Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

Киран отвинтил крышку желудя. Он выглядел мрачно серьезным, вероятно, потому, что теперь был одет в одеяние Короля Неблагих. Марк все еще был потрясен, увидев его, одетого во все черное: черные сапоги, черные бриджи и черный жилет, расшитый золотыми и зелеными волнами, символизирующими Никси — наследие Кирана. — От Винтера, — ответил Киран. — Все Сумеречные охотники и жители Нижнего Мира теперь вернулись из Неблагих земель в свои дома.

Киран открыл гостеприимство Неблагого двора для тех, кто бежал с поля битвы. Алек сказал, что он думает, что этот жест будет иметь большое значение для отмены законов Холодного мира. На следующий день была назначена встреча для обсуждения дальнейших действий Конклава, и Марк с нетерпением ждал ее.

Киран недолго оставался при дворе Неблагих. Он вернулся к Марку и Кристине на следующий день после битвы, и они были рады его возвращению.

— Смотрите! — воскликнула Кристина. Она села и показала рукой: одно из окон Базилии открылось, и Дрю высунула голову наружу. Она махала им рукой, приглашая войти. — Эмма и Джулиан проснулись! — звала она. — Поднимайтесь!

Кристина вскочила на ноги, остальные последовали за ней. Джулиан и Эмма. И Дрю тоже улыбалась. Теперь, подумал Марк, он совершенно счастлив.

Он направился к Базилиям, Кристина шла рядом с ним. Они были уже почти там, когда поняли, что Киран не последовал за ними.

Марк обернулся. — Киран, — он нахмурился. — Неужели железо такое тяжелое для тебя?

— Дело не в этом, — сказал Киран. — Я должен вернуться в Страну Фейри.

— Прямо сейчас? — сказала Кристина.

— Отныне и навсегда, — сказал Киран. — Я не вернусь оттуда.

— Что? — Марк шагнул обратно к Кирану. Белое письмо от Винтера трепетало в руке Кирана, как птичье крыло. — Говори логически, Киран.

— Я говорю логически, — мягко сказал Киран. — Теперь, когда мы знаем, что Эмма и Джулиан будут жить, я должен вернуться в волшебную страну. Это сделка, которую я заключил с Винтером. — Он взглянул на письмо. — Меня вызывает мой генерал. Без короля страна рискует впасть в хаос.

— У них есть Король! — Кристина подбежала к Кирану. На ней была светло-голубая шаль; она в волнении закуталась в нее и покачала головой. — Ты их король, здесь ты или там.

— Нет. — Киран закрыл глаза. — Король связан с Землей. С каждым мгновением, пока король находится в мире смертных, Земля слабеет. Я не могу здесь оставаться. Я не хотел быть королем, я не просил быть королем, но я Король, и я не могу быть плохим. Это было бы неправильно.

— Тогда мы можем пойти с тобой, — сказал Марк. — Мы не можем оставаться в Стране Фейри все время, но мы могли навещать ее.

— Я тоже так думал. Но даже после недолгого пребывания при дворе я знаю, что это не так, — сказал Киран. Его волосы полностью почернели под тонким золотым обручем, обрамлявшим лоб. — Королю не разрешается иметь смертных супругов.

— Мы это знаем, — сказала Кристина, вспомнив свои слова в Броселинде. Даже тогда она верила, что Киран не станет королем. Что путь будет найден. — Но ведь у твоего отца были смертные супруги, не так ли? Разве нет способа обойти правила?

— Нет. У него были смертные любовницы. — Это слово прозвучало отвратительно. — Консорт — это официальная должность. Смертные спутники — это игрушки, с которыми можно играть и отбрасывать в сторону. Его не волновало, как с ними обращаются, но меня это волнует. Если я приведу вас ко двору в таком виде, с вами будут обращаться презрительно и жестоко, а я этого не вынесу.

— Ты Король, — сказала Кристина. — Это твои люди. Разве ты не можешь приказать им не быть жестокими?

— У них были годы жестокого правления, — сказал Киран. — Я не могу учить их за одну ночь. Я и сам этого не знал. Мне пришлось учиться доброте у вас обоих. — Его глаза сверкнули. — Мое сердце разрывается, и я не вижу выхода. Вы — все, чего я хочу, но я должен сделать то, что лучше для моего народа. Я не могу ослабить свою землю, придя сюда, и не могу причинить вам вреда, приведя вас туда. Ни в том, ни в другом месте у нас никогда не будет мира.

— Пожалуйста, Киран, — сказал Марк. Он схватил Кирана за запястье: — Я держу руку Короля Неблагих, — подумал он. Возможно, это был первый раз, когда он думал о Киране как о короле, а не просто как о своем Киране. — Мы можем найти решение.

Киран притянул Марка к себе и поцеловал, крепко и неожиданно, его пальцы впились в запястье Марка. Когда он отпустил его, тот был бледен, его щеки горели румянцем. — Я не спал уже три дня. Вот почему я хотел, чтобы Адаон стал королем. Другие хотят занять трон. Я нет. Я хочу только тебя.

