Проданная боссу Невеличка Ася

— Он?

— Да, сын родится, — голос Виталия звучал странно, словно он был горд и раздосадован одновременно.

Но меня сплющило окончательно. Сын… Мог бы он быть моим? Сын от Таши. Это даже звучит неправдоподобно.

— Я должен увидеть, — проговорил я.

— Исключено. Я не препятствовал бы, если получил свою долю. А нет доли — нет сына. Тут все просто Марк Витальевич.

— Я о дороге, а не о Таше…

— А-а-а, — протянул разочарованный Виталий, — но неисполнение вы мне не пришьете — работа выполнена, в отчетах отражено… Сам я не уйду, а по статье не получится уволить.

— Мне надо самому приехать и увидеть, — окончательно решил я.

— Приезжайте, босс. У нас открытие дороги намечено как раз к новогодним праздникам. Останетесь на корпоратив…

— Новогодним? — я с удивлением глянул на часы с календарем.

Да, декабрь. За всеми этими проблемами я не заметил, как пролетел год. Захотелось оставить все нерешенные вопросы в старом. Так будет правильнее всего.

— Я приеду на следующей неделе. Подготовь всё. Я должен увидеть дорогу в рабочем состоянии.

— Не вопрос.

— Тогда поговорим о доле, — запустил я в действие свой план.

— Вы серьезно? — насторожился управляющий.

— Абсолютно, но поговорим не по телефону.

Я положил трубку и выдохнул.

Вот и всё, маховик запущен. Я знал наперед, что будет с Виталием, губернатором и бывшим моим партнером. Во всем этом плане было только одно неизвестное, точнее, два — Таша и её сын. Только ее решение волновало меня по-настоящему.

За неделю я успел отделить компанию Виталия от основного холдинга, децентрализовал логистические сети и вывел основные капиталы в зарубежный банк, подальше от приставов и возможных препятствий со стороны бывшего партнера. Только после подготовки вызвал юриста:

— Начинай переговоры о соглашении сторон, — распорядился я. — Сначала дави на них агрессивно, но закладывай в головы, что им вполне хватит отката в части бизнеса. Я готов стать совладельцем компании вместе с Сергеем Ивановичем.

— Но…

— Не уточняй не размеры, не форму. Просто зомбируй на факт совладения бизнесом. Я и он. Сергей должен захотеть войти в долю, понял? Предложение в конце переговоров должно прозвучать от них!

Юрист делал пометки в ежедневнике.

— И еще, подчеркни срочность. Предложение действует до конца этого года. После Нового года я снимаюсь отсюда и уезжаю работать в Европу. Это тоже заложи в их головы. Он захочет остановить меня и заставить работать на него. Совладение как раз даст ему эту возможность.

Отпустил юриста и уехал домой, чтобы собрать чемодан.

В спальне механически покидал смену белья на неделю, взял пару костюмов и джинсы. И только тогда наткнулся взглядом на картину…

Почему мне так тошно без нее? Почему я не могу выкинуть из своей жизни последние воспоминания о ней?

Потому что только тоска от воспоминаний делала меня живым. Я загнал себя в работу, становясь роботом по исполнению функций управления бизнесом, чтобы ничего не чувствовать. Я устал чувствовать боль. Устал быть одиноким. Но еще больше устал от собственного бессилия что-либо изменить.

Даже если поговорив с Ташей, я выясню, что она не причастна во всей этой афере, что она тоже марионетка в руках жадного мужа, я не смогу простить её предательства. Ведь это она собрала вещи и ушла от меня. Не муж заставил, а она сама вернулась к нему. Вот этого я ни понять, ни принять не мог.

Но я обязан был для себя и для нее закрыть эту тему, отпустить Ташу окончательно и самому начать новую жизнь. Пусть глядя в глаза объяснит мне, почему она бросила меня.

* * *

На новую ублюдочную дорогу я разве что не плевался:

— Она поползет у вас с первой оттепелью! — орал я на горе-дорожников и мнущегося с ноги на ногу управляющего. — Сойдет вместе со снегом!

— По весне все дороги сходят, и что? — пожал плечами Виталий. — Подремонтируем.

— Во сколько мне это встанет? — сквозь зубы рычал я.

Виталий снова только пожал плечами.

Но ничего, он еще не знал, какой подарок, нахрен, я ему подготовил!

— У нас открытие и банкет, Марк Витальевич, — прервал он мои мысли.

Я кивнул и сел в машину.

С самого начала приезда в этот город всё пошло не по плану. Губернатор уже уехал за границу на рождественские каникулы, и никто кроме него не мог ответить мне по благотворительному фонду. Хотя, что тут отвечать, поездка к пальмам на белый песок под горячее солнце определенно спонсирована тем самым благотворительным фондом.

Набрал своего корпоративщика, давая задание в два дня найти мне всю информацию о фонде, его учредителях и целях сбора средств. Расчет был простой, если я физически не могу схватить губернатора за задницу, прижму его финансовыми механизмами. Как припечет — сам приползет ко мне на коленях.

С Наташей тоже не сложилось.

— Так ее нет в городе, — ответил мне Виталий, хотя глаза отвел.

— А где она?

— Уехала. По состоянию здоровья. Врач санаторий ей какой-то предложил, и она уехала.

— Какой? Где?

Управляющий снова пожал плечами, это у него начинало входить во вредную привычку:

— Я не запомнил.

— Позвони, спроси?

— Там связь не ловит…

— На всей территории санатория? — недоверчиво усмехнулся я.

— Когда она хочет — сама звонит, — огрызнулся в ответ Виталий и вышел.

Мог бы сказать «оставьте мою жену в покое», но прикусил язык, ведь тогда в покое ему придется оставить меня. А как же интрига с ребенком? А как же куш в доле бизнеса?

Я проводил его взглядом из кабинета, подумал, кого еще можно дернуть по поручению, и набрал пресс-секретаря:

— У меня к тебе личная просьба… Не для прессы.

— Конечно, Марк Витальевич. Слушаю?

— Мне нужно выяснить, какие санатории прикреплены к местным больницам и найти одну женщину…

— Ага, — несколько смутился собеседник, — записываю.

Я продиктовал данные Таши, попросил срочно найти её и отключился. Оставалось только ждать, хотя нервы сдавали и у меня, и у Виталия.

— Все готово на завтра: газеты, телевидение, ленточка, ножницы, — отчитывался управляющий, развалившись в кабинете на стуле передо мной. — А после с высокими гостями проедем в ресторан, там фуршет по этому поводу…

— По какому? — рассеянно уточнил я, не отрываясь от отчетов по расходам компании за год под управлением Виталия.

— Как по какому? — сбился он. — По открытию новой дороги, конечно. Обмыть же надо, ввести в эксплуатацию.

Я поднял на него глаза:

— Так этот не новогодний фуршет?

— Нет. Новогодний после.

Устало повел плечами, спрятал лицо в ладонях, хотя больше всего хотелось ударить по столу кулаками и послать всех нахер!

— Виталий Алексеевич, вот объясни мне, как можно пировать во время кризиса? Ты не получил помощи от области, влез в оборотные деньги, чтобы построить дерьмо, которое максимум продержится до весны, но при этом не жалеешь денег на пиар своего провала? Устраиваешь широкую презентацию в СМИ, прикармливаешь мэрию и областную администрацию, которые тебя голой жопой на раскаленную сковородку посадили? Стыдно не будет, когда из-под тающего снега говно вылезет на поверхность?

Виталий покраснел, отвернулся, запыхтел:

— Кто же знал то, что это губернаторский хер таким ублюдком окажется? Сначала кинул деньги на треть от сметы, мы влезли в проектирование, подготовку, подписал договоры, раздали авансы. И тут он мне заявляет, пока Наташку не привезу ему на дачу, второго платежа не будет…

— Что? — у меня сдавило грудь так, что я еде мог вздохнуть. — Причем тут Наташа? Договоренность с губернатором была лично моя. Наташа тут и рядом не стояла!

— Ой ли? Откуда же ее Анатолий Викторович знает? Не знаю, где она там стояла, но контракт то полетел из-за нее. Месяц с лишним торчала у вас, а потом приехала брюхатая. Или мне надо было отдать её с пузом? — зло прищурился Виталий. — Что вам дороже, Марк Витальевич, крепкая дорога к базе или здоровый сын?

И все же я ударил кулаком по столу, хотя хотелось в морду управляющего.

— Сворачивай этот гребанный пир. А выделенные деньги… не знаю, распорядись закупить подарки для интерната, к примеру. Узнайте, что им нужно: одежда, одеяла? Может игрушки или учебные пособия?

— Зачем же так, Марк Витальевич? Ну, отменю фуршет, а деньги то чего раздавать беспризорникам? Сами говорите — кризис. Оставим на счетах…

— Ага, а нажираться на новогоднем банкете ты будешь с чистой совестью? — усмехнулся я. — Не жмись, потрать хоть что-то на благотворительность, свои грехи иногда замаливать надо добрыми делами.

С горечью закончил я, поднимаясь и покидая кабинет. Вот если бы мои грехи так просто было бы замолить.

В день отмененного торжественного открытия дороги позвонил пресс-секретарь. Уже по извиняющемуся тону я понял, что результата нет.

— Вы проверили все санатории?

— Все, Марк Витальевич. Простите за инициативность, но я пошел дальше. Нашел знакомого врача и через него перетряс всех врачей поликлиник города. Ваша пациентка ни у одного из них на учете не стояла. Никто не направлял ее на лечение или сохранение беременности…

— Спасибо, дальше я сам, — устало выдавил я, чувствуя, что груз накопленных проблем никак не хочет сваливаться с плеч.

Сначала непонятный выверт губернатора, хотя мне казалось с ним можно сделать дело. Но тут я сам подставил Ташу под удар. Только кто же мог предполагать, что изворотливый губернатор захочет поиметь не только меня, но еще и Ташу и ее мужа?

Теперь загадочный санаторий и исчезновение беременной. Снова темнит Виталий? Я уже знаю, что он ответит на требование встретиться с Ташей: «нет доли — нет сына», «утром долю — вечером Наташу».

Накануне банкета я дождался долгожданного звонка юриста, который развязывал мне руки:

— Они согласились.

Я сразу стал выспрашивать детали:

— Без уточнений по компании?

— Именно так.

— На половину доли? Равным совладельцем?

— Да, как вы и говорили. Причем они сами предложили, когда я сказал, что с нового года вы покидаете страну.

Я вздохнул, реакция Сергея была предугадываемая. Относился ли он ко мне как к человеку, как к равному партнеру? Или я всегда был для него ручной собачкой на поводке?

Как же ты заблуждался, партнер.

— Подписывай с ним документы на передачу доли и закрытие иска завтра в два. Скинешь мне сканы в мессенджер.

— В два? Это принципиально?

— Принципиально, — усмехнулся я. — В два я еще буду совладельцем Сергея Ивановича, а ближе к трем уже отдам свою долю другому владельцу.

Юрист хмыкнул:

— Тут могут оспорить сделку, Марк Витальевич. Вы обязаны согласовать продажу доли с новым совладельцем.

— Но нюансы же ты чувствуешь? По соглашению, даже оспорив продажу моей доли, Сергей Иванович не сможет оспорить соглашение о взаимной договоренности и отзыве претензии. Так?

— Может попробовать, но суд проиграет.

— А мне так и надо. Сделай все грамотно, я тебя прошу, и будь готов к грому и молниям.

— Так и будет, Марк Витальевич. Ровно в два дня. Вы им поставите шах и мат. Я в вас не сомневался.

Я разъединился, разминая затекшие плечи, отмечая, что последние недели очень напряжен, что сказывается на физической форме. Все чаше стал болеть желудок, потому что я забывал вовремя поесть, или вообще забывал про еду. Все чаще я не могу заснуть от непрерывной головной боли. Возможно, я смогу найти точку покоя, но когда?

Вечером покинул отель, чтобы прогуляться по городу, под мягко падающие хлопья снега, подышать морозным воздухом и может быть хоть немного расслабиться. Ноги сами привели к интернату. Я не думал, что так далеко зашел, пока не остановился перед ступенями, ведущими к массивной закрытой двери.

Интересно, если ли у детей из интерната ёлка? Почему я не поинтересовался, когда отдавал распоряжение о подарках?

И словно на мой вопрос, дверь приоткрылась, из интерната вышла женщина с двумя сумками. Повернулась ко мне спиной, что-то сказав на прощание закрывавшему дверь, и только тогда осторожно подошла к скользким ступенькам.

— Давайте, я вам помогу, — вмешался я, перехватывая у нее сумки и крепко поддерживая за локоть.

— Ой, а я вас знаю! — воскликнула женщина, приподнимая вязанный берет, чтобы рассмотреть меня — Вы же с Наташей к нам заходили.

Я вгляделся в нее.

— Д-да… А вы, кажется, ее начальница?

— Была, — вздохнула она и отвела глаза.

Почему все при упоминании Наташи бояться смотреть прямо? Что от меня скрывают? Она же не… Она не умерла?

От собственных черных мыслей меня пошатнуло. Женщина поддержала меня:

— Скользко тут, а денег на посыпку не хватает. Везде экономлю…

— Подарки вам доставили?

— Какие подарки? — встрепенулась она.

— Должны были позвонить, уточнить, что лучше ребятишкам подарить на Новый год, и привезти в интернат.

— Никто не звонил. Ничего не привозили, — она отпустила меня и отошла.

— Странно…Я завтра, если вы не против, разберусь и лично доставлю вам подарки.

Начальница улыбнулась, или в ее неожиданно скривившихся губах мне привиделась улыбка, потому что в следующую секунду она заплакала. Тихо, тоскливо, как человек уже давно переставший верить в хоть какую-то надежду.

— Спасибо, но не стоит…

— Это детям. Все нужен праздник, — тихо ответил я, прощаясь с ней. И вдруг вспомнил: — А ёлка? У детей в интернате ёлка стоит?

— Откуда? Нет… У нас весь год урезанное финансирование. В этом году на ёлке тоже сэкономили.

Я кивнул и отпустил начальницу интерната, только потом сообразив, что не задал вопроса о Таше. Тогда завтра. Привезу подарки и спрошу, когда в последний раз она видела Ташу. Но сегодня спать Виталию не придется.

— Добрый вечер… Хотя скорее уже ночь. Разбудил? Ничего, сейчас взбодритесь, Виталий Алексеевич. Представьте себе, интернат не получил наших подарков. В смысле на заднем сидении в машине водителя? И что там? Коробка! Целая коробка подарков для всех детей интерната? Я полагал, что вы на фуршет выделили гораздо больше денег, чем коробка с консервами…

Чем дольше я разговаривал с Виталием, тем сильнее злился. Даже тут сэкономил, говнюк!

— Завтра в восемь встретимся в офисе и совместно составим список подарков. А еще, чтобы утром в интернат доставили ёлку и украшения к ней.

— Где же я вам ночью ёлку найду, Марк Витальевич?

— Не знаю… Возьми топор, сходи в лес, выбери самую пушистую и до потолка, а, Виталий Алексеевич?

— Понял. Завтра утром доставим ёлку по адресу. Но зря вы так, Марк Витальевич…

— Ты бы лучше поблагодарил, что я в Деда Мороза тебя наряжаться не заставляю, — буркнул я на прощание и отрубил телефон.

Задрал голову и подставил лицо летящему пуху снежинок. Они мягко ложились на мое лицо, таяли и слезами стекали по щекам. А может это плакал я, зная, что никто даже не заподозрит меня в слабости, ведь она крылась в незаживающем и ничего не забывающем сердце.

Я ехал к ней, готовый выслушать, но не готовый простить… А теперь город без нее казался мертвым, как и я сам. И прощение уже не казалось невозможным, лишь бы появился шанс его произнести. Завтра я получу этот шанс, вытяну его из Виталия клещами!

Глава 12. Подарок

Ёлку в интернат доставили с утра. В офисе на меня недовольно пыхтел Виталий, но без возражений исполнял все распоряжения. Позвонил в интернат, поинтересовался насущными потребностями, дал поручения по закупке.

— К пяти все будет готово, а в шесть начинается банкет, — довольно сообщил Виталий.

Я кивнул и взял трубку:

— Да?

— По фонду всё узнали. Информация у вас на почте.

— Хорошо. Что по поводу расходов?

— Из благотворительного фонда не выделяли средства на отпуск губернатора, — уверенно сообщили мне. — Но я взял на себя смелость и поспрашивал знакомых с области. Так вот, он разыскал по концу года сэкономленные средства, которые пошли на премиальный фонд сотрудников администрации.

— Ого! — присвистнул я. — Это на чем же можно так сэкономить? Если мои деньги, перечисленные за дорогу…

— Нет, Марк Витальевич, они осели в фонде.

— Можешь еще глубже копнуть?

— Только натравить проверку по нецелевому использованию бюджетных средств, — с сомнением ответил пресс-секретарь. — Но это после нового года. Никто перед праздниками не пойдет копаться в делах.

— Пусть в новом году, но позаботься, чтобы не откладывали. Если губернатору так хорошо живется, может стоит задуматься и мне о политической карьере?

— Шутите, Марк Витальевич?

— Пока шучу, но в части фонда — продолжай. Если ноги хищений растут оттуда — я хочу получить место управляющего фондом и контролировать каждый шаг этой гниды. Интересно кого он еще обманывает и обкрадывает.

— Хорошо, Марк Витальевич. Попробую предоставить вам это место до нового года.

Я отключился и посмотрел на часы. Без пятнадцати два. Если всё идет по плану, то в два Сергей поставит подпись под передачей мной половину этой компании.

— Виталий, мне кажется, пришло время поговорить о твоей доли в компании, — начал я.

Управляющий сразу подобрался, настороженно изучая каждый мой жест.

— Вы не шутите?

— Да что же меня все записывают в шутники сегодня? А? Нет, Виталий. Ты честно поделился со мной женой, — тут я хмыкнул, пробуя замять собственную горечь. — Через месяц… принял её без всяких претензий…

— Ага, — подхватил он, — я еще и по врачам ее таскал, когда понял, что она брюха… Э-э, беременная. Да.

— Да…

Я снова замолчал. Думал, что впарить долю Виталию будет сложно, что он насторожиться внезапной щедростью, заподозрит в подставе и станет расспрашивать, с чего бы я передумал. Но он с готовностью глотал крючок даже без наживки, считая, что за неполный год реально заслужил стать полноправным совладельцем фирмы.

В дверь офиса постучали, и секретарша впустила вызванного мной нотариуса.

— А вот и вы! Мы договаривались на два часа, — я сделал паузу, предлагая все отметить и запомнить время, — но я еще не договорил со своим партнером. Присаживайтесь, мы угостим вас кофе.

Пока нотариус пил кофе, я просто сунул Виталию бумаге по передаче пятидесяти процентов доли на эту конкретную, отделенную от остального моего бизнеса, компанию.

Он жадно читал договор и у него снова не возникло вопросов, что я легко расстаюсь с половиной компании.

Я зомбировал часы. Два, но смс от юриста нет. Значит, там тоже возникли проволочки.

— Ладно, — тяжело дыша, отложил договор Виталий, — чего ты за это хочешь?

— Я? Вроде ты уже полностью со мной рассчитался авансом. Я тебе должен.

Виталий хохотнул, но тут же резко прервался, посмотрев на нотариуса, потом понизил голос и наклонился ко мне.

— Я же просил двадцать пять, а пятьдесят, это когда я с твоим наследником предъявил бы права на наследство, ты же понимаешь?

Я молчал. Сейчас любое неверное слово из ожиданий Виталия, могло сорвать мои планы. Два-пятнадцать, но юрист все молчит.

— Но раз уж ты фактически делишь со мной фирму поровну, так и быть, забирай его вместе с Наташкой. Ни одна нянька лучше матери за сыном не приглядит, а?

Тут зачесался кулак, просто напрашиваясь дать в морду этому ублюдку, но засигналил телефон долгожданной смс. Два-двадцать пять.

— Мы почти на полчаса задержали нотариуса, — громко проговорил я, снова обращая внимание присутствующих на время. — Если у тебя, Виталий, возражений нет, подписывай документы.

— Какие возражения, партнер?! — он фамильярно хлопнул меня по плечу, подхватывая бумаги и перемещаясь к нотариусу, чтобы заверить сделку.

