Муссон Смит Уилбур

Он держал в руке документ и размахивал им.

— Становись рядом, — разрешил Нед Тайлер.

Том в своей каюте услышал крики, и необычное предчувствие овладело им. Его ждет нечто зловещее. Он в одной рубашке выбежал на палубу и успел выхватить из рук лодочника письмо.

Он увидел, что адрес на сложенном листке написан почерком Гая. Почерк почти не изменился с тех пор, как они вместе учились у мастера Уэлша. Письмо было адресовано капитану Томасу Кортни, на «Ласточке», в гавани Занзибара.

Торопливо распечатав его, Том увидел короткую записку:

«Султан приглашает нас обоих на аудиенцию сегодня в полдень. Я встречу тебя у ворот крепости за десять минут до назначенного часа. Г. К.».

Как и следовало ожидать, Гай был предельно пунктуален. Подъехал он в сопровождении конюха, и поздоровался холодно.

— Я не побеспокоил бы вас, сэр, — отчужденно сказал он, не глядя Тому в глаза, — но его величество настаивает, чтобы вы присутствовали на аудиенции.

Он достал из жилетного кармана часы, взглянул на них и, не оглядываясь, прошел в ворота.

Визирь встретил их заверениями в величайшем уважении, кланяясь и чарующе улыбаясь; пятясь перед ними, он отвел их к султану. Сам визирь простерся ниц, Гай поклонился, но не слишком низко, сознавая свое достоинство представителя его величества, и вежливо поздоровался. Том последовал его примеру. Потом взглянул на человека, сидевшего по правую руку от султана: очень дородный, одежда высшего качества. Оправленная в золото рукоять кинжала — из рога носорога. Человек высокого положения, очевидно — значительный вельможа, потому что даже султан относился к нему с почтением. Этот человек с необычайным интересом разглядывал Тома, как будто знал его или слышал рассказы о нем.

— Призываю на вас благословение Аллаха, — сказал султан и жестом указал на приготовленные для них подушки. Гай сел неловко: мешала сабля.

Том много часов провел с купцами на рынке и привык к такой позе. Ножны с Нептуновой шпагой он положил поперек колен.

— Для меня честь приветствовать при моем дворе святого муллу из мечети принца Абд Мухаммада аль-Малика, брата калифа Оманского.

Султан наклоном головы показал на сидевшего рядом с ним человека.

Услышав имя принца, Том застыл и почувствовал, как участилось его дыхание. Тот самый человек, который купил Дориана у корсара! Он смотрел на муллу, а султан между тем продолжал:

— Это святой человек аль-Аллама. Он прибыл от принца.

Теперь и Том и Гай смотрели на него. Аль-Аллама сделал изящный жест. Руки у него были маленькие и гладкие, как у девушки.

— Да будет на вас благословение в глазах Всевышнего и его пророка, — сказал он, и оба гостя одновременно поклонились в знак благодарности.

— Надеюсь, ваше плавание было приятным, и когда вы покидали дом, там все было благополучно, — сказал Том.

Мулла ответил:

— Благодарю за заботу. Каскази нес нас мягко, и Аллах улыбался нашему делу.

Аль-Аллама улыбнулся.

— Должен поздравить тебя — ты великолепно владеешь арабским. Ты говоришь на священном языке, как на родном.

Последовал обмен комплиментами, но Тому трудно было выдерживать долгий ритуал. Этот человек принес новости о Дориане — другой причины у аудиенции не могло быть.

Он разглядывал лицо аль-Алламы, стараясь по мелким признакам: складке губ, интонации, выражению глаз — догадаться о характере новостей, но лицо муллы оставалось спокойным, а держался он вежливо.

— Выгодной ли была твоя торговля на рынках Занзибара? — спрашивал между тем мулла. — Пророк одобряет честных купцов.

— Главная причина моего желания посетить владения вашего калифа — не торговля, — ответил Том, радуясь возможности перейти к сути. — Я пришел по делу милосердия. Я ищу человека, дорогого мне и моей семье.

— Господин, принц аль-Малик слышал о твоих поисках и получил твое прошение, — ответил аль-Аллама. Говорил он невыразительно, а его лицо оставалось непроницаемым.

— Я слышал, что твой господин великий человек, но полон сочувствия к слабым; он справедлив и твердо поддерживает законы.

— Все это поистине можно сказать об аль-Малике. Поэтому он и послал меня поговорить с тобой, а не отправил весть, которая не способна передать его тебе сочувствие ввиду твоей утраты.

Даже в закрытой жаркой комнате, насыщенной ароматами благовоний, Том почувствовал холодок на коже. Слова муллы показались ему зловещими. Том почувствовал, как рядом пошевелился Гай, но не взглянул на него. Он ждал продолжения и боялся его. Но аль-Аллама чинно пил кофе и смотрел себе в колени. Наконец Том вынужден был поторопить его.

— Я три года ждал новостей о брате. Молю, не продлевай моих страданий.

Мулла поставил чашку и вытер губы сложенной тканью, которую подал ему раб.

— Мой господин принц просил меня сказать следующее. — Он снова замолчал, словно собираясь с мыслями. — Действительно, несколько лет назад я купил юного франкского мальчика. Из-за цвета его волос его назвали аль-Амхара. Они у него рыжие, великолепного оттенка.

Том облегченно выдохнул. Они это признали. Не отпирались, не юлили — бороться не пришлось. Дориан в руках мусульманского принца.

— Твои слова сняли с моей души огромную тяжесть, камень, который угрожал лишить меня жизни, — сдавленно сказал Том. Ему казалось, он вот-вот утратит власть над собой и снова сорвется. Это означало бы потерять лицо и вызвало бы презрение всех присутствующих.

Он сделал глубокий вдох, поднял голову и встретился со взглядом муллы.

— На каких условиях принц готов возвратить моего брата в лоно семьи?

Мулла ответил не сразу, он погладил бороду и аккуратнее разложил ее пряди на груди.

— Мой господин приказал мне передать следующее. Я, Абд Мухаммад аль-Малик, взял мальчика под свое покровительство, заплатил за него царский выкуп, чтобы защитить от тех, кто его захватил, и уберечь от дальнейших трудностей.

— Твой принц могучий и справедливый человек, — сказал Том, но ему хотелось закричать: «Где он? Где мой брат? Какую цену вы просите за его освобождение?»

— Мой господин принц считал мальчика красивым и благоприятно влияющим на его дела. Он принял его близко к сердцу, проявил к нему милость и защитил от зла, провозгласив аль-Амхару своим приемным сыном.

Том начал подниматься, на его лице отразилась тревога.

— Сыном принца? — спросил он, понимая, что на его пути возникает страшное препятствие.

— Да, сыном. Мой повелитель обращался с ним как с принцем. Мне было поручено образование мальчика, и я также нашел его достойным любви.

Аль-Аллама опустил взгляд и впервые проявил какие-то чувства.

— Я рад, что мой брат понравился столь высоким покровителям, — сказал Том. — Но он мой брат. У меня есть право крови. Порок сказал, что узы крови крепче стали и их нельзя разорвать.

— Знание святых слов ислама делает тебе честь, — сказал мулла. — Мой господин принц признает твое право крови и предлагает кровную плату за твою потерю.

Аль-Аллама подозвал слугу, который принес маленький ящик красного дерева, инкрустированный слоновой костью и перламутром. Слуга склонился перед двумя белыми, поставил ящичек на пол и открыл крышку.

Том не шелохнулся и даже не взглянул на содержимое ящика. Но Гай наклонился вперед и уставился на золотые монеты, доверху заполнявшие сундучок.

— Пятьдесят тысяч рупий, — сказал аль-Аллама. — Тысяча ваших английских фунтов. Эта сумма учитывает, что аль-Амхара был принцем королевского дома Омана.

Наконец Том обрел дар речи и способность двигаться. Он начал вставать, взявшись за рукоять Нептуновой шпаги.

— Во всей Аравии не хватит золота, чтобы купить меня! — взревел он. — Я пришел найти брата и не уйду, пока не получу его.

— Это невозможно, — ответил аль-Аллама тихим, полным сожаления голосом. — Твой брат мертв. Он умер почти два года назад от малярии. Его невозможно было спасти, хотя, видит Аллах, мы любили его и очень старались. Аль-Амхара умер.

Том упал на подушки, бледный от потрясения. Он в отчаянии посмотрел на аль-Алламу.

Он долго молчал. Единственным звуком в комнате было жужжание мухи под потолком.

— Не верю, — прошептал он, но его голос звучал безнадежно. На лице появилось выражение отчаяния.

— Клянусь любовью Аллаха и надеждой на спасение, что я видел имя аль-Амхары на могильном камне на царском кладбище в Ламу, — ответил аль-Аллама с печалью в голосе, и Том больше не мог сомневаться в его словах.

— Дориан, — прошептал он. — Он был так молод, так полон жизни.

— Аллах милостив. Мы уверены, что для твоего брата нашлось место в вечности. Мой господин принц выражает тебе сочувствие. Он остро разделяет твое горе, — сказал мулла.

Том встал. Потребовались огромные усилия, чтобы сделать такое простое движение.

— Благодарю твоего господина, — сказал он. — Прошу прощения, но сейчас я должен уйти, чтобы в одиночестве оплакать брата.

Он повернулся к выходу.

Гай встал и поклонился арабам.

— Мы благодарим вашего господина принца за сочувствие. И принимаем предложенные им кровные деньги. — Он наклонился, подобрал ящичек и закрыл крышку. — Все расчеты между принцем Абд Мухаммадом аль-Маликом и нашей семьей закончены.

И он пошел вслед за Томом к выходу, с трудом унося тяжелый ящичек с золотом.

Сара сидела на своем обычном месте высоко на стене монастыря, откуда она могла видеть Тома, как только он показывался на ведущей с берега тропе.

— Том! — окликнула она и весело помахала рукой, потом вскочила и побежала по осыпающейся стене, раскинув для равновесия руки.

— Ты опоздал. Я жду уже несколько часов. Почти потеряла надежду.

Она спрыгнула и босиком побежала по песчаной дорожке. В десяти шагах от него она остановилась и посмотрела ему в лицо.

— Том, что с тобой? — шепотом спросила она. Таким она его никогда не видела. Лицо у него осунулось, и глаза были полны страшной печали.

— Том, что случилось?

Он сделал неуверенный шаг к Саре и протянул руки, как утопающий. Она бросилась к нему.

— Том! О Том! Что?.. — Она крепко обняла его. — Том, дорогой. Я хочу помочь.

Он задрожал, и Сара подумала, что он болен, что его трясет в какой-то ужасной лихорадке. Том издал сдавленный звук, и по его лицу потекли слезы.

— Ты должен мне сказать! — умоляла она. Сара и подумать не могла, что он способен так пасть духом. Она всегда считала его сильным и неукротимым, но вот он у нее в объятиях, сломленный, опустошенный.

— Пожалуйста, Том, поговори со мной.

— Дориан мертв.

Сара похолодела.

— Не может быть, — задыхаясь, выговорила она, — этого просто не может быть. Ты уверен? Неужели сомнений нет?

— Человек, который рассказал об этом, — мулла, праведник. Он поклялся своей верой, — сказал Том. — Сомнений быть не может.

Все еще обнимая друг друга, они опустились на колени, и она заплакала вместе с ним.

— Он был мне как родной брат, — сказала Сара, прижимаясь щекой к лицу Тома, так что их слезы смешивались. Немного погодя она всхлипнула и вытерла лицо рукавом блузки.

— Как это произошло?

Он был еще не в состоянии говорить.

— Расскажи, Том, — настаивала Сара. Она подсознательно чувствовала, что надо заставить его говорить: как хирург, она должна вскрыть нарыв, чтобы выпустить гной и яд. Наконец он начал рассказывать, с трудом произнося слова, они словно застревали у Тома в горле, и ему приходилось их проталкивать. Потребовалось немало времени, но наконец он рассказал все, и Сара поняла, что это правда.

— Что же нам делать? — спросила Сара и встала. Она продолжала крепко держать Тома за руки, заставляя подняться. Нужно вытащить его из темных волн горя, в которых он тонет.

— Не знаю, — сказал он. — Знаю только, что Дориан мертв и я не смог его спасти. Это моя вина. Если бы только я пришел за ним раньше!

— Это не твоя вина! — сердито сказала она. — Я тебе не позволю даже думать так. Ты делал все, что мог. Никто не сделал бы больше.

— Теперь мне все равно, — сказал Том.

— Неправда. Ты в долгу перед собой и перед памятью Дориана. Он всегда брал с тебя пример. Он знал, какой ты сильный. И не хотел бы услышать такое от тебя.

— Пожалуйста, не брани меня, Сара. Меня измучило горе. Ничто теперь не имеет значения.

— Я не позволю тебе сдаться. Мы должны вместе обдумать, что предпринять, — сказала Сара. — Что мы теперь будем делать?

— Не знаю, — повторил он, но расправил плечи и смахнул слезы.

— Куда мы отправимся? — спросила она. — Здесь оставаться нельзя, и в Англию мы не можем вернуться. Куда, Том?

— В Африку, — ответил Том. — Аболи нашел человека, который проведет нас вглубь материка.

— Когда? — просто спросила она, не сомневаясь в его решении.

— Скоро. Через два-три дня.

Он выпрямился, на мгновение сбросив тяжкий гнет горя.

— Столько понадобится, чтобы заполнить бочки водой, купить свежее продовольствие и сделать последние приготовления.

— Я буду готова, — сказала она.

— Будет трудно. Опасное путешествие без конца. Ты уверена, что хочешь этого? Если есть сомнения, скажи сейчас.

— Не будь олухом, Том Кортни, — ответила Сара. — Конечно, я отправлюсь с тобой.

Уходя из монастыря, Сара возвращалась в консульство кружной дорогой и вначале по обнаруженной ею тропе заезжала в небольшое селение на морском берегу.

Она проехала всего с полмили, и ей показалось, что кто-то преследует ее. Ей показалось, что она слышит за собой топот копыт; натянув узду, она повернулась в седле, чтобы посмотреть назад.

Тропу с обеих сторон окаймляла густая растительность, изогнутые ветви и блестящие листья. Сара видела ее только до последнего поворота, всего в нескольких шагах за собой.

— Том? — позвала она. — Это ты?

Ответа не было, и она решила, что ей послышалось в тишине.

«Не глупи», — сказала она себе и поехала дальше.

Добравшись до деревни, она купила у одной из местных старух корзину овощей — свое оправдание длительному отсутствию, и проехала почти до самого порта, чтобы вернуться в консульство по главной дороге.

Ей было о чем подумать. Ее настроение менялось от возбужденного волнения при мысли о предстоящих приключениях к глубокой печали, когда она смотрела в лицо необходимости покинуть Каролину и маленького Кристофера. Она горячо их любила. Каролина в своем несчастном браке с Гаем привыкла рассчитывать на ее силу и стойкость, а на Кристофера Сара смотрела как на родного сына.

И ее тревожило, как они будут жить без нее.

«Нельзя ли им отправиться с нами?» — подумала она и почти сразу поняла, что глупо даже думать об этом.

«Придется предоставить их самим себе. — Она собралась с силами. — Они очень дороги мне, но Том мой мужчина и я люблю его больше жизни, поэтому должна отправиться с ним».

Она была так занята своими мыслями, что подъехала к конюшне, не замечая Гая, пока он строго не окликнул ее из полумрака длинной веранды:

— Где ты была, Сара?

Она в смятении посмотрела на него.

— Ты меня испугал, Гай.

— Угрызения совести? — обвиняя, спросил он.

— Я покупала овощи. — Она коснулась корзинки, привязанной к седлу. — И собиралась сбежать с капустой.

Она весело рассмеялась, но Гай не улыбнулся.

— Ступай в мой кабинет! — приказал он, и Сара заметила в дверях конюшни его конюха. Это был приспешник Гая, хитрый коротышка с рябым от оспы лицом. Звали его Ассам. Ей он никогда не нравился, и тем более ей не понравилось, что он насмешливо и понимающе улыбался.

Предчувствуя недоброе, Сара пожалела, что была недостаточно осторожна, когда ходила на свидания с Томом; теперь ее еще больше встревожило ощущение, что за ней следили.

— Хочу принять ванну и переодеться к ужину, — сказала она Гаю, стараясь держаться независимо и развязно, но Гай нахмурился и хлестнул кнутом по сапогу.

— Много времени я не отниму, — сказал он. — И, как твой опекун, настаиваю, чтобы ты повиновалась. Ассам возьмет твою лошадь.

Сара покорно прошла за ним по веранде в прохладную полутьму кабинета. Гай закрыл за ними дверь и оставил Сару стоять посреди комнаты, а сам сел за стол.

— Ты встречалась с ним в старом монастыре, — без предисловий сказал он.

— С кем? О ком ты говоришь?

— Не пытайся отрицать, — сказал Гай. — По моему приказу Ассам следил за тобой.

— Ты шпионил за мной! — гневно воскликнула она. — Как ты посмел?

Она пыталась разжечь свое негодование, но чувствовала, что получается не очень убедительно.

— Я рад, что ты не оскорбляешь мой разум попытками отпираться.

— Почему я должна отказываться от мужчины, которого люблю?

Сара выпрямилась, высокая и разгневанная.

— Ты стала матросской девкой, — сказал Гай. — Он получит то, что у тебя между ног, надсмеется над тобой и уплывет. Так он поступил с твоей сестрой.

— Когда он уплывет, я поплыву с ним.

— Я твой опекун, и тебе всего восемнадцать. Без моего согласия ты с места не сдвинешься.

— Я уйду с Томом, — ответила она, — и что бы ты ни говорил и ни делал, меня это не удержит.

— Посмотрим. — Он встал. — Ты будешь сидеть в своей комнате и носу не высунешь оттуда, пока «Ласточка» не уйдет из Занзибара.

— Ты не можешь обращаться со мной как с пленницей!

— Могу. У двери будет стражник, а другие стражники — у ворот. Я уже отдал приказ. А теперь отправляйся к себе. Ужин тебе пришлют.

Том был так занят подготовкой «Ласточки» к выходу в море, что едва заметил корабль с прямыми парусами, вошедший в гавань после заката. Даже в сумерках было видно, что корабль серьезно потрепали штормы. В Индийском океане была пора циклонов, и, должно быть, корабль встретился с одной из этих дьявольских бурь.

На транце было название — «Апостол». На грот-мачте — потрепанный флаг Ост-Индской компании. Когда корабль встал на якорь, Том отправил Люка Джервиса в шлюпке за новостями.

Люк вернулся через час и зашел в каюту Тома, когда тот заполнял судовой журнал.

— Корабль идет из Бомбея с грузом тканей и чая, — доложил Люк. — Попал в бурю севернее Маскаренских островов. Собирается встать на ремонт, а уж потом отправится дальше.

— Какие новости?

— По большей части давнишние, потому что «Апостол» отошел от причала Компании несколько месяцев назад, но война с Францией идет успешно. Вильгельм выпорол французов. Он хороший офицер, наш Вилли.

— Приятно слышать! — Том вскочил. — Оповести экипаж, и пусть каждый матрос выпьет за здоровье короля Вилли.

Том не мог знать, что помимо новостей о войне «Апостол» привез от губернатора Бомбея адресованный консулу его величества в Занзибаре пакет с письмами и документами, с печатью в холщовом мешочке. На следующее утро капитан отправил пакет на берег, и за завтраком, сидя за столом на веранде консульства, Гай Кортни распечатал его. Напротив сидела Каролина, но Сары не было — она сидела под замком в своей комнате.

— Здесь личное письмо от твоего отца, — сказал Гай Каролине, взяв письмо из груды газет и документов с печатями.

— Оно адресовано мне! — возразила Каролина, когда Гай распечатал письмо и стал читать.

— Я твой муж, — самодовольно ответил он.

Неожиданно выражение его лица изменилось, и листок задрожал в руках.

— Клянусь Господом! Поверить невозможно!

— В чем дело?

Каролина положила серебряную ложку. Новость, похоже, была необычной, коль скоро так подействовала на ее мужа: Гай гордился тем, что сохраняет спокойствие и хладнокровие даже в самых трудных обстоятельствах.

А он смотрел на письмо, и выражение ужаса постепенно сменялось радостью.

— Теперь я его прижучу!

— Кого? Что случилось?

— Тома! Он убийца. Клянусь Господом! Он расплатится на виселице. Он убил нашего дорогого брата Уильяма, и здесь ордер на его арест. Я должен выполнить свой долг, и мне доставит величайшее удовольствие покончить с этим мерзавцем…

Гай вскочил, сбросив со стола чайную чашку. Она разбилась вдребезги, но Гай даже не взглянул.

— Куда ты, Гай?

Каролина встала, ее лицо побледнело от потрясения, она покачнулась.

— К султану, — ответил он и крикнул слугам: — Передайте Ассаму, пусть запрягает серую, да побыстрей.

Он повернулся к Каролине и ударил кулаком по ладони.

— Наконец! Я так долго этого ждал! Попрошу у султана людей из его гвардии. Том причинил ему столько неприятностей, что он не откажет. Мы арестуем мастера Томаса и конфискуем «Ласточку». А когда продадим ее, получим не меньше двух тысяч фунтов. Я заслуживаю награды за то, что предал опасного преступника суду.

Он торжествующе рассмеялся.

— Мастер Том получит бесплатную койку на борту «Апостола», но отправится в Лондон в цепях.

— Гай, он твой брат. Ты не можешь так с ним поступить.

Каролина была в отчаянии.

— Билли тоже был Тому братом, но эта свинья хладнокровно заколола его. Теперь он дорого заплатит за свою наглость.

Каролина бросилась к двери и схватила Гая за рукав.

— Нет, Гай, ты не можешь!..

— Вот как! — Он повернулся к ней, и его лицо потемнело от гнева. — Ты просишь за него. Ты до сих пор его любишь, так? И мигом задерешь юбки и раздвинешь перед ним ноги. Грязная шлюха!

— Это неправда!

— Ты хотела бы, чтобы он начинил твое брюхо еще одним ублюдком!

Он ударил Каролину по лицу, и она отлетела к низкой стене веранды.

— Что ж, у твоего любовника никаких ублюдков больше не будет.

Он вышел и позвал лошадь.

Каролина тяжело привалилась к стене, держась за красное пятно на щеке, и стояла так, пока не услышала, как лошадь поскакала в сторону гавани и крепости. Тогда она с трудом выпрямилась.

Когда Гай рассказал ей о связи Тома с ее младшей сестрой, она пришла в ужас, ее терзала ревность. Но накануне она пошла в комнату Сары, и они разговаривали почти два часа.

Каролина поняла, как сильно любит Тома ее сестра.

Сама она давно знала, что ее чувства к Тому безнадежны, поэтому подавила их и, несмотря на сильную боль, которую доставляло такое самопожертвование, поцеловала Сару и пообещала помочь ей бежать с Томом.

— Надо их предупредить, — прошептала она, — но времени уж очень мало.

Она взяла с буфета поднос, положила на тарелку еду для Сары и понесла по веранде, а потом мимо детской, где спал Кристофер, к последней двери. Здесь сидел, полусонный от полуденной жары, один из стражников, положив мушкет на колени. Когда Каролина подошла, он проснулся и встал.

— Салям алейкум, госпожа. — Он поклонился. — Хозяин приказал никого не впускать в эту дверь и не выпускать из нее.

— У меня еда для госпожи моей сестры, — властно сказала Каролина. — Посторонись.

Он колебался: приказ не предусматривал такую возможность. Потом снова поклонился.

— Я пыль у твоих ног, — сказал стражник, достал из одежды большой железный ключ и вставил его в замок.

Каролина прошла мимо него и, как только дверь закрылась, поставила поднос на ближайший стол и побежала в спальню Сары.

— Сара, где ты?

Сестра лежала на кровати под пологом от москитов. Ее закрывала тонкая простыня, и она как будто спала. Но, услышав голос Каролины, она отбросила простыню и, полностью одетая, в сапогах для верховой езды под длинными юбками, вскочила с постели.

— Каролина! Я рада, что ты пришла. Я не хотела уходить, не попрощавшись с тобой. — Каролина смотрела на нее, а Сара подбежала и обняла сестру. — Я ухожу с Томом. Он ждет меня на берегу под старым монастырем, но я уже опаздываю…

— Как ты пройдешь мимо стражников? — спросила Каролина.

Сара сунула руку под одежду и достала пару дуэльных пистолетов.

— Застрелю любого, кто попытается меня остановить.

— Послушай меня, Сара. Пришло письмо от отца из Бомбея. Том обвиняется в убийстве старшего брата, и есть ордер на его арест.

— Я знаю. Том мне рассказал. — Она высвободилась. — Ты не остановишь меня, Каролина. Это неважно. Я знаю, что он не виноват, и все равно уйду с ним.

— Ты не понимаешь! — Каролина снова схватила ее за руку. — Я пообещала помочь тебе и Тому. И не собираюсь отказываться. Я пришла сказать, что Гай поехал в крепость к султану. Они хотят арестовать Тома и отправить его в Англию в цепях на суд и казнь.

— Нет!