Весь этот свет Макгвайр Джейми

– Эй, – психолог коснулась моей руки, и я посмотрела на нее. Она улыбалась. – Все хорошо. Это ужасная ситуация, эмоционально тяжелая, стрессовая.

В дверь постучали, и миссис Мейсон выпрямилась, встала и, подойдя к двери, посмотрела в глазок.

– Ты рано встал, – заметила она, открывая дверь.

Вошел мистер Мейсон, неся большой бумажный пакет.

– Ной и Симона приедут сегодня вечером открывать подарки?

– Они каждый год приезжают.

Мистер Мейсон протянул жене пакет.

– Вот, привез еще немного.

– Майло, ты… не обязан это делать, – сказала миссис Мейсон.

Мистер Мейсон выглядел обиженным.

– Они ведь и мои племянник и племянница.

– Знаю. Я лишь имела в виду… – Она вздохнула. – Не знаю, что я имела в виду.

Мистер Мейсон отнес пакет под рождественскую елку, присел на корточки и стал выкладывать на пол подарки. Они были завернуты не так идеально и элегантно, как свертки, приготовленные миссис Мейсон, зато по ее лицу было видно: муж заработал несколько очков в ее глазах.

– Для Кэтрин я тоже привез несколько.

– О, Майло, – пробормотала миссис Мейсон, прижимая руки к груди.

Мистер Мейсон выдвинул фиолетовый сверток вперед и поставил его в центр, потом встал и посмотрел на миссис Мейсон.

– У тебя есть планы? – спросила та.

– Я… – Мистер Мейсон протянул руку к жене, но та попятилась. В следующую секунду она явно об этом пожалела, но было уже слишком поздно: мистер Мейсон помрачнел. – Пожалуй, это не очень хорошая идея. Не хочу смущать детей.

– Я не хочу, чтобы ты оставался один в праздник, – сказала психолог, переступая с ноги на ногу.

Мистер Мейсон обернулся и посмотрел на нее, потом рывком распахнул дверь и вышел.

Миссис Мейсон стояла, ссутулившись, и смотрела на фиолетовый сверток, потом присела на корточки и закрыла рот и нос ладонями. Ее глаза заблестели от слез, но она поскорее их вытерла.

– Мне так жаль, что тебе пришлось это увидеть, Кэтрин.

– Почему? Это было прекрасно.

– Боль прекрасна? – спросила она, переставляя подарок ровнее.

– Боль… любовь. Одно без другого не существует.

Психолог беззвучно рассмеялась.

– Ты всегда меня удивляешь.

– Кому предназначен фиолетовый подарок? – спросила я.

– Ах, это… Это для Вайолет. Это наша дочь, Майло и моя. Она родилась на Рождество.

– У вас был ребенок? – потрясенно спросила я. – Не помню, чтобы вы когда-то были беременны.

– Вайолет родилась семимесячной. Она прожила всего пару часов. Сейчас ей было бы пять.

– Значит, это было до того, как я перешла в старшую школу.

– Верно, – подтвердила миссис Мейсон, вставая. – Рождество для Майло – непростой день. Он так и не оправился от удара.

– Но вы оправились? – спросила я, наблюдая, как психолог идет обратно к столу.

Она села напротив меня и устало вздохнула.

– Я выбрала исцеление. Майло чувствовал себя одиноким в своем горе, хотя я жила рядом с ним четыре года. Потом он заменил скорбь негодованием, и все было кончено.

– А теперь вы счастливы?

– Я любила Майло с тех пор как была еще девочкой. Раньше он смотрел на меня так, как Эллиотт смотрит на тебя. Жаль, что мы не сумели справиться с этим горем вместе. Но, да. Когда я сказала ему, что все кончено, то ощутила огромное облегчение, словно сняла с себя тяжеленную шубу в жаркий летний день. Я освободилась, чтобы исцелиться, и исцелилась. Мне по-прежнему больно видеть, как он страдает.

– Вы его еще любите?

Уголки ее губ приподнялись.

– Я всегда буду его любить. Первая любовь не забывается.

Я улыбнулась.

– Эллиотт как-то раз сказал мне то же самое.

– Так ты его первая любовь? – спросила миссис Мейсон, подпирая голову ладонью.

– Он так сказал.

– Я в это верю.

Я почувствовала, как горят щеки.

– Эллиотт хочет, чтобы я вместе с ним поехала в университет. Ну, знаете, если мы благополучно переживем этот год, и Эллиотта не арестуют.

Миссис Мейсон помолчала, явно колеблясь, потом сказала:

– Как ты думаешь, что случилось с Пресли? Следов борьбы не нашли, как и следов взлома. Нет даже отпечатков пальцев, только отпечатки самой Пресли.

– Надеюсь, она просто сбежала из дома и вскоре вернется.

– Я тоже, – ответила миссис Мейсон. – Ладно, мне нужно сегодня сделать пару дел, купить кое-что для рождественского ужина. У тебя есть какие-то пожелания?

– У меня? Я думала, что пойду домой сегодня вечером, проверю, как там мамочка.

– Кэтрин, ты не можешь этого сделать. Извини.

– Мне нельзя даже узнать, как она там?

– Если хочешь, я попрошу офицера Калпепера, он заедет к твоей маме и проверит, все ли у нее хорошо. Мне просто кажется, что тебе сейчас не стоит возвращаться домой. Что если она не выпустит тебя? Это не очень хорошая идея, прости.

– Вот как.

– Знаю, это тяжело, особенно учитывая, что сейчас праздники, но, обещаю, так будет лучше.

Звякнул дверной звонок, и миссис Мейсон приподняла бровь.

– Мы сегодня пользуемся популярностью.

Она открыла дверь и отступила в сторону, улыбаясь.

– Твоя очередь.

Вошел Эллиотт: одной рукой он через голову снимал с шеи ремешок, на котором висел фотоаппарат, а другой тянулся ко мне. Я крепко его обняла, а он обнял меня в ответ. На нем была черная толстовка, и потертая ткань так и льнула к моей щеке.

– Что это? – спросила миссис Мейсон, указывая на фотоаппарат.

– Просто хобби, – ответил Эллиотт.

– Это не просто хобби. У него дар, – возразила я. – Заставьте его показать вам часть его фотографий.

– С удовольствием взглянула бы, – кивнула миссис Мейсон.

– Правда? – Эллиотт удивленно посмотрел на меня сверху вниз.

Я погладила его щеки.

– Правда.

– Давно ты занимаешься фотографией? – спросила миссис Мейсон, глядя, как Эллиотт кладет фотоаппарат на стол.

– С детства. Кэтрин стала моей первой музой. Моей единственной музой.

Миссис Мейсон стала убирать со стола, но когда я предложила помощь, лишь отмахнулась.

– Почему бы тебе не устроить Эллиотту экскурсию? – сказала она.

Я повела его в свою фиолетовую спальню и сморщила нос, когда мне в лицо пахнуло застарелыми запахами дома на Джунипер-стрит.

– Фу. Почему ты никогда не говорил, что от меня так пахнет? – спросила я, вытаскивая вещи из шкафа и ящиков комода и запихивая в плетеную корзину, которая стояла возле двери.

– Как пахнет? Что ты делаешь?

– Устраиваю стирку.

Я подхватила корзину за ручки и вышла в коридор.

Рядом с гостевой спальней, в которой меня разместила миссис Мейсон, была какая-то дверь; я предположила, что это кладовка, и не ошиблась. Поставив корзину на пол, я стала рыться в шкафчиках в поисках стирального порошка.

– Все в порядке? – спросила миссис Мейсон, выглядывая из-за угла.

– Думаю, Кэтрин ищет мыло для стирки, – сказал Эллиотт.

– Вот как, – психолог прошла мимо Эллиотта и открыла шкафчик над стиральной машинкой. – Вместо порошка я пользуюсь капсулами. У меня машинка с фронтальной загрузкой, так что ты просто кладешь капсулу в барабан вместе с одеждой и закрываешь дверцу. Ставь режим обычной стирки, если конечно не собираешься стирать шелк или шерсть, и вперед. Я всегда так делаю. Антистатик в шкафчике над сушилкой.

– Логично, – сказала я, складывая в стиральную машинку свои джинсы и темную одежду. Следуя инструкциям миссис Мейсон, я положила поверх одежды капсулу, закрыла дверцу и запустила стирку. В барабан начала набираться вода, он стал крутиться, а вместе с ним и мои вещи.

– Довольно просто.

Миссис Мейсон посмотрела на корзину.

– Все вещи чистые?

– Мне так казалось, – ответила я. – От них пахнет домом на Джунипер-стрит.

– Вот оно что. Не замечала. Дай знать, если тебе что-то понадобится, пока меня не будет дома.

Эллиотт подождал, пока закроется входная дверь, потом сунул руки в карманы и снова заговорил.

– Хочешь, я помогу?

– Почти закончила.

Я выпрямилась, тяжело дыша, уперлась ладонями в бока и сдула со лба непослушные пряди волос.

Эллиотт улыбнулся.

– Ты прекрасна.

Я плотно сжала губы, стараясь не показывать, как сильно польщена.

– Ты глупый.

– Тетя Ли спрашивает, придешь ли ты к нам на обед.

– Ох. Думаю, миссис Мейсон запланировала для нас какой-то досуг.

– Ладно, – сказал Эллиотт.

На его лице большими буквами было написано разочарование.

– Приезжает семья ее сестры. Уверена, она не будет по мне скучать.

– Правда?

Эллиотт посмотрел на меня с надеждой.

– Хочешь посмотреть комнату?

– Твою комнату?

Я схватила его за руку.

– В которой я временно живу.

Мы прошли по коридору, и я распахнула дверь светло-фиолетовой спальни. Комната выглядела намного светлее моей спальни в доме на Джунипер-стрит. Все в доме миссис Мейсон выглядело светлее.

– Ух ты, симпатично, – сказал Эллиотт. Он несколько раз сфотографировал меня, сел на кровать, пару раз подпрыгнул и упал на спину. – Как тебе спалось ночью? – Он поводил фотоаппаратом по сторонам, фотографируя комнату. Очевидно, он находил прекрасными вещи, казавшиеся мне совершенно обычными.

– Нормально.

Эллиотт улыбнулся уголком рта.

– Я надеялся, что ты так скажешь. Мне было бы обидно, если бы ты спала лучше меня.

– Тогда спи нормально, – заметила я, присаживаясь рядом с ним. Потерла ладони друг о друга.

– Тебе холодно? – спросил он и, не дожидаясь ответа, через голову стянул с себя толстовку. Его футболка немного задралась, обнажив полоску бронзовой кожи.

Эллиотт укутал меня толстовкой, но смотрел на меня так, как обычно смотрел на свои любимые фотографии. Он поднял фотоаппарат, и я опустила голову, позволив волосам упасть мне на лицо. Эллиотт одной рукой отодвинул этот «занавес».

– Ну, пожалуйста?

Я ответила не сразу.

– Подожди, пока я перестану краснеть.

– Я могу потом это подредактировать, но, так и быть, подожду.

Постепенно жар отхлынул от моих щек. Я кивнула, но сразу напряглась, глядя, как Эллиотт вскидывает фотоаппарат и наводит резкость. После нескольких первых щелчков я расслабилась и стала смотреть в объектив так, будто смотрела на самого Эллиотта.

Он поднялся и принялся фотографировать меня с разных углов, время от времени щелкая ту или иную часть обстановки. Вот он наклонился над музыкальной шкатулкой, сделал снимок, быстро повернулся ко мне и сфотографировал меня в тот момент, когда я с улыбкой наблюдала за ним.

– Ух ты, – пробормотал он, всматриваясь в дисплей. – Это то, что надо.

Он подошел ко мне.

– Откуда у тебя цифровой фотоаппарат?

– Это подарок на выпускной от мамы. Она приезжает сегодня вечером.

– Ясно, – сказала я.

Эллиотт сел рядом со мной и фыркнул.

– Она не такая уж плохая.

– Просто я абсолютно уверена, что твоя мать меня ненавидит. А теперь, когда у тебя такие неприятности…

– Это не твоя вина.

– Твоя мать об этом знает?

– Уверен, тетя Ли все объяснила маме, и не раз. – Стиральная машинка запищала, и Эллиотт вскочил. – Я сделаю.

Он вышел, а буквально через несколько минут вернулся.

– Темные вещи сохнут, светлые стираются.

– Ты очень мил.

Эллиотт подмигнул мне.

– Я наконец-то получил возможность провести с тобой время дома. Хочу удостовериться, что ты еще когда-нибудь меня пригласишь.

Мой рот приоткрылся, я осознала, что мы с Эллиоттом действительно одни дома, и закрыла рот ладонью.

Эллиотт мягко отвел мою руку, наклонился и поцеловал меня, накрыв своими полными губами мои губы.

Мне захотелось, чтобы Эллиотт обнял меня крепче, и я вонзила ногти ему в спину. Он бережно сжал мое лицо в ладонях. Действительно Эллиотт был высок, как игрок Национальной футбольной лиги США, но руки у него были нежные. Эти руки ни за что не смогли бы причинить вред Пресли.

Теплый язык Эллиотта скользнул мне в рот, и я, довольно замычав, откинулась на спину и потянула Эллиотта за собой.

Его руки и рот двигались не так, как раньше, когда нам случалось целоваться. Вдруг оказалось, что Эллиотт почти лежит между моих раздвинутых ног, а жесткая ткань его джинсов трется о мою кожу – получалось очень эротично.

Эллиотт дернулся, сбрасывая ботинки, потом через голову стянул с себя футболку. Кожа у него на спине была мягкая и гладкая, и я водила ладонями по его плечам, спускаясь все ниже. Руки Эллиотта скользнули под толстовку, которую он мне одолжил, коснулись голой кожи моих бедер, задержавшись над поясом штанов.

Мы так страстно и так долго целовались, что у меня начало саднить губы, и все же Эллиотт не торопился ускорять события, ожидая решения от меня.

Его джинсы снова потерлись о мою кожу, он прижался лбом к моему лбу.

– У меня есть… ты знаешь, – прошептал он, задыхаясь.

Презерватив. Эллиотт говорил о безопасном сексе. Осознание этого вернуло меня к реальности, и очарование момента было нарушено. Я отодвинулась от Эллиотта, глядя на его губы.

– Ох.

– Не подумай, что я пришел сюда только за этим. Я ношу его с собой с тех пор, как мы в последний раз… Нам не обязательно это делать.

Было больно смотреть, как Эллиотт, запинаясь, пытается подобрать слова, хотя всего пару секунд назад действовал так уверенно.

Я дотронулась до его губ указательным пальцем и, подавшись вперед, поцеловала их. Эллиотт уже понял, что я собиралась сказать.

– Спасибо, что делаешь это, но я пока не готова.

Он кивнул и сел.

– Отлично. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя так, будто я на тебя давлю.

– Хорошо, – я потянулась за толстовкой, – потому что здесь мы точно этого делать не будем.

Эллиотт поцеловал меня в лоб.

– Подожду на диване, пока ты оденешься. Обед через час.

Он направился к двери.

Я встала.

– Я видела, как миссис Мейсон положила пульт от телевизора в ящик стола, – сказала я, когда Эллиотт уже выходил из комнаты.

– Спасибо, малышка.

Я обхватила себя за талию и улыбнулась от уха до уха. Эллиотт еще никогда так меня не называл; я даже не думала, что отношусь к тому типу девушек, которым нравится подобное обращение, скорее наоборот. И все же, стоило мне услышать эти слова из уст Эллиотта, произнесенные с любовью, все мое тело наполнилось неописуемой радостью. Даже голова закружилась. Два простых слова погрузили меня в состояние эйфории.

Тут я замерла. Вся моя одежда в стирке.

– Черт, – прошипела я, бросаясь к двери.

С другой стороны постучал Эллиотт.

– Кэтрин? Твои вещи высохли, – он слегка приоткрыл дверь и просунул в щель корзину с одеждой. – Хотя можешь и дальше ходить в моей толстовке, ты в ней чудесно смотришься.

– Спасибо, малыш.

Я достаточно расхрабрилась, чтобы произнести это вслух. Я забрала у Эллиотта корзину, но он потянулся ко мне сквозь щель, поймал мою руку и поцеловал.

– Я люблю тебя, Кэтрин Кэлхун. Что бы ни случилось, помни об этом.

Его слова подействовали на меня как рассвет, закат, волшебный сон, пробуждение от кошмара. Все эти чудесные моменты сконцентрировались в одном мгновении.

– Я тоже тебя люблю.

– Знаю. Именно поэтому я уверен, что все будет хорошо.

– Я оденусь, оставлю миссис Мейсон записку, и можем ехать, – сказала я, прикрывая дверь. Под толстовку Эллиотта я поддела только что выстиранную рубашку, которая теперь пахла не темным, сырым домом на Джунипер-стрит, а светлым домом миссис Мейсон.

– Я подожду тебя в гостиной.

Глава тридцать четвертая

Кэтрин

В центре стола стояла декоративная композиция, состоявшая из белой свечи, искусственного снега и еловых шишек.

Ли разрезала запеканку с курицей на двенадцать идеально ровных квадратиков и устало вздохнула.

– Выглядит изумительно, – сказала я.

Ли улыбнулась мне через стол.

Эллиотт встал и, перегнувшись через стоявшую в центре стола свечу, положил мне порцию запеканки, состоявшей из нескольких слоев тортильи, соуса, кусочков куриного филе и авокадо. Потом он наполнил тарелки своих тети, дяди и сидевшей справа от него матери. Наконец он положил два куска себе и сел.

– Если тебе понравится, – сказал он, – напомни взять у тети Ли рецепт до того, как мы уедем.

– «Мы»? – переспросила Кэй, выгибая бровь.

– В университет или в путешествие, – сказал Эллиотт, запихивая в рот огромный кусок запеканки. Он откинулся на спинку стула и стал со вкусом жевать, мыча от удовольствия.

Ли улыбнулась.

– Эллиотт, что это на тебя сегодня нашло?

– В университет или в путешествие, – проговорила Кэй невозмутимым тоном. – Так первое или второе?

– Я… Я никуда не еду. Я должна помочь мамочке в гостинице.

Эллиотт вытер рот салфеткой и, вывернув шею, посмотрел на меня, нервно рассмеялся.

– Кэтрин, мне казалось, мы все решили.

– Нет, – просто сказала я, отправляя в рот кусок запеканки.

– Ты действительно остаешься здесь? – спросил он.

Я посмотрела на него и сделала большие глаза, давая понять, что не хочу обсуждать это сейчас, однако Эллиотт не собирался отступать.

– Брось. Ты же не хочешь здесь оставаться. Скажешь, я неправ?

– Я уже сказала, у меня нет выбора.

Эллиотт сдвинул брови.

– Кэтрин, у тебя есть выбор.

Он смотрел на меня, а я рассматривала накрытый стол и ежилась под взглядами всех собравшихся.

– Я не могу бросить мамочку.

Страницы: «« « ... 2728293031323334 » »»