Роковое обещание Марсонс Анжела

Глава 94

– Ну, что там у тебя? – спросила Стейси.

– Пока ничего, а у тебя?

Они договорились, что Пенн продолжит работать с владельцами автофургонов, чей номер заканчивался на ZZ5, и попытается установить связь между ними и Гордоном Корделлом, Натой Мэнселл или больницей. Стейси же занялась историями болезней.

– В общем и целом я нашла данные о ста двадцати операциях, в которых за эти годы они оба принимали участие, – сказала она. – Операции самые разные, хотя преобладают добровольная стерилизация и гистеректомия[61].

– Понятно, – сказал Пенн, ожидая продолжения.

– Из всех операций четыре закончились смертью пациентки, о чем есть соответствующая запись руководства больницы.

– Не так плохо, – заметил сержант.

– Как посмотреть…

– А от чего это зависит?

– От того, сколько из общего числа было стандартных операций и сколько малых операционных вмешательств.

– Но операция всегда связана с риском, – возразил Пенн.

– Согласна. Так же как и выход из подъезда дома или переход дороги – только прикинь, сколько раз ты сможешь это сделать, прежде чем с тобой что-то случится. Я просто хочу сказать – все относительно.

– Ты хочешь сказать, что убийства могут быть связаны с одной из операций со смертельным исходом?

Стейси вспомнила о приказе босса выйти за красные флажки.

Она взглянула на своего коллегу и кивнула:

– Думаю, что это стоит проверить.

Глава 95

Ким не мигая смотрела прямо в объектив камеры, ожидая, когда дверь в лабораторию откроется. Внутри стоял Брайант. Облокотившись на стол, он смотрел на Митча, сидевшего перед микроскопом.

– Ну? – спросила она.

– Пока ничего. Но в этой машине происходит волшебный процесс, и ты всегда можешь им полюбоваться.

Ким, проигнорировав его слова, взглянула на предметы, разложенные на рабочей поверхности. Здесь были вещи, принадлежавшие всем жертвам, за исключением вещей Сола Корделла.

– Что ты пытаешься найти? – спросила она.

– То, что мы ищем вот уже неделю. Отпечаток пальца, даже частичный, был бы как раз в кассу.

– А зачем? – Количество вещественных доказательств по этому делу и так зашкаливало.

– Потому что трудно найти эксперта-криминалиста, который не любил бы всем сердцем хороший отпечаток пальца. И тому есть несколько причин… – Митч придвинулся к столу.

Ким догадалась, что сейчас ей прочтут лекцию об этих причинах.

– Это один из первых способов определения преступника путем криминалистической экспертизы, который не потерял своей актуальности с момента его первого использования в тысяча восемьсот девяносто первом году, несмотря на все достижения науки. Любой эксперт влюблен в эти переплетающиеся линии, сформированные бороздками, канавками и бугорками. Это те самые фрикционные гребни, которые обеспечивают сцепление с кожей каждый раз, когда вы берете в руки стакан или перелистываете страницу в книге. Эти линии формируют изгибы, петли, арки, которые являются основой современного метода идентификации с помощью отпечатков пальцев. Ведь это могут быть простые арки, одиночные петли, специфические завитки, аркообразные нагромождения, двойные петли, сексуальные спиральные завитки…

– Сексуальные? – переспросила Ким.

– Очень сексуальные, инспектор, – ответил криминалист, приподняв одну бровь. – Но любим мы их не только поэтому.

– Продолжай.

– Мы любим их за то, что они доказывают присутствие подозреваемого на месте преступления.

– То есть ты ищешь отпечатки пальцев, потому что считаешь, что в деле Манчини доказательств недостаточно? – заинтересованно уточнил Брайант.

Митч посмотрел на детективов, а потом расхохотался.

– Он что, действительно хочет получить ответ на этот вопрос?

– Полагаю, что мы оба хотим, – ответила Ким, складывая руки на груди.

