Лазарь Кеплер Ларс
Ей больше нечего было предложить Вальтеру, и следовало сменить стратегию.
Трудно понять, зачем Йоне понадобился труп.
Йона все время обращался с Юреком очень жестоко. Такого не позволил бы себе ни один полицейский.
Юрек всегда мыслил предельно логично. Свою единственную ошибку он совершил, когда на несколько секунд утратил равновесие.
Вероятно, Йона забрал тело, чтобы обеспечить себе еще несколько таких секунд. может быть, заморозил.
Йона не мог предвидеть, что тело понадобится ей, Саге.
Если бы только он дал о себе знать, думала Сага, вяло жуя остывшую еду.
Наверное, надо еще раз позвонить Нолену, спросить о морозильниках Каролинского института. Едва она подумала об этом, как зажужжал лежавший на столе мобильный телефон.
Сага дернулась, но с облегчением улыбнулась, увидев, что это Ранди.
Она отставила в сторону лоток с остывшим ужином и взяла телефон.
– Ранди?
– Я только что прослушал сообщение, был в проявочной. Как ты там?
– Более или менее, – промямлила Сага.
– Хочешь, я приеду?
– Нет, я…
– Я с удовольствием!
– Мне надо поработать.
– Уже двенадцатый час, – тихо сказал Ранди.
– Да.
– Может, скажешь, что происходит?
После разговора с Ранди Сага перетащила кресло из гостиной в прихожую, настроила максимальную громкость звонка, телефон положила на тумбу, сварила себе четверной эспрессо, обулась, надела верхнюю одежду и села в кресло с пистолетом наизготовку, глядя на дверь.
Ранди просил Сагу звонить в любое время. Вдруг ей захочется поговорить или чтобы он приехал. Он может заночевать на диване. Но Сага уже поняла, что через это испытание надо пройти в одиночку.
Иначе она никогда больше не увидит отца.
Они обыскали с собаками лес вокруг дома Корнелии, они прочесали весь Ервафельтет.
Происходящее казалось Саге невыносимым.
Может быть, отец лежит в гробу, как церковный сторож, мучительно пытаясь вдохнуть кислорода через узкую трубку.
Сага отпила остывшего кофе. Поставила чашку, быстро оглянулась через плечо и снова села прямо, не спуская глаз с входной двери.
Она знала, что вымоталась после напряжения последних дней, но мозг, кажется, никак не мог успокоиться.
Если Юрек напишет ночью, она скажет, что ждет сведений об останках Игоря к утру.
Нельзя рассказывать, что Йона забрал тело.
Она не станет торговаться с Вальтером, но все же даст ему понять: он никогда не узнает, где Игорь, если ее отец умрет.
Около двух утра Сага задремала, и тут телефон ожил: пришло сообщение.
Сага трясущимися руками взяла телефон, пытаясь прочитать текст. Экран был таким ярким, что зрачки у нее сузились. Буквы норовили уехать из фокуса, и все же она прочитала: “Хассельгорден, вход С1, отделение номер четыре, время – половина третьего”.
С чувством, что время замедлилось, Сага выхватила лист из лазерного принтера, записала адрес и время и оставила лист на кухонном столе.
Если она не вернется, если пропадет без вести, кто-нибудь обнаружит записку.
Сага взяла с собой пистолет и две коробки патронов.
Сбегая вниз по лестнице, она успела поискать информацию. Хассельгорден оказался домом престарелых, где содержались страдающие деменцией. Управляло учреждением акционерное общество, которое на своей интернет-странице называло уход за престарелыми “динамичным рынком”.
Сага стянула с мотоцикла чехол и выехала из Сёдермальма в холодную зимнюю ночь.
На прямой дороге Бергслагсвэген она переключилась на пятую скорость, и голова мотнулась назад, когда мотоцикл рванулся вперед.
Сага пролетала мимо высоких фонарных столбов посреди дороги, свет от которых проносился мимо.
Название Хассельгорден вызвало в воображении представление о красном деревянном доме, построенном в прошлом веке, со скрипучим дощатым полом и каминами, но, когда Сага прибыла по адресу, перед ней предстала многоэтажка с грязно-розовой штукатуркой и коричневыми оконными рамами.
Сага остановилась и повернула мотоцикл на тротуаре метрах в пятнадцати от входа С1, сунула пистолет в рюкзак и повесила шлем на руль.
Дверь оказалась не заперта.
Сага быстро просмотрела план здания и пожарной эвакуации, вошла в лифт и нажала кнопку четвертого этажа.
Механизм со вздохом пришел в движение.
Сага думала о том, что недооценила Юрека. Он оказался сильнее и быстрее, чем она себе представляла.
Она до сих пор жива только потому, что Вальтеру от нее что-то нужно.
Может быть, речь только об останках брата, но стоит приготовиться к тому, что он потребует что-нибудь еще.
Она будет слушать его, говорить с ним. Надо заставить Вальтера поверить, что он завладел ее психикой, проник в темные уголки ее души.
Но как только она узнает, где отец, то сразу пошлет туда команду спасателей, а потом сделает все, чтобы положить конец деяниям Вальтера.
Сага понимала, что больше не может позволить себе ошибиться. Когда она в следующий раз потянется за оружием, она должна быть уверена, что пристрелит Вальтера.
Он крайне опасен, но не для нее, не сейчас.
Вальтер заинтересован в ней; этим и надо воспользоваться.
Это не сказка о красавице и чудовище.
Юрек не был влюблен в нее, но Сага знала, что в его глазах она особенная.
Об этом и говорил Йона. Юреку интересен ее внутренний мир, ее катакомбы.
Вот чем она должна воспользоваться.
Сага твердила себе, что не позволит втянуть себя в игру, не позволит спровоцировать себя, но, чтобы выведать секреты Вальтера, ей придется немного впустить его в свой мир.
Наверное, это опасно, но выбора у нее нет.
В прошлый раз у нее получилось. Сага сделает все, чтобы ей снова повезло.
Она будет придерживаться правды.
Обменяет мрак на мрак.
Сага посмотрелась в зеркало, висевшее в лифте. Лицо, покрытое синяками, казалось чужим. Потемневшие глаза блестели.
Глава 56
На четвертом этаже двери лифта разъехались, и Сага увидела в трех метрах от себя стеклянную дверь с надписью “Отделение № 4”. В стекле отражались освещенная кабина и силуэт Саги, но рассмотреть коридоры за дверью оказалось невозможно.
Из-за стены доносился женский крик.
За спиной у Саги закрылся лифт. Свет съежился до тонкой полоски, а потом исчез вовсе.
Сквозь стеклянную дверь вдруг стало видно темное отделение.
Какой-то старик смотрел на Сагу, прижавшись носом к стеклу. Когда Сага встретилась с ним взглядом, старик повернулся к ней спиной и заспешил прочь.
Сага вошла и беззвучно закрыла за собой дверь.
За стариком по полу волочилась трубка.
Тусклое ночное освещение отражалось в сером пластиковом полу. Вдоль стены тянулся черный поручень.
Одна из дверей слева была приоткрыта.
Сага медленно пошла к ней, стараясь рассмотреть, не прячется ли кто-нибудь за дверью.
Противопожарные оросители на потолке отбрасывали тени, похожие на зубчатые цветы.
Сага приблизилась к отрытой двери, но не успела даже коснуться ее: дверь с шумом захлопнулась.
Какой-то мужчина, бормоча что-то неестественным голосом, судя по звуку, двигал мебель.
Следующая дверь тоже оказалась открытой.
Сага стала подкрадываться ближе, с каждым шагом она видела чуть больше: прихожая, дверь ванной, обои в цветочек.
Посреди комнаты спала, сидя в кресле-каталке, истощенная седая женщина. На тыльной стороне ее руки виднелось сине-черное пятно от катетера.
В глубине коридора кто-то хихикал.
Сага медленно пошла дальше. Аварийный выход, дверь открывается от себя.
Сага понимала, что Юрек гораздо сильнее ее.
Она долгие часы проводила в спортзале и на стрельбище.
Но тренировки Юрека происходили в особо тяжелых условиях, в ситуациях, где ему приходилось убивать, чтобы остаться в живых.
Сага перешагнула лежащую на полу клюку и двинулась дальше по коридору.
Что-то красно-бурое забрызгало исцарапанный плинтус и текстильные обои.
Лифт у нее за спиной снова пришел в движение.
Сага подкралась к темной комнате для персонала. Послышался писк, похожий на тревожную сигнализацию.
– Здравствуйте! – Сага осторожно шагнула через порог.
Слабый свет падал сбоку на обеденный стол с рождественскими салфетками и вазочкой с апельсинами.
Чувствуя, как по телу расползается адреналиновый холодок, Сага смотрела на кровь, растоптанную по линолеуму устроенной в углу кухоньки.
Холодильник был открыт, это он издавал писк.
Рядом с ним растеклась лужа крови.
В темном окне Сага видела собственное отражение и пустой дверной проем, за которым остался коридор.
Обогнув угол, Сага увидела на полу за опрокинутым стулом женщину средних лет.
Свет из холодильника не достигал лица женщины, зато падал на ее синие брюки и футболку.
На груди женщины поблескивал пластиковый бейдж.
Сага приблизилась. Одна штанина у женщины задралась. Лодыжка была сломана, осколки кости прорвали окровавленный нейлоновый гольф.
Голова женщины оказалась в темноте, но, подойдя ближе, Сага увидела, что нос и вся центральная часть лица вдавлены внутрь.
Пластиковое покрытие под ней залито кровью.
Верхняя челюсть и нос вдавились в череп, отчего обнажились нижние зубы.
Сага повернулась и на дрожащих ногах пошла назад, в коридор.
Там она открыла настенный шкафчик и достала тяжелый огнетушитель – чтобы было чем бить.
За закрытой дверью как будто плакал ребенок, но это мог оказаться пациент – какая-нибудь дементная старушка с тонким голосом.
Сага вошла в общую комнату, где в окне висела электрическая адвентовская звезда. На диване, повернувшись к выключенному телевизору, сидел рослый мужчина.
– Можешь остановиться и поднять руки вверх, – тихо сказал он.
Поставив огнетушитель на пол, Сага смотрела, как он поднимается и поворачивается к ней.
Перед ней, без сомнения, был человек, называвший себя Бобром.
Он оказался выше и крупнее, чем она себе представляла – метра два ростом. В одной руке он держал пилу – обычную ручную пилу с ржавым лезвием.
На Бобре был мятый черный дождевик, в ушах покачивались жемчужные сережки.
– Сага Бауэр?
Надув щеки, Бобер бросил пилу на пол и направился к Саге. Взгляд маленьких глаз был печальным и серьезным.
– Сейчас я тебя обыщу. Стой спокойно, – гулким голосом объявил Бобер.
– Меня предупредили, чтобы я пришла без оружия.
Встав сзади, Бобер принялся обшаривать Сагу большими ладонями: горло, шея, подмышки и бока, грудь, живот, поясница.
– Неловкая ситуация. Мне тоже очень неудобно, – признался Бобер и провел ладонью Саге по ягодицам.
– Может, достаточно?
Не отвечая, Бобер провел ладонями Саге по бедрам и лодыжкам, потом поднялся и прочесал пятерней волосы, после чего попросил открыть рот и посветил туда фонариком мобильного телефона.
– Юрек сказал, что другие телесные отверстия можно не осматривать, – объяснил он.
– Я без оружия, – повторила Сага.
– А оно тебе и не нужно. – Бобер одной рукой подхватил огнетушитель и вышел в коридор.
Сага последовала за ним. Когда Бобер нагнулся, чтобы поставить огнетушитель к стене, Сага заметила у него в заднем кармане толстый бумажник.
По коридору шла старушка с ходунками. Она останавливалась у каждой двери, дергала ручку и кричала: “Всех детей выпорю!”
Бобер жестом велел Саге войти в темную комнату, пропахшую трубочным табаком и дезинфицирующим гелем для рук.
– Юрек скоро придет, – пообещал он и включил свет.
– Он твой шеф?
– Он как строгий старший брат. Я все сделаю, о чем он попросит.
Сага прошла мимо кухоньки. Какой-то старичок сидел на кровати и плакал. Жидкие седые волосы, тонкие руки, выцветшая ночная рубашка. От щеки отклеился большой пластырь.
– Где все? – плакал старик. – Я жду, жду… где Луиса и мальчики, мне так одиноко…
– Хватит ныть, Эйнар, – перебил Бобер.
– Да-да-да. – Старичок поджал губы.
Бобер снял черный плащ, смял его и затолкал за батарею.
Саге вспомнилось, как он убивает человека на белорусской записи, вспомнились следы бешеной ярости в баре на Рейерингсгатан.
– Я знаю, какое впечатление произвожу, но я умнее многих. У меня 170 баллов по шкале Векслера.
– Все люди разные, – вполголоса заметила Сага.
Бобер, прищурившись, посмотрел на нее и улыбнулся так, что стали видны кривые зубы.
– Но я – уникален, – объяснил он.
– Объяснишь, в чем?
– Если ты уверена, что поймешь.
– Давай попробуем.
– У меня имеется аллель, вариант гена, благодаря которому у человека могут развиться особые мутации, как у ребенка из пробирки, только естественным образом… я наделен чем-то вроде шестого чувства.
– В каком смысле?
– Если упрощать, это вроде предвидения… Большинство не верит мне, но какая разница. У меня есть такая способность: почти каждый раз, входя в комнату, я знаю, кто умрет первым.
– Ты можешь определить, кто умрет первым?
– Да, – серьезно ответил Бобер.
Глава 57
Бобер сжал губы и закрыл глаза, словно пытаясь заглянуть в будущее и узнать, кто в этой комнате умрет первым. Через несколько секунд он открыл глаза и мрачно кивнул.
– Эйнар, – объявил он и зашелся беззвучным смехом.
Услышав свое имя, старик принялся бессознательно раскачиваться и хныкать.
– Где вы? Луиса? Я все жду, жду…
Бобер вздохнул и зажал старику рот с такой силой, что по подбородку потекла кровь, после чего отвесил ему оплеуху, и голова старика ударилась о стену.
– У него это просто старческое, – сказала Сага.
Бобер вытер руку о штаны и повернулся к Саге. Эйнар, сидя на кровати, тихо всхлипывал и потерянно звал Луису и мальчиков.
– Можешь угадать, почему я ношу жемчужины? – спросил Бобер.
– В память об одном важном для тебя человеке.
– Каком?
– Если я угадаю, скажешь, где мой отец?
Дверь открылась, и вошел Юрек Вальтер – клетчатая рубашка, штаны охранника, тяжелые ботинки.
Не глядя ни на кого, он прошел в кухоньку и налил себе воды. Протез глухо стукнул о раковину, когда Вальтер закручивал кран.
– Зачем вам так рисковать с этим местом? – спросила Сага. – Почему вы живете здесь, а не у тебя дома?
Юрек допил воду и прополоскал стакан.
– У меня нет дома, – сказал он.
– А по-моему, есть. И даже не на краю света, раз ты считаешь рискованным соваться туда с Бобром.
– Дом, – тихо повторил Юрек, уставив на Сагу светлые глаза.
– Твое раннее детство прошло в Ленинске, – продолжала она. – Возле космодрома. Тебя звали Роман, ты жил с братом Игорем и отцом, у тебя был дом.
– Верно, браво, – сухо сказал Юрек. – Я так и думал. Йона Линна отследил моего отца и таким образом вышел на гравийный карьер. – И он, глядя в пол, стал поправлять ремни протеза.
– Но здесь, в Швеции… Почему вы с братом не жили вместе? – спросила Сага.
– Он хотел жить в карьере, где рядом вещи отца, знакомая мебель. Некоторые места вроде магнитных полей. Удерживают, не дают уйти.
Бобер встал рядом с Вальтером и попытался поправить ремни через рубашку. Протез, кажется, перекрутился, и Бобер хотел ослабить натяжение.
– Сними, – коротко велел Юрек.
Со спокойной улыбкой Бобер стал расстегивать ремни на спине у Вальтера.
– Протез никогда не слушается, – объяснил он Саге. – С протезом привыкаешь к ограничениям, и распределение сил меняется.
Бобер завернул на Юреке фланелевую рубашку, осторожно отстегнул и вытащил протез вместе с ремнями через рукав.
Прежде чем рукав снова расправился, Сага успела заметить культю. Рука была ампутирована довольно высоко, от нее осталось сантиметров десять. Корнелия натянула на обрубок кожу и наложила швы с внутренней стороны руки.
Бобер положил протез в раковину и завязал пустой рукав узлом.
– Ты же знаешь, есть протезы посовременнее, – сказала Сага.
– Я спокойно переношу свою однорукость. Протез – это чисто внешнее. Попытка не возбуждать подозрений.
Сага посмотрела на запачканную кровью пластмассовую руку в раковине. Песок из чаши протеза сыпался в слив.
– Зачем ты держал брата Корнелии в могиле? – спросила Сага.
– Корнелия грозилась покончить с собой, я отвез ее на остров и показал, как я его зарываю.
– Не сработало, – заметила Сага.
Юрек горестно вскинул руку и вцепился в узел на рукаве.
– Я не хотел, чтобы она умерла! Но когда она поняла, что я выследил ее дочь, которая живет в Форт-Лодердейле, она повесилась… думала, это спасет дочь. Она ошибалась.
– Но ведь тебе не интересно убивать, – хрипло сказала Сага.
Светлые глаза снова воззрились на нее, но она встретила их взгляд не моргнув.
– Верное замечание, – согласился Вальтер.
Бобер поставил сковороду на плиту, соединенную с мойкой, и достал из холодильника Эйнара яйца, сыр и бекон.
– Более того, я не верю, что ты хотел убить меня, как утверждал в нашу последнюю встречу. – Саге казалось, что она сильно рискует.
– Может быть, и нет. Возможно, так бывает, когда имеешь дело с сиренами. Так не хочется, чтобы они умирали. Не это ли делает их такими опасными? И ведь знаешь, что они все погубят, но мысль, что они исчезнут, невыносима.
Бобер зажег горелку и стал растапливать на сковороде масло.
– Пойдем в комнату дневного пребывания, – сказал Юрек.
Они оставили Бобра у плиты и вышли в коридор. Юрек не торопясь отодвинул кресло-каталку.
– Я помню, как ты рассказывал о своих первых убийствах, – сказала Сага.
– Правда?
– Ты говорил, что было так странно… как будто ешь что-то, что раньше казалось несъедобным.
– Верно.
– Ну, а теперь как?
– Просто физический труд.
– И ты ни разу не испытал удовольствия? – спросила Сага.
Читать бесплатно другие книги:
