Чёрная кровь Сахалина. Каторжанин Башибузук Александр
Мореман обиженно насупился и убрался к себе.
– А можа, я сбегаю? Я мигом! – Лука подорвался с места. – Одна нога здесь, другая там! Не дело, если сгибнут, чай свои, не нехристи…
– Я шибче, очень шибче! – тут же встрял Тайто. – Если бежать – то я. Большой не успеть.
– Ах ты, козявка патлатая! – вскипел Мудищев. – Да я как ветер!
– А я как… как шибкая ветер…
– Сидеть, я сказал! – уже не сдерживаясь, рявкнул я. – Пикнете – пожалеете. Я все вижу, сказал!
Великан с айном тут же заткнулись.
– Откуда вы взялись… – прошептал я. – На японских лазутчиков не похожи, где они таких заросших взяли бы, но вполне может быть, что за ними наблюдаем не только мы, но и самураи. Послать кого-нибудь – выдать себя с потрохами. Как же некстати…
Не знаю, что спугнуло гостей, но до трактира они все-таки не добрались и понеслись рысцой к хатам. Там опять спрятались и принялись ждать.
Я сам переполошился, думал, что пожаловали самураи, но ни одного японца так и не заметил.
– Вахлаки! – При виде этого цирка у меня мигом истощился весь ассортимент матюгов.
Но выдумать новые не успел, так как заметил еще одного персонажа, но уже нашего, Ваньку Первушина, смышленого и шустрого пацаненка, прибившегося к нам еще в Усть-Лужье.
Он несся к новоприбывшим с той стороны, где расположился отряд Собакина. Видимо, подпоручик самостоятельно принял решение спасать гостей и послал к ним гонца. Я чуть за сердце не схватился. Да что ж вы творите, ироды!
К счастью, неизвестные не стали упрямиться и, как только мальчишка к ним добрался, сразу рванули из поселка. И в тот же момент я заметил передовой отряд японцев. А вернее – нескольких солдат вместе с парой непонятных аборигенов в кухлянках. А минутами позже появились гости уже со стороны Рыковского – тоже несколько солдатиков, тайком пробиравшихся к площади.
Длилась разведка долго, не меньше часа, солдатики отнеслись к делу тщательно и толково и не угомонились, пока не прочесали весь поселок и даже окрестности в радиусе нескольких сотен метров. К нам подошли почти вплотную, но, к счастью, ничего не заподозрили.
И только потом сунулись в трактир. Но оттуда выскочили уже через пару секунд, несколько осталось возле здания, а остальные стремглав помчались назад, видимо, оповестить основные силы, что в Дербинском пусто.
Небо затянули плотные свинцовые тучи, начал накрапывать мелкий противный дождик, в небе завели свой хоровод несколько больших стай воронов, отчего картинка стала напоминать первые кадры голливудского мистического ужастика. На душе стало уж вовсе пакостно. Время тянулось, словно резина, я плюнул на зарок и успел пару раз приложиться к фляге – ждать было уже просто невмоготу.
Наконец где-то через час в Дербинское начали входить с двух сторон плотные колонны японских солдат. Некоторые из них сразу же стали занимать позиции по периметру поселка, но основная часть все же скапливалась в центре, на рыночной площади.
Я приказал сестрам спрятаться за скалу, после чего немедля передислоцировался к мичману на батарею, оттуда поселок было видно хуже, но зато отлично просматривалась площадь.
– Сергей Викторович, внимание…
Мичман скупо кивнул, не отрываясь от прицела орудия. По большому счету уже можно было отдавать команду стрелять, но я ждал, когда в трактир пожалуют все старшие офицеры.
«Ну давайте, родимые, гляньте на натюрмортик, что мы вам приготовили… – мысленно советовал я самураям. – Так краси-и-иво, залюбуетесь!!!»
В целях привлечения японского командования я приказал украсить общий зал трактира дохлыми косоглазыми. Их сначала расстреляли, а потом развесили рядами на потолочных балках. Самурайский бухгалтер висел в центре, на люстре из тележного колеса, в руку ему вложили японский флажок, а на башку надели колпак, самолично мною скрученный из старой газеты.
Да, лишнее, не спорю, слегка перестарался, но я, к примеру, после доклада о таких художествах обязательно пошел бы смотреть. Только, увы, как уже говорил, кто ж поймет, что у этих макак в голове творится.
Устав ждать, уже собрался отдать команду открыть огонь, но увидел, как большая группа офицеров все-таки направилась в трактир. Остальные японцы начали скапливаться плотными рядами возле здания. Очень скоро поселковая площадь стала похожа на стадион, где зрители нетерпеливо ожидают выступления какого-нибудь поп-идола.
Я выдохнул и перекрестился.
