Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

Тай, похоже, вообще не смотрел на Горация. Он смотрел на Ливви или ту ее маленькую часть, которую они могли видеть. Она была клочком белого на вершине высоченной кучи поленьев. Он смотрел на сестру и снова и снова проводил правым указательным пальцем по тыльной стороне левой ладони; в остальном он оставался неподвижен.

— Сегодня, — наконец заговорил Гораций, — как сказала Консул, действительно день скорби.

— Рада, что он это признает, — пробормотала Диана.

— Однако! — голос Горация повысился, и он указал пальцем в толпу, словно обвиняя их всех в ужасном преступлении. — Эти смерти не произошли по воле случая. Нет сомнений в том, кто был ответственен за эти убийства — хотя безрассудные сумеречные охотники, возможно, позволили им произойти, за этими смертями стоит Неблагой Король и другие фейри, и все, кто связан с представителями Нижнего мира!

А это еще почему? — подумал Кит. Гораций напомнил ему политиков, кричащих по телевизору, с красными лицами, политиков, которые всегда казались злыми и всегда хотели, чтобы вы знали, что вам есть чего бояться.

Мысль о том, что если Неблагой Король был ответственен за смерть Ливви и Роберта, то с ним были виновны все жители Нижнего мира, казалась Киту абсурдной, но если бы он надеялся на протест со стороны толпы, то был бы разочарован. Собравшиеся были странно тихи, но Кит не заметил, что бы они были против Горация. Скорее, казалось, будто они чувствовали, что было бы невежливо открыто выражать свое одобрение. Магнус смотрел безо всякого выражения, как будто оно было стерто с его лица ластиком.

— Смерть служит нам напоминанием, — сказал Гораций, и Кит взглянул на Джулиана, чьи темно-каштановые волосы развевались на ветру. Кит сомневался, что Джулиан нуждался в таком напоминании. — Напоминанием о том, что у нас только одна жизнь, и мы должны прожить ее, как воины. Напоминанием о том, что у нас есть только один шанс сделать правильный выбор. Напоминанием о том, что скоро наступит время, когда всем сумеречным охотникам придется решить, на какой они стороне. На стороне предателей и любителей жителей Нижнего мира, тех, кто разрушит наш образ жизни и всю нашу культуру? Они… молодой человек, что вы делаете? Слезайте оттуда!

— О, Ангел, — прошептала Диана.

Тай взбирался на костер своей сестры. По-видимому, это было непросто — дрова были сложены так, чтобы они максимально хорошо горели, а не для того, чтобы по ним взбирались, но он все равно находил выступы для опоры. Он был уже достаточно высоко над землей, и Кит почувствовал, как сквозь него пробежала волна страха при мысли о том, что произойдет, если одно из бревен выпадет и Тай сорвется. Кит двинулся вслед за ним, не задумываясь, но почувствовал руку на вороте. Диана дернула его назад.

— Нет, — сказала она. Ее лицо было мрачным. — Не ты.

Не ты. Кит сразу понял, что она имела ввиду: Джулиан Блэкторн уже бежал, протолкнувшись мимо возмущенно кричащего Инквизитора, он прыгнул к костру. Он начал взбираться вслед за своим братом.

* * *

— Джулиан! — окликнула Эмма, сомневаясь, что он услышит ее. Теперь кричали все: стража Совета, скорбящие, Консул и Инквизитор. Зара и ее друзья смеялись, указывая на Тая. Он уже почти достиг вершины костра и, казалось, не слышал никого и ничего вокруг: он поднимался с завидным упорством. Джулиан под ним поднимался более осторожно и не мог сравниться с ним по скорости.

Только Блэкторны были совершенно безмолвны. Эмма попыталась продвинуться вперед, но Кристина схватила ее за запястье, качая головой.

— Не надо…это не безопасно, лучше не отвлекать Джулиана…

Тай достиг платформы на вершине костра. Он сел рядом с телом своей сестры.

— Тай, — тихо всхлипнула Хелен.

На вершине костра было не укрыться от ветра. Волосы хлестали Тая по лицу, когда он склонился над Ливви. Выглядело так, будто он касался ее сложенных рук. Эмма ощутила волну печали, словно удар в живот, затем ее захлестнула волна беспокойства.

Джулиан взобрался на платформу рядом с Таем и Ливви. Он опустился на колени рядом со своим братом. Они были похожи на две бледные шахматные фигуры, только цвет их волос, у Тая немного темнее, отличал их.

Эмма почувствовала биение своего сердца в горле. Самым сложным для нее было сейчас стоять и не бежать к костру. Все остальное, кроме Джулиана и Тая, казалось далеким, даже смех Зары и ее друзей, предлагавших Безмолвным братьям зажечь костер, сжечь Тая и Джулиана вместе с Ливви, раз они так сильно хотят быть с ней.

Она чувствовала, как рядом с ней напряглась Кристина. Марк шел по траве, к кострам. Зара и ее друзья теперь перешептывались о нем, о его заостренных ушах, его крови фейри. Марк решительно опустил голову, и Эмма больше не могла это терпеть: она вырвалась из хватки Кристины и побежала по траве. Если Марк собирался пойти за Джулианом и Таем, то и она тоже.

Она мельком увидела Джию, Маризу и Джослин — все они стояли неподвижно в ужасе. Сумеречные охотники не вели себя так. Они не устраивали спектакль из своего горя. Они не кричали, не гневались, не падали, не срывались и не взбирались на костры.

Джулиан наклонился и заключил лицо брата в ладони. Это выглядело бы нежно, если бы не это место. Эмма могла представить, насколько это было трудно для него: он ненавидел показывать эмоции перед кем-то, кому он не мог доверять, но, похоже, он об этом не думал; он шептал что-то Таю, их лбы почти соприкасались.

— Лестница, — сказала Эмма Марку, и он кивнул, ничего не спрашивая.

Они растолкали кучку зевак и схватили одну из тяжелых лестниц, которую Безмолвные братья принесли на поле, и поставили ее к костру Ливви.

— Джулиан, — позвала Эмма, и увидела, что он взглянул на нее. Они с Марком крепко держали лестницу. Где-то вдали Гораций кричал им, чтобы они оставили их в покое, и чтобы стража Совета пришла и стащила мальчиков вниз.

Но никто не двигался.

Джулиан коснулся щеки Тая, Тай замешкался, быстро обхватил себя руками, затем опустил их и последовал за Джулианом вниз. Джулиан спустился первым. Коснувшись земли он не отошел, а развернулся к Таю и смотрел вверх, готовый подхватить брата, если тот упадет.

Оказавшись внизу, Тай отошел от костра. Не останавливаясь, чтобы отдышаться, он направлялся к Киту и Диане.

Кто-то кричал им, чтобы они убрали лестницу. Марк взял ее и отнес Безмолвным братьям. Эмма взяла Джулиана за запястья и осторожно отвела его от костра.

Он выглядел оглушенным, как будто его ударили с такой силой, что у него закружилась голова. Она остановилась на некотором расстоянии от других людей и взяла обе его руки в свои. Никто не подумает, что в этом есть что-то странное, это была обычная привязанность между парабатаями. И все же она вздрогнула, ощутив прикосновение к нему, ужас ситуации, и увидев его пустой взгляд.

— Джулиан, — позвала она, и он поморщился.

— Мои руки, — сказал он, его голос звучал удивленно. — Я не почувствовал.

Она опустила взгляд и ахнула. Его ладони были испещрены окровавленными щепками. Некоторые занозы были маленькими темными линиями на его коже, другие же — крупными обломками, которые вошли под углом, из ран сочилась кровь.

— Тебе нужно иратце, — сказала она, опустив одно из его запястий, и потянулась к своему поясу за стило. — Позволь мне…

— Нет, — он вырвал другое запястье из ее руки. Выражение его лица было холоднее льда. — Не думаю, что это хорошая идея.

Он ушел, а Эмма изо всех сил пыталась дышать. Тай и Марк вернулись туда, где стояли Блэкторны. Тай был рядом с Китом, как и почти всегда, как магнит, щелчком встающий на свое место.

Она увидела, как Марк потянулся и взял Кристину за руку, и подумала: я должна держать руки Джулиана, я должна быть рядом с ним, напоминать ему, что в мире все еще есть вещи, ради которых стоит жить.

Но руки Джулиана были окровавлены и изранены, и он не хотел, чтобы она прикасалась к ним. Как и его душа истерзана и окровавлена, и, может быть, он также не хотел, чтобы кто-то был рядом, но она была другой, она была его парабатаем, разве нет?

— Время пришло. — Безмолвный голос одного из братьев разошелся по Полям: они все его слышали, кроме Магнуса и Макса- они смущенно огляделись. Эмма едва успела собраться с силами, прежде чем Безмолвные братья дотронулись своими факелами до поленьев у подножий костров.

Огонь взметнулся вверх, переливаясь оттенками золотого и красного, и на мгновение было почти красиво.

Затем ее ударило ревом пламени, будто звук грохочущей волны, и жар прокатился по траве. Тело Ливви исчезло за стеной дыма.

* * *

Кит едва мог расслышать тихое пение нефилимов за жадным треском пламени:

— Vale, vale, vale. Прощай, прощай, прощай.

Дым был густым. Глаза Кита слепило и жгло, и он не мог перестать думать о том, что у его отца не было похорон, что от него мало что осталось, чтобы похоронить, его тело превратилось в пепел от яда Мантиды, и Безмолвные братья избавились от его останков.

Кит не мог смотреть на Блэкторнов, поэтому он уставился на Лайтвудов. Он уже подслушал все их имена: он знал, что сестрой Алека была Изабель, девушка с черными волосами, которая обнимала Алека и их мать, Маризу. Раф и Макс держались за руки; Саймон и Магнус стояли поблизости, как маленькие луны сочувствия, вращающиеся вокруг планеты горя. Он вспомнил, как кто-то говорил, что похороны были для живых, а не для мертвых, чтобы они могли попрощаться. Он задавался вопросом о сжигании тел: быть может, прощание в огне нефилимам напоминало им об ангелах?

Он заметил, как к Лайтвудам кто-то подошел. Кит моргнул, его глаза слезились. Это был молодой красивый человек с кудрявыми каштановыми волосами и квадратной челюстью. На нем была простая черная одежда.

Проходя мимо Маризы, он остановился и положил руку ей на плечо.

Она не обернулась и, кажется, не заметила. Никто не заметил. Магнус бросил на него быстрый взгляд, нахмурился, но вновь отвернулся. Холодок пробежал в груди Кита, когда он осознал, что он, по-видимому, был единственным, кто видел юношу. Дым будто проходил сквозь него. Казалось, будто он был сделан из воздуха.

Призрак, подумал Кит. Как Джессамина. Он ошарашенно посмотрел по сторонам: наверняка, здесь, на Нетленных Полях, есть еще призраки, их мертвые ноги не оставляют следов на траве.

Но он видел только Блэкторнов, цеплявшихся друг за друга, Эмму и Кристину рядом, Джулиана и Тавви. Дым поднимался вокруг них. Почти неохотно он вновь взглянул на юношу: он встал на колени рядом с костром Роберта Лайтвуда. Он был ближе к пламени, чем человек смог бы подойти, и вихри пламени будто проходили через его тело, освещая глаза пламенными слезами.

Парабатай, вдруг понял Кит. В том, как опустились его плечи, в протянутых руках, в тоске, отразившейся на его лице, Кит видел Эмму и Джулиана, Алека, когда он говорил о Джейсе. Он знал, что смотрит сейчас на парабатая Роберта Лайтвуда. Он не знал откуда, но знал, что так и есть.

Он подумал, что эта связь жестока, раз соединяла двух людей в единое целое, и оставляла такое опустошение, когда одна половина пропадала.

Он отвел взгляд от призрака, осознав, что дым и огонь стояли стеной, и костры больше не были видны. Ливви скрылась за кипящей тьмой.

Последнее, что он увидел перед тем, как его ослепили слезы, был Тай: он стоял рядом, подняв лицо и закрыв глаза — темный силуэт, очерченный блеском огня, как будто окруженный золотым ореолом.

Глава 4

Нам не принадлежащее

Костры всё ещё горели, когда процессия повернулась и направилась обратно к городу. Обычно дым поднимался всю ночь, а семьи собирались на Площади Ангела, чтобы оплакать других.

Не то, чтобы Эмма думала, что, скорее всего, этим и займутся Блэкторны. Они останутся в своём доме друг с другом: они были слишком далеко от всех всю свою жизнь, чтобы хотеть утешения от других сумеречных охотников, которых они едва знали.

Она отошла от остальной части группы, было бы слишком грубо снова попытаться поговорить с Джулианом перед его семьей. Кроме того, он держал Тавви, который плакал и практически не спал.

— Эмма, — прозвучал голос рядом с ней.

Она повернулась и увидела Джема Карстаирса.

Джем. Она была слишком удивлена, чтобы что-то сказать. Джем когда-то был Безмолвным Братом, и хотя он был Карстаирсом, он был очень дальним родственником, так как ему было больше ста лет. Он выглядел всего лет на двадцать пять и был одет в джинсы и потертые туфли. На нём был белый свитер, который, как она догадалась, был его вариантом похоронного белого.

Джем больше не был сумеречным охотником, хотя он был одним из них в течение многих лет.

— Джем, — прошептала она, не желая мешать кому-то ещё в процессии. — Спасибо, что пришёл.

— Я хотел, чтобы ты знала, как мне жаль, — сказал он. Джем выглядел бледным и напряженным. — Знаю, что ты любила Ливию, как сестру.

— Мне пришлось смотреть, как она умирает, — сказала Эмма. — Ты когда-нибудь видел, как умирает кто-то, кого ты любил?

— Да, — ответил Джем.

«Это был почти бессмертный человек», — подумала Эмма. Было бы редкостью, чтобы у тебя был жизненный опыт, которого у него не было.

— Можем ли мы поговорить? — резко спросила она. — Только мы вдвоём?

— Да. Я сам хотел поговорить с тобой наедине. Он указал на невысокий холм, частично скрытый деревьями. После того, как она шепнула Кристине, что собирается поговорить с Джемом…

— С Джемом? Который очень древний? Который женат на колдунье? Правда?

Она последовала за Джемом туда, где он сидел на траве, среди кучи старых камней. Они сидели с минуту молча, оба глядя на Нетленные Поля.

— Когда ты был Безмолвным Братом, — начала Эмма, — ты сжигал людей?

Джем посмотрел на неё. Его глаза были очень темными.

— Я помогал зажигать костры, — ответил он. — Умный человек, которого я знал однажды сказал, что мы не можем понять жизнь, и поэтому мы не можем надеяться понять смерть. Я потерял многих, кого любил до смерти, и это не становится проще- смотреть как горят костры.

— Мы прах и тени, — сказала Эмма. — Думаю, мы все тоже прах.

— Это должно было сделать нас равными, — проговорил Джем. — Мы все будем сожжены. Наш прах пойдет на строительство Города Костей.

— За исключением преступников, — вставила Эмма.

Джем нахмурился.

— Ливия вряд ли была такой, — сказал он. — Как и ты, если только ты не собираешься совершить преступление?

Я уже совершила. Я преступно влюблена в своего парабатая. Желание сказать эти слова, признаться кому-то, особенно Джему, было похоже на давление в глазах Эммы. Она поспешно сказала:

— Твой парабатай когда-нибудь от тебя отдалялся? Когда ты хотел поговорить?

— Люди совершают странные поступки, когда скорбят, — мягко произнёс Джем. — Я наблюдал на расстоянии, раньше. Я видел, как Джулиан поднялся на костер за своим братом. Я знаю, как сильно он всегда любил этих детей. Ничто из того, что он говорит или делает сейчас, в эти первые и худшие дни, не показывает то, кем он является. Кроме того, — добавил он с легкой улыбкой, — быть парабатаем сложно. Я ударил своего парабатая по лицу один раз.

— Что ты сделал?

— Как я уже сказал. — Казалось, Джем наслаждался её изумлением. — Я ударил своего парабатая… Я любил его больше, всех на свете, я хотел спасти Тессу, и я ударил его по лицу, потому что моё сердце разрывалось. Я едва ли могу судить кого-либо ещё.

— Тесса! — воскликнула Эмма. — Где она?

Рука Джема сжалась в кулак в траве.

— Ты знаешь о болезни магов?

Эмма вспомнила, что слышала о слабости Магнуса, о быстроте, с которой его магия истощалась. Это было не только у него, но и у других магов тоже.

— Тесса больна? — спросила она.

— Нет, — ответил Джем. — Она была больна, но выздоровела.

— Тогда и другим магам может стать лучше?

— Тесса единственная, кто победил болезнь. Она верит, что защищена своей кровью сумеречного охотника. Но всё больше и больше магов заболевают сейчас — и те, кто старше, кто использовал больше магии и более мощную магию, заболевают первыми.

— Как Магнус, — прошептала Эмма. — Сколько Тесса знает об этом? Что они выяснили?

— Тесса считает, что это может быть связано с заклинаниями, которые Малкольм Фэйд использовал, чтобы воскресить Аннабель, — сказал Джем. — Он использовал лей-линии, чтобы усилить свою некромантическую магию — если они отравлены этой тьмой, он мог бы передать этот яд любому магу, который их использует.

— Не могут ли маги просто не использовать их?

— Есть только несколько источников силы, — сказал Джем. — Лей-линии являются самым легким. Многие маги перестали их использовать, но это означает, что они очень быстро истощают свои силы, что также вредно для здоровья.

Он неубедительно улыбнулся. — Тесса решит эту проблему, — добавил он. — Она нашла Кита — она также найдёт ответ на этот вопрос. Джем наклонил голову. У него были короткие волосы, и Эмма могла видеть следы его шрамов Безмолвного Брата, где когда-то были руны молчания, вдоль его щеки.

— На самом деле я хотел поговорить с тобой о Ките, — продолжил он. — Отчасти поэтому я и пришел.

— В самом деле? Из-за Кита? С ним всё в порядке, насколько я знаю. Грустный, как и все мы.

— Кит больше, чем просто Эрондейл, — сказал он. — Эрондейлы важны для меня, но также, как и Карстаирсы и Блэкторны. Но мы с Тессой знали, что Кит был в опасности сразу, как только нам стало известно, чье он наследие. Мы бросились, чтобы найти его, но Джонни Рук хорошо спрятал мальчика.

— Наследие? Джонни Рук был мошенником, и Кит говорит, что его мать была танцовщицей в Вегасе.

— Джонни был мошенником, но в его семье тоже была кровь сумеречных охотников, давным-давно, возможно, сотни лет назад. Это не главное для Кита. Важно то, что он унаследовал от своей матери.

Он колебался.

— На семью матери Кита охотились фэйри в течение многих поколений. Король Неблагого Двора был настроен на их уничтожение, а Кит — последний из их линии. Эмма упала боком на траву.

— Не еще больше фейри, — простонала она.

Джем улыбнулся, но в его глазах была тревога.

— Мать Кит была убита Всадником, — сказал он. — Фал. Думаю, ты знала его.

— Кажется, я убила его, — сказала Эмма. Она поднялась, чтобы сесть рядом с Джемом. — И теперь я этому рада. Он убил мать Кита? Это ужасно.

— Не могу сказать тебе столько, сколько хотел бы, — сказал Джем. — Не сейчас. Но я могу сказать тебе, что в семье Кита есть кровь фейри. На его мать охотились, как и на её отца, на протяжении поколений. Кит жив, потому что его мать пошла на многое, чтобы скрыть тот факт, что он родился. Она покрывала каждую связь между ними, и когда она умерла, Король думал, что линия умерла вместе с ней.

— И что-то изменилось? — сказала Эмма.

— Мы боимся, что да, — ответил Джем. — Мы с Тессой оставили Кита с тобой в Институте, потому что болезнь магов уже начиналась. Тогда мы не знали, могло ли это распространиться на людей. Мы также должны были быть в Спиральном Лабиринте, и они бы не позволили нам привести Кита. Мы всегда собирались вернуться за ним — мы не знали, что Всадников отправят вас искать. Мы не можем знать, узнали ли они его или нет. Он очень похож на свою мать.

— Не думаю, что это так, — сказала Эмма. Кит выглядел так же, как Джейс. — Так ты собираешься сейчас забрать Кита? — спросила Эмма. — Мы не хотим потерять его, но если тебе нужно…

— Болезнь магов только ухудшилась. Мы с Тессой работаем день и ночь в Спиральном Лабиринте, чтобы найти лекарство. И есть кое-что ещё. — Он замешкался. — Тесса беременна.

— Ой! Поздравляю! — Это была первая хорошая новость, которую Эмма узнала за все это время, показавшееся ей вечностью.

Джем улыбнулся той улыбкой, которая выглядела так, будто внутри него зажегся свет. Эмма знала, что он так долго был один, представляя, что у него никогда не будет семьи. Иметь жену сейчас и ребенка, самые обычные чудеса, из которых складывается обычная жизнь, должно быть, это было необыкновенно для него.

— Это замечательно, — сказал он. Джем положил руку на её руку. — Я доверяю тебе, Эмма. Я только хочу попросить тебя присмотреть за Китом, и, если ты увидишь что-то подозрительное, если увидишь какие-то признаки поиска, пожалуйста, скажи мне. Я тотчас же приду.

— Отправить огненное сообщение? — спросила Эмма, её счастье из-за ребёнка исчезало.

— Иногда не представляется возможным отправить огненное сообщение. Есть более простые способы. — Он что-то положил в её руку. Простое серебряное кольцо со вставленным в него прозрачным камнем. — Это стекло, — сказал он. — Разбей кольцо, и Тесса узнает; у неё есть кольцо, которое служит парой к этому.

Эмма надела кольцо на палец. Она подумала о Ките, стоящем рядом с Таем на похоронах. Она подумала о его бледных кудрях, голубых глазах и бледном лице; могла ли она догадаться, что в нем течет кровь фейри? Нет, он не был похож на Марка. Он был похож на Эрондейла. Как будто это было все, кем он был.

— Вы можете мне доверять, — сказала она. — Я буду смотреть за Китом. Что я могу сделать с лей-линиями?

— Было бы полезно, чтобы сумеречный охотник в Лос-Анджелесе проверил локус точки магии Малкольма, — сказал Джем. — Когда ты вернёшься домой, свяжись с Катариной Лосс. Ей может понадобиться твоя помощь.

— Обязательно, — сказала Эмма. — Думаю, для меня хорошо иметь цель. Ливви мертва, Джейс и Клэри на миссии, и с ними никак не связаться, а Гораций Дирборн — Инквизитор. Похоже, что сейчас нет никакой надежды.

— Всегда есть надежда, — сказал Джем. — Когда я был совсем маленьким, все еще разрешалось брать добычу, собственность Нижнего мира могла быть конфискована любым сумеречным охотником. Я знал человека, который держал головы убитых фейри в Институте, которым управлял.

Эмма издала тошнотворный звук.

— Этот яд когда-то уже пробегал через темное сердце Конклава. Но многие знают, что жители Нижнего мира — наши братья. Мы все дети под ангелом. — Он вздохнул. — И, хотя я не могу остаться с тобой, просто разбей это кольцо, и я приду, как бы далеко я ни был. — Он притянул её и крепко обнял на мгновение. — Береги себя, mi mei.

— Что это значит? — спросила Эмма. Но он уже ушёл, растворившись в деревьях так же быстро, как и пришёл.

* * *

Кит стоял и смотрел на дым, поднимающийся вдалеке, через окно комнаты, которую он делил с Таем.

По крайней мере, он предполагал, что делит комнату с Таем. Его сумка была здесь, брошенная в угол, и никто не потрудился сказать ему, должен ли он быть в другой комнате. Тем утром он оделся в ванной и вышел, чтобы наткнуться Тая, натягивающего футболку через голову. Его руны казались необычно черными, возможно, потому что его кожа была такой бледной. Он выглядел таким хрупким, Киту пришлось отвести взгляд от формы его лопаток, хрупкости позвоночника. Как он мог так выглядеть и быть достаточно сильным, чтобы сражаться с демонами?

Теперь Тай был внизу, со своей семьей. Люди обычно готовили, когда кто-то умирал, и сумеречные охотники не были исключением. Наверное, кто-то готовил запеканку. Демоническую запеканку. Кит прислонился головой к холодному стеклу окна.

Было время, когда он мог убежать, подумал Кит. Он мог убежать и оставить сумеречных охотников позади, потерявшись в подземном мире теневых рынков. Он был бы похож на своего отца, не принадлежавшего ни к какому миру, существуя между ними.

В отражении оконного стекла Кит увидел, как дверь спальни открылась и вошел Тай. На нем все еще была траурная одежда, хотя он снял куртку и был в футболке с длинными рукавами. И Кит знал, что слишком поздно бежать, что он заботился об этих людях сейчас, и особенно о Тае.

— Рад, что ты здесь. — Тай сел на кровать и начал расшнуровывать свои ботинки. — Я хотел поговорить с тобой.

Дверь всё ещё была слегка открыта, и Кит мог слышать голоса, доносящиеся из кухни внизу. Хелен, Дрю, Эмма, Джулиан. Диана вернулась в свой дом. Видимо, она жила в оружейном магазине или что-то в этом роде. Она вернулась, чтобы достать какой-то инструмент, который, как она думала, сможет вытащить осколки из кровоточащих рук Джулиана.

Руки Тая были в порядке, но он был в перчатках. Кит видел раны Джулиана, когда он пошел промывать их в раковине, и они выглядели так, будто осколки попали ему в ладони. Эмма стояла рядом и выглядела обеспокоенной, но Джулиан сказал, что не хочет наносить Иратце, что это просто исцелит кожу, закрывающую кусочки дерева. Его голос звучал так ровно, что Кит едва узнал его.

— Я знаю, как это прозвучит, — сказал Кит, поварачиваясь спиной к холодному стеклу. Тай сгорбился, и Кит уловил золотой блеск на его шее. — Но ты ведёшь себя не так, как я ожидал.

Тай сбросил ботинки.

— Потому что я забрался на костёр?

— Нет, это была на самом деле самая ожидаемая вещь, которую ты сделал, — ответил Кит. — Просто…

— Я сделал это, чтобы достать это, — сказал Тай, и приложил руку к горлу. Кит узнал золотую цепочку и прикрепленный к ней тонкий металлический диск: медальон Ливви, с которым он помог ей в Лондоне. Спереди у него был венец из семейных шипов, и она сказала ему, что Джулиан добавил гравировку сзади: пара скрещенных сабель, оружие Ливви.

Кит отчетливо помнил, как она придерживала волосы, когда он застегивал застежку, и запах её духов. Его желудок сжался от грусти.

— Ожерелье Ливви, — сказал он. — То есть, думаю, это имеет смысл. Я просто считал, что ты будешь…

— Плакать? — Тай не выглядел сердитым, но напряжение в его серых глазах усилилось. Он всё ещё держал кулон. — Все должны быть грустными. Но это потому, что они признают, что Ливви мертва. Но я не признаю. Я не принимаю этого.

— Что?

— Я собираюсь вернуть её, — сказал Тай.

Кит тяжело опустился на подоконник.

— Как ты собираешься это сделать?

Тай отпустил ожерелье и вытащил телефон из кармана.

— Они были на телефоне Джулиана, — сказал он. — Он сделал их, когда был в библиотеке с Аннабель. Это фотографии страниц Чёрного Тома Мертвых.

— Когда ты это достал?

Кит знал, что текстовые сообщения не работали в Идрисе.

— Джулиан знает, что они у тебя?

— Я настроил его телефон так, чтобы он синхронизировался с моим. Я думаю, он не понял. Потом, когда я увидел их в Лондоне, я… — Тай нахмурился. — Ты ведь не скажешь ему, правда?

— Конечно, нет.

— Не мог бы ты подойти и сесть рядом со мной, чтобы увидеть их?

Кит хотел сказать, «нет», но не смог. Он хотел, чтобы этого не было, но это происходило. Когда он сел рядом с Таем на кровать, матрас прогнулся, и он случайно ударился о его локоть. Кожа Тая была горячей даже через футболку, как будто у другого мальчика поднялась температура.

Ему никогда не приходило в голову, что Тай лжет или ошибается, и ему похоже тоже. После пятнадцати лет с Джонни Руком Кит был довольно хорошо знаком с плохими книгами заклинаний, и эта выглядела явно злой. Страницы были завалены заклинаниями, а также жуткими набросками трупов, выползающих из могилы, кричащими лицами и обугленными скелетами.

Тай не смотрел на фотографии, как будто они были жуткими; он смотрел на них так, будто они были Святым Граалем.

— Это самая мощная книга заклинаний для возвращения мертвых из когда-либо существовавших, — сказал он. — Вот почему не имело значения, сожгли ли они тело Ливви. С такими заклинаниями ее можно вернуть целой, независимо от того, что с ней случилось, независимо от того, как долго…. — Он остановился, чтобы перевести дыхание. — Но я не хочу ждать. Я хочу начать, как только ы вернемся в Лос-Анджелес.

— Разве Малкольм не убил много людей, чтобы воскресить Аннабель? — спросил Кит.

— Корреляция, а не причинно-следственная связь, Ватсон, — сказал Тай. — Самый простой способ творить некромантию — это использовать энергию смерти. Жизнь за смерть, в основном. Но есть и другие источники энергии. Я бы никогда никого не убил.

Он скорчил лицо, которое, вероятно, должно было быть презрительным, но на самом деле было просто милым.

— Не думаю, что Ливви хотела бы, чтобы ты занимался некромантией, — сказал Кит.

Тай убрал свой телефон.

— Не думаю, что Ливви хотела бы умереть.

Кит почувствовал эти слова как удар в грудь, но прежде, чем он успел ответить, внизу поднялся переполох. Они с Таем подбежали к лестнице, Тай был в одних носках, и заглянули в кухню.

Там был Мануэль, испанский друг Зары Дирборн, одетый в форму офицера Гарда и ухмыляющийся. Кит подался вперед, чтобы посмотреть, с кем он разговаривает. Он заметил Джулиана, прислонившегося к кухонному столу, с невыразительным лицом. Остальные были разбросаны по кухне: Эмма выглядела разъяренной, а Кристина положила руку на руку другой девушки, как будто хотела удержать ее.

— Серьёзно? — яростно спросила Хелен. — Вы не могли подождать и дня после похорон нашей сестры, чтобы затащить Эмму и Джулса в Гард?

Мануэль пожал плечами, ему явно было плевать.

— Это должно быть сейчас, — ответил он. — Консул настаивает.

— Что происходит? — спросила Алина. — Ты говоришь о моей матери, Мануэль. Она бы не потребовала их визита без уважительной на то причины.

— Речь идет о Мече Смерти, — сказал Мануэль. — Это достаточно веская причина для всех вас?

Тай дернул за руку Кита и оттащил его от лестницы. Они двинулись по коридору, голоса на кухне удалялись, но все еще были настойчивыми.

— Думаешь, они пойдут? — спросил Кит.

— Эмма и Джулс? Они должны. Консул просит, — сказал Тай. — Но это она, а не Инквизитор, так что все будет хорошо. — Он наклонился к Киту, спина которого была прижата к стене; от него пахло костром. — Я могу сделать это без тебя. Вернуть Ливви, — сказал он. — Но я не хочу. Шерлок ничего не делает без Ватсона.

— Ты говорил кому-то ещё?

— Нет. — Тай опустил рукава футболки и нервно перебирал её материал. — Я знаю, что это должно быть тайной. Людям это не понравится, но, когда Ливви вернётся, они будут счастливы и им будет все равно.

— Лучше просить прощения, чем разрешения, — сказал Кит, чувствуя себя растерянно.

— Да. — Тай не смотрел прямо на Кита, он никогда не смотрел ему прямо в глаза, но его глаза загорелись надеждой; в тусклом свете коридора серый цвет в них был настолько бледным, что казалось, будто он плачет. Кит подумал о том, как Тай спал, как он спал весь день после смерти Ливви и всю ночь, и о том, как Кит наблюдал за ним, в ужасе от того, что произойдет, когда он проснется.

Все были в ужасе. Они думали, что Тай сломается. Кит вспомнил, как Джулиан стоял над Таем, когда он спал, одной рукой гладил своего брата по волосам, и он молился, Кит даже не знал, что сумеречные охотники молились, но Джулиан определенно делал это. Они все думали, что Тай сломается в мире без своей сестры, что он рассыплется в прах, как тело Ливви.

И теперь он просил Кита об этом, говоря, что не хочет делать это без него, и что, если Кит сказал бы «нет», и Тай рухнул бы от давления, пытаясь сделать это в одиночку? Что, если Кит отнял бы у него последнюю надежду и из-за нее он развалился бы?

— Я тебе нужен? — медленно спросил Кит.

— Да.

— Тогда, — сказал Кит, уже зная, что совершает огромную ошибку, — Я помогу тебе.

* * *

В Некроситете было холодно, даже летом. Школа была высечена в горном склоне, с длинными окнами, идущими вдоль всей скалы. Они давали свет, как и люстры с ведьминым огнем, почти в каждой комнате, но тепла не было. Холод озера внизу, глубокого и черного в лунном свете, казалось, просочился сквозь каменные стены и пол и распространился, поэтому даже в начале сентября Диего Роцио Розалес был одет в толстый свитер и пальто, поверх джинсов.

Пыльные подсвечники с ведьминым огнем отбрасывали перед ним длинные и тонкие тени, пока он шел по коридору к библиотеке. По его мнению, Некроситет нуждался в обновлении. Однажды его брат Джейми, посетил школу и сказал, что она выглядит так, будто ее украсил Дракула. К сожалению, это было правдой. Повсюду были железные люстры (из-за которых Киран чихал), бронзовые драконьи подсвечники с древними колдовскими камнями и пещерные камины с огромными резными ангелами, неприступно стоящими по обе стороны. Общие обеды проходили за длинным столом, за которым могло бы разместиться все население Бельгии, хотя на данный момент в школе проживало менее двадцати человек. Большинство преподавателей и студентов находились либо дома, либо в Идрисе.

Что значительно облегчило Диего задачу спрятать принца фейри в здании. Он был озабочен идеей сокрытия Кирана в Некроситете, он не был хорошим лгуном в лучшие времена, и усилия на поддержание «отношений» с Зарой уже забрали многое из этого. Но Кристина попросила спрятать Кирана, и он сделал бы все для Кристины.

Он дошел до конца коридора, где была дверь в библиотеку. Давным-давно слово «Библиотека» украшало дверь золотыми буквами. Теперь остались только очертания букв, а петли скрипели, как огорченные мыши, когда Диего распахнул дверь.

Когда ему впервые показали библиотеку, он подумал, что это розыгрыш. Это была огромная комната на верхнем этаже школы, где крыша была сделана из толстого стекла, сквозь него просачивался свет. В то время, когда школа была заброшена, массивные деревья пустили корни в грязи под полом: Киран заметил, что они, кажется, имеют силу волшебных дубов. Ни у кого не было ни времени, ни денег, чтобы убрать их. Они остались, окруженные пылью расколотого камня; их корни потрескались на полу и извивались среди стульев и полок. Ветви широко раскинулись над головами, образуя навес над книжными полками, покрывая сиденья и полы опавшими листьями.

Иногда Диего задавался вопросом, нравится ли Кирану здесь, потому что это напоминает ему лес. Он, конечно, проводил большую часть своего времени в кресле у окна, несколько мрачно читая все в разделе о фейри. Он складывал кучку книг, которые считал точными. Кучка была маленькая.

Он оглянулся, когда вошел Диего. Его волосы были иссиня-черными, цвета озера за окном. Он положил две книги в свою аккуратную стопку и принялся за чтение третьей: Спаривание Неблагого Двора.

— Не знаю никого среди фейри, кто бы был в браке с козлом, — раздраженно сказал он. — Ни в Благом, ни Неблагом дворах.

— Не принимай это на свой счет, — сказал Диего.

Он пододвинул стул и сел лицом к Кирану. Он видел, как они оба отражаются в окне. Костлявые запястья Кирана торчали из-под рукавов его позаимствованной униформы. Одежда Диего была слишком велика для него, поэтому Райан Мадуабучи одолжил Кирану немного, он, казалось, не беспокоился, что Диего прячет фейри в своей комнате, но ничто не беспокоило Райана. Дивия, с другой стороны, еще один лучший друг Диего в школе, нервно подпрыгивала в воздухе каждый раз, когда кто-то упоминал, что они идут в библиотеку, несмотря на сверхъестественную способность Кирана скрываться.

Дивия и Райан были единственными людьми, которым он доверял. В резиденции был только один профессор, Гладстоун, который в настоящее время находился в Идрисе на похоронах Инквизитора. Кроме того, было время, когда Диего доверял профессору без раздумий, но это время прошло.

— Есть вести из Идриса? — спросил Киран, глядя на свою книгу.