Операция Паломник Власов Игорь

Кузнецов взъерошил волосы на голове. – Вот что его подспудно беспокоило все это время! Он вскочил с кресла и подбежал к пульту Вычислителя. От увиденного ему стало нехорошо. Вычислитель еще продолжал свою работу, но и сейчас было понятно, что две кривые, бесстрастно вырисовываемые компьютером на мониторе, неуклонно сближаются друг с другом.

Владимир прокашлялся, потом щелкнул тумблером коммуникатора и натужно сказал в микрофон:

– Центральная, у нас проблема!

* * *

– Я лечу. – в полной тишине повторил Гарднер. Он посмотрел на друзей. Все как один отводили глаза в сторону, избегая встретиться с ним взглядом.

– Я с тобой. – Стефан резко повернулся на голос. Готье смотрел ему прямо в лицо. В глазах Пьера он прочел смесь решимости, сочувствия и главное, что ему сейчас больше всего не хватало, понимания.

– Ты же сказал, что это бред. – тем не менее, Гарднер решил уточнить его намерения.

– Тут все бред. – Пьер погладил Ирен по голове, потом слегка отстранил от себя девушку. – Однако, ты прав, – он кивнул в сторону монитора, – приборы показывают, что люди живы, а значит, мы обязаны! – повысил голос и, оглядев присутствующих, повторил: – Мы просто обязаны им помочь.

– Давайте не пороть горячку. – в голосе Томсона прозвучали капитанские людей с третьей базы, мы должны им воспользоваться. Но! – он взмахом руки остановил поднявшийся было шум голосов, – это должна быть полноценная спасательная экспедиция, а не самоубийственный порыв одиночки.

Помещение главного пульта связи опять наполнилось голосами людей:

– Мы обязаны вытащить их оттуда.

– Хотя бы удостовериться, что это не сбой системы биоконтроля.

– Если мы их бросим, никто себе этого не простит.

– Я лечу, это однозначно…

– Так, так. Спокойнее! – мощный бас Томсона остановил бурю эмоций. – Как я понял, все за проведение спасательной операции?

Люди закивали головами. Один Маккейн молча смотрел на экран, выстукивая пальцами замысловатую дробь по пульту.

– Отлично! – Томсон оглядел товарищей. – Тогда надо решить, кто полетит.

Комнату опять заполнил гул голосов. Лететь хотел каждый.

Томсон поднял руку, призывая всех к спокойствию, как в этот момент из потолочных динамиков раздался натужный голос Владимира Кузнецова.

– Центральная, у нас проблема!

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Центральная База, Главный пульт связи.

Местное время: 20–00

Кузнецов почти вбежал в зал связи. Люди смотрели на него с некой опаской. Каждый гадал, что за новость принес инженер-кибернетик. Владимир остановился, отер рукой пот со лба и ни к кому конкретно не обращаясь, сказал:

– Паломник должен погибнуть.

Все молчали. Люди ждали пояснения. Аннет подошла к Кузнецову и протянула ему бутылку холодной воды. Тот жадно припал к горлышку. Слышно было, как булькает в бутылке вода. Никто не произнес ни слова. Все понимали, что Кузнецов нервничает, и давали ему время прийти в себя. Наконец инженер напился, отер тыльной стороной ладони мокрые губы и, обведя присутствующих извиняющимся взглядом, продолжил:

– На Паломнике образовался генератор времени. Его излучающее кольцо проходит по экватору. Как только время на полюсе Паломника сравняется со временем, которое прошло в этом кольце, наступит насыщение и планета взорвется.

Если и раньше в зале связи стояла тишина, то сейчас, казалось, что замерло само время. Люди боялись смотреть друг на друга. Вдруг, откуда-то позади всех раздался тихий, чуть печальный голос:

– Да, это так. Мак часто говорил, что надо спешить – скоро на Паломнике произойдет сдвиг.

Люди повернулись на голос.

– Мак? – только и смог что спросить Гарднер – Какой еще Мак?

– Мак-Кинли. – пояснил Готье. – Инженер-физик, он был на второй базе, когда это случилось.

– Мак был хороший – сказала Ирен, – он торопился вас предупредить и не стал ждать зимы. Зимой ползуны спят и не так опасно… – Девушка не закончила и отвернулась к окну.

– Когда это произойдет? – Донован первым задал мучавший всех вопрос.

Кузнецов на мгновение замялся, посмотрел на свой браслет, потом потупившись в пол сказал:

– «Стрекоза» будет готова к вылету через девяносто пять минут. Плюс минут пятнадцать для предстартовой диагностики…

Люди молчали, переваривая информацию. На скулах Гарднера заходили желваки.

– Я без Тамары не полечу. – твердо произнес он.

– Володя, – как-то уж слишком ласково произнес Донован, – можно попросить тебя ответить нам поточнее, когда наступит час икс?

– Поточнее, – не то повторил за ним, не то передразнил Кузнецов. – Точно никто не скажет. Я три раза прогонял данные через Вычислитель. После часа ночи вероятность временного сдвига экспонентно возрастает.

– То есть, ты хочешь сказать, что в запасе у нас меньше пяти часов? – Томсон старался не смотреть на Гарднера.

– Это максимум, что у нас есть. – Кузнецов беспомощно развел руками. – И то, расчеты очень условны. Мы вторглись в новую физику, физику времени. Если бы капитаном был я, то отдал бы приказ на старт немедленно.

– Какой винтолет я могу взять? – на этот раз голос Гарднера прозвучал без надрыва. Он произнес это спокойно, даже отрешенно.

– Стефан, – Томсон заставил себя посмотреть ему в глаза, – это безумие. До третьей базы лету не меньше четырех часов, и то если идти на максимальной скорости. Плюс обратно. Итого восемь. Не считая того времени сколько потребуется на месте.

– Я уже все для себя решил, Сэм. Это не обсуждается.

В зале связи повисла мертвая тишина. Люди молчали, избегая встречаться с Гарднером взглядами.

– Я думаю, можно попробовать уложиться в отведенные нам пять часов. – Неожиданно для всех нарушил тишину Донован.

– Джеймс зачем ты так… – Аннет осуждающе посмотрела на астробиолога. Ее взгляд был понятен без слов: зачем напрасно обнадеживать убитого горем Стефана?

– Мы все опять забываем, что за первым энергетическим барьером, время течет значительно медленнее, – он поднял взгляд на Томсона, – Так Сэм?

– Твою мать! – выдохнул командир. Он принялся интенсивно мерять шагами рубку управления связью. – Твою же мать! – Томсон несколько раз провел ладонью по свои коротким непослушным волосам. – Черт побери! Ты молодчина Джеймс! Я сам сто раз всем об этом говорил, на второй базе можно провести полтора года, на Центральной же пройдет всего один день.

– А на Третьей и вовсе лет пять! – лицо Гарднера раскраснелось. Было видно, что и он упустил эту простую деталь из вида. – Надо немедленно вылетать! – Стефан поискал взглядом Пьера, но тот отвел Ирен в сторону. Отец и дочь о чем-то шепотом спорили.

– Хорошо, – сказал Томсон, – времени все равно в обрез, я поведу винтолет.

– Он почувствовал, как ногти Аннет впились ему в руку чуть повыше локтя. Он с удивлением взглянул на жену и хотел что-то сказать, но та его опередила.

– Нет, Сэм. Ты капитан «Стрекозы». Твой долг вывезти всех с этой проклятой планеты!

Томсон смутился. Аннет на все сто была права. Если что случится, вывести на орбиту «Стрекозу» будет некому. Антигравы и автопилот не работали, а специфика взлета на жидком топливе требовала определенных навыков. Ни Кузнецов, ни Готье ими не обладали.

– Аннет п-права, – вмешался в разговор Донован, – У меня есть доступ третьей категории к летательным аппаратам на винтовом ходу. – он протер очки и близоруко улыбнувшись, водрузил их себе на нос.

– А у меня первой. – неожиданно сказал Маккейн. – Я тоже в деле.

– Вам наверняка там понадобится кибернетик. – вышел вперед Пол. Он посмотрел на Томсона. – И я бы на вашем месте подготовил медотсек на тринадцать персон. Люди предположительно в анабиозе, но мало ли что может случиться с криокапсулами при транспортировке.

– Дельное замечание. – кивнул Томсон. – Мы сразу же этим займемся. – капитан на секунду задумался. – Возьмите «Геракла», он за Центральной в открытом ангаре. В его грузовом отсеке многофункциональный погрузчик на гусеничном ходу. Криокапсулы не из легких.

– Владимир, – позвал Кузнецова Маккейн, – давай по-быстрому смотаемся на «Стрекозу», а то я боюсь, твоя система запрета опять меня не пропустит.

– Да конечно, без проблем – быстро согласился инженер-кибернетик. Ему было неудобно за недавно проявленное малодушие. – А что ты собираешься делать на «Стрекозе»?

– Нам понадобится оружие, думаю присмотреть что-нибудь действующее из арсенала десантного модуля.

– У нас мало времени. – напомнил Гарднер, но это было лишним. Мужчины быстрым шагом уже скрылись за раздвижными дверями.

Системо: Совож

Планета: Паломник

Местоположение: Центральная База, Главный пульт связи. Местное время: 20–50

Сэмюель Томсон и Пьер Готье стояли у смотрового окна и молча наблюдали за уменьшающейся на глазах темной точкой. Рев двигателей «Геркулеса» уже не был слышен, а вскоре и точка слилась с быстро темнеющим небом Паломника. Аннет и Линда колдовали в углу зала пульта связи над синтезатором пищи. Оттуда до мужчин доносился аппетитный запах тушеного мяса и овощей.