– Всем укрыться… – А после секундной паузы сухо скомандовал: – Огонь!
Пушчонка немедленно рявкнула, из ствола выплеснулся длинный язык пламени. По моим расчетам, снаряд должен был лететь к цели всего секунду с небольшим, может, меньше. Увы, я не артиллерист ни разу. Но даже эти мгновения показались вечностью. Наконец на заднем дворе вспух разрыв, прямо рядом с дровяным сараем. И тут же…
Забегая вперед, скажу, что я никогда ничего подобного не видел. И дай боженька, чтобы никогда больше не увидеть. Да, в Ла-Рошели рвануло знатно, но…
Над поселком взмыл огромный сноп пламени, удивительно похожий на ядерный взрыв. Я немедля оглох и почти ослеп, но все-таки успел заметить, как избы сминаются, словно карточные домики, и истошно заорал:
– Всем на землю!!!
Только вот сам упасть не успел.
Дикий рев, невыносимый треск и грохот, тело стало невесомым, и я куда полетел. Полет закончился жесточайшим ударом, после чего все ощущения исчезли и наступила спасительная темнота.
Сколько я был без сознания, не знаю, но, видимо, не очень долго, потому что скоро откуда-то издалека, словно сквозь подушки, донесся пронзительный женский голос.
– Сделай же что-нибудь! Сдела-а-ай! – верещала женщина, а точнее – девочка. – Быстро, он же умрет!!! Я прошу-у-у, пожалуйста-а-а!..
Грешным делом, я подумал, что меня в очередной раз куда-то занесло, потому что голос был совершенно незнакомым. Ни одна из известных мне женщин так не говорила, ни в моем прошлом, ни в настоящем.
«Может, и к лучшему… – вяло подумал я. – Пищат на русском, причем на современном русском. Может, боженька, или кто там забавляется, внял моим молитвам и не стал закидывать в уж вовсе невообразимые дали? Конец двадцатого века? Или середина?..»
Но вот тут я неожиданно ощутил хлесткую пощечину, отозвавшуюся в мозгах острой болью. А еще через мгновение оплеухи вообще посыпались градом.
– Да что за черт?! – взвыл я и наконец открыл глаза.
Еще пара секунд ушла на то, чтобы навести резкость, после чего совершенно неожиданно для себя я узрел зареванное чумазое личико Мадины.
– Живо-о-ой!!! – Девочка упала мне на грудь и тоненько протяжно завыла.
«Опять сюда…» – тоскливо подумал я и только потом всполошился и заорал:
– Что с косоглазыми?
Максаков изобразил на ободранной роже улыбку, извиняюще, словно нашкодивший школьник, пожал плечами и ткнул куда-то себе за плечо.
Но тут наконец я сообразил, что Мадина заговорила, вскочил, сграбастал повисшую у меня на шее девочку и закружился с ней.
– Говоришь? Мое ты солнышко!!!
– Говорю? – удивленно пропищала девочка и тут же снова завыла: – Говорю! Я говорю-у-у!..
Еще через пару секунд радостно заорали и запрыгали все присутствующие. Оказывается, они тоже в суматохе сразу не сообразили, что Мадина заговорила.
А Дербинское… а нет больше Дербинского – оно просто исчезло. Вместо него появился здоровенный кратер, быстро заполняющийся водой из сменившей свое русло реки. От изб уцелели только фундаменты на окраинах. Да что там говорить, на добрых полторы сотни метров с хорошей лихвой вокруг поселка повалило лес. Меня, как выяснилось, шваркнуло о скалу, а мичмана вообще закинуло на громадный кедр.
Не обошлось без потерь: погибло два человека, еще с десяток здорово искалечило, о контуженных я и не говорю – контузило почти всех. Но из японцев уцелела едва ли двадцатая часть, да и те даже не помышляли о сопротивлении. Да уж, такого катаклизма до сегодняшнего дня я еще не устраивал…
А тот самый пухляш в офицерском мундире, из числа вновь прибившихся к нам, оказался поручиком Петуховым Аполлоном Аполлоновичем.
Глава 22
Из окрестностей поселка пришлось быстро уходить – в лесу начались пожары. Чертов скипидар принес не только пользу. Остановку сделали через несколько верст, забравшись в глушь, только для того, чтобы слегка опомниться и отдохнуть. Очень кстати подвернулась заброшенная деревушка на шесть дворов, там и встали на постой. Днем еще было тепло, почти как летом, но ночи становились все холодней и холодней, так что крыша над головой не помешала.
Я чувствовал себя неважно, сказывались ушибы и контузия, да и рана все никак не хотела окончательно заживать, но недомогания переносил на ногах. По большей степени из-за того, чтобы не показывать свою слабость личному составу. Пусть считают, что отцу-командиру все как с гуся вода, – для поднятия боевого духа очень пользительно.
