Погоня за панкерой Хайнлайн Роберт

– XXXII –

Хильда

Если у Зебби и моего мужа и есть общий недостаток, то это склонность чрезмерно оберегать нас с Дити. Хотя лично я вовсе не считаю это недостатком. Я всегда была самой мелкой в любой компании и всегда с охотой принимала защиту от любого, кто больше меня. А вот Дити иногда бунтует.

Когда капитан Зебби спросил Джейкоба, имеют ли они право подвергать нас неведомым опасностям еще в десяти вселенных, Дити встала на дыбы, и Зебби попытался ее утихомирить.

Не стоило ему этого делать!

Но он всего лишь ее муж и едва с ней познакомился, в то время как я ее знаю с пеленок. Однажды, когда я ухаживала за Джейн, а Дити было около четырех, я начала завязывать ей шнурки на ботиночках. Она оттолкнула меня с негодующим воплем: «Дити сама!», и справилась сама: незатянутый бантик на одном ботинке, который развязался почти сразу, на другом – гордиев узел, о котором не слышали бойскауты, но которому требовалось александрово решение; когда девочка отправилась спать, я разрезала его ножницами.

И с тех пор «Дити сама!» появляется регулярно, подкрепленное врожденной гениальностью и несокрушимой волей.

– Зебадия, я понимаю, что ты командуешь нашим кораблем, – сообщила она. – Однако до сих пор ты спрашивал мнения остальных. Есть какая-то причина исключать нас с Хильдой из обсуждения этого решения?

– Черт, Дити, это как раз такое решение, которое должны принимать мужья!

– Черт, Зебадия, это как раз тот случай, когда с женами нужно советоваться!

Наш Зебби был шокирован. Я уверена, что она никогда раньше так с ним не разговаривала. Но он не мог показать гнев, даже если его чувствовал – Дити просто вернула ему его же слова.

Зебби не дурак, он тут же отступил с неудачной позиции.

– Прости, дорогая, – сказал он спокойно. – Я не должен был так с тобой разговаривать. Окончательное решение тут за мной – я должен его принять и не могу этого избежать. Но я должен был узнать мнение каждого из нас. Вперед, трибуна твоя.

– Да, сэр. У меня есть что сказать – и за себя, и за Хильду, и Хильда тоже захочет добавить. Я знаю, что говорю за нас обеих, когда заявляю, что мы обе ценим, что вы с папой готовы умереть за нас… особенно теперь, когда мы беременны.

Но мы пока еще не настолько беременны, чтобы стать физически неполноценными. На самом деле наши «растущие животики» пока еще не выросли. Они вырастут, я знаю, и это определяет нам крайний срок, которого не избежать. Но именно по этой причине мы либо проверим оставшиеся десять вселенных сегодня… либо не сделаем это никогда. Никогда!

– Почему ты говоришь «никогда», Дити?

– Из-за расчета времени и крайнего срока наших животиков. Мы проверили пять вариантов меньше чем за час, и как бы страшно это ни было, я бы ни на что это не променяла. Мы можем по меньшей мере быстро взглянуть на оставшиеся десять за ближайшую пару часов или около того. Но если мы прервемся сейчас и начнем искать подходящий аналог Земли по оси «тэ», то неизвестно, насколько это затянется. Может быть, придется проверить сотни, пока не найдем то, что ищем – я не знаю. Но я предложила определение мира, который мы должны найти, чтобы быстро исключать негодные варианты.

Допустим, мы нашли его. Что дальше? Мы там будем чужаками, мы, вероятно, почти наверняка, не будем знать местного языка. Но мы как-нибудь устроимся, и мы с Хильдой родим наших детей при наличии качественной медицинской помощи. И что потом? Зебадия, любимый мой, разве ты захочешь взять двух женщин и двух младенцев в тур по десяти странным вселенным… может, вместо этого ты возьмешь нас сегодня и без детей?

– Э-э-э… я не думаю, что это правильная постановка вопроса, Дити.

– А как ты этот вопрос поставишь, сэр? Ты, наверное, думаешь, что вы с папой отправитесь обследовать эти десять вселенных, пока мы с Хильдой дома возимся с младенцами?

– Ну… да, полагаю, что так и было. Что-то в этом роде.

– Зебадия, я вышла за тебя, чтобы быть с тобой в печали и радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии… но не для того, чтобы торчать на «вдовьей пристани»! Я не могу говорить за Хильду по этому поводу, но куда идешь ты, туда иду и я, пока смерть не разлучит нас.