– Все-таки мне следовало лететь вместе с ними. – Пьер выводил пальцем на чистом стекле какие-то каракули. – Я хорошо помню маршрут, а им важна будет каждая минута…

– Пол закачал в свой браслет карту с маршрутом, – Томсон посмотрел на поникшего друга. – И потом, там сложно заблудиться. Лети себе все время практически по прямой.

– Не успокаивай меня, – Пьер отвернулся от окна, – И ты и я знаем, я просто струсил.

– Возможно. – Томсон не отвел взгляд. – Ты за сегодняшний день слишком много потерял и очень много приобрел. Не стоит искушать судьбу дважды.

– Моя Ева, Ирен… – Пьер нервно сглотнул, – кстати где она? Сэм ты не видел Ирен?

– Да, вроде недавно тут была. – Томсон развел руками, потом ободряюще улыбнулся, – расслабься, на Центральной она в безопасности, наверно отошла в туалет.

– А, вот вы где! – к ним спешил Кузнецов, держа небольшой листок бумаги в руке. – Это кто рисовал? – подойдя вплотную, спросил он.

– Вроде, Гарднер, – Пьер покрутил листок перед глазами и передал его Сэмюелю.

– Да, точно. Это он так изобразил маятник. – Томсон вернул листик бумаги Владимиру. Мы тогда обсуждали слова Лоренца о пресловутом «эффекте маятника» и Стефан схематически его изобразил. А что тебя тут удивляет?

– Я просто совсем недавно видел нечто похожее у Томаса Чертча и Радика Шухарта. Но тогда я не придал этому никакого значения. А вот сегодня, после вывода Вычислителя, – Кузнецов почесал затылок, – В общем, я думаю, что эти двое, они живут в каком-то ином измерении времени, где, кроме Центральной и них двоих, никого и ничего не существует. Они понимают, что с ними произошло, потому что они руководили этим экспериментом. И я уверен, они оба представляют последствия эксперимента, когда он вышел из-под их контроля.

– И что это может значить? – Томсон с Пьером переглянулись.

– Сначала я подумал, что они хотят нас предупредить о приближающейся планетарной катастрофе, но… – Владимир на секунду впал в ступор.

– Но!? – в один голос воскликнули Готье с Томсоном.

– Но не только…

– Не только!?

– Что у вас там происходит? – встревоженно спросила Аннет. Девушки оставили готовку и теперь напряженно смотрели на мужчин.

– У кого-нибудь есть фломастер? – вместо ответа спросил Кузнецов. Все засуетились, принялись оглядываться по сторонам.

– Этот сойдет? – спросила Линда, протягивая Владимиру черный маркер.

– Спасибо, Линда. – Кузнецов решительно подошел к противоположной, свободной от приборов стене. – Не так давно Гарднер схематично и очень точно нарисовал маятник. – он через плечо взглянул на присутствующих. – Если не возражаете, я повторю рисунок здесь.

Все недоуменно пожали плечами.

Инженер-кибернетик прямо на стене размашисто провел прямую линию и посередине наискосок перечеркнул ее второй, короткой прямой.

– А теперь представьте, что большая прямая есть ничто иное, как экватор Паломника. Сейчас я для наглядности нарисую еще контур планеты. – Он пунктиром нарисовал круг, стараясь, чтобы гипотетическая линия экватора проходила точно по его середине. – Вот, более-менее получается, – Кузнецов отошел на шаг от стены, любуясь своим «творением». – Наверху соответственно, Северный полюс, внизу – Южный. А теперь главное. – он подошел к схеме и ткнул пальцем в короткую прямую, наискосок пересекающую экватор. – Вот он, маятник! – Владимир посмотрел на друзей, с непонимающим видом наблюдавших за ним. – Ну же, видите?

– Смити, – как можно спокойнее произнес Томсон, – ты можешь все на нормальном интерлинге объяснить?

– Ну, как же? Смотрите. На самом экваторе ровная полоска, параллельная земле. А чем дальше к северу или югу, тем больше угол наклона этого маятника. И знак угла разный. У северного полюса положительный, у южного – отрицательный.

– О, Mon Deux![9] – вдруг воскликнул Готье и схватился за голову. – Ускорение времени может быть, как положительным, так и отрицательным!

Кузнецов вернул маркер Линде и отряхнул ладони, будто только что рисовал мелом.

– Пьер, Владимир, – сказал Томсон, – вы можете нам все толково объяснить?

– Да, уж, – пробормотал Готье. – Все гениальное – просто. Дело вот в чем. – он обвел присутствующих взглядом. – Для баз, находящихся в северном полушарии, время ускорилось, а на южных, оно наоборот, пропорционально замедлилось.

– Это что же получается, половина колонистов живы? – Аннет подошла к стоящим мужчинам.

– Если их не убил ураган и не доконал свамп.

– А если по-быстрому слетать на двадцатую базу, она ближе всего к Центральной, и вытащить хотя бы их оттуда? – спросила Аннет.

– Не получится, – покачал головой Кузнецов. – Исходя из теоретических расчётов, энергетический барьер там очень высок. На винтолетах не пробиться.

– А «Стрекоза»?

– Антигравы не работают. – развел руками Владимир, а запаса жидкого топлива у нас хватит только для выхода на стационарную орбиту. А даже если бы и было, «Стрекоза» может садиться только на малой скорости. Кроме того, на Двадцатой нет посадочной площадки.

– Но мы же не можем их вот так прямо бросить? – Аннет чуть не плакала.

– Кажется, есть вариант. – неожиданно для самого себя сказал Кузнецов. Все с надеждой взглянули на него.

– Можно попробовать разорвать временной контур опоясывающий планету по экватору и на возможно большем расстоянии. – он помолчал, как бы взвешивая свои слова. – Для этого нужно взорвать накопители энергии, взорвать Центральную.

– Взорвать такие махины? – с сомнением произнес Томсон. – Если только не вывести «Стрекозу» на орбиту и, как древние камикадзе, на ней торпедировать накопители. Да и то, боюсь, это не даст нужный эффект.

– Это необязательно, – сказал Кузнецов. – Я тут покопался в данных, которая дала мне Аннет. – он взглянул на девушку. – Ну, та флешка, которую вы с Полом и Линдой привезли с накопителей. – Он дождался, пока Аннет понимающе кивнет головой. – Из данных с флешки я выяснил запасы свободной энергии, не задействованные во временном контуре. Этого вполне достаточно.

– Черт! – воскликнул Пьер. – А ведь он прав!

– Это может сработать? – быстро спросил Томсон.

– Думаю, да. Если разорвать контур, то процесс моментально затухнет.

– Тут есть одна проблема. – Кузнецов сосредоточенно над чем-то думал. – Надо рассчитать программу взрыва накопителей энергии таким образом, чтобы ускорение времени, положительное и отрицательное, исчезло не скачком, а плавно. Иначе не избежать второго разрушительного урагана.

Системо: Совож

Плането: Паломник. Тяжелый грузопассажирский винтолет «Геракл» Местоположение: 17.0° северной широты, 64.5° западной долготы Местное время: 21–30

Джон Ролз сидел, прислонившись к боковому иллюминатору правым виском, и молча смотрел на проплывающий внизу свамп. В кабине «Геракла» сейчас шла оживленная дискуссия, а Джон, словно профессиональный шахматист просчитывал всевозможные варианты, ища единственно верный. Десять минут назад на связь вышла Центральная. Томсон вкратце рассказал о данных, полученных при помощи Вычислителя, и о предложении Владимира Кузнецова разорвать генератор времени, инициировавшийся вдоль экватора планеты. «Идея неплохая, – размышлял Ролз. – Если действительно это сработает, то самое правильное сейчас – развернуть винтолет, вернуться на базу и, задав нужный алгоритм подрыва накопителей Центральной, вывести „Стрекозу“ на дальнюю орбиту. Когда же временные потоки выровняют свой ход, и возможные ураганы утихнут, можно будет спокойно вернуться и начать процедуру эвакуации с исследовательских баз всех выживших. И, конечно же, предварительно направив сигнал S.O.S. на Землю. Как того требовала инструкция».

Это было разумно. Но было также множество «но» и «если». Например, если Кузнецов не сможет или не успеет рассчитать алгоритм безопасного подрыва накопителей. Тогда по планете прокатится второй суперураган, который стопроцентно уничтожит оставшихся в живых. Тому первому, хоть как-то и пусть не долго, но все-таки противостояли системы запрета исследовательских баз. У ученых было некоторое время, чтобы сориентироваться в ситуации и успеть предпринять меры по спасению. Сейчас же люди были абсолютно беззащитны перед стихией. Если, конечно кто-то и пережил первую катастрофу. Точнее их дети и правнуки.

От всех этих «если» у Ролза кипели мозги. Он мог, вопреки желанию товарищей, развернуть винтолет и вернуть всех на Центральную. Правда, для этого пришлось бы раскрыть свой официальный статус. Джон подозревал, что и это могло не подействовать, люди были взвинчены до предела. Особенно Гарднер. На третьей базе в анабиозе лежала его любимая женщина. Ради нее тот готов был пожертвовать жизнью.

Ролз незаметно вздохнул, сбрасывая напряжение в мышцах. Он был прогрессор, спец экстра-класса. Ему ничего не стоило нейтрализовать любого, кто вздумал бы помешать его плану. И даже, если понадобится, всех, причинив минимальный вред их здоровью. Но ему самому этот вариант не нравился. Да что, значит, не нравился? Он ему просто претил.

У тринадцати выживших сейчас оставался шанс вернуться домой на Землю. Маленький шанс. Джон отдавал себе в этом отчет. Но все-таки был. Если же не прийти к ним на помощь, и, сославшись на вновь открывшиеся обстоятельства, развернуть винтолет, то это означало оставить их на волю случая. Джон с уважением относился к Его Величеству Случаю, но хорошо знал его переменчивый нрав. Тот благоволил только тем, кто действует, и пренебрегал всеми, кто слепо полагался на него.