А поутру вообще решил сходить на охоту, добыть свежего мясца, которого мы черт знает сколько не видели. Сестры увязались со мной, от Луки и Тайто тоже не удалось отбояриться, но они очень тактично держались поодаль, видимо, понимали, что у меня с Майей не обойдется без серьезного разговора.
Охота закончилась, едва начавшись, – в паре сотен метров от деревушки я подстрелил большого упитанного марала. Великан и айн тут же взялись свежевать добычу, Майя с Мадиной принялись собирать разные травки и ягоды, а я отошел в сторону, сел на поваленную сосну и решил под сигару немного поразмыслить над своим будущим.
Вопрос назрел, потому что все те задачи, которые я ставил перед собой, были уже почти выполнены. С японцами в ближайших поселениях мы разделались, почитай весь север Сахалина очистили от косоглазых, то есть свое присутствие обозначили с лихвой. Теперь дело только за Россией, ну а я даже при всем своем желании большего сделать не могу. Осталось только довести людей до места зимовки. А вот как быть дальше, даже не представляю.
Война до победного конца в качестве глобальных дальнейших планов категорически не подходит. Как уже говорил – шансов у нас никаких. Ну еще немного пошебаршимся, а дальше японцы придут в себя, перебросят морем на север подкрепление – и все, конец. То, что сам голову сложу, – еще ладно, но губить доверившихся мне людей не хочется. Опять же, что с Майей и Мадиной станет? Единственный вариант выжить – забиться в глушь и там дожидаться, чем все закончится.
А уже после того, как доведу людей, можно попробовать вообще свалить с острова. Благо у айнов налажены контакты с американскими китобоями-контрабандистами. Со своими знаниями из будущего я и в Америках точно не пропаду. Да нигде не пропаду. И сестер с собой заберу, раз уж так сложилось.
– Хороший план, практичный… – сделал я вывод вслух. – Но самое пакостное, что… что не смогу…
Да, не смогу, кровь и преисподняя! Не смогу, черт побери…
Услышав позади шаги, я резко обернулся.
– Что ты не сможешь? – с любопытством поинтересовалась Мадина, выходя на полянку.
Она уже перестала пищать, как было сразу после восстановления голоса, но иногда все еще путалась в порядке слов и слегка их коверкала.
– Сколько раз тебе говорить: обращайся к Александру Христиановичу по имени-отчеству! – сурово отчитала девочку Майя, шедшая позади.
– Лишнее, Майя Александровна, – мягко возразил я. – Право слово, я себя неловко чувствую. Сами обращайтесь ко мне, как хотите, но Мадину принуждать не надо.
– Ее заставишь… – смущенно пробурчала Майя.
– Вот и не надо! – торжественно заявила девочка и поставила передо мной корзинку, полную крупных ягод. – Это клоповник, вку-у-усный! Мы на целую поляну набрели.
Я попробовал терпкую, удивительно сладкую ягодку, немного помолчал, а потом поинтересовался у сестер:
– Каким вы видите свое будущее?
Майя собралась ответить, но ее опередила Мадина.
– Я хочу мир посмотреть! – воскликнула девочка. – Весь-весь! Париж, о-о-о, как я хочу увидеть Париж! И Рим! И пирамиды! Вообще все!
Майя недовольно поморщилась, но отчитывать сестру не стала.
– Я привыкла, – как всегда спокойно ответила она, – соотносить свои желания с реальными возможностями. Меня пока все устраивает. Но, как я поняла, вы хотите нам сделать какое-то предложение?
– Хочу… – Я ненадолго задумался. – Пора вам перебираться в большой мир.
– У нас там никого нет. – Майя тщательно скрыла свое разочарование, видимо, она ждала от меня совсем другого предложения. – И нас там никто не ждет.
– У вас есть я, – тихо ответил я. – Поверьте, этого хватит с головой.
– Я верю! – Мадина положила мне голову на плечо. – И мне больше никто не нужен.
– А в качестве кого вы видите себя рядом с нами? В качестве опекуна? – В голосе Майи прозвучала отчетливая издевка.
– Вам этого мало, Майя Александровна?
– Поживем – увидим, – резко бросила Майя. – А пока, пожалуйста, сопроводите нас. Рядом есть маленькое озерцо, мы хотим искупаться, но я видела медвежьи следы…
«Черт бы тебя побрал… – зло выругался я, вставая с поваленного дерева. – Ну не вижу я тебя в качестве спутницы жизни, хоть тресни. И вообще, зачем мне самому себе руки связывать?..»
Во время купания сестер я получил возможность прекрасно рассмотреть тело Майи. Уж не знаю, либо она специально устроила демонстрацию, либо так получилось случайно, но увиденное добавило еще больше раздражения. Нет – в этом плане у нее было все в полном порядке, Майя обладала стройной, великолепно очерченной фигуркой, больше приличествующей любительнице спортзала, чем выросшей в глуши девушке начала двадцатого века. Но, черт побери… теперь я начал хотеть ее как женщину. Именно ее, а не другую.
После помывки мы вернулись в расположение, где я срочно собрал командный состав на совещание.
– Пленных допросили?
После уничтожения Дербинского мы взяли нескольких японцев в плен, но допросить не успели – просто не хватило времени. Большую часть постреляли прямо на месте, но парочку все-таки забрали с собой для последующих вдумчивых расспросов. Информацией пренебрегать не стоит, ее никогда много не бывает.
– Допросили, – ответил Свиньин, который, в отсутствие Стерлигова, стал выполнять обязанности начальника штаба. – Особого желания отвечать они не выказали, но Аполлон Аполлонович… – интендант покосился на нашего поручика-новобранца, – проявил настоящий талант убеждения…
Петухов самодовольно ухмыльнулся. Круглолицый, полный, абсолютно безобидный и добродушный с виду, он неожиданно быстро вписался в наши ряды. Как частенько бывает, внешность этого парня оказалась полностью обманчива – под добродушной личиной скрывался умелый и храбрый офицер, вдобавок очень жесткий к противнику, да и своих он тоже не чурался подбодрить подзатыльником и тумаком. Но, опять же, с умом, не перебарщивая. А еще он был абсолютно уверен в собственной неотразимости, что как раз очень подходило к имени Аполлон, причем во втором поколении. Вдобавок все это самолюбование было сдобрено доброй толикой тщеславия. Но этот момент мне абсолютно не мешал – с нашими офицерами и с бойцами Петухов быстро нашел общий язык, а остальное – плевать, лишь бы воевал как следует. Здоровое тщеславие еще никому не мешало.
Словом, и этот поручик пришелся ко двору. Даже странно получается. Еще до своего вояжа в Средневековье я читал творения многих историков и прочих подвизавшихся на этой ниве о том, что чуть ли не весь офицерский корпус императорской армии России был полностью не готов к войне с Японией. Я же пока вижу совершенно обратное – младший офицерский состав можно охарактеризовать только в превосходной степени. То есть основные проблемы, скорее всего, в верхах. Хотя, возможно, мне пока просто везет. Но не суть…
– Докладывайте, Аполлон Аполлонович.
Поручик тут же вскочил и вытянулся.
– Обойдемся без официоза. Слушаю вас.
Петухов сдулся, вернулся на табурет и уже с меньшим запалом затараторил:
– В Александровске сейчас находится командующий японской группировкой на Сахалине генерал Харагучи вместе со своим штабом и двумя взводами охраны. Остальные силы составляют около роты – они в основном задействованы на охране пленных, которых насчитывается примерно полторы тысячи человек, как военных, так и гражданских. Тяжелое вооружение – артиллерийская батарея. Но в Дуэ и Арково, что неподалеку, – еще по полуроте. Вдобавок в Александровске у причала стоит военный корабль, якобы на ремонте, но, увы, не разобрал какой. Какая-то «Какака» или «Кобака». Небольшой размерами.
– «Котака» – миноносец первого ранга, – встрял Максаков. – Такой класс кораблей еще называют минными канонерскими лодками.
– Возможно… – Петухов недовольно покосился на мичмана. – Кроме военного там стоит гражданский пароход, он прибыл для того, чтобы перевезти пленных в Корсаков, а оттуда – уже в Японию. А еще получены данные, что…
Поручик помялся и окинул взглядом остальных офицеров, словно намекая, что информация конфиденциальная, далеко не для всех.
– Докладывайте, поручик.
– Пленный сообщил, что еще десятого августа в Портсмуте начались переговоры между Россией и Японией, – растерянно доложил Петухов. – А точнее, сейчас они уже закончились, ровно два дня назад. И закончились мирным договором, в результате которого Японии отошла южная половина Сахалина. Александр Христианович, я косоглазому сопатку своротил да шкуру спустил со спины, думал, врет, но тот твердит, что так и есть. Второй подтверждает слово в слово. Ей-богу, даже не знаю, что и думать. Это же… это же предательство!
«Не успел! – От злости я чуть не взвыл. – И Стерлигов с бароном не успели. Все улетело псу под хвост! Поздно пить боржоми, когда почки уже сели. Знал бы, что наши с косоглазыми уже договариваются, не стал бы подвергать барона и юриста такой опасности. И самое паскудное, отменить этот договор уже нельзя. Продолжим воевать – сами себя поставим вне закона. Российские власти мигом открестятся…»
Собакин и Серьга тихо матерились, остальные офицеры подавленно молчали.
Свиньин кашлянул в кулак и растерянно сказал:
– Признаюсь, я считал ваши предупреждения, Александр Христианович, несколько преувеличенными и даже вздорными. Прошу великодушно извинить за недоверие. Но откуда вы узнали, что переговоры пройдут именно в Америке?
– Увы, случайная догадка… – с деланым спокойствием ответил я, с трудом взяв себя в руки.
– Ну и что нам теперь делать? – в один голос поинтересовались Собакин, Кошкин и Максаков. – Получается, война окончательно закончилась?
– Снимать портки и бегать, – остервенело выругался Серьга. – Чего-чего, а такого паскудства я не ожидал.
«Что делать? – спросил я сам у себя. – Что же нам делать?..»
Решение пришло неожиданно, но оно положило конец всем сомнениям, которые последнее время меня одолевали. В Средневековье я выжил, потому что никогда не кривил душой и никогда не останавливался на достигнутом. Нечего и сейчас ныть. В Америки собрался, дурень… Здесь еще работы непочатый край. А начнем мы с Александровска…
– Странный вопрос, господа. – Я обвел тяжелым взглядом всех присутствующих. – Война, говорите, закончилась? Вам уже вручили копию договора? Или вы получили распоряжение от верховного командования сложить оружие? Не слышу?
Офицеры потупили головы.
Я потянул паузу, а потом резко бросил:
– Раз так, слушай боевой приказ! Известие об этом мирном договоре до личного состава не доводить, считать намеренной японской дезинформацией. А сейчас поднимайте людей, готовимся к немедленному маршу на Александровск. Возражения?
Возражений не последовало, уныние у офицеров тоже как рукой сняло. То-то же! Я вас научу родину любить! И себя заново научу…
Сборы были недолгими, уже к обеду мы двинулись в путь. Бойцы восприняли приказ как само собой разумеющееся – последние победы неимоверно воодушевили людей. Я пробовал выявить сомневающихся, но таковых не нашел.
Отряд разделил на три части, для пущей скрытности. Собакин возглавил первый, Петухов – второй. Третьим, в составе двадцати пяти человек на лошадях, командовал лично я. С собой взяли только пулеметы и одну пушку, которую разобрали и погрузили вьючным способом. Остальную артиллерию спрятали, с ней будем тащиться черт знает сколько, тридцать пять верст в реальности Сахалина – это как все пятьдесят на материке.
Отряд Собакина отправился в сторону Михайловки, чтобы там свернуть на Александровск, Кошкин пошел через Арково. Ну а мои – прямым маршрутом. За несколько верст до цели встретимся, а там уже все будет зависеть от обстановки.
Сам переход нет нужды описывать в красках. К счастью, обошлось без человеческих потерь, правда, пару лошадей пришлось пристрелить – поломали ноги в лесных буераках. Майя и Мадина перенесли дорогу прекрасно, личный состав – терпимо, а вот я физически вымотался до самого крайнего предела, думал, не сдюжу. Ни для графа Божьей милостью Жана Арманьяка, ни для штабс-ротмистра Любича длительные конные переходы по пересеченной местности не были в диковинку, но все больше и больше начали сказываться ранения и контузия, так как, увы, толком долечиться у меня просто не было времени. И неизвестно, когда оно появится. Но не суть, добрались – и добрались.
Встреч с японцами по пути удалось избежать, на Сахалине населенных пунктов – раз-два и обчелся, а косоглазые не лезли в дебри, которыми как раз мы и шли.
Но когда прибыли на место, к истоку реки Малая Александровка в трех верстах от самого Александровска, выяснилось, что остальные отряды задерживаются. Пришлось становиться лагерем и ждать.
Ну а сам я отправился на вылазку, так как за двое суток обстановка могла поменяться кардинально и вместо роты в Александровске мог появиться целый полк. С собой взял Тайто как проводника и Луку в качестве силовой поддержки, вдобавок прихватил Максакова – мичман каким-то странным образом перенес конный переход терпимо и способности передвигаться пешком не утратил.
Уже к исходу дня мы обосновались на одной из сопок, полукругом обступивших Александровск. Сам поселок, городом этот населенный пункт назвать язык не поворачивался, лежал перед нами как ладони.
Я именно сюда прибыл по этапу, но долго в поселке не задержался и пошел гулять по сахалинским острогам. Да уж, та еще история… Да и черт с ней, я сюда заявился не ностальгии предаваться. Удобно устроился на еще теплом замшелом камне и вытащил бинокль из футляра. Так, что у нас здесь…
«Сахалинский Париж», так еще его называли местные остряки. Население – целых четыре тысячи, да еще примерно столько же каторжников, но этих за людей вообще не считают. Даже после отправки на вольное поселение они обязаны за двадцать метров шапку рвать при встрече с любым чиновником и, сойдя в грязь с дощатого тротуара, почтительно кланяться.
За время моего отсутствия ничего здесь не изменилось, кроме того, что российский флаг сменился японским. Бухта, причалы, деревянные домики. Каменных зданий – раз-два и обчелся, а двухэтажное вообще одно – резиденция генерал-губернатора. Деревьев в поселке почти нет, в одну из тяжелых зим вырубили, а посадить заново так и не удосужились. Грязно, убого и серо. Гражданских не видно, одни косоглазые шастают. А это, видимо, стоит у причала та самая «Какака», о которой говорил Петухов. Какая-то уж очень скромная лоханка, едва ли пять десятков метров в длину. А вот стоящее рядом судно – побольше.
– Сергей Викторович, что за корабли?
– «Котака», миноносец первого ранга, – уверенно опознал посудину Максаков. – Скорость посредственная, пушечное вооружение скверное, зато минное – отличное. Но с такой скоростью им воспользоваться проблематично. Второй – гражданский пароход. Уж извините, не знаю, как называется.
– А чего над трубами дым? Собрались отходить от причала?
– Вряд ли – дымы не те. Просто на корабле, – наставительно ответил Максаков, – всегда работают какие-нибудь котлы, даже во время стоянки.
– Сможете управлять таким? Я о военном.
Мичман пренебрежительно пожал плечами.
– Смогу. Но управлять мало, без команды с места не сдвинешься. Вы что-то задумали, Александр Христианович?
– Посмотрим… – буркнул я, снова прикладываясь к биноклю.
Задумал… я много чего задумал. Вот только исполнить будет сложновато.
Через полчаса наблюдения я выявил и нанес на карту все посты с восточной и северной стороны поселка. Японцы не то чтобы полностью пренебрегали безопасностью, но просочиться в город малыми группами, особенно ночью, большого труда не составит.
А вот солдат в Александровске оказалось что-то многовато, явно не рота с небольшим, как показали пленные. Но и не батальон – гораздо меньше. Так… основные места базирования, видимо, казармы местного гарнизона… Орудия? А вот и пушки, стоят в ряд возле тех же казарм. Харагучи, скорее всего, квартирует в бывшей резиденции Ляпунова, вон и часовые на входе торчат, и желтая тряпка с красной кляксой на флагштоке болтается.
Морячки шастают по поселку, солдатики бегают, а вот местных что-то вообще не видно. В остроге заперты? Хотя нет, есть гражданские, в порту что-то таскают, при карауле. Стоп, а это что такое?
Возле резиденции губернатора стояла группа людей; японские и русские офицеры, слегка разбавленные гражданскими. Они мирно общались и никак не походили на врагов.
Н-да… если не запамятовал, после войны Александровск остался русским. Наши прибыли принимать владения? Или предатели? Черт, этот мирный договор мне полностью все обгадил. Не могли, уроды, потянуть пару месяцев. Если мы грохнем косоглазых в поселке, на нас обязательно спустят всех собак – причем не только японцы, но и наши.
Но ладно: семь бед – один ответ. В Россию я пока не собираюсь, а здесь меня попробуй достань. Будут претензии, действительно свалю в Америку.
– Большая стойбище! – уважительно протянул Тайто. – Моя здеся не была никогда. Раз пришел – казака не пустила, приклада била, плохая, урода такая.
– Ты еще много где не бывал, лохматый, – хмыкнул Лука.
– А ты была?
– Был. – Великан отчего-то помрачнел. – Везде был.
– Врешь, поди…
– Помолчите пока! – шикнул я на друзей. – Стоп, а это что?..
Из ближнего ко мне барака острога вывели под конвоем человека и повели в здание тюремной администрации. Он едва шел, и солдатам приходилось в буквальном смысле тащить его на себе. И этого человека я опознал как капитана юстиции Стерлигова Бориса Львовича…
Глава 23
От злости даже скулы свело. Как? Где прокололись? Хотя в недостатке мозгов косоглазых точно не обвинишь. Стоило только тщательно досмотреть багаж – все, приехали.
То, что компрометирующие материалы попали в руки к косоглазым, – неприятно, но не особо страшно – все дублировано, и второй пакет компромата, еще более подробный, остался у меня. Но капитана надо выручать. Шлепнут ведь и даже не поморщатся, плевали косоглазые на все эти мирные договоры. И барона не пощадят. А перед смертью вытянут всю информацию – на это японцы тоже мастера. Или уже вытянули, что вернее.
Увы, при тщательном и последовательном подходе разговорить можно любого. Отдельные исключения только подтверждают правило. За всю мою средневековую эпопею таких исключений было несколько, но там почти во всех случаях причиной стойкости был религиозный фанатизм.
Так что надо исходить из того, что косоглазые уже в подробностях знают, кто им в тылу устраивает кузькину мать. Все наши планы им тоже досконально известны. И меры уже приняты.
Если гражданских они перехватить не смогут – те уже успели уйти далеко на север, да и зачем они самураям, то нам… нам теперь деваться некуда. Скорее всего, все пути уже перекрыты или вот-вот будут перекрыты. К примеру, перебросить морем пару батальонов с юга Сахалина на север, чтобы перерезать нам дорогу, – вопрос всего пары суток. Благо посудин у японцев хватает.
Вот только самураи даже не подозревают, что мы сейчас стоим прямо у них под боком. Я и сам еще пару дней назад не собирался идти на Александровск, решение возникло совершенно спонтанно. И это может дать нам неплохие шансы. Но дорога открывается только в Россию.
– Сергей Викторович, сколько людей влезет в эту «Какаку»?
– «Котака», миноносец называется «Котака», – машинально поправил мичман. – Сравнительно много, весь наш отряд в полном составе, если без лошадей. Но придется пихать в трюм, как селедку в бочку.
– А на пароход?
– На пароход – тысячи полторы без особых проблем. – Максаков еще раз посмотрел на причал и удивленно заметил: – Кстати, он не японский – принадлежность вообще непонятная. Но тогда зачем он здесь? Подрядили кого-то или что-то перевезти? Может, пленных собираются в Россию вернуть? А почему вы спрашиваете?
– Угонять будем.
– Угонять? – Мичман вытаращил на меня глаза. – Это, конечно, можно. Но команду где взять?
– Здесь в остроге сидят ваши моряки с «Новика», забыли? Около тридцати – сорока человек. А еще с вами трое. Хватит на миноносец?
– Этого даже много, на «Котаке» команда – всего человек тридцать… – Мичман задумался и, уже не обращая на меня внимания, забубнил себе под нос: – Машины – компаунд тройного расширения, со мной же Стерненок, а он как раз механик, должен справиться, десять человек на котлы… остальных на орудия, а я за штурвал… Так… максимальный ход у него – узлов семнадцать, а до нашего берега – миль пятьдесят, так что, если не спохватятся, успеем проскочить в бухту Де-Кастри или к Николаевску… Можно прямо во Владивосток рвануть… Да за такое мне Анну на шею повесят или даже Георгия! Эх, знала бы маменька, на что я иду ради России-матушки…
«А могут и погоны сорвать… – подумал я. – Ну да ладно, мичман, мечтай, мечтай, это не вредно, а даже полезно…»
Остаток дня прошел в наблюдениях – я зафиксировал все места базирования самураев с маршрутами патрулей. План операции тоже уже сложился, осталось только дождаться отрядов Собакина и Кошкина.
На стоянку вернулся, уже когда стало темнеть. Костры разводить запретил, так что ужинали всухомятку. Попутно поделился планами со Свиньиным, Петуховым и Серьгой.
– Сами понимаете, нас уже никуда не пропустят. Можно малыми отрядами прорываться, но этот вариант тоже сопряжен с большими сложностями. Так что дорога одна – в Россию. При правильном расчете и малой толике везения все должно получиться.
– Верить-то я верю, что получится… – Интендант озадаченно покрутил головой. – Верю во все, к чему вы прикладываете свою руку, Александр Христианович. Но могут возникнуть проблемы, и немалые. Ежели разобьем японцев да еще угоним у них военную посудину после заключения мирного договора, мы, собственно, отправим псу под хвост слово государя. А за сие по головке не погладят. Пока резвимся на Сахалине, с нас особого спросу нет, а как в Россию вернемся, там сразу и предъявят, ибо макаки жаловаться будут.
– Дык японы нас шли драконить уже после того, как бумажки подмахнуты были… – пробурчал Серьга. – Будем гонять обезьян, пока сил достанет.
– Вы как хотите, – влез Петухов, – а я за войну. А там хоть трава не расти. Думаю, начальство разберется и даже наградит! Тут весь флот ничего сделать не смог, а мы целый… как там его, миноноситель приведем!
– Миноносец, – поправил его мичман. – Но я тоже согласен. Доведу, можете не беспокоиться. Главное, чтобы исправен был.
– Им об одном, а они о другом, – с досадой бросил интендант. – Смотри, герои какие. Хотя… семь бед – один ответ. Я не против, Александр Христианович. Собственно, выбора у нас особого нет. Идти некуда, только домой.
Личный состав, как только услышал про Россию, ответил единодушным согласием.
– Куда угодно, тока подальше от косорылых, – ответил за всех Яков Зыбин, после смерти Наумова возглавивший казаков. – А домой – оно всегда сподручней. Опять же людей ослобоним, святое дело. Может, и моя Матрена с Ванюшкой здесь томится… – Он зло повел усом. – А так нам все одно, ты тока веди, Християныч.
– Так тому и быть…
Майя и Мадина на совете не присутствовали, им я все рассказал уже перед сном.
– Увы, Сахалин придется покинуть. Позже можно вернуться, если захотите, после того, как все уляжется. Думаю, где-то через пару месяцев, когда японцы окончательно отдадут России северную часть острова. Правда… сначала надо уйти…
– С тобой – куда угодно, – сонно пискнула Мадина из-под одеяла. – Но пообещай, что покажешь мне весь мир…
– В Россию так в Россию, – спокойно поддержала Майя сестру. – И я сразу отдам Мади в пансион благородных девиц. А там ее быстро научат дисциплине.
– Я тебя сама отдам, – пробурчала Мадина. – Замуж за дядю Сашу. Он тогда меня точно в обиду не даст. Отплачутся кошке мышкины слезки.
– А ну, замолчи! – вспылила Майя.
– Сама замолчи! Я уже взрослая!
– Тихо, тихо, хватит ругаться… – Я обнял и прижал к себе сестер. – Спите, завтра тяжелый день…
Майя удобно устроилась у меня на плече и, казалось, почти сразу заснула, но еще через несколько мгновений я почувствовал легкое прикосновение губ к щеке. И, сам того не желая, повернул голову и ответил.
В предыдущей жизни у меня было много женщин; многих я любил, многие любили меня, но, черт побери, этот невинный поцелуй показался мне слаще, чем с любой из них…
«Неужто наконец прошибло? – удивился я. – Или… просто бабы давно не было?»
Ответа, как всегда, не нашел, но решил никуда не спешить. В пятнадцатом веке долго держался, не давая себя окрутить, да и тут еще поглядим. Опять же, и здесь тоже всякие баронессы и графини присутствуют в ассортименте. В общем, посмотрим, время все расставит по своим местам.
Сам спал недолго, всего пару часов. Но этот сон очень неожиданно принес ответы на все те вопросы, что мучили меня уже очень долго. Хотя… скорее всего, это был обычный кошмар.
Только закрыл глаза, как куда-то стремительно полетел, полыхнула череда вспышек, очень похожих на рябь электронных помех, и неожиданно я обнаружил себя в мягком удобном кресле посреди небольшой комнаты, смахивающей на кабинет психотерапевта. Сам-то я в таком отродясь не был, но в фильмах нечто подобное видел. Из приоткрытого окна приятно пахло сиренью, рядом на небольшом столике мерно покачивался метроном, напротив стояло пустое кресло, а вот самого доктора почему-то не было.
– Что за… – Я по инерции попытался встать, но не смог и заорал, уже не сдерживаясь: – Что за шуточки?
– Смею уверить, никто с вами не шутит, но вы сами…
– Что – «я сам»? – Я повертел головой по сторонам и снова никого не обнаружил. Абсолютно лишенный эмоций голос звучал откуда-то сверху и одновременно ниоткуда.
– Вы и есть шутка… – мягко пояснил неизвестный собеседник. – Хотя более верным был бы другой термин.
– И чья же? – Я почему-то обиделся.
– Мы не знаем. Увы, природа явлений, подобных вашему, не поддается изучению. Даже нам это неподвластно. – В голосе промелькнуло едва заметное удивление. – Она априори неизучаема.
– Это кому – «нам»?
– Есть несколько привычных для людей терминов, которыми можно нас назвать, но ни один из них не будет уместен в данном случае.
– Хорошо, вы сказали, что предпочли бы другое название. – Я лихорадочно пытался понять, сплю я или банально свихнулся.
– Вирус, – коротко пояснил неизвестный. – Вы и вам подобные – вирусы. Вирусы в программе. А вот эти вирусы как раз и являются результатом какой-то злой шутки. Хотя более верное определение – результат неизвестного парадокса, очень похожего на злую шутку.
– То есть… – Мне сразу вспомнился фильм «Матрица». – Наша жизнь – это не более чем симуляция?
– Конечно нет, – возразил голос. – Вы живете в абсолютной реальности. Просто во Вселенной, используем такое определение, хотя и оно не совсем верно, существует строгая система множества временных потоков, очень похожая на компьютерную программу. Но вот вы и вам подобные почему-то напрочь отказываетесь существовать в одной реальности, и мало того, что скачете по другим, так еще и вносите хаос в логическое развитие событий. Сначала мы пробовали бороться, но очень скоро поняли, что это бесполезно, так как природа парадокса совершенно неизвестна и не поддается никакой регулировке. Взамен удаленного вируса приходят тысячи.
– То есть задавать вопрос «почему я?» бесполезно…
Читать бесплатно другие книги:
