Роковое обещание Марсонс Анжела
– Зачем же вы мне солгали? – спросила она.
– Я не хотел, чтобы у нее были проблемы. Ее мать не знает, что мы с ней поддерживаем связь. Узнав об этом, она здорово огорчилась бы. Но Джесси – моя дочь, и, что бы ни случилось, я люблю ее.
– Как вы ее нашли?
– Я ее и не искал, – Данн улыбнулся. – Это она нашла меня. В «Фейсбуке», вы только подумайте! – Он покачал головой, как бы не веря самому себе. – Сам я к нему не имею никакого отношения, но играю в крикет за местную команду, а Джесси публикует составы и результаты матчей на своей страничке в «Фейсбуке». Она прислала мне письмо, и это был один из счастливейших дней в моей жизни.
Стейси вспомнила его реакцию на слова о том, что будет достаточно, если криминалисты найдут всего один волос.
– И в другие разы, когда Джесси убегала из дома, она приходила сюда, да?
Данн немного поколебался, прежде чем утвердительно кивнуть.
– Всего один раз. Знаю, что и тогда, и сейчас я должен был отправить ее домой, но она пришла, чтобы провести время со мной. Это был подарок, от которого я не мог отказаться.
– Ну и матери ее тоже хотелось отомстить? – поинтересовалась Стейси.
– Если честно – то да. Но на этот раз я все-таки отослал ее домой. Она пришла в субботу, во второй половине дня. В день своего исчезновения. И хотела остаться на пару дней. Я ответил ей отказом, хотя отчаянно хотел сказать «да». Я велел ей вернуться домой и переговорить с матерью. Мне казалось, что так будет правильно. Позже я проехал мимо ее дома и увидел, что свет в ее спальне горит. Так я узнал, что она вернулась домой. И решил, что на этом все и закончится.
– А Джесси не говорила, почему захотела побыть у вас? – спросила констебль.
– Ей просто хотелось побыть в одиночестве, на свободе, – Данн покачал головой.
– Она ничего не говорила о своих отношениях с Эммой?
Данн покачал головой.
– И на этот раз вы говорите правду? – уточнила Стейси.
– Последний раз я видел Джесси во второй половине дня в субботу. И клянусь вам, что с тех пор мы больше не виделись.
Стейси так и не смогла решить, верит она ему или нет.
Глава 79
Остановившись перед домой Теда в десять минут одиннадцатого, Ким все еще размышляла над текущим расследованием.
Честно говоря, она с большим удовольствием бы приготовила кофейник крепкого кофе и провела ночь в гараже, собирая мотоцикл. Но сегодня был четверг, а пятница, несмотря на убийства, все еще была концом недели. Вуди очень четко определил временны2е рамки.
– Вылезай, мальчик, – сказала детектив, открывая дверь машины.
Вернувшись домой, она выгуляла Барни, но, поскольку день был очень долгим, ей не хотелось расставаться с ним еще раз. Хотя она и подозревала, что пса это волнует гораздо меньше, чем ее.
– А-а-а, два по цене одного, – заметил Тед. Он погладил Барни по голове и освободил проход.
– Прости, что так поздно, – извинилась Ким и прошла вслед за псом, который радостно обнюхивал гостиную.
– Не впервой, – успокоил ее Тед.
Стоун, улыбнувшись, вспомнила: ей было тринадцать, и она очень страдала. Ее приемная семья № 4, Кит и Эрика, только что погибла в автокатастрофе, и с их смертью закончились три самых счастливых года в ее жизни. Ее, как сбежавшую кошку, вернули в систему, где люди стали добиваться от нее, чтобы она раскрылась и поговорила о своем горе и своей потере. Где бы она ни оказывалась – в школе или в Фэйрвью, – все говорили с ней, стараясь расколоть ее, как орех.
И однажды ночью, сбежав из Фэйрвью, она на автобусе добралась до дома Теда. Это было единственное место, где, как считала Ким, она могла обрести покой.
– Ты тогда спросила, можно ли тебе войти и немного посидеть, – напомнил Тед.
Стоун хорошо это помнила. Тед спросил, может ли он чем-то помочь ей, она покачала головой и вышла во двор, где стояла рассчитанная на двоих деревянная скамейка. Но Тед к ней не присоединился. Вместо этого он позвонил в Фэйрвью и сообщил, что с ней всё в порядке и что он проследит, чтобы она вернулась.
– Знаешь, я до сих пор иногда пытаюсь понять, о чем ты думала в ту ночь, – сказал психолог, наполняя чашки.
Ким ничего не говорила ему об этом – и никогда не скажет.
Одна она знает, что, сидя тогда в безопасности в саду Теда, вспоминала Кита и Эрику. С Китом она сидела на полу в гараже среди кучи деталей от мотоциклов, и тот показывал ей, как работает свеча зажигания. А Эрика готовила вкуснейшую еду, что-то неслышно напевая себе под нос на кухне. А еще Ким неизбежно вспомнила Мики, ощутила тепло его тела, прижавшегося к ней перед самой смертью… Боль была непереносимой. Она чувствовала, как где-то глубоко внутри ее что-то ломается и умирает. Ее тело охватила агония, и она с трудом дышала, зная, что не сможет это пережить. Что не сможет вернуться в школу, вернуться в Фэйрвью. Не сможет жить и выживать.
Любая мысль о семье делала ее слабее, лишала способности думать о будущем, о том, как она вырастет и станет свободной.
Ким не знала, как проживет следующие пять минут, не говоря уже о пяти годах.
А потом она стала наблюдать за рыбками. За тем, как те бесконечно нарезают круги в бассейне, вновь и вновь монотонно повторяя свои движения. Ким вспомнила, что рыбы обладают пятисекундной памятью, так что каждый круг, скорее всего, был для них путешествием в неизведанное.
Как здорово ничего не помнить, никогда не оглядываться назад! Только вперед, до противоположного конца бассейна…
Неожиданно все показалось ей очень простым. Надо просто прекратить думать о тех вещах, которые могут причинить ей боль, сделать ее слабее. Отбросить все воспоминания. Представить себе, что все они сложены в коробочки и надежно запечатаны. Сосредоточиться на работе и перестать обращать на них внимание.
Ким вновь и вновь повторяла эти слова, рыбки нарезали круги в бассейне, а Тед следил за ней от двери.
Постепенно ее дыхание выровнялось, паника исчезла, а боль стала стихать.
– Ты тогда протиснулась мимо меня, чтобы уйти, а я спросил тебя, всё ли с тобой в порядке. Ты ответила, что во всем «разобралась», – сказал психолог.
– И я действительно «разобралась», – ответила инспектор, проходя вслед за ним в гостиную.
– М-м-м… Я все еще не уверен… Но давай не будем об этом. У тебя было время подумать о тех вещах, которые так злили тебя совсем недавно?
– Нет, я была немного занята, – Ким покачала головой. – И, если по правде, каждый день появляются все новые и новые вещи, которые меня бесят.
– Это понятно, но, мне кажется, некоторые из этих вещей стоят того, чтобы в них разобраться.
Стоун почувствовала, как у нее сжался желудок. Может быть, ей все-таки лучше было встретиться со штатным психологом?
– Я сегодня наехала на одного парня, – призналась детектив. Она не была уверена, стоит ли рассказывать об этом Теду – это вырвалось как бы само собой.
– Почему?
– Говорила с ним черт знает как, допрашивала очень агрессивно… Слегка потеряла контроль над собой.
– Расскажи мне о нем, – попросил Тед. – Об этом парне, на которого ты наехала.
– Да в сущности, это не важно, – Ким снова покачала головой. – На его месте мог бы быть любой.
– Но это оказался именно он. Уверен, что за эту неделю ты побеседовала со множеством людей. Так что расскажи мне о нем. Назови три вещи, которые лучше всего его характеризуют. Первые три, которые приходят на ум.
Ким мысленно представила себе Джованни Манчини.
– Молодой, симпатичный, нагловатый.
– Ум…
– Тед, – рявкнула инспектор.
– И он не Доусон, – заключил Тед.
– Не неси чепухи, – огрызнулась Ким. – Я знаю, что он не Доусон. Он подозреваемый, который может быть виновен в двух или больше смертях. Именно поэтому я на него и наехала. – Она почувствовала, что краснеет.
– И все-таки он чем-то напоминает тебе Доусона. Ведь ты использовала именно те эпитеты, которыми описала бы Доусона. Ты злишься на него, потому что он умер.
– Знаешь, – Ким склонила голову набок, – с такой проницательностью ты вполне можешь получить место оператора на телефоне доверия.
– Ну, ты прямо комок нервов, – Тед посмотрел ей прямо в глаза. – Я всегда знал, что язык твой – враг твой.
Инспектор начала было спорить, но они оба знали, что Тед прав.
– Ты кричала на него? – спросил психолог.
Ким хотела наврать, но передумала и кивнула.
– Любопытно, – заметил Тед, сжимая губы.
– Ты сейчас ведешь себя как врач, – предупредила Стоун. Повертевшись, Барни улегся у ее ног.
– Ну, а как насчет твоей коллеги? Ты готова предоставить ей большую свободу?
– Она как раз сейчас ведет свое собственное расследование, – объявила Ким, занимая оборону.
– Независимое?
– Конечно, нет, – огрызнулась детектив. – Она же констебль. Так что я должна…
– И что же она расследует? – поинтересовался Тед.
– Пропажу девочки. Возможно, та сбежала из дома.
– Это опасно?
– Маловероятно, – инспектор покачала головой.
– А этот новый сотрудник, Пенн? Ты хоть немного лучше к нему относишься, чем позавчера?
– Он хороший офицер.
– Отличный ответ, но не на мой вопрос. Я спросил тебя…
– Я слышала вопрос, – резко ответила Ким. – И мой ответ – НЕТ.
– А почему «нет»? Он что, лентяй? Агрессивно себя ведет? Высокомерен? Бесполезен? Груб? Невежественен? – не отставал от нее Тед.
– Боже правый! Ты что, уже забыл, сколько было желающих покопаться в моей голове? Мне он просто не нравится, вот и всё.
– Но раньше он тебе нравился. – Ее слова не произвели на Теда никакого впечатления. – Когда он был в подчинении у кого-то другого.
– Послушать тебя, так он был любимым сыном Тревиса…
– Странно, что ты это сказала.
Ким застонала и откинула голову на спинку дивана. Воспоминание о том, как они с Брайантом в шутку называли Стейси и Доусона «детьми», она твердо отбросила в сторону.
– Но ведь это справедливо, не так ли? Все так, как будто тебе дали ребенка, которого ты вовсе не хотела. Ну представь себе, что ты отвела Барни на собачью площадку, а он каким-то образом сбежал оттуда. А потом кто-то дает тебе новую собаку. Любую собаку. Это же будет уже совсем другое. Хотя ты пришла с собакой и уходишь с собакой, так какая, в сущности, разница? Или я не прав?
Одно то, что он это сказал, заставило Ким нагнуться и почесать Барни голову.
Тед молча смотрел на нее несколько мгновений.
– За все эти годы я привык к твоему упрямому молчанию. Все наши предыдущие беседы сводились к тому, что ты отказывалась отвечать на мои вопросы. Но на один я попрошу тебя все-таки ответить.
Стоун промолчала. Она не собирается ничего обещать, не зная сути вопроса.
– Сколько раз ты думала, что лучше бы на колокольню полезла ты, а не Кевин Доусон?
Ким серьезно задумалась. Тед редко о чем-то спрашивал, но почему-то сейчас его интересовало именно это.
– Несколько раз, – честно ответила она.
Тед кивнул.
– Если ты опять скажешь «любопытно»… – предупредила его Ким.
– И не собираюсь, – он покачал головой. – Я просто подумал о твоей реакции на то, что Стейси становится более независимой. Ты же знаешь, что если родители теряют одного ребенка, то они начинают слишком опекать оставшегося.
– Тед, ты не…
– Выслушай меня до конца, Ким, – Психолог жестом остановил ее протесты. – Ты сама признала, что хотела бы оказаться под крышей колокольни вместо него. То есть умереть вместо него. Обычно подобный акт самоотверженности мы приберегаем для самых близких. Самых близких и самых дорогих родственников.
Стоун покачала головой.
– Ты что, действительно не понимаешь? – спросил психолог.
– Не понимаю чего? – Она пожала плечами.
– Что ты создавала не просто команду, а семью.
Ким попыталась спорить, но ее мнение никого не волновало. Вуди было важно только мнение Теда.
– Я не согласна, но, даже если ты и прав, прошла ли я собеседование и могу ли работать? – спросила инспектор, задав единственный интересующий ее вопрос.
– Ну а это, Ким, мы будем решать с твоим боссом.
Глава 80
– Итак, ребята, Китс подтвердил, что Ната Мэнселл получила двадцать девять ножевых ранений.
Стоун помолчала, ожидая язвительного комментария от очередного умника. Обычно таким умником оказывался Доусон.
Но аудитория молчала.
– Как уже говорилось, большинство ран было нанесено в область живота, что, по-видимому, должно означать нечто, хотя я и не понимаю, что именно, – призналась инспектор. – То есть теперь у нас на руках убийство Корделла, смерть его сына в течение двадцати четырех часов после него, а также убийство Наты Мэнселл и ее матери. Причем мать убили первой. Мы считаем, что Ната Мэнселл и Корделл состояли в связи, и оба внесли свой вклад в обвинение Анджело Манчини. Итак, народ, какие мысли?
– Ревнивая супруга или супруг? – предложила Стейси.
– Ната Мэнселл была разведена, а миссис Корделл было на это наплевать, – ответила Ким. – Наплевать до тех пор, пока он держался подальше от ее дома. Да и потом, много вы знаете ревнивцев, которые убивали бы заодно и членов семьи?
– Маловероятно, – согласилась констебль.
– Рамон Сальцидо убил почти всю свою семью в восемьдесят девятом, когда узнал, что у его жены есть любовник, – подал голос Пенн. – Отвел трех своих дочерей на помойку и там перерезал им горло. Убил свою тещу и двух золовок, а потом пошел домой и убил жену.
– Но в его случае ревность была обыкновенной отмазкой. – Ким слышала об этом случае. – В действительности он находился на грани увольнения и развода и начал нюхать кокаин. Большинство же убивает только предмет своей ревности или человека, находящегося с ним в связи. В очень редких случаях – и того, и другого. Но никак не близких этих двух людей. Единственный возможный подозреваемый, если следовать этому сценарию, – миссис Корделл, а это не она.
– А кто еще мог получить выгоду от этих убийств? – задала вопрос Стейси.
– Насколько я знаю, только Манчини, – ответила Ким. – Что там с номером фургона?
– Все еще разбираемся, босс, и одновременно пытаемся сузить райо…
– Ладно, Пенн, продолжайте, – распорядилась инспектор. – Вчера мы допросили Манчини, но это ничего нам не дало…
– Несмотря на все усилия босса, – вставил Брайант.
– Но мы установили, что алиби семейства Манчини относительно того промежутка времени, в который был убит доктор Корделл, – полное дерьмо. Соседка подтвердила, что их не было дома, и, поверьте мне, она знает, что говорит.
– Уж это точно, – вновь подал голос Брайант.
– Волокна из раны Корделла и с губ миссис Мэнселл совпадают, так что мы надеемся, что криминалисты…
– Отличная новость, правда? – никак не мог угомониться Брайант.
Его постоянные подколки стали действовать Ким на нервы, и она повернулась к сержанту.
– Ну же, Брайант, говори. Тебе явно не терпится.
– Сколько у нас было дел, в которых криминалисты действительно смогли указать нам на преступника? – задал вопрос Брайант. – Все это напоминает мне «Место преступления»[57].
Несмотря на свое раздражение, Ким знала, что он прав. Все эти находки криминалистов были очень редкими и мало что давали. Но в то же время она не могла заставить себя не доверять науке.
– Брайант, здесь я могу вспомнить о дареной лошади и так далее, а еще напомнить тебе, что Митч работал круглые сутки напролет и очень гордится этой своей находкой.
После этого она повернулась к Стейси и Пенну.
– Митч вот-вот пришлет информацию об этих волокнах, так что поработайте с производителем и выясните, куда они поставляют эти тряпки для уборки. Хотя, мне кажется, я знаю, что они вам ответят. Все понятно?
Все присутствующие согласно кивнули.
– А что с твоей «потеряшкой», Стейс?
– Дело становится все чудесатее и чудесатее, – призналась констебль. – Сегодня Джесси Райан должна появиться в больнице для ангиографического исследования сердца, и я начала было думать, что она сбежала просто от страха, но ее телефон нашелся в комнате Эммы Уэстон, спрятанным в отлично сделанном тайнике.
– И как она это объясняет?
– Ее мать была шокирована не меньше меня и позвонила дочери. Та утверждает, что ничего об этом не знает и что телефон в тайник положила сама Джесси.
– Обязательно разберись с этим, Стейс… – Ким нахмурилась. – Что-то мне во всем этом не нравится. Если за сегодняшний день ты больше ничего не выяснишь, я обращусь к Вуди за ордером на обыск и разрешением опубликовать обращение в прессе.
Стейси понимающе кивнула.
– Мне кажется, ее родители будут за это благодарны, босс. Они с ума сходят от волнения за ее здоровье, обе семьи недолюбливают друг друга, и меня немного напрягает то, что Эмма раньше привлекалась за насильственные действия. – Констебль перевела дух. – Кроме того, якобы исчезнувший отец Джесси никуда не исчезал и прятал ее во время предыдущих исчезновений. Я обыскала дом и думаю, что ее там нет, но совсем не уверена, что он говорит все, что знает. И признание он сделал только потому, что я поймала его на лжи. Но Эмма Уэстон и ее мамаша волнуют меня гораздо больше.
– Не ослабляй давления на девочку, – Ким кивнула. – Особенно если тебе кажется, что она знает…
– Прошу прощения, что прерываю, босс, – вмешался в разговор Пенн, рассматривавший что-то на экране компьютера. Он широко улыбнулся.
– В чем дело?
– Кроссовки, босс. Отпечатки совпадают.
Глава 81
– Черт побери, в жизни не видел, чтобы ордер на арест выдавали с такой скоростью, – заметил Пенн, когда инспектор и Брайант быстро покинули комнату.
– Она времени даром не теряет, – согласилась Стейси и взглянула на стол с принтером, стоящий за спиной у Пенна. – Ну, ты предложишь мне наконец один из этих кексиков, или как?
Так как накануне она присутствовала при самом процессе производства, Стейси считала, что заслуживает снять пробу. Пенн пошарил у себя за спиной и поставил открытый контейнер на стол между ними.
– Это что, «С»? – спросила констебль, рассматривая кексики и заметив на одном из них букву, выложенную шоколадной крошкой.
– Ну да. Джаспер сказал, что этот кексик – твой, и никто, кроме тебя, не имеет права его съесть, – пояснил Пенн, быстро набирая что-то на клавиатуре.
– М-м-м… блаженство, – сказала девушка, доставая кекс из коробки. – Так что ты думаешь насчет этих трех лет?
– Минуточку, – сказал Пенн, глядя на экран. – Хочу послать пару срочных писем, чтобы отыскать этот регистрационный номер.
– М-м-м… очень вкусно, – прокомментировала Стейси, кусая кекс и стараясь, чтобы крошки не сыпались ей на стол.
– Ну, вот и всё, – сказал сержант, глядя на нее.
– Вчера ты упомянул о трехлетнем пропуске в истории болезни Джесси. Так что ты по этому поводу думаешь?
– Я просто не могу понять, как девочка с такими хроническими заболеваниями неожиданно выздоравливает на целых три года, а потом наступает рецидив. – Сержант откинулся на спинку кресла.
– Может быть, какое-нибудь волшебное лекарство? – предположила Стейси. – К которому она привыкла и эффективность которого постепенно сошла на нет?
– Одно лекарство от всех болезней? – уточнил Пенн. – Тогда это скорее должен быть коктейль из таблеток или всем лекарствам лекарство…
Стейси вывела на экран историю болезни Джесси.
– Последний рецепт, который ей выписали, – она покачала головой, – был рецептом на сильное слабительное для лечения проблемы хронических запоров.
– И после этого ничего больше в течение целых трех лет?
Стейси покачала головой, а Пенн почесал бандану.
– А она не уезжала к родственникам в другое графство или что-то в этом роде? – спросил сержант.
– Это все объяснило бы, – согласилась констебль, – но ее мать не упоминала о том, что Джесси жила где-то еще. – Стейси снова покачала головой. – Мне так жаль эту бедную женщину… Потерять одного ребенка и постоянно трястись за другого… – Она замолчала. Пенн пристально смотрел на нее, и Стейси поняла, что ее слова относятся и к его домашней ситуации.