В голове крутилось любимое выражение Патрика: Если не знаешь, что сказать – говори правду. Если не знаешь, как поступить – поступай по совести.

«Патрик… – Джон неожиданно вспомнил лицо шефа в их последний разговор по прямому лучу, и его неожиданно пробрал озноб, хотя в кабине „Геракла“ было жарко. Только сейчас он вдруг понял, что именно означал тот взгляд, которым О’Хара смотрел, снизу-вверх на Ролза. – Бедный Патрик…». Почему-то у него защемило сердце от жалости к другу. Джон все понял. Так можно смотреть только на близкого человека, зная, что отправляешь его на смертельное задание, по сути, выписывая билет в один конец и при этом, не имея права раскрыть все детали операции. О’Хара было больно и нестерпимо стыдно, но по всему выходило, что эти самые обстоятельства и не оставили ему другого выбора.

Странно, но Джону от этих мыслей полегчало. Теперь он точно знал, что все события на Паломнике, это не череда трагических случайностей, а чья-то злая воля, и, значит, у него есть противник, пока не видимый, возможно, прячущийся до поры до времени в тени, или скрывающийся под чьей-то невинной личиной. Ролз почувствовал давно забытый приток адреналина, который, казалось, фонтаном вливался в его кровь. «Спокойно, Вепрь-сказал он себе. – Работаем дальше!».

Системо: Совож

Плането: Паломник. Тяжелый грузопассажирский винтолет «Геракл» Местоположение: 17.0° северной широты, 64.5° западной долготы Местное время: 21–30

– Скоро должен быть второй энергобарьер. – сказал Пол, вглядываясь в показания браслета. – Может сильно тряхануть.

– Вон! – Гарднер сидел в кресле второго пилота рядом с Маккейном, уверенно ведущим на предельной скорости «Геракл». – Смотри!

Едва видимая вдалеке дымка энергораздела быстро приближалась, а когда до нее оставалось не больше трехсот метров, вдруг словно бросилась на лобовое стекло винтолета. Гарднер непроизвольно отпрянул назад, но в следующую секунду сила инерции швырнула его на приборную панель. Если бы не ремни безопасности, надежно удерживающие в кресле, он бы неминуемо в кровь разбил лицо. «Геракл», словно с размаху вошел в белесый студень. Двигатели взревели, переходя в повышенный режим, пытаясь удержать заданную пилотом скорость. Это длилось какую-то секунду, затем тяжелую машину резко бросило вперед.

Гарднер больно клацнул зубами, чувствуя, как его с силой вдавливает в спинку кресла.

– Дьявол! – Маккейн резко отжал от себя штурвал, гася скорость и стараясь вернуть на заданную высоту взбрыкнувшую машину.

– Ой! – В грузовом отсеке что-то тяжело громыхнуло, и оттуда донесся тонкий девичий вскрик.

– Дьявол! – уже в полной тишине повторил Маккейн. – Этото, о чём я думаю?

Мужчины молча переглянулись и все уставились на раскрытую дверь грузового отделения. Через секунду в темном проеме показался хрупкий силуэт. Это была Ирен. Девушка жмурила глаза, пытаясь привыкнуть к яркому свету в кабине, и осторожно поглаживала только что ушибленный локоть.

– Что ты тут, черт побери, делаешь? – сквозь зубы прошипел Маккейн. Он в отличие от других не мог надолго оторваться от управления. Но его мощная покрасневшая шея и напряженный затылок выражали крайнюю степень негодования.

– Вы летите на третью базу, – голос Ирен был спокойным и даже печальным, – там много перевертышей и еще больше ползунов. Я их знаю, а вы – нет.

– Пол, – не унимался Маккейн, ты – последний, кто закрывал грузовой люк, – там сложно не заметить человека…

– Сейчас это уже неважно, – пришел на помощь Полу Донован. Он ни на кого не смотрел, по привычке протирая маленькой салфеткой толстые линзы своих очков. – Мы пересекли второй порог. – Джеймс удовлетворенно хмыкнув, водрузил их на лицо. – Возвращаться поздно и потом, – он посмотрел на сидящего ко всем спиной Маккейна и, подмигнув Полу закончил, – факт проникновения без допуска на закрытые объекты, как мне кажется, не должен у некоторых вызывать такого уж негодования.

– Пьер, – девушка немного запнулась, – отец не разрешил мне лететь с вами. Он сказал, что это опасно. – Ирен прошла по проходу между креслами и остановилась напротив Донована. – Но на Паломнике сейчас везде опасно, правда, ведь? – она вопросительно посмотрела на астробиолога. Донован только пожал плечами.

– А, можно, я посижу с вами? – не дожидаясь согласия, Ирен уселась в соседнее кресло.

– Конечно, – с запозданием сказал Донован, – только обязательно пристегнись. Впереди будут еще пороги.

Ирен замешкалась, пытаясь разобраться в крестовом фиксаторе ремней безопасности.

