Маленький отель на Санторини Набокова Юлия

Я с облегчением выдыхаю. Хотя бы на уплату налога на наследство денег на счету отца хватит.

Деловая Анна уходит, а я выхожу на террасу, чтобы обдумать новости.

Во-первых, я теперь очень богатая невеста с приданым в шестьсот тысяч евро. Продав отель, я могу вернуться в Москву и при желании больше никогда в жизни не работать.

Во-вторых, мне совершенно не хочется возвращаться к прошлой жизни. При мысли о том, что я продам отель, навсегда уеду с Санторини и вернусь к Кириллу и к карьере в «Москва-сити», мне становится горько. Разве такие чувства должны возникать, когда возвращаешься домой к жениху? Я вспоминаю первую запись в дневнике бабушки Афины. У нее не было сомнений в том, что жених Панайотис – ее вторая половинка. Ее сердце билось от счастья, когда он был рядом. И теперь я отчетливо понимаю, что таких чувств к Кириллу я не испытываю. Так стоит ли выходить замуж?

В-третьих, у меня есть деньги, чтобы оплатить налог и вступить в наследство. Но нет средств, чтобы отремонтировать отель к летнему сезону. Зато есть идея с организацией свадеб на террасе, которая меня вчера так захватила. И мне нужно срочно обсудить это с Ириной!

Когда Яннис проводит меня в комнату жены, Ирина пьет чай с пахлавой на балконе.

– Вероника, присоединяйся! – Она радостно сияет при виде меня. – Какие новости?

Я рассказываю ей о встрече с оценщиком. Ирина ахает, когда я называю ей примерную стоимость отеля.

– Только не говори, что хочешь его продать! – восклицает она.

– В том и дело, что не хочу, – вздыхаю я. – Но не представляю, где мне взять деньги на ремонт и мебель. Средств на счету отца хватит только на уплату налога. Но у меня есть одна идея…

Возвращается Яннис с чашкой капучино для меня и тарелкой слоеных пирожков.

– Это спанакопита? – Ирина жадно тянет руку за пирожком. – О, Яннис, ты искуситель!

Довольный Яннис целует жену и уходит.

– Угощайся, Вероника, – Ирина придвигает ко мне блюдо. – Это пирог с сыром и шпинатом.

За трапезой я делюсь с ней своей идеей по организации свадеб на Санторини.

– А что, это тема! – оживляется она. – Сначала ты сможешь зарабатывать на сдаче террасы в аренду для свадеб, а потом подкопишь денег и отремонтируешь отель. Может, даже к августу осилишь и успеешь заработать на сдаче номеров.

Сейчас, когда я проговариваю свою идею вслух, она уже не кажется такой авантюрой, как вчера.

– Мне придется вернуться в Москву и закончить свои дела, на это уйдет примерно месяц, а потом я вернусь.

– Значит, мы не увидимся целый месяц? – поникает Ирина.

Мне тоже жаль расставаться с ней, а особенно жалко, что Ирина успела перевести мне только две записи бабушки Афины.

Я кладу дневник на столик и подвигаю к ней.

– Прочитаешь мне дальше?

Из дневника Афины

1 мая 1969 года

Сегодня счастливый день! Наш маленький отель на Санторини принял первых постояльцев. Это семейная пара из Германии и молодожены из Афин. Они узнали о нас от своих друзей, гостивших у нас раньше.

Всего в отеле шесть номеров – по числу комнат в нашем доме. Раньше их занимали мои родители, бабушки и дедушки, дядюшки и тетушки. Так вышло, что других наследников у них нет, и весь дом после родных унаследовала я. Шесть комнат – слишком много для нас двоих с моим милым Панайотисом, ведь детей нам Бог так и не дал, хотя после нашей свадьбы прошло четыре года. Нам вполне хватает дома-пещеры внизу, где мы поселились после свадьбы. Остальные комнаты я иногда сдавала туристам. Мне нравилось общаться с новыми людьми, приехавшими на остров, помогать спланировать их отпуск, а когда они уезжали от нас довольными, я прибирала комнаты для следующих гостей. Постепенно я стала мечтать о том, что буду сдавать не просто комнаты в аренду, а открою настоящий отель – как в Афинах, куда мы ездили в свадебное путешествие с Панайотисом. Конечно, тот отель был огромный – пять этажей! И номеров не меньше пятидесяти.