— И из-за этого ты станешь великим королем, — сказала Кристина, и в ее карих глазах заблестели непролитые слезы. — А что, если это были только ты и Марк? Марк наполовину фейри, наверняка это что-то значит.

— Для них он сумеречный охотник, — сказал Киран, отпуская руку Марка. Он подошел к Кристине. Его глаза были затуманены усталостью. — И я люблю вас обоих, моя храбрая Кристина. Ничто не может изменить этого. И никогда не изменит.

Слезы, которые она сдерживала, потекли по ее щекам, когда Киран нежно обхватил ее лицо.

— Ты действительно уходишь? Должен же быть другой выход!

— Нет никакого другого пути. — Киран поцеловал ее, быстро и крепко, как он целовал Марка; Кристина закрыла глаза. — Знай, что я всегда буду любить тебя, как бы далеко я ни был.

Он отпустил ее. Марк хотел было возразить, но больше, чем Кристина, он понимал жестокие реалии Волшебной страны. Шипы среди роз. Что значит быть игрушкой и игрушкой короля двора фейри; он мог бы выдержать это для себя, но не для Кристины.

Киран вскочил на спину Копья Ветра.

— Будьте счастливы друг с другом, — сказал он, отводя глаза, как будто ему было невыносимо смотреть на них. — Таково мое желание как короля.

— Киран… — начал Марк.

Но Киран уже мчался прочь с оглушительной скоростью. Каменные плиты задрожали от удаляющегося топота копыт Копья Ветра; через несколько секунд Киран исчез из виду.

* * *

Кит терпеть не мог жить в Безмолвном городе, хотя его комната была довольно уютной, по крайней мере, по сравнению с остальной частью Безмолвного города, где все предметы были сделаны из человеческих скелетов. Как только вы поднимали три или четыре черепа и бормотали им: увы, бедный Йорик, — новизна быстро исчезала.

Он подозревал, что его комнаты были покоями Безмолвного Брата. На деревянной полке стояло множество книг, все они были посвящены истории и славным сражениям. Дальше по коридору стояла удобная кровать и ванная комната. Не то чтобы ему хотелось думать о состоянии туалета в тихом городе. Он надеялся забыть их как можно скорее.

Ему оставалось только лечиться и думать о том, что произошло на поле боя. Он снова и снова вспоминал волну силы, которая прошла через него, когда он ударил Всадников и заставил их лошадей исчезнуть. Это была темная магия? Так вот почему его заперли? И как это возможно, что в нем течет кровь фейри? Он мог дотронуться до железа и рябины. Он прожил всю свою жизнь в окружении технологий. Он совсем не походил на фейри, и никто на Теневом рынке никогда не шептался о такой возможности.

Этого было более чем достаточно, чтобы занять его мысли и отвлечь от мыслей о Тае. По крайней мере, так должно было быть.

Он лежал на кровати, уставившись в каменный потолок, когда услышал приближающиеся шаги в коридоре. Его первой мыслью была еда: Безмолвный Брат приносил ему поднос с простой, питательно-скучной едой три раза в день.

Но шаги застучали по камню. Каблуки. Он нахмурился. Консул? Даже Диана? Он сохранит спокойствие и объяснит, что не сделал ничего плохого. Он сел, запустив пальцы в волосы и удивляясь, как Безмолвные Братья вообще что-то делают, не имея зеркал. Как они узнали, что их мантии не были надеты задом наперед?

Дверь открылась, и вошла Тесса Грей. На ней было зеленое платье и лента для волос, как у Алисы в Стране Чудес. Она ласково улыбнулась ему.

— Пожалуйста, вытащи меня отсюда, — попросил Кит. — Я не хочу застрять здесь навсегда. Я не сделал ничего плохого, тем более никакой некромантии.

Улыбка Тессы погасла. Она подошла и села в ногах кровати, ее серые глаза были встревожены. — Вот тебе и крутая игра, — подумал Кит.

— Кристофер, — сказала она. — Я сожалею, что оставила тебя здесь так надолго.

— Все в порядке, — сказал он, хотя и не был в этом уверен. — Но не называй меня Кристофером.

— Кит, — сказала она. — Мне так жаль, что мы оставили тебя здесь. Мы присматривали за Джулианом и Эммой, поэтому не могли уехать из города. Какое-то время это был уход, но они просто проснулись. — Она улыбнулась. — Я так и думала, что ты захочешь это знать.

Кит был рад это слышать. И все же…

— А что с остальными, они в порядке? А как же Тай?

— С Таем и остальными все в порядке. И с Эммой все в порядке отчасти благодаря тебе. Ты спас ей жизнь.

Кит откинулся на металлическую спинку кровати, и его охватило облегчение. — Значит, у меня нет неприятностей из-за того, что я сделал на поле боя?

— Нет, — медленно ответила Тесса. — Но ты должен знать, что это значит. Есть такая история. Она окутана тайной и заблуждением. То, о чем мало кто из ныне живущих знает.

— Что-то насчет крови фейри, — сказала Кит. — Всадник. Он сказал: Кит — это ребенок. Потомок первого наследника. — Но я не понимаю, как это возможно.

Тесса разгладила юбку на ногах.

— Давным-давно Король Неблагих и Королева Благих заключили союз, чтобы объединить дворы фейри. Они привозили волшебников со всей страны, чтобы те творили заклинания, гарантируя, что их ребенок станет идеальным наследником. Не вся магия была хорошей магией. Некоторые из них были темными. Король мечтал о сыне, который объединил бы королевства, вдохновил бы на совершенную преданность и совершенную любовь, который был бы храбрее любого сказочного рыцаря, который жил раньше.

— Похоже на меня, — пробормотал Кит.

Тесса одарила его сочувственной улыбкой. — Но когда ребенок родился, она была девочкой, Ауралина.

— Поворот сюжета, — сказал Кит.

— Король ожидал наследника мужского пола. В его глазах ребенок был ущербным, и в конце концов он поставил перед рыцарем фейри задачу убить ее, хотя король распространил слух, что она была похищена, и в эту историю многие верят.

— Король планировал убить собственную дочь?

— Да, и с тех пор он убил всех своих дочерей в горечи из-за Ауралины. Потому что она бросила ему вызов, она все еще была наследницей. Она воззвала к верности рыцаря, и он отпустил ее. Именно это Король и пытался скрыть. Он притворился, что смерть Ауралины произошла по вине другого, даже когда Ауралина сбежала в мир смертных. Там она встретила мага, который стал ее мужем — мага, который происходил из рода Сумеречных Охотников, покинувших Конклав.

— Потерянные Эрондейлы, — предположил Кит.

— Правильно. Они были твоими предками, их род вел к твоей матери. На протяжении всех последних десятилетий Король Неблагих охотился на тех, кого считал потомками своей дочери, и поэтому Эрондейлы прятались, скрываясь под вымышленными именами и могущественной магией.

— Зачем королю это делать? — сказал Кит.

— Ауралина унаследовала много магии. Заклинания, наложенные на нее до и после рождения, были очень сильны. Ее называют первой наследницей, потому что она была первой рожденной фейри, которая была наследницей двора Благих и Неблагих. И все ее потомки тоже. Твоя кровь дает тебе право на верховное царствование в Стране Фейри.

— Что? — сказал Кит. — Но… я не хочу этого. Я не хочу быть Верховным Королем Волшебной страны!

— Для них не имеет значения, чего ты хочешь, — печально сказала Тесса. — Даже если ты никогда и близко не подходил к трону Фейри, есть враждующие группировки, которые хотели бы заполучить тебя и использовать как пешку. Армия во главе с тобой может уничтожить Короля или Королеву, а то и обоих.

По рукам Кита побежали мурашки. — Но разве не все знают, кто я теперь? Из-за того, что случилось с Всадниками? Они охотятся за мной?

Тесса положила руку ему на запястье. Это было нежное, материнское прикосновение. Кит не мог припомнить такого прикосновения за всю свою жизнь. Только воспоминание о светлых волосах и мелодичном голосе, поющем ему. История о том, что я люблю тебя, не имеет конца.

— Одна из причин, по которой мы держали тебя здесь последние несколько дней, заключалась в том, чтобы связаться с Нижним миром и узнать, не говорил ли кто-нибудь о тебе, — сказала Тесса. — У нас много связей, много способов следить за сплетнями на рынках. Но в хаосе битвы все разговоры только о смерти Всадников, о том, что случилось с Эммой и Джулианом, и о вознесении Кирана. Ходили слухи о колдуне, который заставил исчезнуть великих коней всадников, но мы распространили слух, что это был Рагнор Фелл. — она закатила глаза.

— Я думал, его зовут Рагнор Шейд.

— Это Рагнор Фелл, — сказала она и улыбнулась так, что выглядела лет на девятнадцать. — Он мошенник и скрывается уже несколько лет. Во время битвы он появился на свет в великолепном стиле, и теперь все знают, что Рагнор Фелл вернулся, и что он победил всадников, к тому же. — Она усмехнулась. — Он будет невыносим.

— На самом деле он этого не делал, — сказал Кит.

— Для Рагнора это не имеет значения, — серьезно сказала Тесса.

— Так… Я в безопасности? — Сказал Кит. — Я могу вернуться в Институт в Лос-Анджелесе?

— Даже не знаю. — Между бровями Тессы появилась морщинка беспокойства. — Мы и раньше нервничали, оставляя тебя, даже когда ты был в Институте, а Рагнор рядом, чтобы защитить тебя. Он даже следил за тобой, когда ты ходил на Теневой рынок.

— Он не сказал, зачем мы идем на Теневой рынок? — сказал Кит, забыв в своем внезапном страхе за Тая не вести себя подозрительно.

— Конечно, нет, — ответила Тесса. — Он был там не для того, чтобы болтать о тебе, а просто чтобы защитить тебя. — Она рассеянно похлопала его по плечу, пока Кит размышлял о странной преданности людей, которых ты едва знал. — Дело в том… Раньше мы и не подозревали, что ты проявишь какие-то способности наследника. Мало кто из твоих предков знал это раньше, кроме Ауралины. Мы подумали, что если будем держать тебя подальше от вещей, которые могут вызвать силы.

— Никаких фейри, — напомнил Кит. — Никаких сражений.

— Именно. Если это случится снова, слух может распространиться. Кроме того, у фейри долгая память, и мы хотим сделать тебя как можно более безопасным.

— Значит ли это, что ты оставишь меня в Безмолвном городе? Потому что мне здесь не нравится, — сказал Кит. — Я не умею молчать. И я не хочу говорить о ситуации в ванной.

— Нет, — ответила Тесса. Она глубоко вздохнула, и Кит понял, что действительно нервничает. — Я хочу сказать, что ты должен приехать и жить со мной, Джемом и ребенком, который у нас будет. После всех наших скитаний мы решили осесть и построить дом. Мы хотим, чтобы ты построил его вместе с нами. Был частью нашей семьи.

Кит был почти слишком ошеломлен, чтобы говорить, не в последнюю очередь из-за того, что Тесса была беременна. — Но… почему?

Тесса откровенно посмотрела на него.

— Потому что давным-давно Эрондейлы дали нам с Джемом дом, и мы хотим сделать то же самое для тебя.

— Но разве я на самом деле Эрондейл? — спросил он. — Я думал, что мой отец был Эрондейлом, а моя мать — мирянкой, но похоже, что они оба были Сумеречными охотниками. Так что я даже не знаю, как меня зовут.

— Настоящая фамилия твоего отца неизвестна, — сказала Тесса. — У него было небольшое количество крови Сумеречного охотника. Это позволяло ему иметь Видение.

— Я думал, что кровь Сумеречных Охотников проявляется всегда…

— Да, но в течение многих поколений она может раствориться. Тем не менее, твой отец мог бы тренироваться и подняться, если бы захотел. Но он никогда этого не делал. Это твоя мать носила руны. Именно твоя мать сделала тебя тем потерянным Эрондейлом, которого мы так долго искали. Конечно, это твой выбор. Ты можешь носить любое имя, какое пожелаешь. Мы все равно будем рады видеть тебя в нашей семье, независимо от того, зовут тебя Кит Эрондейл или нет.

Кит подумал о Джейсе и о матери, которую он никогда не знал и которую теперь помнил только по песням, которые она пела ему однажды. Мать, которая пожертвовала своей жизнью ради него.

— Я буду Эрондейлом, — сказал он. — Мне нравится фамильное кольцо. Она классное.

Тесса улыбнулась ему.

— В любом случае, — сказал Кит. — Где ты собираешься жить?

— У Джема есть дом в Девоне. Большая старая куча. Мы поедем туда. Мы знаем, что ты заботишься о Блэкторнах, поэтому мы поймем, если ты захочешь остаться с ними, — быстро добавила она. — Нам будет грустно, но мы сделаем все, что в наших силах, чтобы защитить тебя. Рагнор поможет, а Катарина… конечно, нам придется рассказать Блэкторнам, зачем тебе понадобилась защита.

Она все еще говорила, но Кит уже не слышал ее. Слова рассыпались вокруг него в бессмысленной спешке, когда все воспоминания, которые он пытался отогнать, полетели на него, как резко клюющие птицы. Институт, пляж, Блэкторны всегда были добры к нему; Эмма спасла ему жизнь, Джулиан отвез его на рынок и слушал, как он говорит о Тае, даже тогда ему хотелось поговорить о Тае.

Вся его энергия ушла в Тая, вся его преданность и надежды на будущее. Ему нравились другие Блэкторны, но он едва знал их хорошо. Возможно, он знал Дрю лучше всех, и она нравилась ему как друг, но это было мелочью по сравнению с жгучей болью и унижением, которые он испытывал, думая о Тае.

Он не винил Тая за то, что случилось. Он винил себя: он был слишком зациклен на том, чтобы не потерять Тая, чтобы сказать ему то, что он хотел услышать. Иногда нужно было остановить всех от принятия неверных решений, но он не остановил Тая. И он действительно получил по заслугам. Теперь, когда он знал, что ничего не значит для Тая, как он сможет снова жить в Институте? Видеть его каждый день? Постоянно чувствовать себя идиотом, чувствовать жалость к своей семье, слушать, как они говорят ему, что он должен попытаться завести других друзей, выжить в одном доме с Таем, в то время как Тай избегает его? В этом не было никакого сомнения. Я не могу вернуться туда и жить с ними. Это мой шанс начать все сначала и узнать, что значит быть тем, кто я есть.

— Я пойду с тобой. Я бы хотел жить с тобой, — сказал Кит.

— О… Тесса моргнула. — О! — Она схватила его за руку и сжала ее, улыбаясь всем своим добрым лицом. — Это прекрасно, Кит, просто замечательно. Джем тоже будет счастлив. И это будет замечательно для ребенка, чтобы иметь компанию. Я имею в виду, надеюсь, что ребенок тебе тоже понравится. — Она покраснела. Кит подумал, что было бы неплохо, если бы в его жизни появился маленький человек, похожий на брата или сестру, но ничего не сказал. — Я болтаю, — сказала Тесса. — Я просто так взволнована. Мы уедем сегодня ночью, чтобы ты был в безопасности и устроился как можно быстрее. Мы позаботимся о том, чтобы у тебя был наставник, для всех необходимых защитных заклинаний, которые будут сделаны Безмолвными Братьями.

— Звучит неплохо, — сказал Кит, уже немного утомленный мыслью обо всем, что нужно было сделать. — У меня есть только эта сумка, никакого другого багажа. — Это была правда, и в мешке тоже не было ничего, что бы его волновало, кроме кинжала Эрондейла и колдовского света, который дал ему Тай.

— Я думаю, ты хотел бы попрощаться с Блэкторнами, прежде чем мы уйдем.

— Нет, — ответил Кит. — Я не хочу их видеть.

Тесса моргнула.

— Будет лучше, если они не будут знать обо всех этих делах с первым наследником, — сказал Кит. — Для них так безопаснее. Джем может сказать им, что я просто решил, что Лос-Анджелес не для меня. Они все так далеко опередили меня в обучении, и я должен учиться с самого начала, если я хочу быть сумеречным охотником.

Тесса кивнула. Кит понимал, что она не купилась на его отговорку, но она также знала достаточно, чтобы не совать нос в чужие дела. Это было очень обнадеживающе.

— У меня есть один вопрос, прежде чем мы уйдем, — сказал Кит, и Тесса с любопытством посмотрела на него. — Неужели у меня вырастут заостренные уши? Может быть, хвост? Я видел несколько странных фейри на Теневом рынке.

Тесса усмехнулась. — Думаю, мы это выясним.

* * *

Теперь, когда они покинули Базилию, всем хотелось подойти к дому на канале и поздороваться с Эммой и Джулианом. Люди, с которыми Дрю была знакома, а также люди, с которыми она не была знакома на первом этаже, приносили цветы и небольшие подарки: новые перчатки для Эммы, куртку для Джулиана.

Некоторые были чересчур жизнерадостны и приветливы с Эммой и Джулианом, как будто ничего странного с ними не случилось. Некоторые хвалили их, как будто они думали, что все «становление огромным и почти умирающими " было частью предопределенного плана, который хорошо окупился. Другие чувствовали себя неловко — те, кто был слишком близко к Когорте, как подозревала Дрю, — словно боялись, что Эмма и Джулиан в любой момент могут вырасти и раздавить их прямо здесь, на кухне. Одна добрая пожилая дама похвалила Джулиана за высокий рост, и воцарилось ужасное молчание. — Что происходит? — спросил Тавви. — и Дрю пришлось тащить его в гостиную.

Несколько других, похоже, имели большой жизненный опыт. — Просто на поле мне пришло в голову, что я должна проводить больше времени со своей семьей, — сказала Трини Кастель. — Минуты покоя — это драгоценные минуты. Мы никогда их не вернем.

— Совершенно верно, — согласился Джулиан.

Он выглядел так, словно старался не рассмеяться. Все остальные задумчиво кивнули. Это было очень странно: в течение нескольких дней, Дрю беспокоилась, что Эмма и Джулиан будут наказаны каким-то образом, когда они проснутся: либо официально, Конклавом, либо невежественным суждением других Сумеречных Охотников. Но этого, похоже, не происходило.

Она придвинулась поближе к Магнусу, который сидел у огня и ел шоколад из коробки, которую кто-то принес для Эммы. Он пришел с Маризой, Максом и Рафом, чтобы они могли поиграть с Тавви. Алек, Джейс и Клэри пришли позже, очевидно, с каким-то сюрпризом. Изабель и Саймон уже вернулись в Нью-Йоркский Институт, чтобы присмотреть за порядком.

— Почему люди не сходят с ума? — прошептала она. — На Эмму и Джулиана?

Магнус пошевелил бровями, глядя на нее. У Магнуса были очень забавные брови; Дрю всегда находила его вообще забавным человеком, с его огромным ростом и отказом принимать что-либо всерьез. — Ну, — сказал Магнус, — без военного совета Джулиана и его стратегии борьбы с Дирборном, вполне вероятно, что Когорта одержала бы верх. Дорога, по которой шла Когорта, вела к гражданской войне и кровопролитию. Все рады, что этого удалось избежать.

— Верно, — сказала Друзилла, — но это было до того, как они стали гигантскими ангелоподобными чудовищами.

— Ангелы — это посланники. — Магнус с задумчивым видом стряхнул с рук какао-порошок. — Они странно разговаривают даже с тобой, своими детьми. Гораций и его соратники говорили так, словно исполняли волю ангелов, и из-за этого люди боялись их. На поле боя, пылая небесным огнем, Джулиан и Эмма доказали, что это не так. Ангелы говорили через них.

— Значит, все, кому не нравился Гораций, хотели, чтобы Когорту раздавил большой ангел? — спросила Дрю.

Магнус усмехнулся. — Они не хотят этого говорить, но поверьте мне, это доставило им огромное удовольствие.

В этот момент появились Джейс и Клэри с Алеком и огромным тортом, который они сами покрыли глазурью. Большинство незнакомцев уже ушли, и Тай помог им поставить его на буфет, где коробка с тортом была открыта, чтобы показать, что надпись гласила: поздравляю с тем, что больше не гиганты!

Все засмеялись и собрались вокруг, чтобы нарезать кусочки лимонно-шоколадного торта. Джулиан и Эмма прижались друг к другу, их плечи соприкоснулись. С тех пор как они вернулись из Базилии, казалось, что с плеч Джулиана свалилась огромная тяжесть. Он казался светлее и счастливее, чем до Темной войны. Дрю знала, что они с Эммой больше не парабатаи: ангельская магия каким-то образом выжгла из них все это. Не нужно быть гением, чтобы понять, что они, вероятно, были очень довольны этим, учитывая все улыбки и прикосновения рук, которые они делали.

Марк и Кристина, напротив, выглядели грустными. Они молчали среди яркой болтовни в комнате. В какой-то момент Дрю увидела, как Эмма повела Кристину на кухню и обняла ее, как будто случилось что-то плохое.

Дрю не знала, что это было, но она заметила, что Кирана там не было.

Тай тоже молчал. Каждый раз, когда он проходил мимо Джулиана, Джулс притягивал его к себе, чтобы обнять и взъерошить волосы, как он любил, когда был маленьким. Тай улыбался, но казался необычайно вялым, равнодушным даже к тому, чтобы подслушивать разговоры гостей и делать заметки для своих детективных справочников, как он обычно делал.

Наконец он подошел к Магнусу, который сидел в темно-синем кресле у камина, держа на коленях своего темно-синего сына и щекоча его. Дрю придвинулась поближе к очагу, гадая, что Тай хочет сказать колдуну.

— Где же Кит, в самом деле? — Сказал Тай, и Дрю подумала: «Я должна была догадаться.» Джем сказал им, что Кит переедет жить к нему и Тессе в Девон, но не объяснил, почему и почему они должны были уехать в такой спешке. Джулиан и остальные, казалось, думали, что Кит скоро их навестит, но Дрю не была в этом уверена. — Я все спрашиваю, но мне никто не говорит.

Магнус поднял голову, его кошачьи глаза были прикрыты. — С Китом все в порядке. Он с Тессой и Джемом. Он будет жить с ними.

— Я знаю, — сказал Тай. — Его голос дрожал. — Я знаю, но… могу я с ним попрощаться? Если бы я мог хоть раз поговорить с ним…

— Он уже ушел, — сказал Магнус. — Он не хотел с тобой прощаться. С кем угодно, но я подозреваю, что из-за для тебя.

Дрю пришлось подавить вздох. Почему Магнус сказал что-то столь откровенно недоброе?

— Я не понимаю, — сказал Тай, его левая рука трепетала по бокам. Он схватил его за запястье правой рукой, как будто мог остановить.

Джулиан всегда называл руки Тая своими бабочками и говорил ему, что они красивы, изящны и полезны — почему бы не позволить им летать? Но Дрю волновалась. Ей показалось, что они трепещут, как сердечки, — признак того, что Таю не по себе.

Выражение лица Магнуса было серьезным. — Пойдем со мной.

Магнус отдал сына Маризе, чтобы та отнесла его в гостиную, и направился наверх, Тай следовал за ним по пятам. Дрю не колебалась. Если Магнус сердится на Тая, она выяснит, почему, и защитит его, если понадобится. Даже если Магнус превратит ее в жабу. Она последовала за ним.

Наверху лестницы была пустая спальня. Магнус и Тай вошли в нее, Магнус прислонился своим длинным телом к голой стене. Тай присел на край кровати, а Дрю устроилась у щели в почти открытой двери.

— Я не понимаю, — сказал Тай снова. Дрю знала, что он, вероятно, работал над проблемой в своем уме всю дорогу вверх по лестнице: что имел в виду Магнус? Почему Кит не хочет с ним попрощаться?

— Тай, — сказал Магнус. — Я знаю, что ты сделал. Рагнор рассказал мне. Жаль, что он не сказал мне раньше, но тогда я умирал, так что я понимаю, почему он этого не сделал. Но ведь он этого не сделал, не так ли? Ты получил источник энергии с рынка и все равно сотворил заклинание.

Заклинание? То, что поднимет призрак Ливви?

Тай вытаращил глаза. — Откуда ты знаешь?

— У меня есть источники на рынках, — сказал Магнус. — Я тоже колдун и сын великого демона. Я чувствую на тебе темную магию, Тай. Это как облако вокруг тебя, я вижу. — Он сел на подоконник. — Я знаю, что ты пытался воскресить свою сестру из мертвых.

Он сделал что? Осознание взорвалось в голове Дрю вместе с шоком: ты не просто пытался воскресить мертвых. Посмотри, что случилось с Малькольмом. Пытаться общаться с духом-это одно, а некромантия-совсем другое.

Но Тай не протестовал. Он сидел на кровати, его пальцы то сжимались, то разжимались.

— Тебе так повезло, что твое заклинание не сработало, — сказал Магнус. — То, что ты сделал, было плохо, но то, что ты мог бы сделать, было бы намного хуже.

Как ты мог, Тай? Как ты мог, Кит?

— Клэри вернула Джейса из мертвых, — сказал Тай.

— Клэри попросила Разиэля воскресить Джейса из мертвых. Подумай об этом-сам Разиэль. Ты путаешься в магии, предназначенной для богов, Тай. Есть причины, по которым люди ненавидят некромантию. Если вы возвращаете жизнь, вы должны заплатить чем-то таким же важным. Что, если бы это была другая жизнь? Ты бы хотел убить кого-нибудь, чтобы Ливви осталась с тобой?

Тай поднял голову. — А что, если это был Гораций? Что, если это был кто-то плохой? Мы убиваем людей в бою. Я не вижу разницы.

Магнус долго смотрел на Тая; Дрю боялась, что он скажет ему что-нибудь резкое, но черты лица Магнуса смягчились.

— Тиберий, — сказал он наконец. — Когда твоя сестра умерла, она этого не заслужила. Жизнь и смерть не распределяются судьей, который решает, что справедливо, а если бы это было так, вы бы хотели быть этим судьей? Каждая жизнь у тебя под рукой, а также каждая смерть?

Тай крепко зажмурился. — Нет, — прошептал он. — Я просто хочу, чтобы моя сестра вернулась. Я все время скучаю по ней. Такое чувство, что во мне есть дыра, которая никогда не будет заполнена.

О, подумала Дрю. Как странно, что именно Тай наиболее точно описал, каково это-потерять Ливви. Она прижала руку к боку. Дыра там, где должна быть моя сестра.

— Я знаю, — мягко сказал Магнус. — И я знаю, что ты провел большую часть своей жизни, зная, что ты другой, и это правда. Я тоже.

Тай поднял на него глаза.

— Значит, ты считаешь, что это чувство, когда ты теряешь половину себя, должно быть исправлено. Что это не может быть тем, что чувствуют все остальные, когда теряют кого-то. Но это так. Горе может быть настолько сильным, что вы не можете дышать, но это то, что значит быть человеком. Мы проигрываем, мы страдаем, но мы должны продолжать дышать.

— Ты собираешься рассказать всем? — Сказал Тай почти шепотом.

— Нет, — ответил Магнус. — При условии, что ты пообещаешь никогда больше не делать ничего подобного.

Тай почувствовал тошноту. — Я бы никогда этого не сделал.

— Я в это верю. Но, Тай, я хочу, чтобы ты сделал кое-что еще. Я не могу приказать тебе сделать это. Я могу только предложить это.

Тай подобрал подушку; он снова и снова проводил рукой по грубой, текстурированной ее стороне, ладонью читая сообщения на ткани.

— Я знаю, что ты всегда хотел пойти в Некроситет, — сказал Магнус.

Тай начал протестовать. Магнус поднял руку.

— Просто дай мне закончить, и тогда ты сможешь сказать все, что захочешь, — сказал Магнус. — В Лос-Анджелесском Институте Хелен и Алина будут оберегать тебя и любить, и я знаю, что ты не захочешь покидать свою семью. Но то, что тебе нужно, — это тайны, которые нужно разгадать, чтобы твой ум был занят, а душа наполнена. Я и раньше знал таких людей, как ты, они не успокоятся, пока их разум не освободится и не начнет решать проблемы. В свое время я знал Конана Дойла. Он любил путешествовать. Третий год учебы в Медицинской школе он провел на китобойном судне.

Тай вытаращил глаза.

Магнус, казалось, понял, что сбился с курса. — Я только хочу сказать, что у тебя любопытный ум, — сказал он. — Ты хочешь разгадывать тайны, быть детективом жизни, вот почему ты всегда хотел пойти в Некроситет. Но ты не думал, что сможешь. Потому что твой близнец хотел быть парабатаем вместе с тобой, а ты не мог сделать и то, и другое.

— Я бы отказался от Некроситета ради нее, — сказал Тай. — Кроме того, все, кого я там встречал, Зара и другие, были ужасны.

— Теперь Некроситет будет совсем другим, — сказал Магнус. — Когорта отравила его, но они уйдут. Я думаю, это было бы замечательное место для тебя. — Голос его немного задрожал. — Горе-это тяжело. Перемены могут быть тем, что помогает.

— Спасибо, — сказал Тай. — Можно мне подумать об этом?

— Конечно. — Магнус выглядел усталым и немного огорченным. Как будто он хотел, чтобы все было по-другому; как будто он хотел, чтобы было что-то еще, кроме того, что он сказал. Он повернулся к двери, Дрю отпрянула, и он остановился.

— Ты понимаешь, что с этого момента ты связан с призраком своей сестры, — сказал Магнус.

Привязан к призраку твоей сестры?

Призрак Ливви?

— Я понимаю, — сказал Тай.

Магнус уставился на дверь спальни, словно заглядывая в прошлое. — Ты думаешь, что знаешь, — сказал он. — Но на самом деле ты этого не видишь. Я знаю, что она освободила тебя в лесу. Сейчас это лучше, чем ничего, лучше, чем быть без нее. Вы еще не поняли цену. И я надеюсь, что тебе никогда не придется платить за это.

Он легонько коснулся плеча Тая, не глядя на него, и вышел. Дрю нырнула в соседнюю спальню, пока шаги Магнуса не затихли на лестнице.

Затем она глубоко вздохнула и пошла поговорить с Таем.

Он не сдвинулся с кровати в пустой комнате. Он уставился в сгущающиеся тени, его лицо побледнело, когда он посмотрел на нее. — Дрю? — сказал он запинаясь.

— Ты должен был мне сказать, — сказала Дрю.

Он нахмурил свои изогнутые брови. — Ты подслушивала? — Она кивнула.

— Я знаю, — сказал он. — Я не хотел, чтобы ты меня останавливала. И я не умею врать. Мне легче просто не говорить.

— Кит солгал мне, — сказала она. Она была в ярости из-за Кита, хотя и старалась не показывать этого. Может, и к лучшему, что он не вернется с ними. Даже если бы он показал ей, как вскрывать замки. — Призрак Ливви, она действительно здесь?

— Я видел ее сегодня. Она была в Базилии, когда Эмма и Джулиан проснулись. Она сидела на одном из комодов. Я никогда не знаю, будет она там или нет. Магнус сказал, что она привязана ко мне…

— Может быть, ты научишь меня видеть ее. — Дрю опустилась на колени и обняла Тая. Она чувствовала легкую вибрацию, проходящую по его телу; он дрожал. — Может быть, мы увидим ее вместе.

— Мы никому не можем сказать, — сказал Тай, но он тоже обнял Дрю; он обнимал ее, его волосы касались ее щеки, такие же мягкие и тонкие, как у Тавви.

— Я ничего не скажу. — Она крепко держалась за брата, как будто могла удержать его привязанным к Земле. — Я никогда не скажу.

* * *

Эмма лежала поверх покрывала своей кровати, и единственным источником света в комнате было отраженное сияние башен демонов, проникающее через окно.

Неудивительно, подумала она, что не получается заснуть. Она проспала три дня и проснулась от серии потрясений: осознание того, что произошло, объяснение Джема, дом, полный людей. Ее постоянно преследовало странное чувство, что она что-то забыла, что-то положила в соседней комнате, и ей нужно было это запомнить.

Это была парабатайская связь, она знала. Ее тело и мозг еще не осознали того факта, что она исчезла. Она скучала по ней так же, как люди, потерявшие конечности, иногда все еще чувствовали их там.

Она скучала по Джулиану. Они были вместе весь день, но всегда в окружении других людей. Когда дом наконец опустел от посторонних, Джулиан повел Тавви в постель, неловко пожелав ей спокойной ночи в присутствии остальных.

Вскоре после этого она сама легла в постель и пролежала там в тревоге несколько часов. Будет ли все неловко теперь, когда они не парабатаи? Теперь, когда они плыли в новом, чужом месте между друзьями и любовниками? Они никогда не заявляли о себе, потому что такие слова, как парень и девушка, казались банальными перед лицом проклятий и гигантских монстров. Что, если все случившееся было настолько разрушительным, что они никогда не смогут вернуться в нормальное состояние?

Она не могла этого вынести. Она скатилась с кровати, встала на ноги и разгладила ночную рубашку. Она распахнула дверь своей спальни, готовая пройти через холл в комнату Джулиана и заставить его заговорить с ней, как бы неловко это ни было.

Прямо за дверью стоял Джулиан, протягивая ей руку и выглядя таким же удивленным, как и она, увидев его.

Он медленно опустил руку, и далекий лунный свет блеснул на его браслете из морского стекла. В коридоре было темно и тихо, лицо Джулиана оставалось в тени. — Я не знал, захочешь ли ты, чтобы я вошел, — сказал он.

Облегчение заставило Эмму прислониться к двери. — Я действительно хочу, чтобы ты зашел.

Она вернулась в комнату, а он закрыл за собой дверь. Теперь они оба были погружены во тьму, освещенную лишь светом стеклянных башен. Джулиан, одетый во все черное, казался тенью среди теней, когда смотрел на нее сверху вниз; его волосы тоже казались черными, бросаясь в глаза на бледной коже. — Я не знал, захочешь ли ты, чтобы я тебя поцеловал.

Она даже не пошевелилась. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы он подошел к ней и обнял ее. Она хотела почувствовать его рядом с собой, когда пространство между ними перестанет быть пространством проклятых и запретных вещей.

— Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, — прошептала она.

Он сократил расстояние между ними в один шаг. Его руки обхватили ее затылок, а губы наклонились к ее губам, горячим и сладким, как чай с медом. Она легко провела зубами по его нижней губе, и он издал гортанный звук, от которого волосы на ее руках встали дыбом.

Его теплые губы коснулись ее щеки, подбородка. — Я не знал, захочешь ли ты, чтобы я прикасался к тебе, — прошептал он ей на ухо.

Было приятно просто медленно смотреть на него. Знать, что все это не нужно торопить. Она стянула через голову ночную рубашку и увидела, как его лицо напряглось от желания, а глаза потемнели, как дно моря.

— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, — сказала она. — Ты не можешь сделать мне ничего такого, чего бы я не хотела, потому что это ты.