– Черт, Пенн, я не хотела… Просто…
– Забудь, – сказал сержант, отмахнувшись от ее извинений, но гримаса на его лице никуда не делась.
– Так о чем я говорила?
– Когда родился ее брат?
– В две тысячи тринадцатом.
– А умер?
Стейси сверилась со своими записями.
– В шестнадцатом. Он жил в период, когда Джесси было от десяти до тринадцати лет.
– То есть получается, что она была полностью здорова именно в тот период, когда ее брат был жив, но очень болен?
Открыв рот, Стейси посмотрела на сержанта.
– Твою мать, Пенн, это что же мы с тобой раскопали, а?
Глава 82
– Командир, может быть, подождем еще? Если Манчини – это тот, кто нам нужен, то я не стал бы рисковать.
Ким барабанила пальцами по «торпеде». Сразу за ними была припаркована патрульная машина. Сидящие в ней полицейские ждали команды, а ордера на обыск и на арест лежали у нее в кармане. Не хватало только Митча, который должен был обеспечить сохранность улик после того, как они уедут.
Ким не терпелось доставить Джованни Манчини в участок. И его, и кроссовки «Рибок». И если Брайант накануне посчитал, что она говорила с ним слишком жестко, то сегодня ему будет лучше заткнуть уши.
– Но он может прямо сейчас уничтожать улики, – сказала инспектор, и в ее голосе ясно слышалось разочарование.
– Послушай, давай…
– А вот и он! – Ким схватилась за ручку двери.
Фургон Митча встал за патрульной машиной. Появление Ким заставило двух констеблей вылезти из нее. Все они встретились у багажника «Астры» Брайанта. Митч и два его сотрудника стали переодеваться в защитные костюмы.
– Стучите один раз и, если он не открывает, ломайте дверь, – приказала Стоун констеблям.
Те согласно кивнули и направились к указанному дому.
Когда они постучали, Ким поняла, что надеется, что им придется силой вламываться в дом, и таким образом они задействуют элемент неожиданности.
Но дверь стала медленно открываться, и за ней показался Джованни Манчини.
Стоун бросилась вперед – ей не терпелось поговорить с ним в участке.
– Джованни Манчини, вы арестованы по делу об убийстве Гордона Корделла. Вы не обязаны говорить что-либо. Однако это может навредить вашей защите, если вы не упомянете при допросе то, на что впоследствии собираетесь ссылаться в суде. Все, что вы скажете, может быть использовано как доказательство против вас.
Она не стала обращать внимания на его ошарашенное выражение лица, которое объяснила шоком от того, что его в конце концов поймали.
– У нас есть ордер на обыск этого дома, – продолжила инспектор, положив бумагу на кухонный стол.
Один из констеблей попросил Манчини вытянуть вперед руки. Казалось, что эта просьба вывела мужчину из того состояния ступора, в котором он пребывал.
– Вы должны быть чертовски…
– Уверяю вас, что мы не шутим, – заверила его Ким, пока эксперты во главе с Митчем входили в дом. – И смотрите не пропустите эти кроссовки «Рибок»! – крикнула она им через плечо.
– Вы не можете меня арестовать, – брызгал слюной Джованни. – У вас нет никаких доказательств. И не может быть, потому что я этого, твою мать, не делал.
Слегка улыбнувшись, Ким распорядилась, чтобы Манчини увели в машину.
– Ну что, готова? – спросил Брайант.
– Только гляну, что здесь есть, – инспектор прошла через переднюю.
Она открыла дверь в спальню слева от себя. В комнате царили бардак и грязь, как будто в ней жил тинейджер. В нос ей ударили ароматы застарелого пота и даже испортившейся еды. Форма санитара, висевшая на ручке шкафа, подтвердила, что комната принадлежит Джованни.
«Ну что ж, ребята, удачной вам охоты», – подумала инспектор о криминалистах, закрывая дверь.
Комната напротив была, в отличие от первой, чистой и прибранной. Двуспальная кровать застелена, нигде никаких следов грязи.
– М-м-м, немного странно, правда? – обратилась Ким к Брайанту. – Кажется, эти двое очень близки, и в то же время, как только его сын попал в серьезную переделку, Манчини-старший немедленно исчез…
Глава 83
Читать бесплатно другие книги:
