Погоня за панкерой Хайнлайн Роберт

– Да, принцесса. Но они напуганы. Никто из нас раньше не летал.

– И ты испуганна?

Она показала ямочки на щеках:

– Не так, как была, принцесса Хильда. Со мной все будет хорошо.

– Конечно будет. Успокой их, и пусть они прислуживают.

Летели мы медленно, так медленно, что ветровые стекла надежно оберегали наши прически. Я понимаю, что наш большой корабль мог достичь Мыса Слез за минуты, но мы двигались в обход, облетая Большой и Малый Гелиум, разглядывая красоты, поскольку нам нужно было убить больше часа. Я нашла Тув и Дею, сидевших на больших подушках ближе к корме, и приступила к исполнению своей задачи: они указывали мне дворцы и разные интересные места, а я переводила беседу на детей… что было нетрудно, поскольку они обе бабушки. Конечно, их очень интересовало, как мы это делаем. Вскоре они с ужасом и восхищением слушали страшные байки из родильной палаты, которые я для них приготовила, одни я на самом деле видела, о других слышала, но рассказывала так, будто присутствовала при каждом случае лично… и приукрашивала ужасы, делала их более ужасными.

– О, бедная девочка! – воскликнула Дея после очередной истории. – Почему они позволили ей страдать так долго? Почему хирурги не даровали ей благословение быстрой смерти?

– Но Дея, дорогая, она же выжила, разве это не ясно? И ее ребенок тоже выжил. Прекрасный, здоровый молодой парень, сейчас уже Зебби по плечо. И после этого она родила еще двоих, оба здоровы, и все с той же кровью и болью.

(Две лжи, и вторая чертовски грубая – акушер перевязал ей трубы.)

– Я рада, что мы несем яйца, – Тувия содрогнулась. – Хильда, неужели ты не боишься?

Я выдавила кривую улыбку.

– Все женщины нашего вида через это проходят. Я с гордостью вынесу это и подарю наследника моему любимому Джейкобу, – потом я нарочно глотнула воздуха и рыгнула. – Прошу прощения, меня слегка тошнит по утрам.

(Они уже знали от меня, что это значит.)

– Тувия! Пошли за нашим врачом!

Я успокаивающе похлопала ее по руке:

– Дея, я в порядке, а твой врач все равно не знат, что со мной делать, он и не должен знать, – я сделала паузу и добавила: – Но я беспокоюсь за Дити.

– У принцессы Дити тоже «утренняя тошнота»?

– Нет. Меня беспокоит кое-что посерьезнее. Видите… Нет, придется объяснить. Например, я не очень мускулиста и очень гибка, и у меня хорошие пропорции таза. Однако Дити – спортсменка, она сильна, как мужчина, и у нее соответствующие мышцы, а таз уже моего, хотя она выше (еще две лжи: Дити гибкая словно червь и, похоже, специально создана, чтобы иметь детей). Так что когда у нее начнутся роды, череп ее ребенка может застрять… и они оба могут умереть (и опять ложь; такого обычно не допускают, а если и случается, то можно спасти либо мать, либо ребенка – ужасный выбор…), так что вы можете не сомневаться, Язва будет рядом… и при первом же намеке на неприятности я буду настаивать на кесаревом сечении!

– Но, Хильда, – начала Тувия, – разве ты не говорила мне, что ваши яйца были оплодотворены одновременно? Разве у вас не «начнутся роды», как ты это называешь, в одно и то же время?

Я неохотно признала, что это может случиться… но вероятнее всего одна из нас доберется до финиша первой, на день или два (маленькая выдумка, хотя нет, снова откровенная ложь, но полезная).

– Но на самом деле не о чем беспокоиться. Как только принц-регент позволит нам отбыть, наши мужья отвезут нас к лучшим акушерам, каких можно найти, – тут я изобразила обеспокоенную задумчивость. – Но я надеюсь, что принц-регент не задержит свое позволение. Это должно быть быстро – ради Дити.

Дея Торис заглотала наживку с крючком.

– Что за речи насчет того, что мой сын не позволит вам уехать? Что ты имеешь в виду, дитя? Вы не пленники, вы мои гости!

Я показала беспомощность – я могу выглядеть совершенно беспомощной, если постараюсь.

– Э-э-э… О господи! Джейкоб всегда говорил, что я слишком много болтаю. Ваше Имперское Величество, простите меня!

– Простить тебя за что, дорогая? Объяснись.

Я не ответила, я сжалась и постаралась выглядеть меньше, чем обычно, испуганной и несчастной – я тренировала этот навык большую часть жизни, хотя в последние двадцать лет он мне почти не требовался.

– Стража! – воскликнула Дея, обняв меня за плечи.

Перед ней тут же оказался офицер, и джеддара быстро заговорила по-барсумски, так что я не уловила ни слова. Он отдал честь и пропал с такой скоростью, точно выпрыгнул за борт.

Столь же быстро объявился Карт и, заметив меня рядом с матерью, заговорил на английском – этот милый мальчик всегда вежлив:

– Джеддара приказывала мне явиться?

Дея заговорила с сыном на их языке. Карт остался стоять, но поначалу он выглядел совершенно расслабленным. Затем он вытянулся по стойке смирно, точно морской пехотинец на параде, и оставался таким до конца беседы. Дея говорила тихо, вряд ли кто-то из команды слышал ее слова, и Карт отвечал так же, но его лицо становилось все более и более красным, пока оно не стало почти багровым и застывшим, как лед. Они много говорили, и Дея не раз перебила сына, но он ее – ни разу. Мне было жаль его: Карт на самом деле хороший парень… никакого чувства юмора, но у мужчин оно редко встречается.

Наконец он произнес два слова, которые я некогда выучила у Тиры:

– Будет исполнено, джеддара!

– Подожди, – сказала Дея на английском. – Расскажи принцессе Хильде самую суть. Потом разыщи капитана Зебадию Джона Картера из Виргинии. Расскажи ему все.

– Да, леди-мать. Принцесса Хильда, я намеревался публично рассказать об этом Зебу во время пикника, но моя мать распорядилась иначе. Сегодня рано утром я вызвал в свои покои посла Земли и приказал, чтобы он принес с собой официальную копию соглашения об экстрадиции между Гелиумом и Землей. Он явился, но никакого соглашения не принес, только некие заметки, по его словам – резюме соглашения, которое, как он утверждает, находится на Земле. Я… Зеб говорил вам об этом? О требовании к Гелиуму, чтобы мы отдали им Зеба? Вам знакомо слово «экстрадиция»?

– Конечно, Карт.

– А мне не было – до вчерашнего дня.

– Думаю, Зеб рассказал нам самое главное. Глупость какая, не правда ли. Разве я выгляжу похищенной?

Дея обняла меня еще крепче.

– В данный момент принцесса Хильда похищена мной. Тувия, как ты думаешь, твоим ручным банхам придется по вкусу сырой посол?

– Мама, они могут отравиться. Дурное мясо.

– Шучу, дорогая дочь. Мы не варвары, даже посланец врага неприкосновенен. Но я предлагаю ограничить его и всех его подчиненных территорией посольства до возвращения моего деда или мужа… и тогда его отправят домой, я гарантирую. Запретить появляться где-либо, кроме одного появления передо мной – завтра! Скажи ей, сын мой.

– Да, мать. Принцесса Хильда, я думаю, вы знаете, что моя власть – лишь власть заместителя, у меня нет собственной. На время отсутствия джеддака, джеддака джеддаков и джеда Малого Гелиума вся власть передана джеддаре. Но моей матери было угодно, чтобы я практиковался в управлении, чтобы я мог…

– Не извиняйся за меня, Карторис. Правление для меня скучно. Я ленива, Хильда. Позволяю делать работу мужчинам.

– И я тоже – когда это возможно.

– «Когда это возможно». Но иногда это не так. Продолжай, сын.

– Вчера я оказался в безвыходной ситуации. Я попытался выбраться из нее и думал, что смог – большей частью. Но теперь моя мать взяла эту проблему на себя, приняв на себя возложенные на нее полномочия – к моему великому облегчению, должен добавить.

– Опусти комментарии, Карторис.

– Да, мать. Завтра посол будет призван к джеддаре, и она встретит его, сидя на троне, хотя я принимал его у себя в покоях, – принц в первый раз улыбнулся. – Не хотел бы я поменяться с ним ботинками, то есть оказаться на его месте!

Я резко выпрямилась:

– Карт, а он носит ботинки? Или он одевается как мы?

– Какая разница, что он носит, Хильда? – сказала Дея. – Обвинения против нашего дорогого кузена Зебадии сами по себе смехотворны, и к тому же я знаю, что нет никакого соглашения об экстрадиции. Как бы мало я не интересовалась государственными делами, я присутствовала на всех встречах с людьми Джасума, когда они прибыли сюда; это была воля моего мужа. Мой сын некоторые пропустил…

– Мы были в Птарте[118], мать, – вмешалась Тувия. – Ты знаешь почему.

– Мой сын и принцесса Тувия представляли моего мужа и меня в столице нашего ближайшего союзника, Хильда. Я вовсе не вменяю Карторису нехватку старания. Просто я слышала, что договоры на Джасуме часто бывают длинные и сложные, а у нас это не так. Если слову джеддака нельзя доверять, то к чему тогда длинный и запутанный документ? В договоре, согласно которому мы позволили земным кораблям приземляться здесь, согласились на создание посольства и обещали обходиться с прибывающими землянами как с гостями, не было ни слова об аресте беглецов по их просьбе. Идея нам чужда, и я не вижу в ней пользы. У нас есть поговорка: «банх всегда судит верно», и она означает, что совершающий зло не может вечно избегать судьбы, которую он себе создает. Я не только знаю по собственному опыту, что такого соглашения нет, ведь если бы оно было, мой муж и мой дед проинструктировали бы моего сына, оставляя его регентом.

– Мама, я думал, что это может быть тот случай…

– Больше доверяй старшим родичам, дорогой.

– Да, мать. Я не знал, что ты посещала эти совещания – все, я имею в виду. Я не хотел тебя беспокоить всем этим… Я и сам достаточно обеспокоился!

Дея взяла Карта за руку, подтянула его к себе и поцеловала.

– Ты всегда относился к дамам с галантной предупредительностью, сын мой, мы с отцом гордимся тобой. Но этот вопрос более не должен тебя тревожить. Я сама исполню эту обязанность правителя, и с огромным наслаждением – я заставлю его попотеть так, что у него воротничок завянет! Карторис, проследи, чтобы комната, где он будет ждать моего соизволения, была хорошо прогрета, я заставлю его прождать там как минимум половину зода.

Карт ухмыльнулся:

– Джеддара, ваше желание – закон!

– Дея, а это существо всегда носит полное земное одеяние? – выпалила я. – Длинные брюки? Длинные рукава?

– Хильда, ты уже дважды спрашиваешь, как он одевается. Почему, дорогая?

Я уже выполнила то, что требовалось… но капитан Зебби не упоминал, что «правила спасательной шлюпки» распространяются на эту область – а кто у нас «эксперт» по чужакам? Правильно, «научный сотрудник» (это я – можете смеяться). И это я разрезала одного, чтобы посмотреть, как он работает, и была уверена, что никакая пластическая хирургия не поможет ему выглядеть человеком, если у него будут голые руки и ноги. Кроме того, пусть я не такая умная, как Джейк или Дити, или даже Зебби, в простых вещах я могу разобраться сама. Если посол с Земли-Десять знает о том, что случилось на Земле-Ноль (а это могли знать только чужаки) – то Земля-Десять тоже заражена. Возможно, не меньше, чем наша Земля. А если сильнее – то и сам посол может быть чужаком. По крайней мере, он делает для них грязную работу.

Я обнаружила, что рассказываю все, что знаю по поводу двухсуставчатых гермафродитов с гемоцианином (или чем-то подобным) вместо гемоглобина.

Дея и Тув слушали молча, никаких охов и ахов, никаких «я в это не верю!». Дея один раз глянула на Карта, и он тихо сказал:

– Кузен Зебадия подтверждает это.

Я не пыталась растолковать высшую геометрию, я даже не упомянула ее.

– Именно поэтому мы не можем вернуться домой, и вот почему наши мужья не могут отвлекаться от поисков безопасной планеты.

– Безопасной планеты с акушерами, – поправила меня Дея.

(У этой девчонки хватка что надо – может быть, «королевская кровь» что-то да значит, по крайней мере, на Барсуме?)

– Да. Наша небесная колесница может попасть куда угодно… но может понадобиться время на поиски. А я беспокоюсь насчет Дити.

– Я беспокоюсь за вас обеих, дорогая Хильда. Карторис, кто-нибудь видел посла в одеянии джентльмена? Или он всегда носит эти странные уродливые облачения?

– Никогда не видел его без них. Закутан так, словно собирается охотиться на обезьян во льдах.

– Дея, туристы – или, по крайней мере, большинство из них – люди. Я знаю.

– Откуда, дорогая?

– Пока мы тут были, приземлились два туристических корабля. В первый день они прикрываются довольно тщательно. Потом они понимают, что наш вариант удобнее. И они постепенно надевают на себя все меньше и меньше – и мужчины, и женщины в шортах, мужчины в рубашках с коротким рукавом или вообще без них. Даже некоторые из женщин, особенно помоложе, начинали обнажаться до талии. Чужаку такое не сойдет с рук, он не сможет в таком виде скрыть свои особенности.

– Принц-регент.

– Джеддара?

– Потребуй, чтобы посол предстал передо мной в официальном придворном одеянии. Пошли ему кожу и меч и убедись, что они украшены соответственно его рангу. Объясни ему, что он не будет допущен в тронный зал одетым неподобающе. Убедись, что он понял, что любой иной костюм будет смертельным оскорблением для Гелиума.

– Джеддара, и вновь ваше желание – закон.

– Дея, если он – панкера, та тварь из Дворца Воспоминаний… если он чужак, то он это не наденет. Неожиданно заболеет и будет вынужден прислать заместителя. Или придумает что-то еще.

– Я понимаю, – она похлопала меня по плечу. – Карторис, отправь достаточное количество кожи протокольного кроя. Хильда, мы знаем, сколько их в посольстве и знаем ранг каждого. Если он пришлет замену, по ее рангу мы поймем, сколько там чужаков. Если посол не осмелится явиться сам, то мы увидим все, что нужно.

– Дея… ты можешь оказаться в опасности. У них может быть оружие, которое не выглядит как оружие.

– Мой сын защитит меня.

– Принцесса Хильда, гвардия будет начеку. И джеддара не войдет в тронный зал, пока я лично, как заместитель Вождя, не проверю, что у гостей нет ничего, кроме мечей. Никаких модификаций, ничего дополнительного. А мечник, способный пробиться к трону через ряды моей гвардии, пока еще не вылупился.

Вскоре после этого мы приземлились, почти на том же месте рядом с Мысом Слез, где между мной и Томми Такером случилось то досадное недоразумение. Или «счастливое» – поскольку оно познакомило нас с нашими новыми друзьями. В общем, там, где я попыталась выковырять его красивые выпученные глазки. Едва мы приземлились, они атаковали снова – на этот раз вдвоем – на полной скорости, издавая леденящий кровь боевой клич. И замерли прямо у флагманского корабля, длинные копья вскинуты в идеальном салюте.

Я едва узнала наших друзей: Томми выглядел воинственным и свирепым в боевом наряде, а Ках был так покрыт знаками отличия, что за ними шрамов не было видно. Они были совершенно неподвижны, ожидая (я полагаю) какого-то знака от джеддары, даже их скакуны замерли по стойке смирно, что у тоатов редко увидишь.

Но Дити не утруждает себя протоколами, она крикнула: «Привет, Канакук, дорогая!» И Канакук вскинула голову и ответила ей тем канареечным писком из трех нот, который она использовала только для Дити, Каха и (иногда) для меня. Понятно, что она любит Дити, а меня терпит лишь потому, что я подруга Дити.

Полагаю, Дея ответила на приветствие, поскольку наши друзья развернулись, проскакали метров пятьдесят, снова повернулись и замерли в ожидании, держа копья наготове. Воины (моряки? аэронавты?) начали опускать трап, и тут я услышала, как Зебби сказал:

– Минутку, Карт. Это не то место, где будет пикник. Это всего лишь точка рандеву с нашими гигантскими друзьями.

– Хорошо, кузен, и что я должен сказать шкиперу?

Насчет этого капитан Зебби у нас большой умник.

– Если мы отправимся вот туда, – сообщил он и показал пальцем, – то через минуту я смогу показать точное место, где спрятано то, о чем мы с тобой разговаривали.

После этой фразы я воткнула наушник в ухо.

Рацию я таскала на себе все это время, и она плоховато сочеталась с тоннами украшений, которые на мне были. Но драгоценные камни и блистающие финтифлюшки на плечевых ремнях и поясе скрывали маленький прибор на моем бедре. Колье из рубинов и бриллиантов прикрывало микрофон на горле, так что мне пришлось только вытащить наушник из-под колье и засунуть его в ухо. Зебби заранее предупредил, чтобы мы говорили правду, если возникнут вопросы: портативное радио, чтобы говорить друг с другом, если разойдемся далеко. Но меня никто не спрашивал.

Дити ускользнула в сторону веерообразного хвоста, все остальные сгрудились на носу, глядя туда, куда указывает Зебби.

– Что-то я там ничего не вижу, Зеб, – сказал Карт.

– Сейчас увидишь. Твое воздушное прикрытие может обнаружить это первым. Интересно, там что, весь флот Гелиума? Можно пройти по небу, перешагивая с корабля на корабль.

– Значительно меньше половины, Зеб. Я все еще ничего не вижу.

– Ты увидишь его… вот-вот… сейчас!

Я оглянулась на Дити, она стояла, отвернувшись от всех.

– Привет, Гэй.

– Привет, Дити.

– «Гэй Обманщица», бежим!

Я быстро повернула голову обратно, точно в тот момент, когда все (кроме нас) ахнули. Там, в километре от нас, красивая, гладкая и блистающая, стоял пятый член нашей семьи, «Гэй Обманщица» собственной персоной.

Я была позади толпы, откуда могла видеть Дити, и поэтому не очень близко к Джейкобу, капитану Зебби, королевской семье, Мобиасу Торасу и капитан-адмиралу. Однако рация работала так хорошо, что я слышала каждое слово, иногда слишком громко, через микрофоны наших мужчин.

– Интересно, очень интересно, – медленно произнес Карт. – Как ты это сделал, Зеб?

– Я же говорил, что смогу вытащить ее из той дыры без посторонней помощи? Ты поймешь, что все это еще более интересно, когда построишь собственную. Может, предупредить ваше воздушное прикрытие, чтобы они не атаковали?

– Нет. Но я сделаю это, чтобы тебя успокоить, – и Карт что-то выкрикнул на барсумском, так громко, что у меня заболело ухо. Кто-то ответил двумя словами, означавшими «Будет исполнено, Ваше Высочество». Я видела, почему Зебби попросил – несколько флайеров по очереди пикировали на Гэй. Понятно, что они разворачивались, не задевая ее, но некоторые подлетали очень близко.

Карт сказал что-то Мобиасу Торасу – я уловила только его имя; старик ответил высоким, возбужденным голосом.

– Мобиас Торас говорит, что должен воздержаться от комментариев, – сообщил принц. – Пока у него не будет времени изучить это.

– Мобиас Торас – мудрый человек, Карт. Джейку потребовалось время, чтобы научить меня тому немногому, что я знаю. Не стоит ли связаться с дворцом? Подозреваю, что офицера стражи вот-вот удар хватит.

– Я должен был сам об этом подумать, – Карт отдал еще один приказ. – Зеб, как насчет поменяться со мной работой?

– И получить твои головные боли? – Зебби рассмеялся. – Иди, отложи яйцо!

На барсумском (я знаю эту фразу на барсумском, Зебби произнес ее по-английски) это очень грубое выражение, если его говорит один мужчина другому. Понятно, что большинство местных не знали английского, но Тув заржала, однако быстро справилась с собой. Дея сделала вид, что ничего не слышала.

– Я знал, что ты это скажешь, – отозвался Карт с печалью, – ты, отпрыск обезьяны!

– Кузен Зебадия, можем мы подойти ближе?

– Определенно, кузина Дея Торис, если ты скажешь капитану. Как угодно близко. Угодно ли прокатиться на нашей небесной колеснице?

– Какое заманчивое предложение! Карторис!

– Ваше Имперское Величество, как заместитель моего отца, Вождя, я обязан дать совет воздержаться от этого.

– Полагаю, это твой долг. О боже!

– Но мама, если бы я был на твоем месте, то я бы послал своего сына покататься на банхе, а сам бы сделал то, что мне хочется.

– Ты такой же шалопай, как и твой отец. Теперь мне придется все решать самой. О боже! Эти мужчины!

– XXX –

Зебадия

С самой службы в Австралии я так не веселился, этот был не пикник, а целая вечеринка на Гавайях. Программа «Бежим» сработала как по волшебству, и после этого я стал Верховным Волшебником. Я не был уверен, что она сработает, пока все не случилось. Тест, который мы провели на той же дистанции, но из другой точки, показал, что это предельное расстояние, на котором Гэй может принимать команды по радио, почти на грани провала. Если бы все провалилось (очень многое могло пойти не так), мне оставалось только придумать какую-нибудь ложь, чтобы отправить одного из нас на флайере в сторону Гелиума, до той точки, где сигнал будет достаточно силен. Полная фигня.

Но переменные, которые влияют на качество связи, позволили мне сорвать джекпот. Когда Гэй четко и ясно ответила: «Привет, Дити!», я проглотил ком в горле, а через секунду после «бежим!» я снова научился дышать – и вот она перед нами, сверкает на солнышке.

Я не смог бы устроить такое яркое шоу без моего Ученика Волшебника, без Дити. Пока все сгрудились впереди и я болтал, указывая примерное направление, Дити ушла на корму. Я не рисковал подойти ближе к мысу, поскольку Гэй точно знала, где она была запаркована, а я мог прикинуть лишь с точностью в пару сотен метров. Ну ладно, пусть будет триста. Никогда не мечтал, чтобы тридцать с гаком кораблей подняли и сдвинули ее, точно лилипуты – Гулливера.

Поэтому мне пришлось назначить рандеву у единственного места, которое можно было найти благодаря Томми и Каху. А потом искать в нужном направлении, надеясь, что в нужный момент там не будет ничего, даже дикого животного, при этом тыча пальцем в пустоту и приглашая всех посмотреть на что-то, чего сам не видел.

Голос Дити у меня в ухе тихо произнес: «О'кей», и мне оставалось только закончить фразу, и слово «сейчас» прозвучало одновременно с командой «Выполнять».

Сколько женщин (или мужчин) воздержались бы от того, чтобы получить свою минутку славы? Я не говорил Дити, чтобы она не хвасталась своей ролью, чтобы не убивала «магию» объяснениями. Такого пункта в ее инструкциях по протоколу «Спасательной шлюпки» не было, она могла похвастаться своей ролью, если бы захотела.

Но только не Дити! Она смешалась с толпой, пока остальные смотрели на «чудо». Взглянув на нее, я увидел, что наушника в ухе у нее нет. Позже я заметил, что и Хильда убрала свой. Рация могла подвести, и Язва была запасным вариантом, если бы что-то пошло не так. Джейк был вторым дублером (номинально, учитывая его рассеянность), а я последним – на самый крайний случай.

Но я хотел быть тем, кто просто ткнет пальцем – так и получилось, – ведь Гэй могла принять команду от любого из нашей четверки, если она правильно сформулирована и четко произнесена. А подать команду я поручил Дити, потому что именно ее голос использовался при прошивке кодовых слов, и это могло помочь, если сигнал окажется слабым, а уровень шума высоким.

Оказалось, что мое беспокойство было напрасным, а предосторожности излишними – но, черт подери, если не побеспокоиться заранее, то придется сожалеть потом.

Так что для всех это осталось «магией».

Для всех, кроме Мобиаса Тораса.

Этот старикан одурачил меня, сделав мгновенный разворот на сто восемьдесят. Опсиматические способности, то есть способность схватывать новые идеи в пожилом возрасте, разнится от индивидуума к индивидууму. Некоторые умы замерзают намертво в восемнадцать, и новые мысли их не посещают. Некоторые гении сохраняют творческий потенциал почти до самой смерти – например, Поль Дирак и Леонардо да Винчи. Но большинство ученых основную работу проделывают до тридцати пяти, а уроженцы Земли, способные принять совершенно новые концепции после пятидесяти, – это нечто исключительное.

Мобиасу Торасу было почти тысяча лет, и он имел репутацию величайшего математика. Джейк нашел старика упертым и абсолютно уверенным (по-видимому, не без оснований) в собственной правоте, и я предостерег профессора от демонстрации Мобиасу Торасу готовых инженерных решений, так как предвидел, что он отмахнется от них, посчитав трюкачеством.

Но Мобиас Торас оказался настоящим гением: увидев «чудо», он разом перепрыгнул от жесткой оценки «абстрактная математика, не имеющая отношения к реальному миру», к «математика, послужившая основой для работающей машины, объяснить факты иным образом невозможно – я ошибался». И этот интеллектуальный скачок он совершил так же быстро, как «Гэй Обманщица» переместилась из дворца в Залив Крови.

Самое удивительное, что он не испытывал досады и раздражения, он был в восторге и желал знать, как – вплоть до последнего болтика, пожалуйста; как ваша математика применяется на практике?

Остальные еще глазели на чудо, а он уже обсуждал это с Джейком на их «пиджине», дикой смеси английского и барсумского пополам с математикой. Они продолжили болтать, когда адмирал флота (или что-то вроде того, их звания отличаются от наших) поднимал корабль и выводил на посадку в нескольких метрах от «Гэй Обманщицы». Они все еще разговаривали, пока мы готовили пикник, нам едва не пришлось силой тащить их к столу.

Было накрыто два стола: наша семейная вечеринка под сенью правого крыла Гэй, и большее празднество для воинов и офицеров метрах в пятидесяти. Хозяйки, то есть Хильда и Дити, нарушили все протоколы Гелиума. Наш стол – длинный отрез шелка, лежавший на земле и окруженный подушками – составляли мы сами, королевская семья, Мобиас Торас, адмирал флота Хал Халса (его пригласила Хильда, а Дея Торис переводила), Зовите-меня-Джо (Дити просто взяла его за руку и привела), Таум Такус, Ках Кахкан и Тира.

Тира сделала все, чтобы отказаться, не показав прямого неповиновения… пока слова Деи Торис не заставили ее присесть в реверансе, а затем сесть с нами и вести себя так, как будто она всю жизнь только и делала, что ела на публике рядом с коронованными особами. Ее место во главе рабынь заняла Ларло.

Зовите-меня-Джо, возможно, смутился еще сильнее, хотя Карт сказал ему что-то вроде: «Лейтенант, делайте то, что хочет ваша хозяйка». Он сел, но сидел как на иголках, пока к нему не обратился адмирал флота. И вновь я обошелся без перевода, в нем не было нужды – это было что-то вроде: «Расслабься, сынок, и улыбайся – ты портишь всю вечеринку».

Таум Такус явно чувствовал себя не в своей тарелке, но только поначалу, а Ках Кахкан был спокоен – если лорды хотели, чтобы он ел с ними, старый сержант просто выполнял приказ.

Как ты усадишь двух зеленых гигантов и одиннадцать других, когда трое не говорят по-английски, а четверо не говорят на местном языке, а два гиганта, полулежа, займут целую сторону вашего «стола»? Решение Хильды: игнорируй протокол, как Гелиума, так и Земли. Собери вместе тех, кто хочет говорить о математике/«Гэй Обманщице»/военном и экономическом потенциале (Джейк, Карт, Мобиас, адмирал). Посади гигантов по диагонали по углам. Помести рядом тех, кто предпочитает поговорить о маленьких детях. Позаботься, чтобы трое, не знающие английского, имели рядом хотя бы одного, владеющего двумя языками.

Вышло так, что справа от Тиры оказался Зовите-меня-Джо, а слева – адмирал, и никто из мужчин не выглядел недовольным. Я неожиданно осознал, что Тира в своем обнаженном изяществе выглядит лучше одетой, чем любая из наших «дам» в их роскошных украшениях… даже лучше несравненной Деи Торис. Я заметил это, поскольку Зовите-меня-Джо зарабатывал косоглазие, пытаясь дарить все внимание джеддаре справа и таращиться на рабыню джеддары слева.

Потом я увидел, что адмирал внимательно слушает дискуссию о математике и инженерном деле (ему переводил Карт), но для этого он приставил ладонь к левому уху и повернул голову вправо, к Тире, и не сводит с нее глаз.

Отсюда я вывел нехитрую истину: драгоценные камни подчеркивают женскую красоту, но только подчеркивают, а не создают. Лучше обойтись вообще без украшений, чем обряжать прелестную женщину, как рождественскую елку.

Гости вечеринки потихоньку начали сбиваться в кучки. Карт позвал Тувию, помочь объяснить некоторые вещи. Джейк и Мобиас считали их очевидными, а адмирал хотел прояснить (я его прекрасно понимал: прикладная релятивистская баллистика – мой предел… и тут приходит Джейк и вышибает релятивизму мозги, оставляя лишь искривление пространства). Воги и Аджал решительно вознамерились напоить меня, так что мне пришлось воззвать к помощи Тиры, чтобы выяснить – нет ли у нас хоть чего-нибудь безалкогольного? Даже воды.

Тира выглядела такой же удивленной, как всегда – то есть ничуть, – она призвала Ларло, после чего наши пикси позволили мне перейти на фруктовые соки. Я выпил сок и поел, затем встал из-за стола и занялся небольшими делами. Я залез в машину, распаковал свое золото и взял восемь полуорлов[119] 1929 года и один орел 1926 года. На Земле-Ноль они высоко ценились как объекты коллекционирования… а для меня были простыми слитками, поскольку я не собирался туда возвращаться. Массой они примерно соответствовали танпи и могли быть приняты как хорошие чаевые, но я решил, что наши девочки скорее захотят получить красивые монетки, чем просто куски золота. Я положил их в поясную сумку.

Потом я отсчитал некоторое количество монет, на этот раз меня интересовал только их вес, завязал их в платок, вылез наружу и, добравшись до уха Тувии, тихо сказал:

– У меня пакет для тебя. У тебя есть что-то для меня?

– Два, – ответила она так же тихо.

– Одинаковые? Или разные для Хильды и Дити?

– Совершенно одинаковые.

Мы совершили обмен незаметно, хотя к этому моменту незаметно можно было делать все, что угодно – вечеринка напоминала одну из тех, что устраивала Язва на Земле-Ноль.

Один пакет я незаметно передал Хильде, и он тут же исчез, второй пронес вокруг стола для Дити, которая сместилась на место джеддары, пересевшей, чтобы послушать адмирала, который вещал, я полагаю, о военном потенциале Двигателя Берроуза – это было не по-английски, и я не понимал ни слова. Дити сидела на груди Каха, опуская кусочки еды ему в рот и разговаривая с Зовите-меня-Джо через Тиру. Я скрытно передал ей сверток, она спрятала его где-то между украшений, не прерывая болтовни.

– Багаж, – тихо спросил я Каха, – на каком тоате? Или на обеих?

– Канакук, – ответил он еще тише. – Мне позвать ее? Или капитан желает…

Дити вскочила на ноги.

– Я позову ее! Канакук! Сюда, дорогая!

Я беззвучно выругался. Тоаты паслись за машиной, в стороне от обоих «столов», и я попросил хозяев оставить животных там. Но мое безмолвное проклятье было не в адрес Дити, это была моя собственная глупость – я забыл сказать ей, что именно задумал.

Канакук отозвалась мигом, ее писк из трех нот прозвучал очень громко, а потом из-за кормы моей машины на бешеной скорости выскочил этот уродливый мастодонт. Она резко затормозила, когда его свирепая морда была всего в десяти сантиметрах от лица Дити… а второй пикник в пятидесяти метрах от нас мгновенно превратился в отряд воинов, сломя голову ринувшихся спасать королевскую семью.

Только тот факт, что принцесса Дити немедленно обхватила руками голову тоата, спас жизнь Канакук в тот день. Больше половины воинов вытащили пистолеты, а вовсе не мечи. Карторис что-то рявкнул адмиралу, тот заревел, и волна атакующих внезапно остановилась. Новый приказ, уже не такой громкий, и вояки вернулись за свой, немного потоптанный, «стол».

Дити оглянулась, не переставая гладить Канакук.

– Что случилось? Эй, Карт, что происходит?

– Ничего, принцесса. Все хорошо.

– И когда я перестала быть «Дити» для тебя? Почему эти парни побежали? Не ври мне, Карт, я знаю, что что-то пропустила.

– При… Дити, сейчас все в порядке. Просто мои гвардейцы не привыкли видеть, как тоат бросается на их джеддару.

– Но она ни на кого не бросалась. Она просто пришла ко мне, когда я позвала. Канакук не причинит вреда никому, она нежная, как ягненок. Как сорак (Канакук снова отозвалась на свое имя) Дея! Хочешь познакомиться с моей подругой?

Джеддара немедленно поднялась.

– Мать, будь осторожна! – торопливо сказал Карт.

– Ты будь осторожен, Карторис.

Джеддара направилась прямо к моей жене, Ках подступил к своему тоату и положил ей руку на шею.

– Дея, это моя подруга Канакук, она добрая и нежная. Канакук, поприветствуй свою джеддару, Дею Торис.

Тоат издал птичью трель, затем добавил к ней длинный посвист.

Дити захлопала в ладоши:

– Ух ты, она сказала тебе «привет»! Так она его произносит! Ты ей нравишься, Дея.

– Я сказала «каор» прямо в ее разум, дорогая. Она действительно очень милое создание. Ках Кахкан, тебе повезло.

– Ваше Имперское Высочество, я и сам так думаю. Спасибо.

Подошел Карт в сопровождении Тувии и адмирала, они обсуждали знакомых тоатов, а Тувия и Дея переводили для Дити и адмирала. Я подождал, потом глянул на Каха, чье лицо было на три метра выше моего.

– Ках, где все? – спросил я, стараясь говорить театральным шепотом.

– В моем винтовочном чехле и в мешке за ним. Я принесу, сэр, но сейчас лучше побуду здесь.

(Мне не стоило спрашивать – без лестницы мне все равно до мешков не добраться. Да и Канакук немного дергается, без сомнений, нервничая из-за слишком большого количества чужаков.)

В конце концов, они прекратили болтать и вернулись к «столу».

Ках вытащил то, что привез для нас – завернутый в шелк сверток, где была пара выстиранных трусов, пара выстиранных шарфов, небольшой сверток с украшениями, как настоящими, так и бижутерией, и третий, с патронами для дробовика, заряженным магазином для пистолета и патронами для моего револьвера. Мы с Джейком носили огнестрельное оружие, но решили не заряжать его – кто-то мог пожелать посмотреть на странное оружие, и было бы невежливо отказаться.

Потом Ках вынул свою огромную винтовку из чехла, залез туда правой верхней рукой и вытащил дробовик Дити. Он настоял, что понесет все сам… ну что ж, у него все-таки было четыре руки. Чувствуя себя глуповато, я вместе с ним направился к правой дверце «Гэй Обманщицы» и запихал все внутрь. Если бы мне хватило сообразительности предупредить Дити, то все было бы загружено с левого борта, вне поля зрения гостей.

Я вернулся к пикнику, принял еще стакан сока от Воги, хотя мечтал о сухом мартини. Через несколько минут рядом со мной оказался Карт и негромко проговорил:

– Вы уезжаете сегодня.

– Да.

– Никакой критики, я понял это еще до того, как ты загрузил свой багаж. Дай мне знать, когда понадобится убрать воздушное прикрытие.

– Карт, ты же видел, как наша воздушная колесница тут оказалась. Помешало ей ваше прикрытие? Или я пробил дыру в твоем дворце?

Он криво усмехнулся:

– Возможно, в глубине души я все еще не верю в это.

– Понимаю, я сам прошел через эту стадию.

– Мы будем скучать по вам. – Он помолчал, а потом добавил: – Я заметил ваш обмен с Тув. Зеб, не было необходимости говорить мне, что ты зарыл здесь свое золото. Пикник состоялся бы в любом случае.

– Карт, я никогда не говорил, что зарыл золото тут. Я сказал, что оставил его. Ты перетащил его во дворец, а вовсе не я. И когда ты ворчал, что это небезопасно, я говорил, что оно в полной безопасности – так и было, ты сам выставил тройную стражу. Я не лгал тебе. Но я должен был вытащить нашу колесницу сюда, а ты пытался остановить меня. Я не собирался умолять, чтобы ты позволил мне двигать мою собственность… когда единственной причиной была кипа состряпанных обвинений. Понимаю, что ты считал своим долгом удерживать нас здесь, то есть в Гелиуме, я имею в виду. Но, если я верно понял тебя пару дней назад, эти земли – не Гелиум, а мы – не племя зеленых, и не дружественная или враждебная вам армия.

Страницы: «« « ... 1819202122232425 » ... »»