– Давай-ка я, – Донован привстал со своего места и помог девушке защелкнуть язычки крепления. – Вот, видишь? – он постучал по индикатору фиксатора. – Горит зеленым. Значит, все в порядке.

– Спасибо, Джеймс. – Ирен первый раз улыбнулась. – Тут все для меня так ново.

– Ерунда, – улыбнулся в ответ Донован, – скоро обвыкнешься… – он хотел было отвернуться к иллюминатору, как девушка, неожиданно вытянув руку, бесцеремонно стащила с его носа очки.

– Ой, а что это у тебя за прибор? Можно посмотреть? – Ирен принялась крутить очки в разные стороны.

– Это очки. – Донован, близоруко моргая, с опаской смотрел за ее манипуляциями. – Чтобы лучше видеть.

– Ух ты! – восхитилась девушка и одела тяжелую оправу на свой нос. Она смешно поводила зрачками из стороны в сторону. – Странно, – снимая очки и возвращая их в целости и сохранности Доновану, сказала она, – Только я в них наоборот, вижу хуже.

– Ну, – Джеймс смутился, – значит, у тебя изначально хорошее зрение.

Девушка внимательно посмотрела на астробиолога, тем самым еще больше его смутив.

– Когда ты в очках, – задумчиво сказала она, – У тебя взгляд умный. Как у Мака. А когда без них, то добрый.

Донован прокашлялся, будто прочищая горло, бросил быстрый взгляд в иллюминатор и чуть ли не радостно воскликнул, тыча пальцем в стекло:

– А это часом не вторая база?

Ирен привстала со своего места, развернулась, насколько позволяли ремни безопасности, приникла к бортовому иллюминатору, но оттуда удобно смотреть вдаль, а то, что внизу, остается вне поля зрения.

– Это нельзя открыть? – спросила девушка. – Перевертыши не допрыгнут на такую высоту, я точно знаю.

Джеймс отрицательно покачал головой, а затем ткнул пальцем куда-то в пол кабины. Заметив, что Ирен не понимает, он расстегнул ремни, сделал несколько шагов вперёд на полусогнутых широко расставленных ногах.

– Донован! – не поворачивая головы, строго произнёс Маккейн. – Куда ты собрался? Если угодим в турбулентный поток, будешь кататься по салону, как одинокая сосиска на сковороде. А уж куда при этом очки твои зашвырнёт, даже Вычислитель на Центральной базе не просчитает.

– Ты затылком, что ли видишь? – удивился Гарднер, которому пришлось развернуть кресло второго пилота на сто восемьдесят градусов, чтобы увидеть творившееся позади.

– Когда мне нужно, я всё вижу, – самодовольно ответил Маккейн. – И даже слышу. Жаждущим открыть доступ к нижнему смотровому иллюминатору, сообщаю, что мы действительно пролетаем сейчас над второй базой. Разумеется, я здесь никогда не был, и не могу ориентироваться по местности, но мы строго следуем заданному курсу, в точности совпадающему с полётной картой «Шмеля» под управлением Томсона. Учитывая максимальную скорость, базу мы уже прошли, и разглядеть что-либо возможно только через хвостовой обзорный иллюминатор грузового отсека. Ещё вопросы будут?

Джеймс оглянулся, виновато посмотрел на явно расстроенную Ирен и, пятясь, вернулся на своё место.

– Извини, – прошептал он. – Этот зануда не позволил взглянуть на твой дом.

– Донован! Зануда, он же пилот, по совместительству, напоминает о необходимости пристегнуться. – усмехнулся Маккейн. – Следующее объявление касается всех: настоятельно рекомендую использовать ножные фиксаторы и головные ограничители. Существует пока не подтверждённое предположение, которому я склонен верить, что временные барьеры перед третьей базой будут гораздо мощнее, и там трясти нас будет не по-детски. Что меня ещё смущает, так это необратимое падение ёмкости ходовых аккумуляторов винтолёта, возникшее уже после первого барьера. Суммарно, после преодоления двух барьеров, наши аккумуляторы похудели на двадцать процентов. Томсон ни о чём подобном не упоминал, но, подозреваю, что ему было просто не до этого. По пути до третьей базы нам предстоит пройти ещё два барьера. – Джон замолчал, а потом с притворным оптимизмом в голосе добавил: – Спасибо, дамы и господа, что пользуетесь услугами авиакомпании Паломник Эйр, но у меня возникли весьма нехорошие предчувствия…

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Центральная База, Главный пульт связи.

Местное время: 21–40

Кузнецов задумчиво смотрел на экран с выведенной на него схемой расположения накопителей. В теории всё представлялось достаточно просто: заминировать, произвести последовательный подрыв с временной задержкой, достаточной, чтобы разомкнулся контур гигантского темпорального генератора, в который превратилась планета усилиями Конрада Лоренца и его команды. Основная задача – не допустить повтора ситуации, вызвавшей суперураган. Неизвестно, каким чудом уцелели люди на третьей базе, но повторный разгул стихии они могут и не перенести.

Теория – штука сложная, нужно обладать мозгами гения квантовой физики, Конрада Лоренца, чтобы рассчитать процесс, способный безопасно прекратить безумный эксперимент на Паломнике. А если учесть, что даже гению не удалось предсказать побочных эффектов, то где уж ему, скромному кибернетику «Стрекозы» тягаться с величайшими умами современности. Кузнецов вздохнул и принялся в который раз изучать данные с Вычислителя.

– Смити, – раздался рядом голос Томсона. – Ты уже второй раз отвечаешь на вопрос тяжёлым вздохом. Скажи честно, насколько всё плохо?

– A… – Кузнецов вздрогнул, только сейчас сообразив, что рядом находится ещё кто-то. – Ты меня напугал…

– Твои вздохи нас пугают ещё сильнее. – Готье отошёл от обзорного окна, сел рядом. – Никто не торопит, но лучше бы решить вопрос побыстрее.

– Напугал, говоришь? – Томсон от удивления округлил глаза. – Ты сидишь в освещенном помещении с кондиционируемым воздухом, в окружении друзей, обладаешь хоть какими-то сведениями о том, что происходит вокруг. Подумай, каково было Аннет? Представь себя на её месте. Моментально всё отключилось, пропала связь, двое ученых превратились в скелеты, а потом стали появляться в виде призраков. Аннет осталась одна, в темноте и неведении. Представил? И после этого ты испугался звучания моего голоса?

– Постой, – Кузнецов отчаянно пытался ухватить за хвост ускользавшую от него мысль. – Да-да-да, всё это так. Повтори ещё раз, Сэм.

– Что повторить? Как ты испугался звучания…

– Нет! – резко выкрикнул Кузнецов. От волнения он даже закрыл глаза. – Перечисли ещё раз, с какими проблемами столкнулась Аннет. Пожалуйста…

– Хорошо. – не стал спорить Томсон. – Темнота. Одиночество. Кругом последствия временного сдвига, превратившего Томаса Чертча и Радика Шухарта в скелеты. Призраки ученых, которые ходят по Центральной и что-то друг другу доказывают.

– Вот! – Кузнецов открыл глаза и оглядел собравшихся в пультовой людей победоносным взглядом. – Именно. Чертч и Шухарт. Томас и Радик! Каждый раз у них в руках какой-то план. Не стандартная распечатка данных с Вычислителя, нет. Набросок от руки, где хорошо просматривается схема с маятником. А кто-нибудь из тех, кто это видел, замечал, присутствуют ли ещё какие-то пометки на том листе бумаги?

– Ты совсем рехнулся. – шумно выдохнул Готье. – На них и так смотреть… ну, скажем, не очень приятно, тем более, разглядывать, что у призраков в руках. И с чего такая уверенность, будто на листе есть и другие пометки?

– Я уверен. – кивнул Кузнецов. Он вскочил на ноги и прошёлся вдоль пульта.

– Более чем уверен: у них в руках схема объединения накопителей в единый контур. Когда призраки появятся в следующий раз, нужно подсмотреть эту схему. Понимаю, предложение звучит безумно, но у нас нет лучшей подсказки, и вряд ли таковая предвидится в обозримом будущем.

– Кто тут обо мне вспоминал? – к мужчинам подошла Аннет. – Всем, кто не переносит вида упаковок пищевого концентрата, посвящается. – она поставила на столик возле пульта поднос с тарелками. Блок настроек синтезатора пищи так и не удалось реанимировать. Мы с Линдой стряпали, как могли. Без изысков, но, думаю, вполне съедобно.

– Ну-у-у… – Готье потянул носом воздух. – Не нужно прибедняться. Пахнет не хуже, чем в хорошем парижском ресторане. Мы как-то с Евой… – он осёкся, помрачнел и уже молча взял с подноса тарелку.

– Так что вы обо мне говорили? – Аннет переводила взгляд с Сэмюэля на Владимира и обратно, словно ждала, кто же первым признается.

– Аннет, – начал Кузнецов, избегая смотреть на капитана. – Догадываюсь, что об этом неприятно вспоминать, но… Сколько раз ты видела Томаса и Радика после того, как… как произошла катастрофа? Если не хочешь, – поспешно добавил он, – Можешь не отвечать.

– Каждый день по несколько раз. – спокойно произнесла девушка. – Для меня это чуть ли не в ритуал превратилось. Даже за накопителями начала следить, чтобы знать, в какое время ждать гостей. Когда над пятым возникали какие-то оптические явления, вроде марева, струящегося перегретого воздуха, это служило признаком, что вскоре появятся Чертч и Шухарт. Днём марево особенно хорошо видно, а ночью над пятым накопителем я замечала странное свечение, напоминающее полярное сияние на Земле.

– Спасибо. Если позволишь, еще один вопрос…

– Может, хватит? – не выдержал Томсон. – Без ее участия, никак?

– Со мной все в порядке, Сэм. – одними уголками губ улыбнулась Аннет. – В том числе, благодаря тебе. Если Владимиру нужно о чём-то знать, моя память к его услугам. Я – исследователь, а не истеричная девчонка, которую напугали вампирской маской на вечеринке в канун Хэллоуина.

– Аннет, – воодушевленный ее предыдущими словами Кузнецов решился: – Ты никогда не обращала внимания, что написано, или нарисовано на том листе бумаги, который держит в руках Чертч? Я видел это всего один раз и заметил только изображение маятника.

– Я еще до начала эксперимента видела эту бумагу в кабинете Конрада Лоренца. Особо не вглядывалась, но могу сказать, что она собой представляет. От руки вычерченный план участка местности, где расположены накопители энергии. Есть там еще какие-то расчеты, но не поручусь, что поняла, какие именно.

Системо: Совож

Плането: Паломник. Тяжелый грузопассажирский винтолет «Геракл»

Местоположение: временной барьер на подлете к Исследовательской базе-3.

Местное время: 21–31

– Чтоб меня… – еле выдавил Гарднер. Рот наполнился вязкой противной слюной вперемешку с кровью, в голове звенело, в глазах двоилось. И это при том, что пилотское кресло обеспечивало лучшую защиту от перегрузок и болтанки, чем пассажирские сиденья. Стефан скосил глаза на Маккейна и поразился выдержке Джона, тот, как ни в чём ни бывало, управлял винтолётом. Гарднера отчаянно тошнило. Решив, что ему только хуже при взгляде вперёд через лобовой обтекатель, Стефан развернул кресло.

– Дамы и господа, – хриплым голосом произнёс Маккейн, – мы попали в зону турбулентности. Воздержитесь от передвижений по салону, убедитесь в том, что ремни безопасности надёжно зафиксированы. Если у вас есть с собой незакреплённая ручная кладь, – он усмехнулся и с ехидцей продолжил: – то она, скорее всего уже превратилась в хлам. Контейнеры для мусора расположены…Честно говоря, дамы и господа, я понятия не имею, где они расположены на данном типе воздушного судна. Если зона турбулентности продлится еще немного, то наше воздушное судно станет одним большим мусорным контейнером…

Из тех, кто занимал пассажирские сидения, шуточки пилота мог оценить разве что Донован. Он сидел с выпученными как у глубоководной рыбины глазами, сжимая в руках свои очки. Щёки астробиолога тряслись в такт болтанке, но в целом он не выглядел человеком, пребывающем в прострации. Судя по всему, Пол пренебрег рекомендациями Маккейна и не стал использовать ограничитель движений головы. Сейчас Андерсон находился в бессознательном состоянии и беспомощно бился затылком при каждом резком движении винтолёта. Стефан не мог определить, насколько тяжело пришлось Ирен. Её хрупкую фигурку было почти не заметно из-за сидевшего рядом Донована. В редкие мгновения Гарднеру удавалось видеть её бледное лицо, и только по безвольным движениям кистей рук он догадался, что девушка без сознания.

Винтолётещё разок хорошенько встряхнуло, и после этого измученный вестибулярный аппарат Стефана смог отличить верх от низа. Не сказать, что это стало таким уж облегчением. «Геракл» летел в перевернутом состоянии, а пилот, казалось, совсем не замечал положения машины в пространстве.

– Маккейн… – промычал Гарднер, из его рта на потолок кабины полилась струйка окрашенной кровью слюны, – ты нас долго ещё будешь вверх ногами катать?

– О! Простите, задумался… – Джон встрепенулся, крутнул рукоять управления, заставив винтолётзавершить затянувшуюся «бочку». -Дамы и господа, мы успешно преодолели четвертый временной барьер. Ну, не то, чтобы совсем успешно. Емкость аккумуляторов упала до значения, не позволяющего совершить обратный перелёт без дополнительной подзарядки, если мы всё-таки рискнём совершить посадку в районе третьей базы. При сохранении текущей скорости до точки невозврата остаётся не более трёх минут. Ваши предложения?

Стефан хотел возмутиться такой постановке вопроса, но его опередил Джеймс:

– Мы не за тем летели, чтобы вернуться ни с чем. На третьей базе тринадцать человек, нуждающихся в помощи. Мы обязаны…

– Дело в том, – перебил его Маккейн, – что все, присутствующие на борту «Геракла» – гражданские лица, не связанные присягой, должностными инструкциями, либо ещё какими-либо обязательствами. Передо мной сейчас стоит дилемма: можно с лёгкостью угробить четверых, в призрачной надежде спасти тринадцать человек. Причём, угробить гарантированно, при относительно невысоких шансах на успех спасательной операции. Ещё неизвестно, что там действительно произошло на третьей базе, и живы ли ее обитатели.

– Четверых? – пробурчал Донован. – А себя чего не посчитал? Заговорённый от смерти? А по поводу людей на третьей базе… Сам же видел данные телеметрии со спутника.