядь за ухо. — В таком случае мне придется напомнить тебе о том, кто находится в полном моем распоряжении. Когда-то я пожертвовала своей семьей и своей дочерью, чтобы иметь возможность реализовать все то, что я делаю сейчас. Но ты не такая. Ты же не станешь жертвовать Лэйсандрой? Или Митри? Может быть, Тай?
Сил во мне стало больше, поэтому ремни до боли впились в мое тело, а койка содрогнулась, когда я рванулась к Дженне.
— Тронешь их, и…
— Ты меня убьешь. Да. Я помню. Мне придется их тронуть, если ты вынудишь меня это сделать, потому что сейчас я как никогда близка к тому, чтобы открыть миру правду. Очень скоро, во время затопления, все люди вернутся к своей изначальной природе, природе лиархов, и тогда все въерхи лишатся своей власти автоматически. Власти, основанной на тысячелетиях лжи.
Я все еще не могла поверить в то, что она говорит, но, как бы безумно это ни звучало, Дженна была абсолютно уверена в том, что делает. Она была уверена в том, о чем рассказала мне.
— Что дальше? Будем жить в затопленном городе, зато с новыми знаниями? Не боишься, что тебя все возненавидят после такого? После того, что ты сделала?
— Во-первых, милая, — в устах Дженны последнее слово звучало как какое-то непристойное ругательство или издевка, — затопленным город останется ненадолго. Ты видела, на что способны лиархи? Одна? Такая девочка как ты. Теперь представь, на что способны все вместе. Заставить воду отступить, отодвинуть ее от берегов так далеко, как позволяет естественный ландшафт, нам не составит труда. Конечно, многое придется восстанавливать…
— А если люди не выживут? Сколько людей просто погибнет, когда пойдут волны?
— Это война, а на войне без жертв не обходится, — она отмахнулась. — Тем не менее все вместе мы восстановим новый Ландорхорн и откроем всему миру, всему Раверхарну правду.
— Ценой стольких жертв, — повторила я. — Не боишься, что весь мир все-таки не оценит твои методы?
— Не боюсь. — Дженна холодно улыбнулась. — Потому что затопление начнешь ты.
Глава 35. Небольшие исторические искажения
Лайтнер К’ярд
Мягко.
Тепло.
Безмятежно.
Меня окутывает чувство защищенности. Откуда-то доносится тихая мелодия. Приятная.
Все вокруг приятное.
Только на краю сознания бьется запертая мысль — что-то не так.
Я забыл что-то важное. Что-то нужное. Чувство, когда пытаешься вспомнить, но не получается, начинает разъедать изнутри. Стоит ухватиться за эту мысль, потянуть, как безмятежность сменяется раздражением, раздражение — паникой.
Вирна!
Мои друзья!
Отец. Миротворцы. Взрывы. Развороченная скала. И боль.
Боль, которую я сейчас не чувствую, но она по-прежнему живет в моей памяти. До меня доходит, что я сейчас вообще ничего не чувствую. Окружающий меня теплый кокон заставляет задыхаться, а поверхность, на которой я лежу, теперь кажется нереально колючей.
С огромным трудом я открываю глаза и вижу только крышку восстанавливающей капсулы, небольшое окошко света, лучи которого рассекают темноту. Я пытаюсь подвигать руками и ногами, повернуть голову, но тело не слушается. Я не могу пошевелить даже пальцем. Пульс грохочет в висках, и музыка исчезает, сменяется тревожным писком.
Крышка капсулы открывается, надо мной мелькают сосредоточенные лица медиков.
Я хочу спросить: «Какого едха?»
Что со мной? Что с остальными? И главное — что с Вирной? Где она? Она в порядке? Мне жизненно необходимо это знать, но язык тоже не слушается.
Передо мной возникает отец, холодный и неприступный, как мыс Гор. Он кладет руки мне на грудь, и я чувствую, как в меня втекает сила. Я вижу ее потоки. Она заполняет меня, как воздух воздушный шар, вспыхивает во всем теле, и мир перед глазами начинает расплываться.
— Он не заслуживает этого. — Отец говорит явно не мне.
— Ты мой должник.
Мама?! Она здесь?
Я силюсь ее рассмотреть, но у меня не получается — проваливаюсь в темноту.
Следующее мое пробуждение ничем не напоминает первое. Я чувствую себя так, словно пробежал полосу препятствий Адмирала. Несколько раз подряд. Мышцы ломит, голова болит, а в горле пересохло, но это сущая ерунда по сравнению с тем, когда не чувствуешь ничего. Лучше чувствовать, чем не чувствовать вовсе.
Я толкаю крышку капсулы, и она поддается, отъезжает в сторону, а я сажусь. Голова слегка кружится, но скорее всего, это эффект моего резкого подъема.
— Лайтнер!
Мне не показалось: мама оказывается возле капсулы раньше, чем я успеваю подняться.
— Лайтнер, — она обнимает меня, а я обнимаю ее в ответ. — Ты жив.
— Могло быть иначе?
Мама бледная, осунувшаяся, но она слабо улыбается, когда приглаживает мои волосы, протягивает мне бутылочку с водой, которую я открываю и жадно опустошаю. Осматриваюсь и узнаю наш домашний медицинский кабинет. Мы на Первом, в особняке отца.
— Ты упал с огромной высоты и чудом не повредил позвоночник, очевидно, успел сгруппироваться. В остальном… Я не знала, что может быть столько сломанных костей. Доктору Э’реру и медикам пришлось «заморозить» твое тело, чтобы исключить болевой шок, и провести три восстановления за шесть часов.
Эта цифра заставляет меня поперхнуться.
— Сколько?!
— Да, это слишком много за такой короткий срок, — тон мамы сменяется на извиняющийся, — так что может наступить откат. Но ты жив.
Я боюсь задавать следующий вопрос, но лучше узнать все сразу, чем мучиться неизвестностью:
— Я жив, а мои друзья?
— С Харом и Кьяной все в порядке. В отличие от тебя, они отделались царапинами. Насколько я поняла, эйрлат, на котором они летели, успел набрать высоту. Взрывная волна его зацепила, но пилот смог вовремя выровняться и долететь до Первого.
— А Мэйс? Там был еще один эйрлат с Вирной и ее сестрами! Что с ними?
Мама опускают взгляд в пол.
— Знаю, что вернулись только три «стрекозы».
Три из восьми.
— Думаю, об остальном тебе стоит спросить отца. Но он сейчас слишком занят тем, что происходит.
— Спрошу, — киваю я и поднимаюсь. — Прямо сейчас. Для меня он найдет время. Ему придется это сделать.
Я пошатываюсь, и мама хватает меня за руку, подставляет плечо, когда я начинаю заваливаться:
— Лайтнер, ты слишком слаб, чтобы геройствовать. Лучше останься в капсуле.
— Только после того, как узнаю, что с Вирной.
— Ты же не успокоишься, пока с ним не увидишься? — уточняет мама.
— Нет, — мой голос звучит твердо. Если бы еще таким же твердым был мой шаг!
— Я свяжусь с ним, — обещает она. — Прямо сейчас. Только, пожалуйста, ложись обратно. Тебе нужно беречь силы.
— Только при условии, что Диггхард К’ярд придет ко мне.
— Хорошо-хорошо. — Мама надавливает мне на плечо, заставляя вернуться в капсулу. Без верхней крышки это практически кровать с мягким матрасом.
Она отходит и достает свой тапет.
— Он очнулся, Диггхард. Требует встречи с тобой. Ты просил предупредить.
Я не свожу с нее взгляда, но больше мама ничего не говорит, возвращает тапет на место и возвращается ко мне:
— Он придет. Попросил подождать несколько минут.
Это, по меньшей мере, неожиданно, потому что раньше отец не особо жаждал со мной разговаривать.
— Попросил? — морщусь я, а она пожимает плечами.
— Ты знаешь своего отца.
— Я уже не уверен в этом, мам.
В голове множество вопросов. Не только к отцу, к ней тоже, но я не знаю с чего начать.
— Меня спасло не восстановление, да? Я ведь переломался на тех камнях. Когда очнулся впервые, подумал, что меня парализовало.
Мама приподнимает брови:
— Ты помнишь это?
— Да.
— Тебя спасла сила въерха, твоя и твоего отца. Он вернул тебя к жизни, сын.
— Почему ты назвала его своим должником?
Теперь она бледнеет. Даже больше, чем сейчас.
— Это неважно.
— Важно, — отрезаю жестко. — Хватит уже лжи. Я едва не погиб там, поэтому мне нужна правда.
Мама раздумывает, но всего минуту.
— Потому что я многие годы отдавала ему свою силу. Делилась с ним ею. Для того, чтобы Диггхард К’ярд стал в разы сильнее. Видишь ли, он поэтому женился именно на мне. Моя сила идеально ему подходит.
Сказать, что меня это шокирует — значит, ничего не сказать.
— Что значит — подходит? Ты отдавала ему свою жизнь. Буквально! Свое здоровье. Твоя сердце изначально не было слабым, так? — Страшная догадка заставляет меня похолодеть. — Что же ты получила взамен?
— Лайтнер, успокойся! — прикрикивает на меня мама, и я понимаю, что снова почти вскочил. — Иначе я ничего больше тебе не расскажу.
Ее угроза заставляет меня сжать зубы и вернуться в капсулу.
— Я получила очень много. Защиту. Дом. Двух прекрасных сыновей. Возможность заниматься благотворительностью, как я всегда и хотела. Помогать въерхам и… — Она запинается, но потом сразу продолжает: — Помогать людям. Я организовала несколько дополнительных стипендий для участников учебной лотереи Калейдоскоп.
— Диггхард К’ярд тебя купил, — выплевываю. Мама всегда была моим идеалом, и сейчас этот идеал разрушался на моих глаза, как еще недавно рушилась база миротворцев. — Ты поэтому так легко от меня отказалась, когда он меня прогнал? Наверняка, отец пригрозил отправить тебя следом, если станешь со мной встречаться?
Мама вспыхивает.
— Не смей так со мной разговаривать! Я по-прежнему, твоя мать, а он — твой отец. Диггхард не отказывался от тебя, он лишь хотел немного тебя проучить.
— Заставить приползти к нему на брюхе?
— Нет. Научить тебя самостоятельности. И ты справился, Лайтнер. Я видела рекламу с тобой.
Я на это не ведусь.
— Толку от этой рекламы, если в Ландорхорне сейчас война!
Только маму это нисколько не пугает.
— Мы под надежной защитой, сын.
— Мы? Кто — мы? Первый и Второй круги? А остальные? Ты же занималась благотворительностью, тебе же не должно быть совсем наплевать на людей.
Я яростно цежу все это, и оборачиваюсь, когда двери кабинета отодвигаются в сторону и к нам присоединяется отец. Он морщится и вместо приветствия присоединяется к нашей «милой» беседе:
— Они не люди.
— А кто? — я сжимаю кулаки, с какой-то извращенной радостью замечаю, что отец выглядит уставшим и потрепанным. На лице залегли глубокие складки морщин, рубашка мятая, даже из взгляда ушло привычное высокомерие. — Отбросы?
— Нет, Лайтнер, я не об этом. Все, за кого ты так переживаешь, не люди. Они лиархи. Раса, которая тысячи лет назад желала нас поработить.
Не знаю от чего больше у меня кружится голова: от того, что Э’рер и медики вернули меня практически со Дна, или от слов Диггхарда К’ярда.
— Как?.. Что? — Я перевожу дыхание, встречаюсь взглядом с отцом. — Мне давно не пять лет, чтобы ты мог скормить мне очередную сказочку. Это даже звучит как бред!
— Лиархи — сказка? — У него даже голос хриплый, и я понимаю, что Диггхард сам на пределе — он отдал слишком много сил. — Я думал, что ты видел новые способности Вирны Мэйс. Не просто так на нее ставят ныряльщики. Или она считает, что она избранная, уникальная? Нет, сын, их целый Раверхарн. Просто девчонке Мэйс повезло больше остальных, она упала в океан и, вместо того чтобы пойти ко дну, узнала самую важную и опасную тайну нашего мира.
Правитель Ландорхорна умеет размазать словами по поверхности, он слишком давно в политике, но сейчас меня размазывает правда. Правда, в которую я отказываюсь верить. Отец это понимает, читает по моему лицу, потому что презрительно усмехается.
— Как такое возможно? И как такое произошло? Ты сказал, что лиархи хотели… Поработить въерхов?
— Именно. Древние развязали долгую и яростную войну, которую сейчас называют Глобальной катастрофой. Что ж, как раз глобальной она и была. Лиархи затапливали материки, наши города, чтобы потом занять их. Ведь они могут спокойно жить на суше. Все тонули в крови, и Лидх Картерн придумал план: заманить выживших лиархов в ловушки, объявить перемирие, пообещать, что никто не станет пользоваться силой, а на деле отрезать их от морей и океанов навсегда. Взрослых они уничтожили сразу, оставили только детей. Новые поколения лиархов сами верили, что они пустышки. Что они люди.
Поэтому любое приближение людей к воде в Раверхарне карается смертью.
— А как же Проседание? Это тоже придумано, чтобы никого не подпускать к океану?
— И да, и нет. Наша сила не способна отменить природные катастрофы, но даже их можно использовать для политики.
— Менять настоящую историю по своему усмотрению? — морщусь я. — Люди считают, что они преследовали въерхов!
— Лиархи преследовали. Это небольшое историческое искажение, не меняющее сути происходящего.
— Ты знала? — поворачиваю голову к притихшей матери.
— Узнала совсем недавно.
— Дай угадаю, когда. В день приступа, да? Ты тогда передумала насчет меня и Вирны, начала отговаривать, хотя до этого была на моей стороне.
Видно, что мама чувствует себя неловко под пронизывающим взглядом отца, но все равно кивает.
— Да, тогда я узнала всю правду.
И ничего мне не сказала!
Потому что она с отцом заодно. Потому что считает так же.
Я отворачиваюсь от матери, если честно, даже видеть ее сейчас не хочется.
— Почему для остальных въерхов это тоже тайна?
Теперь морщится отец:
— Потому что всегда и во все времена были такие идиоты как ты, готовые связать свою судьбу с людьми. Испытывающие чувства.
— Ты сказал, что Вирна вернула себе силу, когда Ромина столкнула ее в океан. Значит, это активатор. Живая вода. В воде лиархи снова обретают свои способности. А как же Нресская волна? Тогда океаном накрыло все побережье Ландорхорна. Неужели никто не открыл в себе силу?
Улыбка отца снисходительная, будто я сказал сущую глупость.
— Открывали, и не только во время катастроф. Но везло далеко не всем. К тому же, для того, чтобы ее использовать, нужна практика и подпитка стихией, а, как ты знаешь, в нашем мире это заканчивается знакомством с агентами Подводного ведомства. Именно этим они занимаются — оберегают наши тайны. Вирна Мэйс не единственная любительница поплавать, но в последнее время их стало слишком много.
— Ныряльщики.
— Ныряльщики. Миротворцы. Анархисты. Мне без разницы, как они себя называют, если мешают установленному порядку в Ландорхорне.
— Ты хотел сказать диктатуре? Или геноциду?
Дети. Въерхи древности оставили только детей. Возраста Тай или меньше, чтобы те не могли ничего вспомнить. По-моему, обе расы могли поспорить между собой в жестокости!
Наши взгляды скрещиваются. В глазах отца столько ненависти, что даже меня пронимает.
— Изменники, — выплевывает Диггхард К’ярд, — из-за которых сегодня погибли мои лучшие бойцы.
— Это Дженна Карринг, — говорю я. — Миротворцы здесь не при чем. Они хотели мира между людьми и въерхами.
— Поэтому взяли в заложники тебя и твоих друзей?
— Это не так! Разве Хар не рассказал правду? Они помогли нам спастись от Дженны. Помогли спрятаться. Они не хотят войны.
Отец смотрит на меня, не мигая, а потом вздыхает:
— Какие бы цели они не преследовали, они узнали о лиархах, а это недопустимо.
Меня цепляет прошедшее время, которое он использует.
— Что значит «преследовали»? Где они?
— Остались там, где им и место, под теми скалами.
Я вскакиваю. Оказываюсь на ногах раньше, чем успеваю додумать последнюю мысль, которая со скоростью молнии проносится в моем сознании. На бешеном адреналине меня даже почти не шатает.
— А Вирна? Где Вирна и ее семья?
Я пытаюсь за него ухватиться. Я готов на него наброситься, трясти до тех пор, пока Диггхард К’ярд не скажет правду. Но отец уворачивается, толкает меня в грудь, и мне приходится вцепиться за крышку капсулы, чтобы не рухнуть на пол.
— Хотел бы я ответить, что на Дне, — цедит он, — но эта девчонка невероятно живучая.
Жива!
Только я не спешу радоваться, потому что глаза отца зажигаются огнем въерхов.
— Эти отступники открыли по нам огонь, а потом сбежали. Но не учли, что захватили с собой на борт Лиран Р’харат.
— Лиру?! При чем здесь она?
— Она работает на меня. Я продолжал присматривать за тобой через нее. Лиран помогла нам обнаруживать, куда так называемые миротворцы вас забрали. Подала сигнал.
Читать бесплатно другие книги:
