Роковое обещание Марсонс Анжела

Глава 89

– Вы что, издеваетесь? – В голосе Ким звучало недоверие.

Джованни Манчини покачал головой.

– Вы хотите сказать, что взяли эти кроссовки в столе находок? В больнице?

Она не отрываясь смотрела на самодовольную физиономию Манчини, который с момента появления адвоката не произнес еще ни слова. Но сейчас инспектор, так же как и он, была лучше подготовлена к допросу. Пока Манчини со своим адвокатом вырабатывали стратегию защиты, ей позвонил Митч. Стоун не собиралась выкладывать перед ним новую информацию, а решила приберечь ее на потом, чтобы задействовать фактор неожиданности.

Узнав, что адвокатом Манчини будет Норберт Флауерс, Ким мысленно застонала. Обычно он советовал своим клиентам на все вопросы отвечать фразой из двух слов, которую Ким с радостью удалила бы из всех словарей.

– Без комментариев, – произнес Джованни, доказывая, что тактика его субтильного адвоката ничуть не изменилась.

– Мой клиент утверждает, что взял их во вторник утром, – быстро моргая, добавил Норберт.

– Но почему он не сказал мне об этом раньше? – не успокоилась Ким.

– Потому что считал, что из-за этого у него могут быть неприятности.

– Конечно, ведь присвоение чужой собственности гораздо хуже, чем простое убийство, – язвительно заметила инспектор.

– Мой клиент боялся потерять работу. Иногда найденные вещи не сразу заносят в систему. Он слышал об этом и смог заполучить кроссовки еще до того, как их включили в список. Ведь в противном случае ему пришлось бы ждать тридцать дней, пока они не перейдут в категорию невостребованных.

– То есть он хочет сказать, что…

– Судя по всему, это происходит постоянно, и мой клиент не единственный, кто воспользовался…

– Простите, но я вам не верю, – сказала инспектор, обращаясь к подозреваемому, а не к его говорящей голове. – Впрочем, оставим пока это и перейдем к следующему пункту. Мистер Манчини, не могли бы вы объяснить мне, как хирургическая перчатка могла оказаться в корзине для мусора в вашем доме?

Мужчина пожал плечами, но при этом не выглядел слишком удивленным.

– Так вы ответите, сэр?

– Иногда мой отец надевает их, когда убирается.

Флауерс покачал головой, потому что его клиент нарушил правило «без комментариев», но если уж Манчини открыл рот, то Ким была настроена использовать это по полной программе.

– Почему на ней кровь? – продолжила она свои вопросы.

А вот это подозреваемого удивило. Но он быстро пришел в себя.

– Порез при бритье, кровь из носа…

– И это был бы правильный ответ, если б кровь принадлежала вашему отцу – ее сейчас как раз исследуют. Кстати, мистер Манчини, а где ваш отец?

Джованни пожал плечами.

Ким кивнула на магнитофон.

– Я не знаю.

Когда инспектор входила в допросную, у нее был план. Она хотела продемонстрировать задержанному, как обвинения против него становятся все весомее и весомее.

Инспектор ни на мгновение не поверила в историю о том, что он взял свои кроссовки в столе находок. Кровь на перчатке все еще анализировали, но у нее была в запасе одна улика, которую Джованни не смог бы опровергнуть, и Ким решила пойти с этого козыря.

Сейчас ей нужно было его полное и подробное признание, в основном для того, чтобы заставить наконец замолчать голос Брайанта, непрерывно звучащий у нее в голове. Ким хотела услышать, как он признаётся в жестоком убийстве Гордона Корделла, в удушении Филлис и в нанесении ее дочери двадцати девяти ножевых ран. Ну а убийство Сола Корделла будет вроде вишенки на торте. Все это было необходимо ей для того, чтобы, выйдя из этой комнаты, она могла повернуться к своему коллеге и сказать ему, что он был не прав.

Так что теперь можно было перейти к вопросу, который не давал ей покоя с того самого момента, как Митч позвонил ей несколько минут назад.

– Мне вот что интересно, мистер Манчини: понимаете, на месте первого преступления мы нашли волос, и я хотела бы услышать от вас, почему этот волос совпадает с тем, что мы получили, когда вы были здесь впервые?

Мужчина смертельно побледнел. С трудом сглотнув и облизав губы, он взглянул на своего адвоката, который, кивнув, уставился в стол.

«Вот оно, наконец-то», – подумала Ким, готовясь к моменту триумфа.

Манчини набрал в легкие побольше воздуха.

– Без комментариев, – ответил он.

Глава 90

Стейси вырвала руку и повернулась к матери Эммы.

– Что, черт побери, вы с ней сделали?

– А что вы…

– Вы знали, что телефон Джесси у Эммы, но притворились, что не знаете, и…

– Про телефон я ничего не знала, – запротестовала женщина.

– Но вы знали, что Эмма ударила свою лучшую подругу, и скрыли это. Вы не позволяли мне поговорить с вашей дочерью, чтобы расспросить ее о Джесси. Я понимаю, что вы защищали своего ребенка, но что она сделала с Джесси? – спросила констебль. – И что вы помогли ей скрыть?

Страх и паника охватили миссис Уэстон.

– Клянусь вам, я ничего…

– Что такого произошло между Джесси и Эммой в воскресенье вечером, о чем мне не надо знать? Что, Эмма слишком далеко зашла в этой ссоре? Она ранила Джесси?

– Нет. Эмма никогда не причинила бы Джесси вреда, – ответила женщина, встав перед дверью «дома на колесах».

– Миссис Уэстон, если вы добровольно не отойдете от двери, мне сначала придется применить силу, а уже потом думать об ордере на обыск, – со значением произнесла констебль. У нее было ощущение, что в этом доме должно лежать тело пятнадцатилетней девочки.

Миссис Уэстон побледнела и тяжело вздохнула.

– Всё, хватит. Я больше не могу ее покрывать. Видит бог, я пыталась, но больше не могу. – С этими словами женщина отошла в сторону.

Рука Стейси вернулась на дверную ручку, и миссис Уэстон не сделала попытки остановить ее. Она заговорила шепотом проигравшего человека:

– Если вы откроете эту дверь, то пути назад уже не будет. Я не смогу ее больше защитить. Все будет кончено… – Из ее глаз потекли слезы. – Прости, Джесси, – громко сказала она.

– Ч-что? – Рука Стейси все еще сжимала дверную ручку. – Джесси что, жива?

Слезы прекратились, и на лице миссис Уэстон появилось выражение ужаса.

– Конечно, жива. Вы же не думали… Боже! Как вы могли?…

– Миссис Уэстон, вам лучше все быстро мне рассказать.

Женщина взглянула на руку констебля, все еще сжимающую ручку двери. Стейси опустила руку.

Отойдя на несколько шагов, миссис Уэстон заговорила, понизив голос:

– Знаю, что вы мне не поверите, но мать Джесси многие годы делала из нее больную.

Она остановилась, ожидая услышать недоверчивые возгласы.

– Продолжайте, – велела Стейси.

– У всего этого есть какое-то затейливое название, но вся суть в том, что она делала это для того, чтобы привлечь к себе внимание.

– Я вас слушаю…

– Так вы что, уже что-то знаете? – спросила миссис Уэстон. – Это поэтому вы меня слушаете? Вы бы мне не поверили, если б уже не подозревали чего-то подобного…

– Прошу вас, продолжайте, – попросила констебль, ничего не подтверждая.

– Поверить в это действительно сложно. Я знаю Джесси с пяти лет – и даже я с трудом поверила, что ее мать способна на такое. Но потом вспомнила, каким болезненным ребенком она всегда была. С ней постоянно что-то было не так. А потом она вдруг на какое-то время выздоровела…

– Когда был жив ее брат?

– Так, значит, вы действительно всё знаете, – с облегчением вздохнула миссис Уэстон. – Вы тоже это заметили…

– Прошу вас, продолжайте, – повторила Стейси.

– Когда Джастин, этот несчастный малыш, умер, все вернулось на круги своя. Но теперь по-другому. Ее мать говорила о все более и более серьезных проблемах со здоровьем. Наконец я задала Джесси прямой вопрос, и она сломалась. Ей было нелегко признаться в том, что она подозревает свою мать, что та делает из нее больную. Ей было проще думать, что она действительно больна. Но на прошлой неделе девочка получила назначение на ангиографию и испугалась чуть ли не до полусмерти. Она пыталась объясниться, но никто ее не слушал. Будучи несовершеннолетней, Джесси ни на что не имеет права. И так продолжалось три дня, – мрачно закончила миссис Уэстон.

– И каков же был ваш план? – поинтересовалась Стейси. – Спрятать ее до тех пор, пока опасность не исчезнет?

– Только до понедельника, – уточнила женщина. – Джесси исполнится наконец шестнадцать, и девочка сможет постоять за себя.

– Миссис Уэстон, а почему Эмма ударила Джесси?

– Она от этого сильно мучается, офицер. Эмма любит Джесси, как сестру. Вы что, действительно думаете, что мы пошли бы на такое, если б нам было на нее наплевать? Джесси решила рассказать о нашем плане своему мальчику, и Эмма разозлилась на нее. Она понимала, какие проблемы ждут меня, если об этом кто-нибудь узнает. Дочь побежала за Джесси и извинилась. Они помирились. Джесси спряталась в этом «доме на колесах», как и было запланировано, а Эмма вернулась домой.

А бесконечные походы до укрытия и обратно были связаны с необходимостью приносить девочке еду и проверять, всё ли у нее в порядке…

Стейси опять протянула руку к ручке двери.

– Прошу вас, если вы это сделаете, то должны будете увезти девочку. Я все понимаю, но умоляю вас – не забывайте, что ее вновь вернут к матери, и тогда мы не сможем ее защитить.

– Но я должна убедиться…

Миссис Уэстон подошла к двери поближе и заговорила погромче.

– Думаю, что если Джесси жива, то она найдет способ сообщить нам об этом.

В дверь изнутри ударили один раз.

– А если она здорова, накормлена и в безопасности…

И опять один удар.

– Но не могу же я просто уйти и притвориться…

– Вы же поняли, что она в безопасности, – миссис Уэстон умоляюще сложила руки. – Клянусь вам, что в понедельник я первым делом приведу ее в участок, и там вы сможете спросить ее о чем угодно. Ей ничего не угрожает. Я не допущу, чтобы с ней что-то случилось, но, если вы заберете ее сейчас…

– Я должна быть уверена, что это она, – настаивала Стейси. Вполне возможно, что в дверь стучала Эмма, сидя над телом своей мертвой подруги.

– Спросите ее о чем-нибудь, – предложила миссис Уэстон.

Констебль вспомнила историю болезни девочки. Перед глазами у нее встал список пройденных Джесси тестов.

– Сколько тебе было лет, когда ты впервые осталась в больнице на ночь? – спросила констебль.

Шесть ударов.

Правильно.

– Сколько раз тебя переводили на внутривенное питание?

Три удара.

Правильно.

– Твою мать… – вслух выругалась Стейси, не зная, где ей взять инструкцию о том, что делать дальше.

Сотрудник полиции в ней требовал, чтобы она открыла дверь и поступила в соответствии со стандартной процедурой. То есть увидела бы Джесси живой, здоровой и жизнерадостной. А потом отвезла бы ее в участок и закрыла бы дело.

А вот ее человеческое начало знало, что за дверью скрывается девочка, которая боится идти домой, потому что ее мать многие годы издевается над ней.

Эта неделя началась с того, что о Джесси заявили как об убежавшей из дома. И никто, кроме самой Стейси, не настаивал на том, чтобы ее искали.

– Она в безопасности. Я никому не позволю причинить ей зло, – миссис Уэстон едва дышала. – Я клянусь…

Стейси стала молиться о знамении. О каком-то знаке, который сказал бы ей, что делать дальше.

Неожиданно зазвонил ее телефон, и обе женщины вздрогнули.

Констебль ответила на звонок.

– Стейс, это Пенн. Босс хочет, чтобы ты возвращалась. И немедленно.

Глава 91

– Итак, ребята, Манчини в несознанке. Наши действия? – угрюмо спросила Ким.

С теми уликами, которые были против него, этот парень или должен был развалиться до задницы, или обделаться от страха. Но ни того, ни другого не произошло.

– И мы можем либо отправиться на море, где будем ждать результатов теста крови, найденной на перчатке, либо попробовать посмотреть на это дело под другим углом.

– Но ведь волокна… – начала было Стейси.

– Забудь, – отмахнулась Ким.

– А след кроссовки? – напомнил Пенн.

– И об этом тоже забудьте. – Стоун с трудом поверила, что это говорит она сама.

Инспектор увидела, как Стейси с Пенном переглянулись, и какая-то часть ее согласилась с ними. Но вторая ее часть соглашалась с Брайантом.

– Не забывайте, что Ната Мэнселл говорила что-то о выборе, – подал голос Брайант.

– Так что я хочу, чтобы вы двое попытались здесь выйти за флажки, пока мы с сержантом ездим к Митчу за результатами теста.

– Будет сделано, босс, – сказала Стейси, пока Ким брала свою куртку.

Вслед за ней из комнаты вышел Брайант.

* * *

– Ну что, теперь твоя душенька довольна? – спросила инспектор, когда они подошли к лестнице.

– Возможно, ты и права насчет Манчини, – сержант пожал плечами, – но, положа руку на сердце, командир, было ли у тебя когда-нибудь дело, в котором имелось бы так много вещественных доказательств?

– Я тебя поняла, – ответила Ким. С другой стороны, ей еще не доводилось вести дело, в котором пришлось бы проигнорировать такое количество вещественных доказательств. – Но почему ты все время твердишь о выборе, о котором говорила Ната Мэнселл? Это же были ничего не значащие слова.

– Нет, командир, – Брайант открыл водительскую дверь. – Это были ее единственные слова.

Глава 92

– И что же босс сказала по поводу Джессики Райан? – спросил Пенн.

Вернувшись, Стейси все рассказала Ким, закончив свой монолог объяснением, почему она решила не входить в «дом на колесах». Босс выслушала ее со смешанным выражением удивления и, как показалось Стейси, гордости на лице.

– Значит, никто так и не искал ее, кроме тебя, решившей не сдаваться?

Стейси молча кивнула.

– И ты считаешь, что девочке, если она вернется домой в ближайшие пару дней, грозит опасность?

Констебль, не колеблясь, ответила утвердительно.

– И ты уверена, что с Джесси всё в порядке и она находится под опекой ответственного взрослого?

Стейси вспомнила, как отчаянно миссис Уэстон защищала девочку, которую знала практически всю ее жизнь.

– Абсолютно уверена.

– Ладно. Тогда доживем до понедельника, – согласилась Ким.

– Знаешь, Пенн, мне кажется, что она стала мне доверять, – сказала Стейси, чувствуя, как груз новой ответственности давит ей на плечи, и взмолилась, чтобы это оказалось правдой.

Пенн откинулся на стуле и задумчиво посмотрел на нее:

– То есть жизнь у тебя бьет ключом, да? Ты обнаружила потерявшуюся девочку, но предпочла не найти ее, а теперь хочешь полностью перелопатить почти законченное дело, каждая улика в котором кричит именно о том, что ты хотела бы услышать…

Услышав подобный вывод, констебль постаралась спрятать улыбку.

– А разве подобное не случается постоянно?

– Но не везде… – Пенн приподнял бровь. – Ладно, пошли за флажки.

С этими словами он встал и подошел к пустой доске, висевшей возле двери. Взяв фломастер, написал в углу имена всех погибших. Потом соединил прямой линией имена Гордона Корделла и Сола Корделла, а также Филлис Мэнселл и Наты Мэнселл.

Стейси следила, как сержант пометил линии словом «семья», а потом провел две линии от Корделла к Мэнселл, над одной из которых надписал «заява», а над другой – «отношения».

В центре доски Пенн написал имена Джованни и Анджело Манчини. Линия от Анджело дошла до линии «заява», соединив, таким образом, его с Корделлом и Мэнселл.

После этого он в столбик перечислил вещественные доказательства. От отпечатка обуви линия прошла к Джованни. От волоса – тоже к Джованни. От волокон линии прошли до обоих Манчини. Возле надписи «кровь» Пенн поставил вопросительный знак.

Отступив, он повернулся к Стейси.

– Ничего не забыл?

Констебль покачала головой и почувствовала какую-то тревогу.

– А знаешь, я начинаю понимать Брайанта. Если посмотреть на это с такой точки зрения, то дело принимает совсем другой оборот. Эти члены семьи – при чем здесь они, черт побери?

Стейси не отрываясь смотрела на доску.

– Просто мы всё приняли за чистую монету – и заяву, и отношения, и вещественные доказательства. И, считая, что здесь важно абсолютно всё, зациклились на том, что у них были отношения. И на том, что они вдвоем обвиняли Манчини…

– Полностью забыв при этом, что между ними была еще одна очень важная связь, – закончил Пенн, постукивая фломастером по губам.

Стейси кивнула, прекрасно понимая, что он имеет в виду.

Они полностью забыли, что эти двое вместе работали.

Глава 93

– Ты иди прямо к Митчу, – велела Ким, заметив человека, сидевшего за столиком в кафетерии.

Проследив за ее взглядом, Брайант согласно кивнул.

Стоун подошла к столику мужчины, который не отрываясь смотрел в чашку черного кофе.

– Привет, – сказала она, усаживаясь напротив Люка Корделла.

Тот поднял голову и слабо улыбнулся.

– Мне жаль, что так получилось с вашим братом, – сказала инспектор, ничуть не покривив душой. Нельзя было отрицать, что поведение Люка на этой неделе было далеко не джентльменским, но его гнев был результатом горя. Она с трудом могла представить себе, каково это – видеть изломанное тело брата на больничной койке и наблюдать, как тот медленно уходит. – Как ваша мама?

– Пытается быть сильной ради меня, – молодой человек пожал плечами. – Мы с ней остались только вдвоем. За несколько дней наша семья стала меньше ровно на половину.

– А где она сейчас?

– В часовне. Нам надо было подписать кое-какие бумаги, и мы не смогли уйти просто так. Такое ощущение, что мы навсегда расстаемся с ним.

Это Ким было понятно. Пока эти двое сидели в больнице, они были рядом с тем местом, где работал Гордон Корделл и где умер Сол Корделл. Они ощущали свою связь с этими событиями. А когда они выйдут отсюда, им придется столкнуться с вечными «никогда больше», как сама Ким называла подобные проблемы. Никогда больше Сол не войдет в отчий дом. Никогда больше они не смогут позвонить ему по телефону. Больница позволяла отодвинуть окончательное признание факта смерти. Выйдя из нее, им придется привыкать к новой реальности, в которой оказалась их семья.

– А вы знали об их отношениях? – мягко спросила Ким.

– Мы все о них знали, – ответил Корделл. – Хотя это были не просто «отношения». Они продолжались долгие годы.

– Но он всегда хотел вернуться домой, не так ли?

– Только для того, чтобы насладиться комфортом купленного им дома, и моя мама об этом знала. Он не собирался прекращать эти отношения. И это мама тоже знала.

Ким неожиданно поняла, что семье пришлось пережить очень многое из-за эгоизма Гордона Корделла.

– А я могу задать вам вопрос? – спросил Люк.

– Конечно.

– Я случайно услышал, как одна из медсестер, беседуя с полицейским, сказала, что вовсе не уверена, что произошедшее с моим братом было простой аварией. Это правда? Маме я ничего не сказал, но мне хотелось бы знать.

Прежде чем ответить, Ким раздумывала несколько мгновений.