Но мне для счастья хватит и шести! Мне давно хотелось заниматься чем-то постоянно. Мой милый муж все время проводит на работе – он строит дома и занимается ремонтом, на острове он нарасхват, у него золотые руки. А я целыми днями сижу одна дома – убираюсь, готовлю, стираю, глажу. Словом, схожу с ума от скуки! Каждый день похож на другой. Вот почему я так радуюсь, когда слышу стук в дверь со стороны улицы и вижу на пороге путешественников, которые спрашивают, нет ли у нас свободной комнаты. Объявление о сдаче комнат в аренду я уже давно повесила в окошке, выходящем на улицу. А теперь над входной дверью красуется вывеска с названием отеля!

Я долго не решалась поведать мужу о моей мечте открыть отель. Но узнав о ней, мой милый Панайотис сразу же меня поддержал! Теперь я уверена: если мужчина не поддерживает тебя в твоей мечте – это не твой мужчина. Мы сразу же стали составлять план.

Комнаты требовали ремонта, мне хотелось полностью обновить мебель, которая осталась от родных и уже сильно обветшала. Начинать пришлось практически с нуля! Мы посчитали, сколько нам потребуется денег на стройматериалы и мебель. Всей суммы сразу у нас не было, поэтому мы решили двигаться постепенно. Панайотис сам занялся ремонтом, а я помогала ему красить стены. Сначала мы осилили только два номера на верхней террасе. И когда они были готовы и обставлены, Панайотис заказал вывеску у местного художника. Я так и ахнула, увидев на ней свое имя! Так решил мой милый муж.

Сегодня наш отель заработал. Прибыль с двух номеров мы будем откладывать на ремонт и мебель для оставшихся четырех и так постепенно откроем отель целиком.

Надеюсь, что наше дело пойдет и комнаты не будут стоять пустыми. На Санторини пока мало туристов, но те, кто к нам приезжает, восхищаются красотой острова и особенно нашей деревни Ия. А уж я постараюсь, чтобы пребывание в отеле стало для наших гостей еще одним приятным и теплым впечатлением о путешествии!

Ирина заканчивает читать и откладывает дневник.

– Спасибо, что перевела. Мне было важно узнать, как все начиналось, – говорю я.

Теперь, когда я знаю, что отель был ожившей мечтой моей бабушки, мне еще сильней хочется его восстановить и продолжить ее дело. Ведь и бабушке пришлось столкнуться с трудностями – не было достаточно средств на ремонт и мебель, но они с дедушкой нашли выход и запустили отель не в один день, а постепенно. Почему бы и мне не сделать так же? Правда, бабушка была не одна. С ней был дедушка, который поддержал ее мечту. А кто есть у меня? Кирилл ясно дал понять, что не разделяет моего желания заняться отелем и остаться на Санторини. Стефанос поддерживает меня в желании восстановить отель, но наши с ним отношения слишком неопределенные, а сам он как ветер – сегодня здесь, завтра там. Будет ли он на острове к тому времени, когда я вернусь?

– Жаль, что теперь придется отложить дневник до моего возвращения, – вздыхаю я. – Я только начала знакомиться ближе с бабушкой.

– А хочешь, – предлагает Ирина, – я продолжу его переводить и буду посылать тебе перевод на мейл?

– А тебе будет нетрудно? – спрашиваю я, косясь на ее живот.

– Да мне хоть будет чем заняться! А то я, как твоя бабушка Афина, с ума схожу в четырех стенах. До родов еще два месяца, как раз успею перевести дневник. А то потом мне будет уже не до него.

Так мы и решаем. Потом я созваниваюсь по греческому телефону Ирины с офисом Спироса.

– Вероника, хорошо, что ты позвонила! – радуется нотариус. – Мне как раз сообщили из банка, что ты можешь забрать деньги со счета.

Мы договариваемся встретиться завтра днем в Афинах, чтобы оплатить налог на наследство, и я заказываю билет на самолет на утро. Яннис вызывается отвезти меня в аэропорт.

Выйдя из таверны, я решаю прогуляться по Ие. Погода сегодня солнечная и ясная, ветер почти не ощущается. Мне жаль уезжать, но мое сердце греет мысль о том, что скоро я вернусь – уже полноценной хозяйкой отеля.

Взгляд цепляется за вывеску сувенирной лавки с синим котом. Лукаса в глубине магазина не видно, а его жена стоит спиной ко мне, беседуя с туристами.

– Сколько стоит? – спрашивают они, указывая на картину на витрине.

Я замедляю шаг, когда узнаю вчерашнюю картину Стефаноса с черно-белой кошкой на моей террасе.

– Сто евро, – отвечает Ангелики. – Рисовал местный, очень талантливый художник.

– Давайте за семьдесят? – торгуются туристы.

– Могу уступить за восемьдесят, но не меньше.

Мне хочется ее купить, чтобы сохранить на память вчерашний вечер и черно-белую кошку. Но я не могу себе позволить разбрасываться деньгами сейчас, когда на счету каждый евро. А Стефаносу нужно продавать свои картины, чтобы на что-то жить.

Туристы достают деньги, а я прохожу мимо. Что ж, Стефанос не пропадет. Впереди курортный сезон, туристов будет еще больше, и каждый захочет увезти с собой кусочек сказочного Санторини, нарисованный рукой талантливого художника. Но где же он сам?

Я продолжаю прогулку, высматривая его среди прохожих. Ведь сегодня – мой последний вечер на Санторини, и мне бы хотелось еще раз увидеть его и попрощаться. Мне кажется, что я вижу его в толпе, но, когда догоняю, понимаю, что ошиблась.

Я дохожу уже до края Ии и решаю прогуляться до дальней скамейки над обрывом, но успеваю пройти только половину пути, как слышу жалобный рев, от которого сжимается сердце, а затем – громкую ругань на греческом. Я ускоряю шаг и вижу за поворотом скалы маленького коричневого ослика, которого бьет палкой пожилой усатый грек в голубой рубашке.

– Эй, что вы делаете! – Я подскакиваю к нему. – Перестаньте!

Грек замахивается на меня, что-то выкрикивая на греческом, а я испуганно отступаю.

– Тупой осел! – повторяет по-английски грек, видя, что я не понимаю. – Не хочет идти! Упрямый!

Мужчина снова замахивается палкой, и ослик жалобно трубит. Взглянув в его почти человеческие, полные боли глаза, я просто не могу пройти мимо. Во мне просыпаются мамины гены, которая всегда бросалась на защиту слабых, даже когда сила была не на ее стороне.

– Хватит! – Я вырываю палку из рук мужчины и бросаю на землю, а он злобно таращится на меня.

– Какое тебе дело! Мой осел! Что хочу – то с ним и делаю! – ругается он, а его жесткие, как щетка, усы сердито шевелятся.

Ослик неподвижно стоит, низко опустив голову. Кажется, он уже смирился со свой несчастной судьбой и жестоким хозяином, и мне становится его так жалко, что я неожиданно для себя выпаливаю:

– Сколько вы за него хотите?

Грек удивленно таращится на меня:

– Хочешь его купить?

Я киваю, стараясь не думать о том, что буду делать с ослом потом. Завтра у меня билет на самолет, но я знаю, что если сейчас пройду мимо, то буду всю жизнь вспоминать бедное животное и корить себя за то, что его не спасла.

Грек оценивающе смотрит на меня, потом на осла, чешет щеку и выплевывает сквозь зубы:

– Тысяча евро.

Я понятия не имею, сколько стоит осел. Но если я откажусь, он уведет беззащитного ослика с собой и продолжит над ним издеваться.

– Идет, – киваю я.

Мужчина удивленно пялится на меня, как будто не веря, что я согласна отдать за осла такую сумму:

– Серьезно?

– Идите за мной, деньги у меня дома.

Грек тянет ослика под уздцы, но тот отказывается идти, тогда мужчина поднимает палку с земли и снова замахивается.

– Нет! – вскрикиваю я. – Не бейте моего ослика.

А затем сама беру ослика за уздечку, заглядываю ему в глаза и шепчу:

– Идем домой? Я тебя не обижу.

Он трясет гривой, словно кивает, а затем послушно семенит за мной, к неудовольствию его бывшего хозяина.

Всю дорогу до отеля нас с осликом провожают веселыми возгласами туристы, кто-то даже снимает нас на фотоаппарат. Наконец я отпираю дверь отеля, завожу ослика прямо на рецепцию – ведь на улице мне негде привязать его, и расплачиваюсь с греком. Он довольно пересчитывает купюры и уходит, даже не взглянув на ослика.

– Что же мне с тобой делать, а? – Я глажу ослика по гриве, а он тихо фыркает. Нечасто ему доставалась ласка от прошлого хозяина! – Ты пока побудь здесь, а я сейчас вернусь.

Мне срочно нужен совет друга!

– Ира, тут такое дело… – Я врываюсь в комнату подруги. – Я купила ослика!

– Ты шутишь, да? – Ирина широко улыбается, но тут в распахнутые двери балкона доносится трубный рев.

Я не сразу понимаю, что это трубит мой милый ослик, оставленный на рецепции. А вот глаза Ирины моментально расширяются:

– Да ты не шутишь! Ты правда купила осла!

Ирина начинает хохотать так громко, что ее большой живот ходит ходуном, и ей приходится придерживать его руками, а я начинаю волноваться, как бы она не родила раньше времени.

– Рассказывай, как это вышло, – требует она. – Я хочу знать во всех подробностях!

Пока я говорю, Ирина беспрестанно хохочет.

– Ира, – жалобно спрашиваю я, закончив рассказ, – что мне теперь с ним делать? Я ведь завтра улетаю.

– А что ты думала с ним делать, когда ты его покупала? – Ирина лукаво смотрит на меня, а я пожимаю плечами.

– Не знаю…

– Вообще из ослика можно сделать много чего, – говорит Ирина. – Например, рагу, отбивные или супчик, я спрошу рецепты у бабушки Филомены.

Я бледнею, к горлу подкатывает тошнота, и я сглатываю.

– Да шучу я, – фыркает Ирина. – Из осла даже хороший суп не сваришь.

Ослик снова трубит, и мы вздрагиваем.

– Голосистый какой, как Коля Басков, – ухмыляется Ирина.

Я смотрю на нее в надежде, что она поможет решить мою большую ослиную проблему.

– Поговорю с Яннисом, – решает Ирина. – Он как-то говорил, что хорошо бы завести осла, чтобы на нем возить продукты для ресторана, вместо байка.

– Как возить? – напрягаюсь я. – Ослику же будет тяжело!

– А кому сейчас легко? – Ирина хмыкает. – Уж всяко лучше твоему ослу пару раз в день пройтись по Ие с поклажей, чем весь день напролет возить туристов в гору и обратно.

Я молчу, признавая ее правоту. Оставить ослика у себя я не могу, ведь у меня в отеле даже нет клочка земли, где он может пастись.

– А где он будет жить у вас?

– На заднем дворе есть небольшой сарайчик. Раньше Филомена держала там кур.

Курятник – не лучшее место для ослика, но это лучше, чем ничего.

– Пойду найду Янниса, – говорит мне Ирина. – И придем посмотреть на твоего осла!

Я возвращаюсь обратно в отель, отпираю дверь и сразу же морщусь от неприятного запаха – рядом со стойкой лежит свежая кучка.

– Ну спасибо тебе, осёл! – вздыхаю я.

Ослик стоит у стены возле двери на террасу и опасливо косится на меня, пока я убираю за ним, а затем выношу мусорный мешок на лестницу, ведущую к номерам. Потом отнесу в мусорный бак, чтобы не воняло. А пока открываю дверь на террасу, чтобы проветрить, и ослик сразу же устремляется туда и несется к самому краю.

– Эй, стой! – ору я, волнуясь, что глупый осел разбежится и прыгнет прямо со скалы в море.

В опасной близости от края ослик тормозит и останавливается, как статуя. Я осторожно подхожу к нему и глажу по шерстке между ушей. Он доверчиво наклоняет голову ко мне и тычется мокрым носом в ладонь.

– Хочешь есть? – догадываюсь я. – К сожалению, у меня ничего нет.

Осел фыркает и отворачивается к морю. Кажется, даже его завораживает вид с террасы бабушки Афины.

Вскоре приходят соседи. Ирина с улыбкой поглядывает на осла, не решаясь к нему подойти и прикрывая живот руками. А ее муж обходит его со всех сторон, разглядывая, как товар на рынке, даже под хвост заглядывает.

– Эй! – возмущаюсь я.

– Это мальчик, – сообщает Яннис, а затем обходит осла спереди и оттягивает ему губу, обнажая зубы. – Довольно молодой. Не старше трех лет. Сколько ты за него отдала?

Я называю сумму, Яннис цокает языком:

– Осел столько не стоит! Тебя обманули.

Пусть так, зато я спасла животное от жестокого обращения. Это важнее. Хотя деньги у меня не лишние – я отдала все, что привезла с собой из России.

– Я могу дать только половину, – предлагает Яннис.

Я радостно киваю. Только бы он его забрал!

Яннис берет ослика под уздцы и выводит за собой, обещая, что деньги занесет вечером. А я провожаю ослика взглядом и спрашиваю у Ирины:

– Можно я буду его навещать?

– Куда ты денешься, это же твой осел, – Ирина смешливо фыркает, и мы обе хохочем до слез.

– Спасибо, что помогла его пристроить!

Ирина заходит на рецепцию и поводит носом:

– Фу, чем это пахнет?…

Я молчу, и она догадывается:

– Осел?

Я развожу руками. А Ирина ворчит:

– Надеюсь, я об этом не пожалею!

Я запираю за ней дверь и бегу за ведром. Надо помыть полы, пока запах не пропитал всю рецепцию.

Свой последний закат на Санторини я провожу в одиночестве. Делаю несколько фотографий на память, дожидаюсь, пока солнце нырнет в море, и сижу на террасе до самой темноты, прислушиваясь, не раздастся ли стук в дверь.

Только Яннис заглядывает ко мне, чтобы отдать деньги за ослика. Стефанос так и не появился, и я чувствую себя обманутой, когда спускаюсь в бабушкин дом.

Черно-белая кошка уже спит на пороге, свернувшись клубочком. Открыв дверь, я впускаю ее внутрь. Что ж, хотя бы кошка осталась мне верна, и последнюю ночь на Санторини я проведу не одна.

Глава 18

Когда в пятницу утром я выхожу на работу в Москве, путешествие на Санторини кажется мне сном. Я бегу к метро под проливным дождем, пытаясь удержать зонт, который выдирает из рук штормовой ветер, и думаю о том, что на Санторини сейчас хорошая погода. Точно хорошая – я проверяла с утра за завтраком. Я только вчера поздно вечером прилетела из Греции, а уже скучаю.

За вчерашний день в Афинах я успела получить деньги из банка и оплатить налог. Теперь Спирос начнет процедуру переоформления собственности на меня. Вчера я обсудила с ним свою идею сдавать веранду под свадебные церемонии и постепенно заработать денег на ремонт отеля. Нотариус идею одобрил, но предупредил, что сперва мне нужно получить документы о собственности. На оформление уйдет примерно месяц, а я за это время как раз закончу свои дела в Москве и вернусь.

Вчера в Афинах я еще успела сбегать в квартиру отца. Она все так же была пуста, дверь никто не открыл, но я оставила еще одну записку – по-гречески, которую по моей просьбе написал Спирос. Если хозяин не говорит на английском, может, хотя бы так он поймет мою отчаянную просьбу забрать личные вещи отца и перезвонит.

К сожалению, в Акрополь я подняться уже не успела, но сделала фотку на телефон и купила открытку в аэропорту. Сегодня утром, пока пила кофе, смотрела на эту открытку, пришпиленную магнитом к двери холодильника, и думала о том, что у меня всего месяц, чтобы распродать все свои вещи и отправиться в Грецию налегке и с дополнительной суммой в евро.

Я бегу к башне «Москва-сити», шлепая по лужам и закрываясь зонтиком, когда слышу знакомый голос:

– Вероника!

Меня нагоняет Кирилл – как всегда, безупречный, даже под проливным дождем. Кажется, капли воды отскакивают от его коротко подстриженных волос, новенького костюма, белого воротничка и начищенных до блеска ботинок. Мы неловко целуемся – насколько позволяют наши зонты. Губы Кирилла скользят по моей щеке – он считает неприличным целовать меня в губы рядом с работой, на виду у коллег. Раньше меня это огорчало, а теперь я этому только рада. Ведь я целовалась со Стефаносом! Еще позавчера!

– Как ты? – спрашивает Кирилл.

Я чувствую себя отвратительно – под проливным дождем, лицом к лицу с женихом, с которым собираюсь порвать. Но его интересует другое:

– Ты хорошо долетела? Успела выспаться?

Он берет меня под локоть, и мы продолжаем идти к сверкающим небоскребам, верхушки которых тонут в тумане.

– Как отель? Какая погода в Греции? Тебе удалось что-то узнать о своих родных?

Я отвечаю на дежурные вопросы, лишь бы не говорить о главном. О том, что я возвращаюсь на Санторини и разрываю помолвку, не стоит сообщать на бегу. Кирилл заслужил, чтобы объясниться с ним по-человечески.

– К сожалению, в обед не увидимся, – говорит он, ничуть не подозревая о моих страданиях. – У меня бизнес-ланч с начальством. Давай поужинаем вместе? Приглашаю тебя в видовой ресторан наверху, где мы были в последний раз.

Что ж, будет символично отдать ему кольцо там же, где он его подарил.

Я выхожу первой из лифта, а Кирилл поднимается еще выше. Проходя мимо кабинета начальницы, по привычке замедляю шаг. Елены Борисовны нет на месте, а за панорамным окном – серое дождливое небо. Чаще всего в Москве именно такое и бывает, а солнечному дню радуешься, как празднику. Подумать только, еще неделю назад кабинет в «Москва-сити» с панорамным окном был пределом моих мечтаний! А теперь, даже если мне предложат место начальницы, я без колебаний откажусь – ведь у меня есть мой собственный рай, маленький отель на Санторини.

Я иду к своему столу, когда меня окликает Полина:

– Ника! Уже вернулась? Как там в Греции? Слышала, ты получила наследство?

Я останавливаюсь поболтать с ней и достаю подарки – пахлаву для нее и плюшевого ослика для ее дочки, которого я привезла с Санторини.

– Какой милый! Вот Сонечка обрадуется! – благодарит Полина. – А почему ослик? Они что, там водятся?

Приходится рассказать ей про то, как я купила осла. Полина ахает, негодует, смеется, а потом просит показать ей фотки отеля. Я открываю галерею и даю ей в руки телефон.

Она листает снимки, восторженно комментирует, к нам подтягиваются другие коллеги. Мой смартфон идет по рукам, я отвечаю на вопросы и рассказываю о Греции.

– А это что за греческий бог? – внезапно перебивает меня главная офисная сплетница – Аглая из бухгалтерии.

– Где, покажи? – с любопытством тянутся к ней остальные.

Аглая демонстрирует им мой снимок из Фиры со Стефаносом, я воровато оглядываюсь, боясь увидеть за спиной Кирилла. Фух, никого! К счастью, я не успела рассказать на работе о помолвке, да и вообще не сильно распространялась о своей личной жизни, чтобы коллеги могли донести Кириллу раньше, чем я сама с ним порву.

– Настоящий Аполлон! – восторженно пищат мои незамужние сослуживицы. – Кто это, Ника?

– Так, никто… – Я пытаюсь обойти их и сбежать на свое место, но девушки окружают меня стеной и не пускают. – Просто случайный знакомый!

– Наверное, какой-нибудь греческий миллионер? – Аглая деловито вздергивает бровь. Она вечно в поисках богатого мужа, так что ее вопрос меня нисколько не удивляет.

– Скажешь тоже, – фыркаю я. – Просто бедный художник!

– Бедный? – недоверчиво тянет она. – Что-то не похож он на бедного, а тем более на художника.

– Хотите верьте, хотите нет, – я складываю руки на груди в защитном жесте и тем самым совершаю роковую ошибку.

Кольцо с бриллиантом, которое я с утра надела, чтобы вернуть Кириллу, привлекает всеобщее внимание.

– А это у тебя что? – жадно восклицает Аглая. – Откуда колечко?

Я прячу руку, но поздно, девчонки настроены решительно.

– Покажи кольцо, Ника!

– Этот грек тебе подарил?

– Это фамильное кольцо, – вру я, – бабушкино! В наследство мне досталось.

– А выглядит как новенькое, от «Тиффани», – прищурившись, оценивает Аглая.

В драгоценностях она знаток, ей можно доверять. Выходит, Кирилл раскошелился на колечко, но мне уже все равно.

– Елене Борисовне жених похожее подарил, – говорит Аглая. – Только у нее бриллиант побольше будет.

Наша Железная Елена, которую никто никогда не видел с мужчиной, выходит замуж? Вот это новости! Оказывается, пока я ездила на Санторини, наша начальница обручилась. Но с кем – неизвестно, и все наши сотрудницы сгорают от любопытства.

Когда коллеги расходятся, я спрашиваю Полину:

– Ты не знаешь, Елена Борисовна сегодня будет?

Мне ведь нужно сообщить ей, что я увольняюсь.

– Нет, у нее выходной. Наверное, ее ждет романтический уик-энд с женихом, – мечтательно добавляет Полина.

Жаль, вздыхаю я. То есть за начальницу я, конечно, рада. Но мое важное дело откладывается до понедельника. Впрочем, сегодня вечером мне хватит и неприятного разговора со своим женихом.

– Ника, наконец-то! – Кирилл ждет меня у входа в ресторан, мимолетно целует в щеку и с улыбкой говорит: – Я скучал.

Я ничего не отвечаю, поэтому он ведет меня к дверям и спрашивает:

– А ты?

Скучала ли я? На Санторини мне было некогда скучать. Тем более – по нему. Но мне еще предстоит найти слова, чтобы объявить ему об этом помягче. Ведь Кирилл не виноват в том, что мои мечты изменились за эту неделю и я больше не представляю себе будущего с ним. А пока я малодушно вру:

– Конечно.

Мы входим в двери видового ресторана. В прошлый раз он был залит розовым закатным светом, а сейчас за панорамными окнами хлещет серый дождь, и внутри зажгли лампы и свечи, чтобы разогнать сумрак. В ясную погоду зал производил впечатление, но сейчас он выглядит неуютным и мрачным.

Кирилл оглядывается и ведет меня по залу. Я думаю – к свободному столику, но оказывается, что он увидел своего начальника. Тот сидит на том же самом месте, что и в прошлый раз. Кирилл останавливается перед ним, крепко держа меня за руку.

– Федор Михайлович, приятного вечера!

– А, Кирилл, здравствуй, – тезка Достоевского добродушно кивает ему и окидывает любопытным взглядом меня.

– Это моя невеста Вероника, – представляет меня Кирилл с гордостью.

Мне хочется провалиться на месте. Хуже не придумаешь – знакомить меня с начальником, когда я собираюсь разорвать помолвку. Но Кирилл об этом еще не знает, поэтому говорит:

– Вероника тоже работает здесь, в пиар-агентстве на шестидесятом этаже.

Не думаю, что его руководителю интересна невеста подчиненного. Но Кирилл так настойчиво демонстрирует меня ему, что закрадывается мысль – а не задумано ли все ради начальника? Наша помолвка в любимом ресторане, где любит бывать его босс, следующее свидание тоже здесь – чтобы представить меня уже законной невестой. Как будто Кирилл стремится показать, что он серьезный человек, для него важны семейные ценности и он на полных парах несется в законный брак. Что, если быть женатым важно для его работы?

– И когда свадьба? – интересуется его начальник. На его правой руке я замечаю простое и старомодное золотое кольцо.

– Мы еще не определились с датой. Вот сейчас и обсудим. Да, дорогая? – Кирилл демонстративно обнимает меня за плечи, а я выжимаю из себя насквозь фальшивую улыбку.

Следующий шаг – пригласить начальника на нашу свадьбу, и Кирилл уже открывает рот, но тут к столику подходит мужчина в деловом костюме, которого приветствует Федор Михайлович. Кириллу он незнаком, поэтому он желает начальнику хорошего вечера и наконец уводит меня за наш столик.

Мы садимся у панорамного окна – как и в прошлый раз, на виду у всего зала. Наверное, по задумке Кирилла мы должны изображать для всех идеальную пару. Он ведь еще не в курсе, что я планирую его бросить! Меня подташнивает от волнения. Ведь я еще ни разу не бросала парня. Тем более – жениха.

– Все в порядке, Вероника? – он пристально смотрит на меня. – Тебе нравится столик?

– Да, все отлично, – вру я, отворачиваясь к окну, за которым стеной льет ливень.

Мы сидим как будто на краю дождя. Потоки воды извергаются с неба, стекая по стеклянной стене дорожками слез. Мне грустно от того, что я собираюсь сделать, но это единственный честный вариант. Дело даже не в том, что я целовалась с другим. Дело в том, что если бы мне был по-настоящему дорог Кирилл, я бы не поцеловала Стефаноса первой и не позволила бы ему целовать меня потом. Выходит, если бы я не поехала на Санторини, то и не поняла бы, что не люблю Кирилла, и вышла бы за него замуж, приняв симпатию за настоящее чувство.

Официант отходит, приняв заказ, и мы остаемся наедине.

– Ну, рассказывай, Вероника, как там в Греции?

Страницы: «« « ... 678910111213 » ... »»