Муссон Смит Уилбур

— Пожалуйста, подождите здесь, эфенди. Хозяин скоро придет.

Предоставленный самому себе, Том посмотрел на медленно вращающийся под потолком вентилятор и на пачки документов, перевязанные красными лентами и разложенные с военной аккуратностью. Потом отвернулся от стола и прошел вдоль книжных полок, пытаясь по их содержимому определить характер владельца. Полки были уставлены тяжелыми папками и переплетенными томами с эмблемой Компании на корешке. В комнате не было ничего личного, она казалась лишенной души.

Том услышал шаги на каменных плитах открытой террасы и повернулся ко входу, когда в дверях показалась высокая фигура. Яркое тропическое солнце светило вошедшему в спину, и Том его не узнал. Консул остановился и позволил глазам привыкнуть к полумгле после яркого солнечного света снаружи. Он был в скромном черном саржевом костюме с воротником из белых кружев.

Потом он сделал шаг вперед и снял с головы широкополую шляпу. Том впервые ясно увидел его лицо. Его изумление было так велико, что он оцепенел и онемел. Потом рассмеялся и бросился вперед.

— Гай! Это правда ты?

Он порывисто раскрыл объятия брату-близнецу.

Было ясно, что Гай удивлен не меньше Тома. По его лицу пронеслась буря чувств, потом оно стало холодным, и он отстранился от Тома.

— Томас, — вымолвил он. — Я понятия не имел, что это ты. Ты подписался вымышленным именем.

— И я не знал, что это ты, — сказал Том, опуская руки и не отвечая на обвинение в использовании вымышленного имени. Ему казалось разумным не называть здесь свое настоящее имя, если по той или иной случайности весть о том, что он виновен в убийстве Уильяма, достигла Занзибара раньше его. Он следил за лицом Гая, пытаясь догадаться, не в этом ли дело, и подумал, что в поисках справедливости не может рассчитывать на брата.

Целую минуту они молча смотрели друг на друга, и эта минута показалась Тому вечностью. Потом Гай протянул руку. Том с облегчением схватил ее.

Пожатие Гая было слабым, и его рука показалась Тому холодной.

После краткого прикосновения он отпустил руку Тома и повернулся к столу.

— Пожалуйста, садись, Томас. — Он кивком указал на кресло с высокой спинкой, не глядя на брата. — Надеюсь, ты явился в эти воды не для торговли. То, что ты прикрываешься вымышленным именем, заставляет меня заподозрить тебя именно в этом. — Том ничего не ответил, и Гай продолжил: — Должен предупредить, что прежде всего я верен Компании. — Он произнес это как название страны. — Я немедленно отправлю сообщение в Лондон.

«Боже!» — думал Том, чувствуя, как вскипает гнев.

— Милосердное небо, Гай, это твоя главная забота? Разве мы не братья? Ты ничего не хочешь услышать об отце и Дориане?

— Я уже знаю о смерти отца. Корабль Компании, который стоит в гавани, привез мне письма лорда Чайлдса и нашего брата Уильяма из Англии, — ответил Гай.

Том почувствовал облегчение: Гай подтвердил, что еще не знает о смерти Уильяма.

Гай поставил перо в держатель и продолжал:

— Я оплакал смерть отца, и мне больше нечего сказать.

Линия его рта стала жестче.

— К тому же ты всегда был его любимцем. Я для него ничего не значил.

— Неправда, Гай. Отец любил нас одинаково! — выпалил Том.

— Это ты так говоришь. — Гай пожал плечами. — Что касается Дориана, то я слышал, что он пропал в море. Утонул или умер.

— Нет, не так. — Том не пытался сдерживаться. — Он попал в плен к мусульманам и продан в рабство.

Гай невесело рассмеялся.

— Ты всегда выдумывал дикие объяснения. Уверяю тебя, что как консул его величества в этих землях я имею доступ к самым надежным источникам сведений.

Несмотря на отрицательный ответ, Тому почудилась что в голосе Гая какая-то напряженность.

— Я там был, черт побери, Гай. Я видел собственными глазами!

Гай сел за стол, взял перо в руку и принялся водить им по своей щеке.

— И ты сам видел, как его продали в рабство? Что же ты не помешал?

— Не помешал? Ах ты, надутый выскочка! — крикнул Том. — Я знаю, что его захватили мусульманские пираты, что он не погиб и не утонул. Я также точно знаю, что его продали в рабство.

— Какие доказательства… — начал Гай, но Том подошел к столу и так стукнул по нему кулаком, что чернильница опрокинулась и чернила залили документы.

— Показания арабов, захваченных нами на Флор-де-ла-Мар и свидетельства моих собственных глаз и ушей. Говорю тебе: твой долг как брата и англичанина — помочь мне отыскать его.

Гай вскочил. Лицо его побледнело, глаза сверкнули.

— Как ты смеешь с прежней наглостью являться ко мне в дом, в мои владения, и диктовать мне, что я должен делать! — закричал он, брызгая слюной.

— Боже, Гай, довольно искушать меня. Я спущу с тебя шкуру, если ты не выполнишь свой долг перед нашим младшим братом.

— Эти дни давно миновали, Томас Кортни. Я здесь хозяин, я представитель его величества и Компании. И если ты будешь говорить со мной таким тоном, то окажешься в тюрьме, а корабль у тебя отберут. — Он дрожал от гнева. — Не смей поучать меня, после того как ты обошелся с Каролиной!

На этом имени его голос сорвался на визг, и Том отшатнулся. Его словно ударила в грудь пуля из мушкета.

Сам Гай сделал шаг назад. Он тоже пришел в ужас от того, что в гневе позволил себе сказать. Упрек поверг Тома в смятение. Он попал в цель. Братья молча смотрели друг на друга, и в этой тишине легкий звук от двери, ведущей в сад, заставил их обернуться.

У двери стояла женщина. На ней было светло-зеленое платье из китайского шелка, с разрезными рукавами и высоким воротником.

Юбки скрывали ее щиколотки, виднелись были только носки ее туфель. Одну руку она прижала к горлу, другой держала за руку стоявшего рядом с ней ребенка.

— Что ты здесь делаешь, Каролина? — взревел Гай. — Ты знаешь, что не должна приходить сюда, когда у меня посетители.

— Я услышала голоса, — Каролина запнулась. Ее волосы были высоко зачесаны и кольцами спускались на щеки, но Тому показалось, что она худа и бледна, как будто только-только оправилась от болезни. — И свое имя.

Каролина по-прежнему не отрываясь смотрела на Тома.

Ребенок был в детском костюмчике с лентами. Его голову покрывали светлые кудри, а его личико с прекрасными розовыми губами показалось Тому ангельским.

— Кто этот? — спросил ребенок и со смехом показал на Тома.

— Уведи отсюда Кристофера! — закричал Гай. — Сию минуту!

Но Каролина словно не слышала.

— Том? — спросила она удивленно. — Я думала, что никогда больше тебя не увижу.

Кристофер тянул мать за руку, пытаясь шагнуть к Тому, но она мягко удержала его.

— Как ты, Том? — спросила она.

— Здоров, — неловко ответил Том, — чего и вам желаю.

— Я болела, — прошептала Каролина, по-прежнему не сводя с него глаз. — С рождения нашего… — Она замолчала, покраснела и смутилась. — С рождения Кристофера.

— Бедняжка.

Тень сожаления промелькнула на лице Тома.

— А твоя семья? Как твои родители и сестры? — Он попытался вспомнить их имена. — Агнес и Сара?

— Отец назначен губернатором Бомбея. Он выхлопотал для Гая должность здесь, на Занзибаре.

Она нервно покосилась на мужа, который сверлил ее взглядом.

— Мама умерла от холеры год назад.

— Соболезную, — сказал Том. — Она была замечательная.

— Спасибо.

Каролина печально склонила голову.

— Агнес вышла замуж в Бомбее.

— Но она еще совсем молода! — возразил Том, вспомнив двух маленьких девочек на «Серафиме».

— Она давно не ребенок. Ей семнадцать, — возразила Каролина.

Они снова замолчали. Гай опустился в кресло, больше не пытаясь проявить свою власть над женой.

Том невольно взглянул на мальчика, который цеплялся за юбки Каролины.

— Какой прекрасный ребенок.

Он посмотрел в лицо Каролине.

Та кивнула, словно отвечая на незаданный вопрос.

— Да, — сказала она. — Похож на отца.

Том испытал почти неудержимое стремление подойти к улыбающемуся мальчику и взять его на руки. Но, чтобы помешать себе, сделал шаг назад.

— Каролина! — снова, яростнее прежнего вмешался Гай. — Я занят. Изволь увести Кристофера.

Каролина поникла, в ее глазах появилось отчаяние. Она посмотрела на Тома.

— Приятно было снова встретиться, Том. Возможно, ты зайдешь к нам на Занзибаре? Поужинать как-нибудь вечером с нами в консульстве?

Вопрос прозвучал печально.

— Вряд ли Томас пробудет здесь достаточно долго, чтобы ходить в гости.

Гай снова встал и мрачно посмотрел на жену, словно желая заставить ее замолчать.

— Какая жалость, — сказала Каролина. — Тогда я прощаюсь.

Она подхватила мальчика на руки.

— Прощай, Том.

— Прощай, Каролина.

С Кристофером на руках она, шелестя юбками, исчезла за дверью. Ребенок через плечо матери оглянулся на Тома.

После их ухода братья долго молчали.

Потом Гай холодным сдержанным тоном сказал:

— Держись подальше от моей семьи. Я не потерплю твоих новых разговоров с моей женой. Однажды я вызвал тебя на дуэль и вызову снова, если не уймешься.

— Мне не доставит удовольствия убить тебя. Ты никогда не был фехтовальщиком, Гай, — сказал Том и вспомнил Уильяма. Чувство вины острой болью отозвалось в животе. — Я не намерен вмешиваться в твою частную жизнь. Отныне мы будем говорить только о делах. Согласен?

— Как мне ни гадко якшаться с тобой, я согласен, — ответил Гай. — И, возвращаясь к самому важному, повторю вопрос. Намерен ли ты заниматься какой бы то ни было торговлей в этих водах? Мне доложили из гавани, что твой корабль тяжело нагружен. У тебя есть торговая лицензия Компании? И товары на продажу?

— Мы в восьми тысячах миль от Лондона. Мы за границей, сэр, и я не признаю за английским законом права выяснять мои намерения. — Том с трудом сдерживался. — Моя первая забота — Дориан. Ты запрашивал султана Занзибара о его судьбе?

Гай вспылил:

— У меня нет причин обращаться с этим к султану, и я запрещаю тебе делать это! Мне удалось установить с ним сердечные отношения. Султан настроен к Англии и Компании благосклонно. Не хочу, чтобы это положение дел нарушали обвинения в адрес повелителя султана принца аль-Малика.

Том неожиданно изменился в лице.

— Откуда ты знаешь, что именно аль-Малик купил Дориана? Я об этом не упоминал.

Гай смутился, несколько минут молчал и лишь потом ответил:

— Аль-Малик — верховный повелитель этого побережья. Разве не естественно с моей стороны предположить…

— Клянусь Господом, Гай! Любое твое предположение неестественно! Ты что-то знаешь о судьбе Дориана. Если не скажешь, я отправлюсь к султану.

— Ты не посмеешь! — Гай вскочил. — Я не позволю тебе разрушить все, чего я добился.

— Тебе меня не остановить.

— Послушай. — Гай заговорил другим тоном. — Хорошо, я скажу правду. Я тоже слышал о белом мальчике с рыжими волосами, попавшем в руки арабов. Естественно, я подумал о Дориане и расспросил султана. Он обещал послать вестника к принцу аль-Малику и узнать правду. И теперь я жду ответа от принца.

— Почему ты мне солгал? Почему сразу не открыл правду? — спросил Том. — Почему я должен вырывать у тебя ответы?

— Потому что я хорошо тебя знаю. Не хочу, чтобы ты вмешался и настроил султана враждебно. Мои отношения с ним весьма хрупки.

— Когда ты дал запрос? — спросил Том.

— Не встревай.

Несмотря на нетерпение Тома, Гай уклонился от ответа.

— Давно?

— Некоторое время назад. — Гай посмотрел на свой стол. — Общение с арабами отнимает много времени.

— Когда?

Том встал и приблизил лицо к лицу Гая.

— Когда я впервые прибыл на остров, — признался Гай. — Год назад.

— Год назад? — закричал Том. — Год назад! Поверь, я не стану ждать столько. Сегодня же отправлюсь к султану и потребую ответа.

— Я запрещаю! — закричал Гай. — Я здесь консул!

— Запрещай все что угодно, Гай, — мрачно ответил Том. — Я уже на пути в крепость.

— Я доложу о твоем поведении в Лондон лорду Чайлдсу, — в отчаянии пригрозил Гай. — Через несколько дней стоящий в гавани корабль Компании отправится в Лондон. Лорд Чайлдс обрушит на тебя гнев Компании.

— Никакие твои угрозы не заставят меня прекратить поиски Дориана. Посылай любые доносы, Гай, но пройдет не меньше года, прежде чем ты получишь ответ. А к тому времени я буду за тысячи миль отсюда, и Дориан со мной, в безопасности.

— Немедленно покиньте этот дом, сэр! — закричал Гай. — Чтоб ноги твоей тут больше не было!

— Такое радушие мне вполне по вкусу, сэр. — Том нахлобучил на голову скомканную шляпу. — Счастливо оставаться.

Не оглядываясь, он направился к двери и только улыбнулся, услышав за собой крик Гая:

— Я запрещаю тебе приближаться ко дворцу султана! Я немедленно сообщу ему, что ты самозванец и не находишься под защитой его величества, Компании или консульства!

Том шел по песчаной дороге к гавани, и Аболи приходилось поспешать, чтобы успевать за ним. Не получив ответа на несколько вопросов, Аболи затих и шел за Томом молча.

Том был в ярости. Ему хотелось ворваться во дворец над пристанью, взять султана, эту сарацинскую свинью, за горло и вырвать у него ответ. Но, к счастью, он понимал, что не владеет собой, что опять готов совершить какой-нибудь опрометчивый поступок, который может обернуться катастрофой всех его замыслов.

«Надо вернуться на борт „Ласточки“, где я не смогу наделать глупостей. Надо поговорить с Аболи и Недом, а уж потом действовать, — внушал он себе, но его рука продолжала сжимать рукоять Нептуновой шпаги, а гнев нашел новую мишень. — Клянусь Богом! Если ради спасения Дориана потребуется пустить маленькую „Ласточку“ против всего мусульманского флота, я не дрогну».

Сзади послышался крик, вначале столь слабый, что в гневе Том его не услышал. Потом топот скачущей галопом лошади и снова крик:

— Том! Подожди! Подожди! Нам надо поговорить.

Том обернулся. К нему скакала лошадь, всадник склонился к ее шее, белый песок разлетался из-под копыт.

— Том!

На этот раз он понял, что кричит женщина. Когда лошадь приблизилась, он увидел развевающиеся возле длинных ног юбки и длинные волосы, которые относил назад ветер. На мгновение забыв свой гнев, он удивленно смотрел на женщину.

Она сидела боком без седла, и он на мгновение увидел прижатые к боку лошади белые ноги, обнаженные выше колен, где она подоткнула юбку. Женщина подняла руку и помахала ему.

— Том!

Хотя она окликала его по имени, он ее не узнал. Девушка осадила гнедую кобылу рядом с ним и в шорохе юбок спрыгнула на землю. Бросила узду Аболи.

— Пожалуйста, подержи, Аболи.

Рослый чернокожий, опомнившись от удивления, взял повод.

— Том, о Том! — Незнакомая девушка подбежала к нему и обхватила за шею. — Я думала, что больше никогда тебя не увижу.

Девушка крепко обняла его, потом отстранилась и взяла за обе руки.

— Дай поглядеть на тебя.

Она смотрела ему в лицо, а он смотрел на нее.

Длинные светло-каштановые волосы, лицо не слишком красивое: сильный подбородок, широкий рот, особенно когда она улыбается, как сейчас. Из-под длинных ресниц сверкают ярко-голубые, типично английские, глаза.

Том сразу понял, что главное ее украшение — кожа. Безупречная, лишь слегка тронутая тропическим солнцем, приобретшая немодный золотистый цвет. Ростом девица почти с него, смотрит прямо в глаза и держится легко и уверенно, форма бедер и плеч мальчишеская.

— Ты не узнал меня, Том?

Она рассмеялась.

Он недоуменно покачал головой. Ее лицо показалось ему проказливым, умные глаза были полны веселья и смеха.

— Прошу прощения, мадам, — запинаясь, ответил он. — Вы застали меня врасплох.

— Мадам, скажешь тоже! — насмешливо фыркнула она. — Я Сара. — И она потрясла его руки. — Сара Битти, младшая сестра Каролины. Ты называл меня стрекозой. «Ну что же ты вечно мотаешься возле меня, как стрекоза, Сара?» — передразнила она. — Теперь вспомнил?

— Милосердное небо, как ты изменилась! — удивленно воскликнул он и, сам того не желая, посмотрел на красивую полную грудь в вырезе лифа.

— Как и ты, Том. Что случилось с твоим носом?

Он в замешательстве притронулся к носу.

— Сломал.

— Бедный Том.

Сара скорчила сочувственную гримасу.

— Но тебе идет. О Том, как приятно снова тебя увидеть!

Она взяла его за руку и повела обратно, по направлению к городу. Аболи шел за ними на почтительном расстоянии.

— Я услышала твой голос, когда ты кричал на Гая. Не могла поверить, что это ты. Хотя сразу узнала.

Она искоса проказливо посмотрела на него.

— Поэтому я стала подслушивать у двери. Гай побил бы меня, если бы застукал.

— Он тебя бьет? — Том ощетинился. — Мы с этим покончим!

— Послушай, не дури. Я сама могу за себя постоять. Давай не будем тратить время на разговоры о Гае. Я не могу оставаться долго. Меня хватятся и пошлют на поиски слуг.

— Сара, нам о многом нужно поговорить.

При мысли о столь скором расставании Том ощутил странную печаль.

Ее рука в его руке была сильной и теплой. Сару окутывал исходящий от нее легкий аромат, бередивший в душе Тома что-то глубоко запрятанное.

— Знаю. Я слышала, как ты говорил с Гаем о маленьком Дориане. Мы все любили Дориана. Я хочу помочь ему.

Она быстро соображала.

— На юге острова есть старый, разрушенный монастырь иезуитов. Встретимся там завтра в две склянки полуденной вахты. — Она рассмеялась. — Видишь? Я помню все морские тонкости, которым ты меня учил. Придешь?

— Конечно.

Она выпустила его руку, повернулась к Аболи и обняла его.

— А ты помнишь, как мы играли в лошадку, Аболи? Ты катал меня на спине.

Лицо Аболи преобразилось в улыбке.

— Мисс Сара, вы выросли и стали прекрасны.

Она взяла у него узду.

— Подсади меня!

Он подставил широкую ладонь и, когда Сара поставила на нее ногу, легко усадил девушку в седло.

Она в последний раз улыбнулась Тому.

— Не забудь, — предупредила она.

Повернула лошадь и ударила ее пятками по бокам.

Том смотрел ей вслед.

— Не забуду, — негромко сказал он.

— Эфенди, султан, мой господин, болен. Он не принимает посетителей, даже столь важных, как ваша милость.

Визирь насмехался над Томом. Гавань полна кораблей франков, все капитаны добиваются аудиенции у его хозяина, всем нужна его милость, разрешение на торговлю, позволение навестить запретные земли на севере.

— Когда он меня примет? — спросил Том.

Визирь неодобрительно поджал губы, услышав такой прямой грубый вопрос. Он знал, что этот молодой неверный командует маленьким кораблем, который не может перевозить много товаров, и золотом тут не пахнет.

Этот капитан не стоит серьезного внимания. Но в то же время он не похож на других — говорит на хорошем арабском и понимает деловой этикет, ведь он предложил ценные подарки, чтобы поскорее попасть к султану.

— Все в руках Аллаха. — Визирь неприметно пожал плечами. — Через неделю… Через месяц… не знаю.

— Я приду утром и буду приходить ежедневно, пока султан меня не примет, — заверил Том.

— Я буду каждый день ждать тебя, как земля, пораженная засухой, ждет дождя, — вежливо ответил визирь.

У ворот крепости ждал Аболи. В ответ на невысказанный вопрос Том поднял брови.

Он был слишком сердит и раздражен, чтобы говорить. Они пошли обратно через рынок пряностей, где витают ароматы гвоздики и перца, мимо места для наказаний на невольничьем рынке, где была прикована какая-то неисправимая (плоть на ее спине свисала кровавыми лоскутами), по улице торговцев золотом и к каменному причалу гавани, где их ждала шлюпка.

Усаживаясь на корме, Том взглянул на небо, чтобы определить угол склонения солнца, потом достал из кармана томпион[18] и открыл крышку.

— Подвезите меня к южной оконечности острова, — приказал он. Накануне вечером он сверился с картой и нашел обозначенные на ней развалины старого монастыря иезуитов. Рядом была удобная для причаливания небольшая бухта.

Шлюпка шла на веслах по проливу совсем рядом с коралловыми рифами, скалившими зубы сквозь пенный прибой, и Том чувствовал — от веселого солнечного света и перспективы свидания с Сарой его дурное настроение рассеивается.

Впереди, перед носом шлюпки, он видел, как волны открытого океана с силой бьют в незащищенную южную оконечность острова. Поднявшись и посмотрев на остров, он увидел русло ручья, обозначенное роскошной растительностью; пресный ручей впадал в лагуну. Там, где пресная вода мешает росту кораллов, в рифах всегда образуется проход. Минуя ручей, Том заметил глубокий проток и направил шлюпку в него. Берег пустынен, на песке ни следа киля. Том, не замочив ног, спрыгнул с носа на плотный белый песок.

— Вернусь примерно через час, — сказал он Аболи. — Ждите.

Он нашел заросшую тропу, идущую вдоль ручья, зашагал по ней в глубь острова и наконец вышел из рощи пальм. Впереди виднелись развалины монастыря. Том пошел быстрее и, когда оказался под обвалившейся стеной, крикнул:

— Сара, ты здесь?

С ветвей дерева хо, корни которого разорвали каменные глыбы, с резкими криками снялась стая попугаев, но других звуков не было.

Том пошел вдоль стены и услышал впереди ржание. Тогда он побежал, не в силах сдерживаться, и увидел кобылу, привязанную у развалившихся ворот. Седло лежало в нише стены, но всадника не было видно.

Том хотел было снова позвать, но передумал и осторожно прошел в ворота. Здание было без крыши и все заросло молодыми побегами пальм из упавших кокосовых орехов. Между камнями бегали ящерицы с синими головами, а над цветами висели бабочки с яркими разноцветными крыльями.

Том остановился посреди старинного двора и подбоченился. Он помнил, какой озорницей была Сара. Совершенно ясно, что она не изменилась и прячется от него.

— Раз, два, три, четыре, пять, — крикнул он, как бывало, когда она была совсем маленькой, — я иду искать.

Когда-то этой угрозы было достаточно, чтобы Сара с сестрой бросились на поиски убежища.

— Раз! — начал он, и тут сверху послышался ее голос.

— Гай говорит, ты бесчестишь юных девственниц.

Он повернулся и увидел Сару высоко на арке ворот. Она сидела свесив длинные ноги; из-под юбок видны были голые икры и босые ступни. Том остановился под ней.