Золушки в опасности Каури Лесса

Вителья не успела восхититься их слаженными действиями, как в нос ударил спертый аромат, смешанный с сильным запахом соленой воды. Она обнаружила себя в большом помещении, скудно освещенном из тусклых оконец под потолком. В помещении никого не было.

– Где мы? – удивилась она.

– Портовые склады, – пояснила Ники, – отличное место для ловли крыс – зерна полно, и никто не помешает.

Она замолчала и уставилась на Вителью своими невозможными глазами.

– Что? – почувствовав себя неуютно под этим взглядом, удивилась волшебница.

– Зови своего хвостатого поклонника! – воскликнула архимагистр и, неторопливо двинулась вдоль стены, засунув руки в карманы брюк и насвистывая какую-то песенку.

«Кипиш! – безмолвно взмолилась Вита. – Ты мне нужен! Прямо сейчас! Очень-очень!»

«Пр-р-родолжай… – мурлыкнул знакомый голос. – Пр-р-родолжай меняу нахваливать!»

«Потом! – отрезала волшебница, разглядев, наконец, полупрозрачный кошачий силуэт в воздухе. – Люди гибнут, неужели ты не понимаешь?»

«Люди – не боги, но с ними весело, – помолчав, заметил божок. – Чего хочешь от меня, жрица?»

«Как можно быстрее найди Альтура и приведи сюда! Он поможет справиться с бешеными».

«Как? Отгрызет им пальцы на ногах? – свирепый воин смотрел на нее с издевкой. – Или покусает за причинные места?»

«Вот это я и собираюсь выяснить!» – начиная злиться, произнесла Вителья.

«Ну ладно-ладно, – черноволосая красавица картинно заломила руки, – чего не сделаешь ради жизни на Тикрее!»

– Ну что? – поинтересовалась архимагистр, возвращаясь. – Где он?

– Надо подождать, – пробормотала Вита.

– Долго ждать мы не можем, – пожала плечами Никорин и снова отправилась в дальний угол. Мелодия насвистываемой песенки изменилась.

«Кипиш!» – мысленно взмолилась Вителья.

Под половой доской что-то заскреблось.

* * *

Колей так и не решился сесть за стол в отцовском кабинете – притулился сбоку, на приставленном к столу кресле. В настоящее время он дул воду прямо из графина с грудастой эльфийкой и косил одним глазом на главнокомандующего рю Саднеса, который скрипучим от старости голосом докладывал о потерях людского состава.

Принц Аркей несколько мгновений постоял в дверях, наблюдая. Он впервые видел такое выражение лица у младшего брата. Обычно тот не слушал, а если слушал – не понимал. Но сейчас было видно, что он не только слушает и понимает, но и думает!

– Благодарю тебя, брат, – сказал наследный принц, входя в кабинет и занимая отцовское место.

– Пресветлая, ты?! – едва не прослезился тот, вскакивая.

Рю Саднес пытался вытянуться в струну, отдавая честь, но согбенная годами спина не давала этого сделать.

– Оставьте нас на несколько минут, Ликен, – попросил его Аркей, и когда тот вышел, внимательно посмотрел на брата. – Что, Коль, тяжело принимать решения?

Тот подошел к окну, рванул створку, впуская ветер и вдруг, развернувшись, заорал:

– О чем ты думал, когда покидал дворец, Арк, ты ведь всех бросил – отца, меня, Вишенрог! Отец едва не умер…

Его голос сорвался.

Аркей встал, подошел к нему и обнял. Всхлипнув, Колей уткнулся лбом ему в плечо и признался:

– Мне еще никогда не было так страшно!

– Я знаю, – ответил принц и отстранился, разглядывая его. – Но ты молодец! Все сделал верно.

Колей изумленно уставился на него.

– Ты меня хвалишь? Ты?! Меня?!

Аркей хлопнул его плечу и, вернувшись за стол, поинтересовался:

– Останешься со мной? Или сбежишь?

– Сбегу, – честно признался Колей и провел ребром ладони по горлу: – Вот мне где эти ответственные решения! Ужасно хочу напиться.

Он двинулся к дверям, однако Арк произнес:

– Ты не любишь моих советов, знаю…

Младший принц остановился и чуть повернул голову.

– Мне доложили, что Оридана до сих пор молится в часовне. Побудь немного с женой, успокой ее, а потом иди на все четыре стороны.

В широких плечах Колея появилась напряженность. Да, он действительно не любил советов старшего брата… потому что это были хорошие, правильные советы. В другой день он бы сказал какую-нибудь гадость и смылся, но не сегодня. В конце концов, гаракенка была рядом с ним в минуту слабости и поддержала.

Колей вернулся к столу. Помолчал.

– Мне ведь жить с ней всю жизнь, да, брат? – спросил он. – Такая, как твоя Бруни, мне не встретилась…

– Ты ничего не сделал, чтобы такую встретить.

Колей вскинулся, однако Арк говорил без тени насмешки. А когда он так смотрел, становился ужасно похожим на королеву Рейвин, и у младшего принца пропадали любые возражения.

– Можно не любить друг друга, но относиться друг к другу по-человечески, – мягко сказал Аркей. – Пресветлая любит тебя, брат! Она постоянно подкидывает тебе шансы все исправить.

– Но я дарю Ори подарки! – воскликнул Колей. – И даже играю с Саником! Он такой забавный. С характером…

– Ты не проводишь с женой время, – пожал плечами Аркей, – и я не имею в виду супружеский долг. Иногда нужно просто разговаривать.

– Пресвятые тапочки, о чем с ней разговаривать? – изумился Колей.

На брата старался не смотреть – его сходство с матерью нервировало все больше.

– О чем угодно, – старший принц потянул к себе последний доклад о ситуации в столице, который так и пролежал все это время на столе. – Я более не задерживаю тебя…

– Иногда мне хочется тебя придушить, – признался младший принц.

Аркей снова поднял глаза и вдруг улыбнулся.

– Я знаю, Коль. А теперь иди и позови рю Саднеса.

* * *

Ники, остановившись рядом с Витой, с интересом смотрела, как раскручивается сучок в половой доске, проваливается внутрь. Из открывшейся дырки черным глазом глянула тьма, а в ней розовым зрачком возник… усатый крысиный нос.

Альтур Пенкрысон выглянул из отверстия, пронзительно глянул на Ласурского архимагистра и приготовился нырнуть обратно.

– Нам нужна помощь, Ваше Хвостатое Величество! – воскликнула Вита. – Мы без вас не справимся!

Ники повела плечами, но промолчала.

– Помощь нужна тебе, прекрасная дама Вителья или демонице рядом с тобой? – пошевелив носом, спросил крысиный король.

– Это не демо… – попыталась возразить Вита.

– Я прекрасно знаю, кто это! – пискнул Альтур. – Поэтому и спрашиваю.

– Помощь нужна Вишенрогу, – подала голос Никорин и, запнувшись, добавила: – Ваше Благословленное Хвостом Величество.

Крыс заскреб когтями по доске и выбрался наружу.

– Вижу, вы наслышаны обо мне, – осклабился он. – Что ж… Речь пойдет о бешеных, наводнивших город, не так ли?

– Вижу, вы наслышаны о наших проблемах, – в тон ему ответила Ники.

Альтур поднял палец.

– Вот именно, о ваших проблемах! Мой народ многочисленен, но его представители слишком малы, чтобы интересовать кого бы то ни было.

– Во время Весеннего бала ты сказал мне, что крысы могут чуять болезни, – вмешалась Вителья. – Уже тогда ты говорил о безумии, но я не поняла тебя. А сейчас знаю, что ты имел в виду! Можешь ли ты указать нам, где находится источник бешенства?

– И ради чего мне это делать? – в крысиных глазах зажегся недобрый огонек.

– Могу предположить, что зерна в мирном городе больше, чем в городе после военных действий, – хмыкнула Ники. – Это недостаточная причина?

Альтур пожал плечами. Красный плащ торжественно шелохнулся.

– Что мне за дело до зерна, которым с нами не делятся? – уточнил он. – Что мне дело до зерна, которое охраняют коты, мышеловки и яды? Мы добываем себе пропитание сами, добудем и после того, как Вишенрог опустеет.

– Но ты же благородный король, Альтур? Как ты можешь так говорить? – возмутилась Вита.

– Благородных королей не бывает, – звякнул доспехами крыс, – демоница, вон, прекрасно знает об этом.

Ники села на пол, скрестив ноги. Вителья увидела, как архимагистр улыбается, и решила, что разговор начал доставлять ей удовольствие.

– Чего вы хотите за помощь, Благословленное Хвостом Величество? – поинтересовалась Ники.

– А что вы, люди, можете предложить крысам? – прищурился крыс.

– Пропитание? – предположила Вита.

– Уже было! – синхронно отмахнулись и Никорин, и Пенкрысон.

– Безопасность? – спросила архимагистр.

Альтур расхохотался.

– Казните крысоловов, удалите из Вишенрога котов, запретите мышеловки и яды? Я не так глуп, чтобы в это поверить!

– Тогда скажите сами, – развела руками Ники. – А я постараюсь сделать, что смогу!

Несколько мгновений крыс разглядывал ее прекрасное лицо блестящими глазками, а затем медленно произнес:

– Мне нужно признание моего народа – народом Тикрея.

Никорин присвистнула.

Вита, которая прекрасно знала, что Альтур всегда добивается своего, тяжело вздохнула.

– Вы всерьез думаете, что это возможно? – уточнила Ники.

– Чудеса случаются, – ответил Пенкрысон. – Я же случился? Но, естественно, это произойдет не сразу. Нужно с чего-то начинать.

– И что же Его Величество желает для начала? – в голосе архимагистра сквозила неприкрытая ирония.

– Я желаю встречу с королем Ласурии, – ничуть не смущаясь, ответил Альтур. – Конечно, я в любое время могу заявиться в его покои, дабы пожелать добрых улыбок и теплых объятий, как это принято у ласурцев. Но боюсь, Его Величество решит, что сошел с ума, и серьезного разговора не получится.

Вителья слушала крыса со все возрастающим удивлением и сильно жалела о том, что не уничтожила хвостатое порождение хаоса в первую же встречу.

Ники расхохоталась.

– Я вижу… вы думаете… на несколько ходов веред… – смеясь, проговорила она. – Извините… представила сценку! Рэду не помешало бы иногда усомниться в собственной нормальности…

Никорин вытерла слезы, от смеха катящиеся по щекам, и покачала головой.

– Вы мне нравитесь, крысиный король, но почему вы думаете, что если подобную встречу Его Величеству предложу я, он не решит, что спятила Ласурский архимагистр?

– От вас можно ожидать все, что угодно, – пожал плечами крыс. – Коли это известно каждому ласурцу – известно и королю. Вас он выслушает или… вы заставите его это сделать. Мне, в общем-то, без разницы, как это будет. Главное, чтобы встреча состоялась!

Ники подтянула колено к груди и, опершись на него подбородком, выплеснула на Альтура всю лазурь своего взгляда.

– Я бы поговорила с Редьярдом, Ваше Благославленное Хвостом Величество, – промурлыкала она, – но бешеных в Вишенроге осталось немного, те, что шли к городским стенам – уничтожены. Так или иначе мы добьем и оставшихся. Война для Ласурии не новинка! Однако в рамках общетикрейской истории то, о чем вы просите – беспрецедентно. Или ваша цена слишком завышена, или вы соглашаетесь сделать для нас что-то еще, кроме простого указания на источник болезни.

Вителья пораженно взглянула на архимагистра и сжала зубы, чтобы не ляпнуть лишнего. Ники повернула беседу таким образом, что пришел черед Альтура решать, так ли нужно ему признание крыс людьми?

– Чего вы хотите? – спустя несколько мгновений, показавшихся Вите вечностью, спросил крыс. – Заметьте, я не говорю, что сделаю, что смогу!

– Ну конечно, – от нежности в голосе Ники у Вительи поднялись волоски на затылке. – Раз вы чувствуете местонахождение источника болезни, то не можете не знать о его природе. Какая сила заставляет зараженных становиться бешеными? Ведь это не магия, я точно знаю, потому что магия на них не действует!

– Всего-то? – с облегчением фыркнул Альтур. – Воистину у людей и у крыс разные приоритеты в том, что считать равным чаше весов с «общетикрейской историей»! Когда договоритесь с Ласурским правителем о встрече, просто произнесите мое имя – мне доложат об этом, и я приду. Источник – на западных болотах.

Крыс одним прыжком преодолел расстояние, разделявшее его и отверстие в полу. Ники не пошевелилась, напоминая Вителье ядовитую змею, замершую в засаде.

– Сила воли управляет ими… – ныряя в дыру от сучка, бросил Пенкрысон через плечо.

– Чья? – не выдержав, крикнула ему вслед Вита. – Чья сила воли?

– Да вы уже догадались! – донеслось из-под пола.

Вителья обессиленно опустилась на пол рядом с Никорин. Та, наконец, пошевелилась – повернула голову и подмигнула ей:

– Так я и думала! Без еще одного божественного засранца не обошлось.

Вита молча ждала продолжения. Разговор с крысом вымотал ее донельзя!

– Раз магия не при чем, в дело вступает вера, – Никорин поднялась на ноги, – чем сильнее вера, тем сильнее воля божества! Там, на западных болотах, сейчас выживает существо, когда-то бывшее одним из могущественных богов. У него, по-видимому, не осталось ничего, кроме силы воли, позволившей ему выбраться из могильника, и преданных последователей, которые своей верой вдохнули в него новую жизнь.

Перед глазами Вительи промелькнули воспоминания: о Буром Отшельнике, едва не погубившем Дикрая, о черном волке, пришедшем с севера и принесшим горе в клан Полярных Бегунов, о многих других, что заражались и заражали сами, не ведая пощады к тем, кто был с ними одной крови.

– Но почему оборотни? – тихо спросила она.

Никорин молчала. Казалось, она слушает мерный плеск волн, доносящийся с причалов, крики чаек и скрип снастей, но это была только видимость. Воздух вокруг архимагистра засветился – пытаясь услышать ответ в тишине огромного мира, Ники переставала контролировать свою мощь.

– Почему?.. – повторила Вителья, уже начиная догадываться.

Архимагистр легко вздохнула, будто только что издалека шагнула на скрипучие доски пола, и ответила:

– Потому что они – его собственность.

* * *

Когда Аркей ушел, Бруни потянуло в сон. Но она не могла уснуть – держа на одной руке Рэда, а на другой – Хлою, и отчаянно зевая, разглядывала головешки с еще влажными после мытья волосиками: темными на одной и светлыми на другой. Маленькие личики были сосредоточенны, будто дети во сне решали какую-то сложную задачу, и пока не могли найти ответа.

Дверь в спальню приоткрылась, впуская Ваниллу.

– Я тут подумала, побуду с тобой пару месяцев, Твое Высочество, на подхвате, так сказать, – деловито сообщила та, отбирая детей у принцессы.

– А как же трактир? – испугалась Бруни.

– Виеленна меня заменит на это время, не боись. Давай, поспи. Если они есть захотят – я тебя разбужу. Сейчас Дрюня Лягушонка притащит, и будет у нас полный комплект головастиков!

Принцесса закрыла глаза, но тут же открыла снова:

– Правда же Рэд на Кая похож?

– Правда, – улыбнулась Ванилла. – Интересно, каким он будет?

– Он будет как Кай, – блаженно улыбнулась Бруни и снова прикрыла веки, – я знаю!

В этот момент светловолосая девчушка на руках у Ванильки завозилась, закряхтела и требовательно завопила, не открывая глаз.

– Скандалистка! – пробормотала Ванилла и принялась укачивать ее с удвоенным усердием. – Дай мамочке поспать! Брунь, я их унесу в соседнюю комнату?

– Не надо, – принцесса с трудом вырвалась из объятий сна, – давай ее сюда. Может, она голодная?

Из-за двери донесся приветственный звонкий плач.

– А вот и Лягушонок, – хмыкнула Ванилла, передавая Хлою матери, – сейчас он покажет твоим головастикам, как правильно питаться!

– И не просто правильно, но и калорийно! – в спальню вошел сияющий Дрюня, держа на руках орущего Людвина. – Детские вопли оживляют любые дворцы, не правда ли, маменька?

– Ты прав, – засмеялась Бруни.

– Теперь иди отсюда, – Ванилька махнула рукой на мужа, – придешь, когда позову. У нас будет завтрак. Или обед?

– Постой, – остановила принцесса Дрюню, который собрался выйти из комнаты. – Как себя чувствует Его Величество?

– Он жив, – ответил шут и вдруг заорал так, что маленький Рэд проснулся и тоже заплакал: – Хоп-хоу, король Ласурии жив!

И колесом покатился прочь под гневные вопли Ваниллы рю Дюмемнон.

* * *

Вита пораженно смотрела на архимагистра.

– Вы… – запнувшись, произнесла она, – вы думаете, что Арристо выпустили мы, когда выбирались из могильника на Версейском плато?

– Ему больше неоткуда было взяться, – пожала плечами Никорин. – Для запертого в могильнике еще живого бога единственная возможность выйти в мир – зацепиться за сознание попавшего туда разумного существа. Большинство людей там погибает – не имея возможности выбраться наружу, от голода и жажды, от смертоносной энергии, которую выделяют божественные останки. Большинство – но есть единицы, которые выживают.

– Как выжили вы? – воскликнула Вита, будто защищалась, и вдруг застыла, потому что картинка сложилась.

Все, что Ники не договаривала, все, что Вита узнала за прошедшее время. Черный пепел и Белая гора. Вера и обман. Милосердная тьма и убийственный свет.

Архимагистр молча наблюдала, как меняются эмоции на лице крейской волшебницы. Девушка до сих пор не научилась лгать и скрывать свои чувства. Удивительно, что именно ей судьба преподнесла в дар могущество, способное уничтожать миры!

– Гересклет… – прошептала Вителья. – Он выбрался из могильника вместе с вами, и вы поняли это только тогда, когда толпы одержимых наводнили Север. Люди гибли из-за вашей неосмотрительности и желания выжить там, в пещере на берегу моря! Тысячи… сотни тысяч людей!

– Твои выводы верны, но неполны, адептка ан Денец, – усмехнулась Ники. – Это не то, чему я учу тебя. Размышляй дальше!

Вита вспомнила, как метались под потолком пещеры на Версейском плато ее магические светляки, как высвечивали чудовищные останки, сокрытые в полупрозрачных стенах. Как ей казалось, что творцы прошлого сейчас стряхнут с костей многовековой сон, дружно встанут и навсегда погребут в своей же могиле разношерстную компанию, состоящую из людей, гномов и тролля! Разве думали они тогда о безопасности Тикрея? Нет! Все, чего они хотели, вновь увидеть небо над головой, услышать шум ветра и крики птиц.

Она взглянула на Ники. В это мгновение архимагистр стала ей на шаг ближе. Раньше Вита считала ее сверхсуществом, а сейчас поняла – Ники всегда была человеком. Человеком, который пытался исправить свою ошибку!

– Раз за эпидемией бешенства стоит Арристо, значти, оборотни гибнут из-за меня, – сказала она, не пряча глаз. – Сотни, тысячи оборотней. И люди, которых они убивают.

– Вер-р-рно, – Никорин с видимым удовольствием раскатала на языке букву «р». – И что мы будем делать?

– Вы меня спрашиваете? – округлила глаза Вита.

– Разве я – не твой учитель? – вопросом ответила архимагистр. – Думай, Вителья, люди продолжают гибнуть каждую минуту нашего разговора.

– Тогда отчего вы медлите?! – топнула ногой волшебница. – Почему заставляете меня принимать решение?

– Если ты не научишься думать, ан Денец, людей может погибнуть намного, намного больше! А меня рядом не будет, чтобы подсказать…

О, Боги! Вита пораженно смотрела на архимагистра. Разве может наступить такое время?

– Думай, – мягко произнесла Ники.

Выпуская Арристо на волю, Вителья не подозревала об этом, хотя и напиталась божественной силой, изменившей собственную сущность и сделавшей ее Сообщающимся Сосудом. Но тогда, поднявшись на поверхность благодаря Кипишу, волшебница оставалась простой адепткой с минимальным уровнем знаний и опыта. Даже увидь она Бога Плодородия перед собой, не смогла бы ничего сделать!

Тогда…

Не сейчас!

Ей потребовалось короткое время, чтобы научиться держать в узде новые способности. Потребовался болезненный опыт, который дал ей необходимые знания. И сейчас она точно знает, что нужно делать – то же, что сделала однажды с Богом Хаоса!

– Я его выпустила, значит, я и должна его заточить, – медленно произнесла она. – Ваше Могущество, Изнанка Бытия для этого подойдет?

Ники взглянула на нее с изумлением.

– Ты и об Изнанке знаешь? Мне бы такую скорость познания мира в твои годы! – произнесла она. – План хорош! Если нам удастся вышибить Арристо из этого плана бытия, он не сможет вернуться назад. Но сначала нужно прекратить проявление его воли. Ты готова, ан Денец?

– К чему? – напряглась Вителья.

– Нам нечего противопоставить божественной воле, кроме… воли человеческой. Арристо жаждет смерти, а мы должны жаждать жизни. Это не магия, Вителья. Это – сила желания одного человека спасти остальных.

– Но что мне делать? – растерянно воскликнула волшебница.

– Думай о тех, кого уже нет, и скорби о них, – голос Ники звучал мерно, словно шум волн, а в ее глазах разгорался неземной огонь, тот самый, из-за которого таких, как она и Вита, эльфы называли Рокури аркаэлья – Роковая звезда, – думай о тех, кто еще жив, и верь в них.

Повинуясь приказу, звучащему в голосе архимагистра, Вита закрыла глаза и представила, что сейчас творится на площади Университетов. В конце концов, неважно, ненавидели ли зараженные оборотни людей или нет – у того, кто в древние времена дал оборотническим кланам жизнь, не было права ее отнимать, раз они уже появились на свет и стали обитателями Тикрея наравне с остальными!

Спустя мгновение Вита оказалась на площади, в самом эпицентре толпы бешеных. Она, никем не замеченная, стояла, зажатая их телами, ощущала запах болезни и ненависти, видела слюну, капавшую с клыков – человечьих и звериных, слышала крики и вопли. И понимала, что это нужно прекратить! Ради тех, кто был жив. Ради тех, кого еще не заразили. Не только в Вишенроге, но и во всей Ласурии.

Вителье показалось, что она взлетает, чтобы зависнуть в самой высокой точке над городом. Как никогда ясно она видела улицы, трупы, валяющиеся тут и там, языки пожаров, лижущие здания… Видела светящиеся багровым точки – зараженных оборотней, многие из которых угасали, полностью выработав внутренний ресурс организма. Оставшихся держала только воля их Бога. Отдавая ему свою веру, они не знали, что однажды он прикажет им умереть за него…

– Они все погибнут! – прошептала Вита, не открывая глаз. – Все зараженные! Они давно должны были умереть, но Арристо не позволял!

– Зато будут живы остальные, – в голосе Никорин не осталось эмоций. Так могло бы говорить божество, которое тысячелетиями наблюдало за смертными, не вмешиваясь в их существование. – Смотри на запад, Вителья!

Болотистая местность, охватывающая Вишенрог с запада, была покрыта рощами и рощицами, между которыми блестела водная гладь торфяников. Темная вода раньше отражала небо, а сейчас светилась мрачным красным светом. Свет усиливался, сходясь в одну точку, и смотреть на него становилось невыносимо.

Вита отстраненно подумала, что хотела бы увидеть лицо. Лицо божества, из-за собственной мстительности предавшего тех, кто истово верил в него. Но в поток ее мыслей вновь вмешался голос архимагистра: «Мертвые – должны умереть, ан Денец, а живые – жить!» «Сколько их осталось? – безмолвно воскликнула волшебница, пытаясь пересчитать багровые точки. – Несколько сотен?» «Это совершенно неважно. Они уже умерли, все что нам нужно – дать им покой!»

Покой… Правильное слово решило моральную задачу, с которой все это время Вита безуспешно пыталась справиться.

Покой!

Эти несчастные, – с изуродованной судьбой, совершившие преступления, в которых не были виноваты, убивающие тех, кто был с ними одной крови, обрекающие их на мучения, вызванные страшной болезнью, – заслуживали не прощения и слез, но покоя!

В сознании Вительи слово стало облаком, накрывающим Ласурию. Туманом, налетевшим неведомо откуда. Багровые искры, попадая под него, тускнели и гасли…

Красное сияние на Западных болотах забилось, словно гигантское сердце, будто ощутило что-то. Вита почувствовала, как чуждый разум пытается вломиться в ее сознание, чтобы смять и растоптать его, погрузить в хаос и безумие. Мелькнула мысль о Кипише – хаос и безумие были знакомы тому не понаслышке. Но этот разум ощущался по-другому. Искореженный тысячелетним заточением, он не был наполнен интересом к новому миру, как у Кипиша, его переполняла лишь ненависть.

Прикосновение разума Ники поддержало Виту, помогло выстоять. Одиночные багровые искры, что еще оставались на просторах Ласурии, погасли. Лишь в Вишенроге, на площади Университетов, дрожал багровый свет, бился крыльями гигантской погибающей бабочки.

Чужая ярость накрыла Вителью, едва не поглотив. «Нет, – раздался голос Никорин, – все такой же холодный и отстраненный, – я тебе не позволю, Арристо! Тебе придется убраться с Тикрея, такова моя воля!»

– Такова моя воля… – пробормотала Вита и перестала сдерживать Силу…

Она не заметила, как рухнула на пол, раскинув руки. Сила не противостояла Арристо, она всего лишь не давала волшебнице умереть. Арристо противостояла сама Вителья, и Ники была рядом, словно последний бастион, который невозможно взять.

Один за другим падали бездыханными оборотни на площади – Смерть забирала тех, кого давно заждалась.

Красный свет ревел на все голоса, бросаясь из стороны в сторону, но с каждым упавшим телом сил у него становилось меньше.

Неожиданно Вита увидела рядом с собой высокого и худого человека с красными глазами. У него были невообразимо длинные руки и ноги, а кожа на лице висела складками, складываясь в страшную маску. Из-под узких губ торчали кривые клыки.

– Ты… – проскрипело существо, словно забыло, как это – говорить вслух, – мне надо было убить всех вас, едва я выбрался из могильника!

Его взгляд подавлял. От его голоса хотелось пасть ниц.

– Отчего же не убил? – раздался голос Ники.

Вита медленно открыла глаза и увидела, что все еще находится в здании портового склада. Она лежала на полу, а над ней, разделенные ее телом, будто границей, стояли Ласурский архимагистр и… древнее тикрейское божество.

– Запахи, звуки, свет – все это сбило меня с толку, – признался Арристо, – от свободы, знаешь ли, теряешь голову!

– Знаю, – кивнула Ники. – А когда ты опомнился, Сила Виты уже встала на защиту хозяйки и ее друзей, так?

– Так…

– Тебе нет места в этом мире, Арристо, – продолжала Никорин, не давая ему говорить, – или ты уходишь сам или мы тебя заставим. Выбирай!

– Как много ты берешь на себя, убийца богов, – усмехнулся бог, и его длинные руки угрожающе качнулись из стороны в сторону. – Ты забываешь, что мной созданы не только оборотни, но и звери, и птицы, и рыбы, для которых нет понятия веры, но есть понятие существования. И для меня этого достаточно, чтобы жить!

– Ты не будешь жить… – качнула головой Ники.

– Да кто ты такая, чтобы угрожать мне? – фыркнул Арристо, всплеснув руками. – Гересклет, поселившись на Безумной горе и назвавшись Белым Старцем, пожелал приручить тех, кто случайно освободил его из могильника – тебя и твоего друга, и сам не заметил, как позволил вам узнать свои слабые места. Лишь поэтому вам удалось убить его! Твой любимый Ясин поддался его влиянию, не отдавая себе в этом отчета, и решил править миром единолично, но ты убила его еще до того, как он обрел силу, равную божественной. И кто ты такая, чтобы угрожать мне – Богу плодородия, покрывшему Тикрей лесами, реками и степями, населившему его жизнью? Я, я дал жизнь Тикрею! Я ее и заберу!

– Мне кажется, Пантеон будет против, как и другие выжившие боги! – хмыкнула Ники.

– Крейский пантеон? – расхохотался Арристо. – Семеро тупиц, удовольствовавшихся засыпанным песком Креем вместо всего мира? Они побоятся мешать мне, дабы не потерять свой кусок пустыни и живущих там верующих. Ведь пустыни тоже создал я!

– Индари? – подняла брови Никорин. – Океанский Творец?

– Боги низшего порядка, – презрительно скривился Арристо. – Никто из них не сравнится силами со мной! Гересклет мог бы, но вы так удачно покончили с ним…