Мы расписались в документах, отметив время и дату подписания. На последней минуте, Виталий махнул мне ключи через весь стол:

— Забирай! Я сегодня буду праздновать всю ночь! — горласто заявил он.

Я по инерции сунул связку в карман, даже не уточняя, что это за ключи. В этот момент в моем плане была поставлена жирная точка невозврата. Претензия по уплате неустойки банку погашена, компания поделена между Сергеем и Виталием в равных долях, и даже если Сергей оспорит теперешнюю сделку, доля просто вернется ко мне, оставив Виталия с носом, а Сергея без готового работать на него партнера.

Вот и всё. Я засадил змею и скорпиона в один аквариум, захлопнув крышку сверху. Это принесло мне облегчение, но не отпустило окончательно.

— В шесть банкет, — напомнил жизнерадостный Виталий, — не пропусти, такие сделки стоит отметить с размахом.

— Я, пожалуй, вернусь в Москву…

— А как же Наташка? Хотя да, чего её пузатую на новый год переть с собой? Потом заберешь.

Я поморщился. Чертов санаторий мы так и не нашли. А если заехать и поговорить с Ташей перед отъездом?

На секунду представил, как задаю ей мучавшие меня вопросы, а она настаивает, что носит моего ребенка. Тогда я усмехаюсь и прошу сделать тест и доказать. История с бывшей невестой повторяется, только теперь лгать мне будет Таша. И она же убьет малыша, чтобы не показывать мне результатов. Зачем мне смерть еще одного ребенка? Пусть лучше все останется как есть…

— Доставка приехала, Виталий Алексеевич, — заглянула секретарша.

— Какая доставка?

— Вещей для интерната…

— А! Не сейчас. Пусть сгрузят где-нибудь. Потом отправим. Некогда. Банкет через пару часов. Надо успеть переодеться и гостей встретить.

Секретарша кивнула, закрывая дверь, но я ее остановил:

— Подожди. Я сам разберусь. Где они?

— Фургон стоит у ворот, охранники не пропускают…

Я снял с вешалки куртку, пожал руку Виталию, надеясь, что вижу его в последний раз, и вышел из кабинета. Закончить этот год на позитивной ноте, устроив праздник детям, казалось самым верным и приятным за всю эту поездку.

Из-за снегопада и заторов, к интернату мы приехали только к шести. Начальница задержалась и вместе с работниками и детьми постарше помогала разгружать машину.

— Господи, столько добра… Столько добра! Спасибо вам, Марк! Как же вас отблагодарить то? — причитала она, когда к восьми мы наконец-то перенесли последние тюки с новыми матрасами и одеялами, с зимними куртками и спортивными комбинезонами.

— Ничего не нужно. Будем считать, что это вам благодарность за доброту от Таши.

Начальница вдруг сникла, улыбка погасла, а глаза наполнились слезами:

— Она… Наташа простила меня? Она не позвонила, не пришла… Как она там?

— Где?

— С мужем? Я бы никогда, но он так помог, так помог…

Я не мог разобрать, о чем говорит эта женщина, но она вцепилась в меня и разрыдалась. И пока за стеной громко и радостно дети и служащие интерната разбирали привезенные подарки, радовались найденным угощениям в коробках, начальница решила излить мне душу о бедах, постигших интернат.

— Я как увидела приказ о прекращении финансирования от губернатора, так постарела на несколько лет. Расформировать деток, уже взрослых, привыкших к нам, да и малышей… Это же нож в сердце…

— А причем тут Таша? Она же уволилась?

— Уволилась, да… Только мне муж её помог, взамен на мою помощь. Если Наташка вернется, сразу же ему сообщить. Он же знал, что Наташа первым делом ко мне обратится. Хоть нам финансирование сильно урезали, но не закрыли. А я еще подумала, может с нового года на фондовое довольствие подам…

— А что с Ташей?

— Она как приехала, я позвонила её мужу. Наташа торопилась, уехать хотела, только вещи оставленные забрала и сразу на поезд, а я задержала. Все-таки он её муж, чего от мужа бегать? Правильно?

Я еще боялся поверить в услышанное:

— Наташа вернулась за вещами и хотела сразу уехать из города на поезде?

Страницы: «« « ... 1112131415161718 » »»