– Со всем тем, что у вас есть на Джованни Манчини, я без всякого суда отправил бы его в тюремную камеру, запер ее и выбросил ключ.

Глава 96

– Итак, – начала Стейси, – первой умершей, судя по записям, была Энни Брюер, семидесяти одного года. Рак шейки матки в последней стадии. Операция делалась только для того, чтобы продлить ей жизнь. Прямо на операционном столе у дамы случился обширный инфаркт, и она умерла. О риске подобного ее заранее предупреждали и Корделл, и второй хирург. У Энни Брюер был муж, семидесяти трех лет, умерший через семь месяцев после нее. У них осталась одна дочь, которая вышла замуж и сейчас живет на острове Скай. Никаких жалоб на лечение от нее не поступало, и никакой вины хирурга или операционной бригады обнаружено не было.

– Очередной тупик, – заметил Пенн.

– Ну да. Второй случай – рутинная операция по гистеректомии, в которой принимали участие и Корделл, и Мэнселл. Умершая – женщина сорока четырех лет. Расследование показало, что смерть произошла из-за ошибки анестезиолога. Вины хирурга обнаружено не было.

Стейси взглянула на своего коллегу.

– С двумя разобрались, остались еще две.

Глава 97

– Ну, ты доволен? – спросила Ким у Брайанта, когда они выходили из лаборатории.

– Командир, ты же помнишь, что мы с тобой по одну сторону баррикад, правда?

– Ну конечно, но я же говорила тебе, что с Манчини всё в цвет. Во всем этом меня волнует только роль его отца, которого мы – какое совпадение! – не видим вот уже несколько дней.

Стоун не смогла понять взгляд, который бросил на нее сержант, и это вывело ее из себя. То есть он вывел ее из себя.

– Ладно, а теперь послушай. Я пойду проверю, появился ли Манчини-старший на своей встрече с Ванессой, а ты иди и проверь шкафчики для одежды обоих Манчини. Думаю, нам будет полезно расстаться на какое-то время.

И, хотя Брайант просто кивнул и ничего не сказал, Ким была уверена, что он тоже посчитал, что это неплохая идея.

* * *

Глядя на то, как он уходит, инспектор покачала головой. Ей очень хотелось быть уверенной в виновности Манчини, но каждый раз, когда она возвращалась к этому вопросу, некто, сидящий у нее в голове, грозил ей пальчиком.

Инспектор пыталась вспомнить примеры из своего курса обучения или дела2, над которыми она работала и в которых отказ от очевидных вещественных доказательств сыграл бы положительную роль. Обычно найденный вещдок был тем «золотым самородком», что позволял выиграть практически любое дело; он не только доказывал связь между жертвой и подозреваемым, но и служил причиной вызова эксперта на суд в качестве свидетеля, что всегда положительно воспринималось присяжными заседателями.

А те улики, которыми они сейчас располагали, однозначно указывали на семейство Манчини. Для того чтобы сменить вектор своих размышлений, Ким надо было признать, что некто, имеющий отношение к семейке, специально подбросил все вещдоки, а к такому повороту она была совершенно не готова. С этими мыслями Стоун подошла к административному блоку, из которого как раз вышла изысканно одетая женщина на высоких каблуках.

– Я могу вам чем-то помочь? – спросила она приятным голосом, закрывая за собой дверь.

– Ванесса Уилсон у себя?

Женщина покачала головой.

– Я Софи, администратор нефрологической бригады. Может быть, я смогу что-то для вас сделать?

Как же Ким ненавидела эти пятничные разговоры, полные снисходительного терпения со стороны сотрудников, которые вовсе не хотели кому-то помогать, будучи полностью погружены в мысли о предстоящих выходных…

– А вы не знаете, где она? – спросила Ким, предъявив удостоверение.

– Может быть, пошла выпить кофе… Я ее недавно здесь видела.

Что ж, может быть, эта женщина и сможет ей помочь.

– В три часа пополудни у нее должно было быть заседание дисциплинарной комиссии. Вы не знаете, Манчини на нем появился?

– Конечно, появился, – женщина кивнула. – Я сама вела протокол. А так как заседание было отложено, то присутствие представителя отдела кадров не потребовалось.

– Оно было отложено? – переспросила Ким.

– Да. Ванесса ждет решения юриста, потому что ситуация, можно сказать, уникальная. Она объяснила мистеру Манчини, что, несмотря на то что его обвинитель и свидетель обвинения канули в вечность, она не может просто разрешить ему вернуться на работу без согласия вышестоящего органа.

Ким почти физически ощутила разочарование, постигшее Манчини. А ведь он, скорее всего, надеялся, что его жутким и отвратительным мучениям сегодня так или иначе придет конец… Ожидание приговора часто бывает тяжелее, чем сам приговор.

– И как он к этому отнесся?

– Он был расстроен, возмущен, пытался спорить. Хотя Ванесса с самого начала ясно дала ему понять, что это бесполезно и что он останется выведенным за штат. То есть деньги он получать будет… – добавила женщина, не рассчитывая на то, что инспектор полиции хорошо знакома с трудовым законодательством. Но таков был закон, и он должен был исполняться.

Ким хотела бы услышать о произошедшем на комиссии от самой Ванессы, но последняя была женщиной занятой и вполне заслужила десятиминутный перерыв на кофе.

– А мистер Манчини не упоминал, куда он собирается пойти? – спросила она женщину, которая была вторым человеком, видевшим Манчини за последние несколько дней.

– Мне жаль, но нет. Это было бы не совсем уместно. – Пока она говорила, за спиной у Ким раздались шаги. – Там никто не обменивался любезностями.

– Все в порядке, мисс Поттс? – раздался голос надежного охранника Тириона.

– В порядке, но этой полицейской, возможно, потребуется помощь, чтобы найти выход…

– Я сама справлюсь, – Ким поняла, что разговор окончен.

– Ну что ж, тогда хороших вам выходных, – пожелала им обоим Софи, прежде чем скрыться из вида.

– Спасибо, Тирион, но крошки[62] вполне доведут меня до лаборатории, – сказала детектив.

– Не волнуйтесь, инспектор. Я с удовольствием провожу вас туда, куда вам надо. – С этими словами охранник дотронулся до руки Ким.

Глава 98

«Иди и осмотри шкафчики», – мысленно передразнил Брайант командира. И ведь он с радостью это сделает, черт побери.

Когда Ким не было, сержант считал дни до того момента, когда команда вновь соберется вместе. Он знал, что их небольшой, но крепкий коллектив навсегда изменится с уходом Доусона, – и тем не менее то, что происходило, нервировало и смущало его.

Люди, с которыми он работал в Брирли-Хилл, были нормальными ребятами, старательными и добросовестными, но уж очень скучными. Все они держали свои мысли и идеи при себе. И даже речи не шло о внезапных озарениях, инициативах или творческом подходе к расследованиям. Он тоже старательно трудился, но работа не приносила ему удовлетворения.

Так что вызов в Хейлсовен был для него возвращением в родную среду, но воссоединение оказалось совсем не таким, как он ожидал.

А может быть, вновь стать той же самой командой было просто невозможно по причине отсутствия четвертого члена?

Да и его ожидания, возможно, были слишком завышенными…

Он не винил командира за ее реакцию на смерть Доусона. Она сделала то, что сделала, – спряталась в свою скорлупу. Как черепаха, которая убирает голову и скрывается в своем панцире. Так что именно он звонил Стейси каждые несколько дней. И встречался с ней пару раз в Седжли, чтобы пригласить на ланч. И ждал ее после первой встречи с психологом.

Он, а не босс.

А та даже сейчас не говорит с ними. И с психологом она отказалась встречаться; ведь всем понятно, что разговоры с Тедом – это фарс. И, если честно, больше всего его злит то, что она так и не нашла времени, чтобы поговорить с ним.

А ведь за последние дни случилось многое, что злило и раздражало его.

Это и то, как она появилась после шести недель отсутствия, ни словом не обмолвившись ни о самом Доусоне, ни о том, как его уход повлиял на команду. Да и ее неприятие Пенна тоже раздражало Брайанта. Паренек ведь не виноват, что он не Доусон.

Окончательно Брайанта вывел из себя ее наезд на Манчини. И не важно, был он виноват или нет, но ее методы, на взгляд сержанта, были слишком жесткими. Раньше он никогда не видел, чтобы Ким пыталась выбить признание из подозреваемого. И именно поэтому Брайант поставил вину Манчини под сомнение. Просто потому, что она в нее свято верила. А ведь на нее это было совсем не похоже. Обычно она все подвергала сомнению.

Сержант понимал, что его раздражительность была результатом обиды. Она исключила его из своей жизни на целых шесть недель, да и теперь старалась держать его на расстоянии.

Поэтому он был рад, что они расстались. Еще полчаса, и он взорвался бы. А это почти наверняка не нужно ни ему, ни ей.

Так что он с удовольствием осмотрит шкафчики Манчини – и, к счастью, уже видит человека, который поможет ему найти их.

Глава 99

– Совпадает, – сказал Митч, когда охранник привел ее в лабораторию и оставил их одних.

– Продолжай… – попросила детектив.

– Кровь на перчатке принадлежит Гордону Корделлу.

Хотя Ким и ожидала услышать именно это, она не ощутила того радостного волнения, которое обычно испытывала, когда в расследовании дела наступал перелом. Да, результаты были ожидаемые, и тем не менее ее не оставляло ощущение разочарования.

– Черт возьми, почему у меня такое ощущение, что я только что придушил твоего любимого щеночка? – сказал Митч, пристально наблюдавший за ней. – Я сделал все возможное, чтобы получить этот результат, и…

– Дело не в тебе, Митч, – сказала Ким, доставая телефон. – Я рада, что оказалась права. И почти уверена, что Брайант найдет пропавшее из квартиры Корделла фото в шкафчике Манчини. Я сейчас позвоню ему и…

– Ты до него не дозвонишься, – сказал криминалист. – Если раздевалка расположена там, где я думаю, то сигнал туда не достанет.

– А ты знаешь, где она? – поинтересовалась Стоун, когда телефон Брайанта сразу же переключился на голосовую почту.

– Думаю, что да, – сказал Митч, вставая.

Он быстро осмотрел комнату, чтобы убедиться, что все оборудование выключено.

Неожиданно Ким подумала о всех тех усилиях и о том времени, которое Митч за последнюю неделю потратил на работу по их делу. Он даже переехал из собственной лаборатории в Дадли, чтобы снабжать их результатами практически с колес.

– Послушай, Митч, я хочу сказать…

– Говори, но прежде выключи свет. Выключатель слева от тебя.

Улыбнувшись, инспектор выключила свет. Люди их профессии обычно плохо реагируют на благодарности и похвалы. Работа без сна и покоя была частью выбранного ими ремесла.

Они вышли в непривычно тихий коридор. Слева от них, в темноте, располагалась дверь в морг.

Митч повернул направо и прошел в двери, на которых была надпись: «Только для сотрудников».

Иногда, когда Ким находилась в этой части больницы, ей с трудом верилось, что жизнь у нее над головой бьет ключом.

Вслед за Митчем она спустилась по ступеням служебной лестницы – их окружали стены из серого бетона и шлакобетонного кирпича.

– Знаешь, Митч, мне кажется, я понимаю, почему Брайант не верит в виновность Манчини.

– Правда? – Повернув, Митч спустился еще на один пролет.

– Такое впечатление, что мы просто тонем в вещественных доказательствах и уликах. У нас есть волос, волокна, кровь, отпечаток обуви – то есть все необходимое для того, чтобы намертво привязать Манчини к трем убийствам. У меня такого никогда не было, – закончила детектив, когда они достигли последней лестничной площадки.

Лестница закончилась, и она не представляла, на каком подземном этаже они оказались.

– Куда, черт возьми, ты меня…

– Клянусь, что это где-то здесь, – сказал Митч, направляясь по коридору, полному старого и сломанного оборудования.

Каждая вторая лампочка не работала, а те, что работали, были все залеплены мертвыми насекомыми. От металлических подвесок, на которых они держались, тянулась паутина до самого потолка.

Несмотря на чувство дискомфорта, Ким продолжила:

– Одного я не могу понять – эту перчатку в мусорной корзине, – призналась она. – Корделла убили в понедельник, а в пятницу эта смертельная улика все еще валялась в их доме. Почему они от нее не избавились?

– Может, забыли? – предположил Митч, заглядывая в каждую дверь, встречающуюся на их пути.

– Ты так думаешь?

– Я ученый, – криминалист пожал плечами, – и поэтому имею дело с фактами, цифрами и материальными вещами. Для меня это дело как мечта всей жизни. Я верю в улики, а разве ты нет? – Он повернулся к Ким.

– Знаешь, Митч, а я не знаю, – ответила инспектор, глядя эксперту прямо в глаза.

Он указал на дверь, и Стоун заглянула внутрь. Там стояли несколько полуразвалившихся шкафчиков для одежды с висящими на петлях дверцами. Здесь же находилась раковина без кранов и один сломанный стул.

– Э-э-э… Митч, мне кажется, этим местом уже давно никто не пользуется, – заметила Ким, чувствуя, как к горлу у нее подступает ком.

– Да, похоже на то, что я действительно не знаю, где находится раздевалка… – Мужчина сочувствующе улыбнулся.

Глава 100

– Послушай, а вот это просто прелесть… – Пенн стал читать прямо с экрана: – «Труди Фокс поступила в больницу седьмого октября две тысячи пятнадцатого года для операции по удалению яичника. Судя по всему, он был кистозным и причинял ей боль».

– Что ж, пока все предельно понятно, – рассеянно сказала Стейси.

– И доктор Корделл удалил не тот яичник.

Это привлекло внимание констебля, и она подняла голову.

– Ты шутишь?

– Не-а, – Пенн покачал головой. – В ту пору пациентке было двадцать шесть лет…

– И у нее не осталось никаких шансов завести детей, – закончила Стейси, возвращаясь к своему экрану. Боже, что заставляет человека причинять боль другим людям?

– И что было потом? – спросила она, увидев на своем экране нечто интересное.

– До суда дело не дошло. Об инциденте забыли после передачи пострадавшей неустановленной суммы. Ведь в результате ошибки никто не умер. Так что, мне кажется, это недостаточная причина…

– Помолчи, Пенн, – велела Стейси, сканируя написанное на экране.

– Ты что-то нашла?

– Пока не так много, – ответила констебль, стараясь осознать то, что только что прочитала. – Дело все еще в процессе разбирательства…

– Я жду.

– Не торопи меня. Разговаривая с тобой, я одновременно пытаюсь сложить вместе все части этой головоломки. Так вот, насколько я понимаю, восемь месяцев назад в больницу по «скорой» привезли женщину, сильно пострадавшую в аварии. Она была на последних месяцах беременности и, несмотря на операцию, проведенную Корделлом, умерла.

– На каком месяце она была?

– Кажется, на восьмом.

– А ребенок выжил? – уточнил Пенн.

– Пока не знаю, – ответила Стейси. – Но догадайся с трех раз, кто был вместе с ним в операционной?

– Ната Мэнселл?

Стейси кивнула, продолжая копаться в документах и газетных статьях, хотя информация была очень ограниченна.

Констебль почувствовала, что ей стало жарко.

– Пенн, а что Ната Мэнселл говорила боссу, прежде чем убежать?

– Что-то насчет того, что надо сделать выбор, а потом жить с ним.

– Твою ж мать… Он должен был сделать выбор, – выдохнула Стейси. – Ближайший родственник – скорее всего, муж – должен был выбрать между женой и ребенком, – закончила она, совершенно потрясенная.

Пенн встал и посмотрел на доску.

– Ты думаешь, что он и их заставлял выбирать?

Кивнув, Стейси продолжила печатать.

– Но если Корделл выбрал для себя смерть, то почему его старший сын тоже мертв? И почему мать Наты Мэнселл умерла раньше самой Наты?

– Подожди, не так быстро, – сказала Стейси, вставая рядом с Пенном. – Давай предположим, что Корделл решил спасти жизнь сыну ценой собственной смерти. Это объясняет, почему при перевозке он совсем не сопротивлялся. Сила вообще не применялась. Он смирился с тем, что умрет вместо своего старшего мальчика, который тем не менее тоже умер.

Пенн понял, к чему она клонит.

– А Ната Мэнселл, выбирая между собой и матерью, решила спасти себя? – предположил сержант.

– Ты думаешь, она могла так поступить с собственной матерью? – Стейси была в ужасе.

– Ее Ма влачила жалкое существование в доме престарелых, – Пенн пожал плечами. – Может быть, Ната решила, что сама она больше достойна жизни. Разве не она говорила о необходимости сделать выбор, а потом жить с этим?

– Ну да. Правда, прожила она совсем недолго, не так ли? – Стейси вернулась к своему столу и ввела несколько слов в поисковик «Гугла».

– Здесь чего-то не хватает, – сказал Пенн, расхаживая перед доской. – Если он дает им выбирать между жизнью и смертью, а они всё равно все умирают, то, значит, у них нет никакого выбора.

– Бинго! – воскликнула Стейси.

– Что? – Пенн повернулся к ней.

– Во всем этом появляется смысл, – сказала констебль, поворачивая к нему экран, – если только после того, как был сделан выбор между матерью и ребенком, выбранный тоже умер.

Глава 101

Звонок от Стейси раздался как раз в тот момент, когда они с Митчем добрались наконец до цивилизации.

Ким отошла от лифта, чтобы ответить на звонок, а Митч жестом показал ей, что возвращается наверх. То, что произошло с ними в недрах здания, заставило инспектора понервничать и признать, что она не всегда знает людей так хорошо, как ей это кажется.

– Говори, Стейс, – произнесла Ким в трубку.

– Босс, нам кажется, что Манчини – не наш клиент.

– Ты это сейчас о чем? Ведь экспертиза подтвердила, что на перчатке кровь Корделла. – В голосе инспектора не было былой уверенности. Внутренности у нее крутило, и это чертовски мешало ей сосредоточиться.

– Вы велели нам выйти за флажки – и мы кое-что нашли.

– Рассказывай.

К тому моменту, как ее коллега закончила свой рассказ, Ким совершенно забыла про кровь.

– Как его зовут? – спросила она.

– Пока не знаю, босс. Все документы в юридическом отделе, но я надеюсь…

– Значит, ты хочешь сказать мне, что Корделл и Мэнселл предложили этому парню выбор? Они отвели его в сторонку и велели выбирать между умирающим ребенком и умирающей женой?

– Похоже на то, – ответила констебль, и Стоун услышала, как она что-то печатает на клавиатуре.

– И речь только об этих двоих? – с сомнением уточнила детектив.

Голос Стейси перекрыл стук клавиш:

– Уверена, что там должен был присутствовать представитель больницы…

Ким стало холодно.

– Стейс, не томи. Кто еще принимал участие в разговоре?

Но ответ она уже знала.

– Э-э-э… главврач больницы. Женщина по имени Ванесса Уилсон.

Глава 102

Страницы: «« « ... 1516171819202122 » »»