Лазарь Кеплер Ларс

Глава 58

Сага отвела взгляд от дементной старухи и услышала свое собственное дыхание. Глядя в темный аквариум, она думала: надо вынести эту встречу, надо сохранять спокойствие.

– А ты никогда не испытывала удовольствия от убийства? – спросил Юрек.

– Только однажды. Когда стреляла в тебя. – Сага выдержала его взгляд.

– Неплохо.

– Потому что ты обманом заставил меня поверить, что я убила свою мать. – Сага тут же пожалела о сказанном.

Не надо было говорить о матери.

Она вообще не хотела обсуждать мать ни с кем. Ей от этого делалось плохо.

Старуха палкой потащила к себе очки, попятилась, и на пластиковом полу остались узкие кровавые дорожки. Женщина оглянулась на дверь, что-то проворчала, потом, кажется, забыла про очки и заковыляла в коридор.

– Я полагал, что ты сделала это нарочно. – Юрек откинулся на спинку стула. – Это было бы совершенно естественно. Но я ошибся.

– Да.

– Тебе было всего восемь лет. И чисто юридически ты не могла нести за нее ответственность, но ты могла бы спасти ее. Всегда можно спасти другого.

– Ты не знаешь, о чем говоришь. – Каждый вдох давался Саге с трудом.

– Я ничего о тебе не знаю, я и не утверждаю, что знаю тебя. Но ты, вероятно, ходила в школу, как любой ребенок в Швеции.

– Да.

– И ты хочешь сказать, что никто ничего не видел? Не замечал, что ты иногда не спала по несколько суток, что ты приходила в школу с синяками на лице и…

– Мама никогда не била меня, – перебила Сага и сжала губы.

– Разве она не бывала жестокой? Ты рассказывала, что не хотела снимать куртку, потому что стыдилась синяков.

Сага попыталась изобразить утомленную улыбку, чтобы скрыть нервозность. Юрек питается чужой тьмой.

Он рассчитывает вызвать у нее потрясение, вывести из равновесия своей жестокостью, но Сага уже просчитала все его трюки. Она не собирается приглашать его в свои тайны.

– Мама никогда не била меня, – повторила она спокойнее.

– Я этого и не говорил. Ты обходилась без чужой помощи, нормально обходилась, но ты могла бы спасти ее. – Вальтер вытер руку о клетчатую рубашку на груди.

– Я понимаю, куда ты клонишь.

– Единственное, что тебе надо было сделать, чтобы спасти мать, – это рассказать кому-нибудь, как обстоят дела у вас дома, – медленно проговорил Юрек. – Но ты по какой-то причине решила, что это будет предательством. Именно это и убило твою мать.

– Ты ничего не знаешь.

Сага облизала пересохшие губы и поняла, что они дрожат.

Вальтер не мог этого знать, но она помнила то утро, когда она не спала уже трое суток, а матери стало лучше, и она испекла на завтрак блины. Перед тем как Сага ушла в школу, мама взяла с нее обещание никому не рассказывать, что случилось ночью.

Это было давным-давно, Сага уже не помнила, что именно произошло, но помнила слова матери: если Сага кому-нибудь расскажет, то попадет в детдом.

Сага медленно встала и отвернулась.

Может, речь шла о совершенной ерунде, но почему мать сказала, что лишится родительских прав, если Сага все расскажет?

– Я не утверждаю, что ты хотела ее убить, – говорил Вальтер ей в спину. – Но ты не стала спасать ее, и это более чем понятно, учитывая, что она с тобой вытворяла.

Сага поняла, что уже впустила Юрека в свою голову.

Она подняла взгляд на обои с простеньким узором, цветочные венки, и попыталась успокоиться.

Ну и что, сказала она себе. Это часть ее плана, все под контролем.

Она знала, что особое умение Вальтера мешать правду с ложью способно отпирать тайные двери, ведущие в катакомбы. Но она, Сага, остановит его сейчас, не пустит его дальше.

Конечно, он прав, говоря, что кто-то в школе должен был заметить плохое самочувствие Саги. Сага помнила, что у нее были синяки на шее и верхней части рук, что она бывала ужасно усталой. Разумеется, в школе с ней пытались поговорить, водили ее к школьной медсестре и куратору.

Сага снова повернулась к Юреку, осторожно кашлянула, встретилась с ним взглядом.

– Мама страдала биполярным расстройством, и я любила ее, даже если это иногда было трудно, – спокойно объяснила она.

Юрек погладил широкой ладонью серебристую крышку ноутбука.

– Эта болезнь не передается по наследству, – заметил он.

– Верно.

– Но ребенок может оказаться уязвим на генетическом уровне. У такого ребенка шансы заиметь то же заболевание в десятки раз выше.

– Генетическая уязвимость? – скептически улыбнулась Сага.

– Отклонения в часовых генах передаются по наследству. Часовые гены “настроены” на двадцать четыре часа, но, если настройка не соблюдается, риск биполярного расстройства возрастает.

– Я хорошо сплю.

– Но у тебя случаются периоды гипомании… ты бываешь исключительно сосредоточенной, быстро соображаешь и быстро раздражаешься.

– Хочешь сказать – я сумасшедшая?

Вальтер не мигая смотрел на нее.

– В тебе есть тьма, которая почти может сравниться с моей.

– И какая она, твоя тьма?

– Темная. – Юрек едва заметно улыбнулся.

– Но ты нормальный или ты сумасшедший?

– Ответ зависит от того, кому ты задашь этот вопрос.

Юрек подошел к двери и прислушался. Он выглянул в коридор, после чего снова повернулся к Саге. Пустой рукав под культей качнулся от движения.

– А болезнь твоего брата не была наследственной? – продолжила Сага, когда Вальтер сел.

– Игоря просто сломали.

– Почему ты не заботился о нем?

– Я заботился…

– Я же была в карьере, с техниками, я видела эти бараки, спускалась в старое убежище, я все видела.

– От техников ничто не укроется, – вздохнул Юрек и откинулся на спинку стула.

– Твой брат жил в абсолютной нищете. Ты когда-нибудь приходил туда? Кормил его горячей едой, спал под одной крышей с ним?

– Да.

– Ты обращался с ним, как с собакой.

– Лучшей собаки, чем он, у меня не было.

– А теперь ты желаешь похоронить его, как человека?

Вальтер безрадостно улыбнулся Саге.

– Я затребовала все файлы касательно твоего брата. Но выдачу должны утвердить, а это займет несколько дней.

– Да я-то не тороплюсь.

– Ты получишь информацию, только если вернешь мне отца. – Сага почувствовала, как задрожал подбородок. – Понимаю, как это звучит, но лучше отпусти его прямо сейчас.

– Ты правда думаешь, что так будет лучше?

– Даю тебе честное слово: ты получишь всю информацию о теле твоего брата. Но если мой отец умрет, ты ничего не узнаешь.

– Тогда не дай ему умереть, – просто сказал Юрек.

Он поднял крышку и развернул серебристый ноутбук к Саге. Программа IP-телефонии с веб-камерой уже была запущена. Система “точка-точка” соединяла компьютер с каким-то другим компьютером. То, что происходило сейчас перед тем, другим компьютером, отражалось на экране у Вальтера.

Камера удаленного компьютера фиксировала какое-то тесное помещение с шероховатыми бетонными стенами. С потолка свисала голая лампочка.

– Это что? – спросила Сага, хотя уже знала, каким будет ответ.

По бетонной стене, словно среагировав на ее голос, задвигались слабые тени, и в следующую секунду на экране появилась какая-то фигура.

Отец.

У него уже начала отрастать седая борода, очки куда-то делись, и он щурился на резкий свет лампочки. Коричневый вельветовый пиджак был в грязи и песке. Отец чего-то боялся, он пригибался, словно ждал, что его сейчас ударят.

– Папа! – закричала Сага. – Это я, Сага!

Услышав ее голос, отец заплакал. Сага видела, как он двигает губами, но не слышала ни слова. Кажется, серьезных ран у отца не было, только немного засохшей крови на лице и белой рубашке.

– Пожалуйста, держись, – сказала Сага картинке.

Отец подошел к компьютеру, свет экрана лег на его лицо. Отец протянул дрожащую руку, снова попытался что-то сказать, но Сага не услышала ни звука.

– Папа, папа! – крикнула она. – Я приеду за тобой, честное слово…

Юрек прервал связь, захлопнув крышку ноутбука, и стать изучать Сагу, словно она была частью какого-то эксперимента. Взгляд светлых глаз с терпеливым любопытством скользил по ее лицу.

– А теперь вокруг него снова сомкнется тьма, – совершенно спокойно проговорил он.

Глава 59

Сага вытащила из замочной скважины ключ, повесила его себе на шею и серебристым скотчем приклеила к ключице. Тем же скотчем заклеила почтовую щель в двери и повернулась.

Свет ночника косо падал на ее сосредоточенное лицо. Резкая морщина залегла между бровей, кожа от недосыпания стала почти прозрачной.

Футболка под расстегнутой курткой потемнела на груди от пота.

Вернувшись домой, Сага первым делом проверила квартиру.

Протиснувшись мимо кресла на кухню, она выдвинула кухонный ящик, отчего вздрогнул лист бумаги с адресом Хассельгордена.

Сага достала два кухонных ножа с негибким лезвием, ушла в спальню и скотчем приклеила один нож с внутренней стороны открытой двери.

Вот она и встретилась с Юреком второй раз. Может быть, она смогла бы убить его, если бы спрятала оружие получше, если бы заметила, что он забрался в квартиру.

Сага даже угадала его присутствие во сне сквозь закрытые веки, но отмахнулась от предупреждения. Она слишком часто спала с Ранди и утратила бдительность.

Второй нож Сага закрепила скотчем на унитазе. Подвинулась, убедилась, что ножа не видно, и выключила свет в ванной.

Телефон с темным дисплеем лежал в прихожей на бюро. Новых сообщений пока не было.

Глаза чесались от усталости, но Сага вернулась в гостиную и взяла торшер. Дощатый пол покрывали грязные следы ее ботинок. Сага перенесла лампу в прихожую, включила и направила свет прямо на дверь – так, чтобы ослепить незваного гостя.

Мысли в голове вертелись колесом, образы наплывали один на другой.

Убитые в доме престарелых, испуганное лицо отца.

Левый глаз поврежден, веко немного повисло.

Отец двигался, как умирающий.

Сага проглотила слезы – плакать бессмысленно. Если уснуть не получится, надо использовать это время, чтобы сосредоточиться, подумать.

Не выпуская из рук пистолета, Сага села в кресло, а сумку с боеприпасами поставила у ног.

Снова взглянула на телефон, но экран оставался черным. Сага положила пистолет на подлокотник, вытерла потные ладони о штаны.

Надо бы поспать. Может, поискать припрятанные таблетки морфина?

Это бы ее успокоило.

Юрек не станет связываться с ней второй раз за ночь. Он думает, что она утром получит информацию об останках Игоря.

Сага снова взяла пистолет. Она не сводила глаз с входной двери.

Там, где под скотч попал воздух, на серебристой поверхности вздулись пузыри.

Сага медленно закрыла глаза, откинула голову назад. Через закрытые веки она видела свет торшера.

Ей померещилось движение, и она тут же открыла глаза.

Ничего.

Не обязательно было убивать ночной персонал – можно было их связать, запереть. Наверное, это сделал Бобер. Юрек не получает удовольствия от убийства, к убийствам он равнодушен.

А если это сделал Юрек, то он хотел напугать ее, напомнить ей, что он опасен, что он вполне серьезен: если она не выдаст ему информации о теле брата, то живым отца больше не увидит.

Проверяя, заряжен ли телефон и включен ли звук, Сага заметила, как у нее дрожат руки.

На часах половина шестого.

Йоне бы не понравилось, как он себя повела. Он сказал бы: убей Юрека не раздумывая, даже если это будет стоить жизни твоему отцу.

Но для Саги такое немыслимо.

Она не способна на такой выбор.

Йона сказал бы, что с каждой секундой жизни Вальтера цена, которую придется заплатить, растет. И закончится это, лишь когда ты потеряешь все.

Может быть, она ошибается, но ей казалось, что они с Юреком снова сидят за шахматной доской.

Сага пыталась обмануть его, демонстрируя брешь в защите.

Во всяком случае Сага думала, что обманет его.

И что получила взамен?

Что-то наверняка получила, ведь невозможно передвинуть фигуру, не оставив пустого места.

Саге казалось, что она упустила какую-то важную деталь, коснулась чего-то, что можно соединить с чем-то еще.

Усталость вдруг как рукой сняло.

Вальтер сумел вывести разговор на ее мать, хотя Сага выстроила защиту именно там.

Поразительно, как легко у него это получилось.

Саге казалось, что она контролировала ситуацию, просто не давала ходу ошибочным утверждениям о своей матери, но потом проговорилась, что мать страдала биполярным расстройством.

Может быть, это ничего не значащая деталь, но говорить об этом было не нужно.

Сага снова чувствовала себя бабочкой, которую Вальтер пытается поймать. А иногда ей казалось, что он уже посадил ее в стеклянную банку.

У него это отлично получалось.

Вальтер скормил ей несколько лживых предположений, после чего заявил, что мать плохо обращалась с ней.

Сначала он только предположил, но теперь он знал это наверняка.

Каждый разговор с Вальтером означает хождение по краю.

Сага крепко потерла лицо ладонью.

Надо подумать.

С каждой минутой воспоминания о разговоре улетучивались.

Говоря о брате как о собаке, Юрек выглядел отрешенным – это часть его стратегии, он хотел посмотреть, как Сага отреагирует на такое жестокосердие, теперь она была в этом уверена. Но когда он говорил о жилищах – это, кажется, было по-настоящему. Вальтер говорил, что иные места подобны магнитным полям, они снова и снова притягивают тебя к себе.

– Черт, – буркнула Сага и встала с кресла.

Было в этом разговоре что-то, что следовало запомнить.

Но вид мертвых тел словно уничтожил способность Саги просчитывать ходы наперед.

Сага еще раз взглянула на дверь и ушла на кухню. Положила пистолет возле раковины, открыла холодильник.

Она позволила Юреку заговорить о биполярном расстройстве матери в тот момент, когда спросила его о брате.

Что она получила взамен?

Он же был почти вынужден дать ей что-то взамен.

Сага оторвала от ветки помидорчик-черри, сунула в рот, раскусила, ощутила, как помидорчик взорвался кислинкой.

Она пыталась спровоцировать его, говоря, что он не заботился о своем больном брате, говорила, что видела, в каком убожестве тот жил, когда обыскивала старые рабочие бараки в гравийном карьере.

Вот оно, то самое место в разговоре.

Когда Сага упомянула, что полицейские техники прочесали каждый угол карьера, Юрек невольно перешел на презрительный тон.

“От техников ничего не скроется”, сказал он – так, будто самое главное они пропустили.

Сага сняла фольгу с тарелки с остатками еды и принялась хватать куски руками, припоминая подробности разговора.

Юрек понял, что Йоне удалось найти его брата благодаря их побегу с космодрома в Ленинске и работе отца на гравийном карьере.

Сага прожевала холодную пасту, сунула в рот пару кусков жареной курицы, ощутила вкус лимона и чеснока.

Бобер стоял за Юреком, помогал ему ослабить ремни. Он говорил о протезе – что человек привыкает жить с ограничениями.

Бессмысленное презрение к слабости, подумала Сага, и перед глазами тут же всплыла картинка: Бобер кладет протез в раковину, и из чаши протеза в слив сыплется песок.

Она видела это, но не поняла, в чем дело.

Юрек живет там, где много песка, в гравийном карьере, это единственный ответ.

Он все это время жил там, поняла Сага.

Дрожащей рукой она поставила пустую тарелку в раковину и достала из холодильника коробочку с вчерашним фалафелем. Быстро прожевала, откусила кончик острого перца.

Гравийный карьер. Вот оно, магнитное поле, подумала она. Начало и конец всего, там умер отец, там умер брат Юрека.

Когда Вальтер говорил: “От техников ничего не скроется”, он имел в виду прямо противоположное.

Там должен быть какой-то тайник, который полицейские не нашли. Может быть, он расположен ниже, под теми помещениями, которые обыскали техники.

Сага вдруг широко улыбнулась.

Кажется, сошлось.

Поедая подсохший хумус и обрывки салатных листьев, Сага еще раз прошлась по разговору с Вальтером. Еду она запила соком прямо из пакета, вытерла липкие руки о джинсы, подошла к столу, перевернула лист бумаги и принялась записывать основные мысли. Начала она с песка, который сыпался из протеза.

Юрек не проговорился напрямую, но, возможно, кое-что все же выдал.

Он утверждал, что жил с братом, но ни в доме, ни в бомбоубежище не обнаружилось никаких его следов.

Тайник был безупречным. Юрек знал, что полиция не найдет его логово, потому что уже пыталась его найти, причем у полицейских имелись все ресурсы.

Бетонная стена, которая угадывалась за спиной у отца Саги, вполне могла оказаться стеной бомбоубежища времен холодной войны.

А когда сеанс связи с отцом прервался, Юрек сказал: “А теперь вокруг него снова сомкнется тьма”.

Он ничего не сказал о могиле, о яме в земле.

Сага была почти уверена: ее отца держат в гравийном карьере в Рутебру. Она выбежала в прихожую и схватила телефон.

Глава 60

После разговора с шефом, Вернером Санденом, Сага посидела в кресле с телефоном в руках. Она ощущала какое-то пугающее опьянение. Шеф внимательно выслушал ее рассказ, назвал дружочком всего один раз и согласился почти со всеми ее выводами.

Когда Сага изложила свой план, Вернер несколько секунд помолчал, а потом дал добро на организацию небольшого штаба. В распоряжение Саги поступали штурмовая бригада в составе сил быстрого реагирования и опытный снайпер.

– У меня шок, и я вымоталась… но мы, может быть, сумеем положить всему этому конец. Может, мы спасем папу, а может, и Валерию, – сказала Сага Вернеру.

Она поднялась и вышла в кухню.

Когда в дом престарелых прибыла полиция, Юрек и Бобер уже давно покинули здание.

Не факт, что вечерняя вылазка получится удачной, Сага могла полностью ошибаться, и об этом не стоило забывать. Но именно сейчас она чувствовала огромное облегчение: у нее появился план.

Она устроит засаду, которая сможет в мгновение ока исчезнуть, если ситуация изменится.

Но если Саге хоть немного повезет, она на мгновение окажется на шаг впереди Юрека, и это мгновение станет последним в его жизни.

План строился на том, что, когда Юрек свяжется с Сагой, чтобы назначить новую встречу в новом месте, Сага с оперативной группой и снайпером уже будут на карьере.

Она ответит, что приедет, Вальтер вылезет из своего логова, и его обезвредят.

Сага снова открыла ноутбук и стала изучать изображения, полученные со спутника и дронов. Карьер оказался обширным районом с весьма неоднородным ландшафтом.

Сага рассматривала серые параллелепипеды рабочих бараков, протянувшиеся на узкой полоске между лесом и песчаным обрывом.

Где-то под ними находилось логово Вальтера.

Сага еще раз позвонила шефу и объяснила, что ей требуются еще два снайпера.