– Дити говорит и за меня, – сказала я и заткнулась.

Я не так сильно хотела увидеть еще десять вселенных, как Дити, судя по ее словам, но Язва точно не собиралась бродить по долбаной «вдовьей пристани»! Дити все точно сформулировала! Если Джейкоб и Зебби не закончат этот график вращений сегодня, у них всю оставшуюся жизнь в глазах будут маячить «дальние горизонты», и не важно, насколько утопическую планету мы найдем. И они не захотят взять нас с собой потом. Только не вместе с детьми. Но Язва не собирается молчать по этому поводу. Нет, сэр!

– Дити, ты закончила?

– Не совсем, сэр. Я знаю, что говорю, точно избалованный ребенок. Но я не такая и не хочу оставлять такое впечатление. Все люди созданы неравными, и всякий, кто способен сосчитать до двадцати, не снимая ботинок, это понимает. Ты больше и сильнее папы. Я больше и сильнее Хильды. У меня опыта меньше всех, у папы больше. Папа – супергений, но он так сильно концентрируется, когда решает свои задачи, что забывает поесть – если за ним не присмотрит нянька… это была мама, потом я, теперь Хильда. Вы, сэр, самый практичный мужчина, какого я когда-либо встречала, управляете ли вы фибией, танцуете или говорите возмутительную полуправду, чтобы вытащить нас из неприятности. На троих у нас восемь или девять научных степеней… но тетя Хильда – ходячая энциклопедия благодаря ненасытному любопытству и необычайной памяти. Двое из нас способны рожать детей, двое – нет, но один мужчина может оплодотворить пятьдесят женщин… или пятьсот. Я могу и дальше перечислять множество вещей, в которых мы не равны друг другу. Двух одинаковых людей не бывает. Но в одном самом важном отношении мы все равны.

Мы все первопроходцы.

Женщины-первопроходцы шли туда же, куда шли их мужчины. Мужчины сами по себе не могут быть первопроходцами. Матери-пионеры подвергались тем же самым опасностям, что и отцы… и рожали детей, когда это было возможно. Дети появлялись на «Мэйфлауэре», множество их родилось в фургонах… и огромное количество их умерло, мужчины, женщины, дети. Но эти женщины не оставались дома в безопасности, нет, они шли с мужчинами.

Зебадия, я не прошу, чтобы меня взяли в те десять вселенных…

– Нет? Но выглядит все именно так.

– Тогда вы не слушали меня, сэр. Да, конечно, мне хотелось бы закончить обследование вселенных вращения… и я не боюсь неведомых опасностей. Но я никогда не просила об этом и не прошу сейчас. Это мое предпочтение, а не требование. А то, чего я требую – я уже изложила. Куда идешь ты, туда иду и я. Сегодня… и до конца наших дней. Если ты не скажешь мне убираться, не скажешь, что я тебе больше не нужна. Я сказала.

– Определенно, дорогая. Хильда?

Ловить рыбу или готовить наживку, чего ты хочешь сильнее, Язва? Меня в самом деле особенно не интересовало, куда мы сейчас направимся – любая вселенная будет для нас чужой. Однако Дити четко сформулировала наш политический курс, и если я попытаюсь его подправить, все только запутается, поэтому я немедленно ответила:

– Подписываюсь под каждым словом Дити. Я сказала.

– Джейк? Возвращаясь к моему исходному вопросу: имеем ли мы право подвергать наших жен опасностям, которые даже не можем вообразить? Я прошу совета у второго пилота.

– Капитан, именно ты убедил меня, что будет благоразумным исследовать вселенные, доступные с помощью вращения, и только потом искать удовлетворительный аналог Земли перемещением.

– Верно. Но это было до того, как мы проверили первые пять.

– Но капитан, я не вижу, чтобы ситуация изменилась. Мы будем подвергать себя, наших жен и наших нерожденных детей необычным воздействиям, что бы мы ни делали. И представимая опасность не обязательно лучше невообразимой, она может быть гораздо хуже. Планета, с которой мы были вынуждены бежать, имела серьезные недостатки и была полна известными опасностями еще до того, как мы случайно столкнулись с панки. Нет нужды перечислять их, поскольку все мы знаем, что Четыре Всадника Апокалипсиса были готовы снова отправиться в путь. Но я могу придумать очень близкий аналог нашей родной планеты, который будет намного хуже Земли, хотя там не будет ни одной панкеры.

– Продолжай.

– Аналог, где Гитлер получил атомное оружие, а мы нет. Вполне вероятно, что существуют несколько подобных аналогов, поскольку я могу придумать несколько очень небольших изменений истории, каждое из которых привело бы к такому результату. Несмотря на отвращение к их внешнему виду и странному цвету крови, я не думаю, что панки надо бояться больше, чем эсэсовцев. На самом деле холодный садизм некоторых человеческих существ – не только штурмовиков, таких можно найти в любой стране, в том числе в США – пугает меня сильнее, чем панки.

– Но не меня! – мы с Дити выпалили это одновременно.

– Но, мои дорогие, у нас нет данных о том, жестоки ли панки. Мы встали у них на пути, они попытались убить нас. Но они не собирались пытать нас. Это большая разница.

– Может быть, папа, но я ее не вижу. У меня от этих тварей мурашки. Держу пари, они бы нас пытали, если бы могли.

– Моя дорогая дочь, в твоих рассуждениях нет логики. Сколько тебе лет?

– Сколько мне лет? Папа, ты это должен знать лучше всех.

– И я знаю. Но я напоминаю – ты сама сказала, что у тебя меньше опыта, чем у любого из нас, а у меня больше всех. Я был намного старше тебя, когда отучился рассуждать подобным образом, причем не сам. С помощью Джейн, твоей матери. Хочешь что-то добавить, Хильда?

– Джейкоб советует не судить книгу по обложке, – сказала я резко. – Я тоже научилась этому у Джейн, как и Джейкоб. Внешний облик панкеры ничего нам не говорит о ее склонности к человеческим порокам вроде садизма. Джейкоб, я не пытаюсь воспитывать твою дочь, не проси меня больше. Это работа Зебби. Если ей это требуется. А ей не требуется.

– Извини, дорогая.

– Я тоже не воспитываю Дити, – сообщил капитан Зебби, – она играет роль Венди при Питере Пэне, и мне это нравится. У кого-то есть что добавить к нашей дискуссии? Я имею в виду что-то новое. Говорите… очень хорошо, я принял решение. Мы закончим список вращений и только потом двинемся по оси «тэ». Но может… кто-то устал или проголодался? Мы с Джейком можем вывести «Гэй» на стабильную орбиту вокруг Марса одним небольшим передвижением.

– Капитан Зебби, я еще не переварила пикник.

– И я тоже.

– Капитан, я предлагаю продолжить начатое. Может, найдем место для безопасной ночевки на грунте. Если нет, то мы можем вернуться сюда в любой момент.

(Я мысленно поаплодировала мужу.)

Зебби проделал великолепную работу, перестраивая «Гэй Обманщицу», но нехватка пространства делала ее туалетную комнату в условиях невесомости едва ли «адекватной», не говоря уже об «удовлетворительной». С таблеткой «бонина» я готова была наслаждаться свободным падением… но у гравитации есть свои преимущества.

– Второй пилот, установить вращение согласно графику.

– Установлено, сэр!

– Экипажу приготовиться к вращению. Выполнять!

Мы больше не были в звездном небе с мертвой планетой по соседству, мы висели вниз головой в солнечном свете. Несколько мгновений нас мотало, потом машина выровнялась, и мой огузок вдавило в сиденье всем моим весом.

Я услышала, как Зебби сказал:

– Привет, Гэй.

– Привет, Зеб.

– Держать курс, скорость и высоту над поверхностью.

– Принято, Зеб.

– Ты Умница, Гэй.

– Но мы не можем больше встречаться так, как сейчас. Прием.

– Понял, конец связи. Фух! Тайм-аут, у вашего шкипера случился небольшой нервный срыв. Мне надо прийти в чувство. Джейк, что говорит альтиметр? Мои глаза не фокусируются.

– Одиннадцать километров над Землей. Давление восемь ноль три миллибара.

– Дити, какова вероятность вылететь так близко к планете и не погибнуть?

– Невозможно рассчитать, капитан. Исчезающе мала, я полагаю. Нет данных.

– Может быть, ты мертв и не знаешь этого. Второй пилот, приготовить рычаг мертвеца. Я хочу проверить воздух.

– Слушаюсь, капитан. – Джейкоб поднял рукоятку, снял колпачок и прижал кнопку пальцем. – Готов, сэр. Ох, один момент… – не отпуская выключатель, он занялся верньерами. – Сто тысяч километров прямо вверх – установлено!

– Всем, кроме капитана, задержать дыхание на время проверки воздуха. Джейк, если я отключусь, стартуй немедленно. Тебе придется задерживать дыхание, пока ты не проветришь кабину. Вот черт, надо было озаботиться хотя бы одной кислородной маской… слишком много всего, слишком мало времени.

– Капитан? – спросила я.

– В чем дело, Хильда? Я занят.

– Могу я предложить, капитан Зебби, чтобы мне доверили роль канарейки? Вместо тебя.

– Нет.

– Но это входит в мои обязанности, сэр! Я научный сотрудник, и заменить меня легче всего. Заменить тебя сложнее всего, и ты это знаешь.

Последовало долгое, долгое молчание – по ощущениям, оно затянулось на часы, хотя прошло не больше минуты, – пока мы неспешно летели над симпатичной сельской местностью. Честно говоря, я не чувствовала особого героического порыва – внизу все куда сильнее напоминало Землю, чем Барсум. Я видела лес и озеро, а на горизонте определенно располагалось что-то вроде деревни. Но если тут и правда небезопасно, то лучше вырубиться мне, а Зебби и Джейкоб останутся в сознании у приборов, чем я буду беспомощно хлопать глазами, когда Зебби потеряет сознание за рулем. Нет, конечно, мой муж постарается нас вытащить… но в случае опасности нам нужны оба пилота… а вот я была не нужна.

Наконец Зебби издал что-то вроде стона и объявил:

– Второй пилот, тут я не буду с тобой консультироваться. Очень хорошо, малютка-мать-первопроходец, ты будешь морской свинкой. Джейк, Дити – и я – дышим глубоко, насыщаем легкие. Дити, приглядывай за Хильдой. Я считаю до трех и открываю воздухозаборник. Один… два… три!

Я почувствовала, что у меня заложило уши, и сделала очередной вдох… пахло приятно.

– Чувствую себя хорошо, капитан Зебби. Но я продолжу говорить и дышать. Свежий воздух приятно пахнет, голова у меня ничуть не кружится. Лицо Дити начинает краснеть, я не знаю, сколько еще она сможет задерживать дыхание. Если в этом воздухе есть что-то, чем мы не привыкли дышать, то оно не должно быть ядовитым. У меня кончаются темы для разговоров… есть ли смысл продолжать? Я чувствую себя прекрасно, но Дити вот-вот лопнет. Я думаю…

– Тест завершен. Второй пилот, зафиксировать и убрать рычаг мертвеца.

– Есть, сэр, – мрачно отозвался Джейкоб, осторожно защелкнул фиксатор и аккуратно убрал все на место.

– Джейк, – сказал Зебби, – если тебе хочется сожрать меня с потрохами, то вперед. Мы на автопилоте, и ты можешь считать себя свободным от вахты. Выпусти это из себя.

– Капитан, я не хочу вас критиковать, – это были слова Джейкоба, но ледяной тон, каким это было сказано, говорил обратное.

Я решила, что будет лучше, если Джейкоб будет злиться на меня, а не на Зебби. Мы с Дити тут в основном в роли пассажиров, наша безопасность зависит от того, как ладят между собой Зебби и Джейкоб, они должны сочетаться друг с другом как ветчина и яичница.

– Джейкоб!

– Да, Хильда?

– Не смей срывать злобу на Зебби! Он принял совершенно правильное решение… и оно ему далось не просто, я знаю! Зебби всегда берет все опасности на себя, и это его единственная слабость… потому что из-за этого мы все можем погибнуть. Я тут самая маленькая, но это не делает меня ребенком. Я точно такой же первопроходец, как любой из нас. Когда появляется работа, с которой я могу справиться лучше всех, ее нужно отдавать мне.

– Я же сказал, что не хочу критиковать.

– Дело в том, как ты это сказал. Если бы ты был капитаном, ты бы не позволил мне это сделать. Но я должна отрабатывать свое место в шлюпке, а иначе я здесь не нужна. Зебби это понял, когда я ткнула его носом. А ты нет. Пока нет. Мы с Дити должны защищать вас двоих, насколько сможем… иначе вы не сможете защитить нас в нужный момент. А теперь извинись перед ним.

– Держать ремни пристегнутыми, – приказал Зебби, – я собираюсь перейти на ручное, чтобы осмотреться. Джейк, я больше не буду использовать Хильду в качестве канарейки, это слишком тебя нервирует.

– Минутку, капитан! Ты принял верное решение. Хильда права, и я осознаю это. Просто мои оценки не очень хороши, когда дело касается ее. Но она права. Один за всех и все за одного, и никак иначе.

– Папа, в следующий раз я буду канарейкой.

– Нет, дочь. Ты куда лучше сможешь заменить Зеба или меня, чем Хильда, и она это знает, я уверен. А поскольку у нее наименьшая масса тела, то вероятнее всего она более чувствительна к плохому воздуху. Короче, время реакции.

– Давайте все успокоимся, – прорычал капитан Зебби, – и посмотрим, где оказались. Возможно, нам захочется здесь остаться, с воздуха все выглядит очень неплохо. Но если мы сейчас улетим, мы больше сюда не вернемся… разве что Дити составит идеальную программу, что доставит нас сюда в целости и сохранности. Джейк, я, должно быть, потерял хватку, не уловил опасности за долю секунды.

– Так, может, и не было никакой опасности, – заметила я. – Капитан, мы можем подняться на тридцать километров?

– Полагаю, что да. Есть какая-то особая причина, научный сотрудник?

– Не уверена, капитан Зебби. Но я хочу увидеть как можно больше территории сразу. В какой стороне север? С моего места не видно компаса.

– Север слева.

– Солнце восходит или заходит?

– Уже садится, – сообщила Дити. – Я знаю.

Зебби немного подумал и сказал:

– Тогда эта планета вращается в другую сторону. Но это нам не повредит.

– Нет, не повредит. Но время уходит. Мы можем подняться?

– Второй пилот.

– Капитан.

– Установить тридцать километров прямо вверх.

– Э-э-э… сделано, капитан.

– Выполнять.

Зебби повернул нос Гэй вниз, и мы все могли созерцать прекрасный пейзаж.

– Вот черт, – проговорил он. – Большой прямоугольный оазис, со всех сторон окруженный пустыней. И населенный. В самом центре вполне приличный городок.

– Неужели никто не узнает? – спросила я. – А я узнала. По карте.

– Но Хильда, дорогая, это же неисследованная вселенная, – сказал Джейкоб.

– Папа! Это Страна Оз!

– Разумеется, – согласилась я, передавая бинокль Дити. – Дорога из желтого кирпича, вот она слева, ведет в Изумрудный город.

– Но Хильда, это же…

– Не говори «невозможно», Джейкоб. Иначе тебе придется признать, что Барсум тоже невозможен – а вместе с ним Карт, и Тув, и Томми Такер. У меня есть своя теория – мы все давно умерли, погибли на парковке возле моего дома. Если все так, то я не особенно разочарована. Ведь мы с Дити можем оказаться первыми женщинами-призраками в поисках акушера. Дити, ты бы хотела растить детей в Стране Оз?

– С удовольствием!

– Ты уверена, золотце? Насколько я помню, в Стране Оз никто не умирает… но население не растет. Я не помню, чтобы в сказках о Стране Оз рождались дети, вообще не помню там никаких детей. А также врачей и больниц. Джейкоб, ты говорил, что в той вывернутой наизнанку вселенной были другие физические законы. Если Зебби посадит здесь «Гэй Обманщицу», мы сможем отсюда улететь? В Оз работает магия, а не технологии.

– Дити, можно мы с Джейком посмотрим в бинокль?

– Сейчас, Зебадия. Сначала взгляни на Изумрудный город, он и правда весь в изумрудах. Или это куча зеленого стекла.

– Следи за альтиметром, Джейк.

Зебби смотрел в бинокль до тех пор, пока Джейкоб не сообщил:

– Достигли пятнадцати километров, капитан, и быстро снижаемся.

– Твоя очередь смотреть в бинокль. Только дай я ее выровняю, а потом ты нас снова поднимешь.

И снова мы взлетели в вышину, и вот уже Джейкоб изучал землю внизу, пока мы падали. Зебби выровнял машину и передал управление Гэй, приказав ей сделать широкий круг, который приведет нас к Великой песчаной пустыне на юге, потом к Непроходимой пустыне на севере, пересечет Дорогу из желтого кирпича на востоке и захватит Замок Железного Дровосека на западе.

– Второй пилот, твое мнение, пожалуйста.