Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

Когда охранники поползли через окно, она спрыгнула с крыши.

— Диана! — Гвин обхватил рукой Ориона, повернулся и потянулся к ней. Она неловко приземлилась, обвивая руками его шею. Сильные руки обхватили ее за талию; она оглянулась назад и увидела бледные лица охранников, наблюдающих с крыши Гарда, когда они плыли в ночи.

* * *

Дрю выключила телевизор посреди «Смертельных пчел», что было необычно, потому что это был один из ее любимых плохих фильмов. Однажды она даже купила пару сережек с золотыми пчелами на Венис-Бич, чтобы носить их, наблюдая сцены смерти от жала.

Хотя она была слишком беспокойна, чтобы сидеть на месте. Волнение, которое она чувствовала за пределами Кофейни 101, все еще покалывало ей затылок. Было так весело быть вместе с Китом и Таем, смеясь над ними, над их планами.

Она скинула ноги с дивана и направилась босиком в коридор. Она покрасила ногти на ногах кислотно-зеленым, но не хотела задерживаться, чтобы сделать другой. Ей хотелось найти Ливви и свернуться калачиком с ней на кровати, смеясь над устаревшими журналами примитивных.

Боль от воспоминаний о Ливви менялась от мгновения к мгновению; иногда тупая, ноющая, иногда резкая вспышка, как от укола горячей иглой. Если бы Джулиан или Эмма были здесь, она могла бы поговорить с ними об этом или даже с Марком. Когда она прошла по большой лестнице, ведущей вниз к входу, она услышала звуки голосов из Святилища. Хелен, дружелюбная и спокойная, и Алина, проницательная и авторитетная. Она задавалась вопросом, пошла бы она к одной из них, даже если бы они не были так заняты. Дрю не могла этого представить.

Тем не менее, она подумала о сегодняшнем вечере, веселье с Китом и Таем на заднем сиденье машины, и пустынном ветре в ее волосах. Он нес запах белого олеандра даже в центре Голливуда. Ночь наполнила ее грызущим желанием сделать что-то, о чем она даже не подозревала.

Она достигла спальни близнецов. У Тая и Ливви всегда были спальни прямо напротив друг друга; Дверь комнаты Ливви была плотно закрыта с тех пор, как они вернулись из Идриса.

Дрю положила на нее руку, как будто она чувствовала биение сердца своей сестры сквозь древесину. Ливви однажды покрасила свою дверь в красный цвет, и теперь отслаивающаяся краска была грубой на пальцах Дрю.

В фильме ужасов, подумала Дрю, Ливви бы ворвалась в пространство, наполовину сгнившая, цепляясь за Дрю мертвыми руками. Эта идея ее совсем не пугала. Может быть, именно поэтому ей нравились фильмы ужасов, подумала Дрю; мертвые никогда не оставались мертвыми, а выжившие были слишком заняты, чтобы безрассудно бродить по лесу, чтобы успеть скорбеть или чувствовать потерю.

Она отошла от двери Ливви и подошла к двери Тая. Она постучала, но в комнате звучала музыка, и она не могла услышать ответ. Она открыла дверь и замерла.

Радио было включено, Шопен оглушал, но Тая там не было. Здесь было холодно. Все окна были широко открыты. Дрю чуть не споткнулась, пересекая комнату и захлопнула самое большое окно. Она посмотрела вниз и увидела, что книги Тая разбросаны по полу, уже не аккуратными рядами, определяемыми предметом и цветом. Его рабочий стол был завален, его одежда была разбросана повсюду, а на простынях и наволочках были пятна засохшей крови.

Tай. Ох, Тай.

Дрю закрыла дверь как можно скорее, стараясь не хлопнуть ею, и поспешила по коридору, словно за ней гнался монстр из одного из ее старых фильмов.

* * *

Они остановились возле тюрьмы, где мертвое тело охранника лежало на деревянном сундуке, который Эмма заметила ранее. Адаон поморщился и кончиком ботинка оттолкнул тело стражника. С глухим ударом он упал на окровавленные плиты. К удивлению Эммы, Адаон опустился на колени и распахнул сундук, петли стонали и скрипели.

Ее недоумение быстро исчезло. Сундук был полон оружия — длинных мечей, кинжалов, луков. Эмма узнала меч, взятый у нее Всадниками, а также Джулиана. Она вытянула шею, чтобы посмотреть, но не увидела медальона среди конфискованных предметов.

Адаон схватил несколько мечей. Джейс протянул руку для одного.

— Иди к папочке, — проворчал он.

— Я не могу поверить, что у тебя есть щетина, — заметила Эмма, на мгновение отвлеченная.

Джейс коснулся своей щеки.

— Ну, прошла, по крайней мере, неделя. Я-то думал, что выгляжу мужественно, как отполированный бог.

— Я ненавижу это, — сказала Эмма.

— Мне это нравится, — лояльно сказала Клэри.

— Я тебе не верю, — сказала Эмма. Она протянула руку к Адаону.

— Дай мне мой меч. Джейс может использовать его, чтобы побриться.

Адаон посмотрел на них всех.

— Вы не должны нести клинки. Вы не можете быть вооружены, вы должны быть заключенными. Я буду нести мечи. — Он перекинул их через плечо, как будто это была связка хвороста. — Теперь идите.

Они шли впереди Адаона через знакомые ныне темные подземные коридоры. Джулиан молчал, задумавшись. Что он чувствовал? Эмма удивилась. Он по-прежнему любил свою семью, но сказал, что теперь все по-другому. Значит ли это, что он не испугался за Марка?

Эмма подошла ближе к Кристине.

— Как ты в итоге нашла Адаона? — прошептала она. — Ты только щелкнула своими рубиновыми каблуками и потребовала, чтобы тебя отвезли к самому горячему сыну Неблагого Короля?

Кристина закатила глаза.

— Я видела Адаона в Лондоне с Кираном, — прошептала она. — Казалось, он заботится о Киране. Я рискнула.

— А как ты к нему попала?

— Я расскажу тебе позже. И он не самый горячий Неблагой принц. Киран самый горячий, — сказала Кристина, и покраснела как свекла.

Эмма посмотрела на мускулы Адаона, которые эффектно сгибались под его туникой, когда он уравновешивал мечи.

— Я думала, что Киран был в Некроситете.

Кристина вздохнула.

— Вы многое пропустили. Я все тебе расскажу, если мы…

— Выживем? — Сказала Эмма. — Да уж. Мне тоже есть что тебе рассказать.

— Замолчите! — Огрызнулся Адаон. — Хватит болтать, вы заключенные!

Они вышли из подземных туннелей на нижние уровни башни. Благие и Неблагие фейри проходили мимо, спеша по своим делам. Проходящий фейри из красных колпаков подмигнул Адаону.

— Хорошая работа, принц, — прорычал он. — Держи крепче этих нефилимов!

— Спасибо, — сказал Адаон. — Они очень шумные. — Он посмотрел на Кристину и Эмму.

— Все еще думаешь, что он горячий? — пробормотала Кристина.

— Возможно, даже еще больше, — прошептала Эмма. Она чувствовала безумное желание хихикать, несмотря на ужасную ситуацию. Она была так рада снова увидеть Кристину. — Мы пройдем через это, вернемся домой и расскажем друг другу все.

— Достаточно. Вы двое, разойдитесь, — огрызнулся Адаон, и Эмма смущенно пошла ближе к Клэри. Они достигли менее людной, скорее всего жилой части башни с рядами богато украшенных дверей.

Клэри выглядела истощенной, ее одежда была испачкана кровью и грязью.

— Как вас поймали? — Пробормотала Эмма, следя глазами за Адаоном.

— Всадники Маннана, — тихо сказала Клэри. — Им была поставлена задача охранять Эша. Мы пытались отбиться от них, но они здесь сильнее, чем в нашем мире. — Она взглянула на Эмму в сторону. — Я слышала, ты убила одного из них. Это очень впечатляет.

— Я думаю, что это была Кортана, а не я.

— Не стоит недооценивать силу верного клинка, — сказала Клэри. — Я иногда скучаю по Геосфоросу. Мне не хватает ощущения его в моей руке.

Геосфорос, как и Кортана, был выкован легендарным оружейником Вейландом Кузнецом. Каждый школьник знал, что Клэри взяла меч в Эдом и убила им Себастьяна Моргенштерна, и что он был уничтожен в результате пожара.

Думала ли Клэри о Себастьяне? Не имея возможности остановиться, Эмма прошептала:

— Я не думаю, что Эш должен быть похож на своего отца. Он еще маленький ребенок. Он мог бы стать лучше — добрее.

Клэри улыбнулась грустно.

— Значит, он тоже до тебя добрался.

— Что?

— Идеальный лидер, вдохновляющий на идеальную преданность, — сказала Клэри. — Король уже сделал что-то Эшу, используя его кровь, я думаю, чтобы он стал Первым Наследником. Разговаривая с ним, ты хотела последовать за ним и защитить его, не так ли?

Эмма побледнела.

— Я хотела, но…

— Принц Адаон! — позвал грубый голос. Эмма подняла глаза и увидела, что они стоят перед рядами красных колпаков, охраняющих тронный зал. Их глава — тот, у кого была самая кровавая, самый красный колпак и униформа — смотрел на Адаона с некоторым удивлением. — Что это?

— Заключенные для короля, — рявкнул Адаон.

— Их поймали неделю назад, — красный колпак указал на Джейса и Клэри.

— Да, но я обнаружил других в тюрьме, пытающихся освободить их, — Адаон указал на Кристину, Джулиана и Эмму. — Они шпионы нефилимов. Они утверждают, что у них есть информация для короля, которую они обменяли бы на свои жалкие червеобразные жизни.

— Червеобразные? — пробормотал Джулиан. — В самом деле?

— Подожди минутку, — сказал лидер красных колпаков. Он нырнул через арку. Мгновение спустя он вернулся с легкой ухмылкой на лице. — Принц Адаон, пройдите. Ваш отец хотел видеть вас и попросил меня дать вам надежду на семейное воссоединение.

Семейное воссоединение. Конечно, король мог иметь в виду самого себя. Но он мог также иметь в виду Кирана — и Марка.

Джулиан тоже отреагировал, хотя и молча. Его рука сжалась, как будто он мог схватить воображаемый клинок, и его глаза были устремлены на темную арку.

— Спасибо, генерал Винтер, — сказал Адаон и начал вести их всех вперед.

На этот раз они не шли в тронный зал, невидимый для всех глаз. На этот раз их увидят. Горло Эммы было сухим, ее сердце колотилось.

В отличие от постоянно меняющейся тронной комнаты Королевы Неблагих, внутренняя святыня Короля не изменилась. Массивный Портал все еще покрывал одну стену. На ней был виден пустынный ландшафт, где из земли торчали деревья, словно скелетные руки, которые хватались за воздух. Ярко-желтый свет пустыни придавал комнате неестественный оттенок, как будто они стояли в свете невидимого пламени. Король был на своем троне, его единственный глаз сверкал красным. Перед ним были Марк и Киран, окруженные красными колпаками. Руки Марка были соединены вместе; Киран опустился на колени, его запястья были связаны металлической цепью, утопленной в каменном полу. Когда они дернулись, чтобы увидеть, кто вошел, потрясение и облегчение отразилось на лице Марка, а затем ужас. На лбу Кирана был кровавый порез.

Его губы образовали одно слово. Кристина.

Кристина тяжело вздохнула. Эмма потянулась, чтобы поймать запястье подруги, но застыла на месте.

Это был Джулиан, который бросился вперед, его взгляд был устремлен на Марка. Адаон поймал его свободной рукой и дернул назад. Эмма вспомнила, что сказал Джулиан об внутренней необходимости защищать Тая. Казалось, он чувствовал это и к другим своим братьям и сестрам: он все еще боролся, когда Адаон повернулся и что-то сказал Джейсу. Руна Силы на предплечье Джейса вспыхнула, когда он обнял Джулиана руками, обездвиживая его.

— Держите его позади! — Винтер, генерал красных колпаков, указал кончиком своего пика на Джулиана. Больше красных колпаков протиснулось, чтобы встать между пленниками Адаона и Королем, тонкой алой линией.

Тело Джулиана было напряженным от ненависти, когда он смотрел на короля, который улыбался своей странной, полускелетной улыбкой.

— Молодец, Адаон, — сказал король. — Я слышал, что ты пресек попытку сбежать из наших тюрем.

Плечи Марка опустились. Киран с отвращением смотрел на отца.

— Посмотри на себя, сын мой, — сказал король Кирану. — Твои друзья — все мои заключенные. У тебя нет надежды. — Он обернулся. — Позволь мне увидеть их, Адаон.

Кончиком своего меча Адаон показал Эмме и остальным приблизиться к трону. Эмма почувствовала, как сжалась ее грудь, вспомнив последний раз, когда она стояла перед Королем Неблагих, как он каким-то образом заглянул ей в сердце и увидел то, чего она больше всего хотела, и дал ей в качестве дозы яда.

— Ты, — сказал король, глядя на Эмму. — Ты боролась с моим чемпионом.

— И она победила, — гордо сказала Кристина, выпрямив спину.

Король проигнорировал ее.

— И ты убила Всадника, моего Фала. Интересно. — Он повернулся к Джулиану. — Вы прервали мой суд и взяли моего сына в заложники. Его кровь на твоих руках. — Наконец он посмотрел на Джейса и Клэри. — Из-за вас мы терпим Холодный Мир.

Адаон прочистил горло.

— Тогда почему они все еще живы, отец? Почему ты их не убил?

— Невыгодно, — пробормотал Джейс. Он отпустил Джулиана, который стоял, как бегун, ожидая стартового пистолета.

— Рычаг давления на Конклав, — сказал король, лаская подлокотник своего трона. Камень был вырезан с узором кричащих лиц. — Для нас они враги. Для Конклава они герои. На войне всегда так.

— Но разве мы не стремимся положить конец холодному миру? — сказал Адаон. — Если мы вернем этих заключенных в Конклав, мы могли бы возобновить переговоры. Найти общий язык. Они увидят, что мы не все кровожадные убийцы, как они верят.

Король на мгновение замолчал. Он был безразличен, но на лице Кирана было выражение опасения, которое Эмме не нравилось.

Наконец король улыбнулся.

— Адаон, ты действительно лучший из моих сыновей. В своем сердце ты жаждешь мира, и мир у нас будет — когда нефилимы поймут, что у нас есть оружие, которое может уничтожить их всех.

— Эш, — прошептала Эмма.

Она даже не хотела говорить вслух, но король услышал. Его ужасное лицо повернулось к ней. В глубинах его пещеристых глазниц сверкали точечные огни.

— Подойди, — сказал он.

Джулиан издал звук протеста — или, может быть, это было что-то еще; Эмма не могла сказать. Он сильно кусал губу, кровь стекала по подбородку. Похоже, он не заметил, и не сделал ничего, чтобы остановить ее, когда она повернулась к королю. Интересно, знал ли он о крови?

Она подошла к трону, минуя линию красных колпаков. Она чувствовала себя совершенно голой без оружия в руке. Она чувствовала себя такой же уязвимой, как когда Иарлат бил ее плетью, пока она опиралась на рябину.

Король протянул руку.

— Стоп, — сказал он, и Эмма остановилась. В ней было столько адреналина, что она чувствовала себя немного пьяной. Ей не хотелось ничего другого, кроме как броситься на короля, разорвать его, ударить и пинать его ногами. Но она знала, что если она попытается, она мгновенно умрет. Красные колпаки были повсюду.

— Одного из вас я выберу в качестве моего посланника и верну Конклаву, — сказал король. — Это можешь быть ты.

Эмма подняла подбородок.

— Я не хочу передавать ваши сообщения.

Король усмехнулся.

— Я не хотел, чтобы ты убила одного из моих Всадников, но ты это сделала. Возможно, это будет твоим наказанием.

— Накажите меня, оставив здесь. — сказала Эмма. — Отпустите остальных.

— Благородная, но глупая попытка, — сказал король. — Дитя, вся мудрость нефилимов могла вписаться в один желудь в руке фейри. Ты — молода и глупа, и в своей глупости вы умрете. Он наклонился вперед, и в его правом глазу вспыхнуло острие, сверкающее кругом пламени. — Как ты узнала об Эше?

— Нет! Нет! Оставь его в покое! — Эмма обернулась; женский крик пронзил комнату, словно острый клинок. Она чувствовала себя напряженной больше; Этна и Эохайд вошли в комнату, ведя Эша между ними. Он был без своей золотой короны и выглядел угрюмым и злым.

Позади него неслась Аннабель и кричала:

— Остановитесь! Разве вы не сделали достаточно? Стой, говорю вам! Эш — моя обязанность…

Она увидела Эмму и замерла. Ее взгляд устремился на Адаона, остановившись на Джулиане, который смотрел на нее с пылающей ненавистью. Джейс снова сжал его плечо.

Она, казалось, сжималась в одежде — сером льняном платье и шерстяной куртке. Ее левая рука была клешней, сжимавшей настоящий Черный Том.

— Нет, — простонала она. — Нет, нет, я не это имела в виду. Я не хотела этого делать.

Эмма услышала глубокий рык. Мгновение спустя она поняла, что это Марк, его цепи гремели. Аннабель ахнула, узнав его. Она отшатнулась назад, когда один из красных колпаков направился к Марку с поднятой пикой.

Марк отступил, но Эмма видела, он только ослабил цепи, связывающие его запястья. Он развернулся, бросая цепи вокруг шеи красного колпака; пика рухнула на пол, когда он схватил цепь и резко дернул.

Стражник был отброшен назад, и врезался в своих товарищей. Они все споткнулись. Марк стоял на месте и тяжело дышал, его глаза были жесткими и твердыми, как стекло. Винтер пристально смотрел на него и Кирана.

— Должен ли я убить его для вас, сеньор? — Сказал Винтер.

Король покачал головой, явно раздраженный.

— Пусть его забьют до костей позже. Красные колпаки, будьте осторожнее с заключенными. — Он усмехнулся. — Они кусаются.

Аннабель все еще тихо стонала. Она бросила испуганный взгляд на Эмму, Джулиана и Марка — что было нелепо, подумала Эмма, поскольку все они, очевидно, были пленниками, — и тоскующий на Эша.

Идеальная преданность, подумала Эмма. Неудивительно, что Аннабель так быстро и крепко привязалась к Эшу.

Король щелкнул пальцами и указал на Эмму.

— Возвращайся к Адаону, девочка.

Эмма ощетинилась, но ничего не сказала. Она пошла обратно через комнату к Адаону и остальным, отказываясь дать Королю удовлетворение от спешки.

Эмма добралась до остальной части группы, как только Аннабель снова застонала. Эмма подошла к Джулиану и взяла его за руку. Его мышцы вздрогнули от ее прикосновения. Она обняла его за предплечье, и Джейс отошел от них, давая им пространство.

Король повернулся к Эохайду.

— Дай Эшу свой меч, Всадник.

Эохайд отшатнулся назад, явно ошеломленный. Он повернулся к Этне, но она покачала головой, ее бронзовые волосы расползлись по плечам. Ее сообщение было ясно: сделай это.

Они наблюдали, как Эохайд передал свой сверкающий бронзово-золотой меч. Он был слишком большим для Эша, который взял его в руки с силой человека, который привык обращаться с оружием, но не таким большим и тяжелым

— Перережь горло Кирану, Эш Моргенштерн, — сказал король.

Он даже не притворяется, подумала Эмма. Ему все равно, знаем ли мы точно, кто такой Эш или нет.

— Нет! — воскликнул Марк. Он рванул к Эшу и Кирану, но красные колпаки отрезали его. Теперь они были невероятно быстры и злы — он причинил боль одному из них.

Клэри ахнула. Эмма слышала, как Кристина лихорадочно шептала рядом с ней, но это были не отдельные слова. Киран остался на месте, пристально глядя вдаль, как будто Король не говорил.

— Зачем? — Сказал Эш. Его голос дрожал. Эмма задалась вопросом, было ли это реальным или поддельным сочувствием.

— Ты должен пролить королевскую кровь, — сказал король, — а кровь Кирана самая ненужная.

— Ты ублюдок! — закричал Марк, борясь со своими кандалами и хваткой красных колпаков.

— Это слишком, — воскликнула Аннабель. — Он всего лишь ребенок.

— Вот почему это должно быть сделано сейчас, — сказал Король. — Темные артефакты убили бы более взрослого ребенка. — Он наклонился вперед, чтобы взглянуть Эшу в лицо, пародируя обеспокоенного взрослого. — Киран умрет в любом случае, — сказал он, — независимо от того, владеет твоя рука лезвием или нет. А если ты не сделаешь этого, он умрет медленно, испытывая боль.

Взгляд Кирана медленно переместился через всю комнату, но не в сторону Эша. Он посмотрел на Кристину, которая беспомощно смотрела на него, а затем на Марка, борющегося с захватом красных колпаков.

Он улыбнулся.

Эш сделал шаг вперед. Меч свободно висел в его руке, и он кусал губу. Наконец Киран посмотрел на него.

— Делай, что должен, дитя, — сказал он добрым и тихим голосом. — Я знаю, что это такое, когда Король Неблагого Двора не предоставляет тебе выбора.

— Неблагодарный щенок! — рявкнул король, издеваясь над Кираном. — Эш, сейчас!

Эмма дико посмотрела на Джулиана и остальных. Адаон не мог им помочь; было слишком много красных колпаков, и с всадниками было невозможно сражаться…

Больше красных колпаков ввалилось в комнату. Эмме потребовалось время, чтобы понять, что они убегали. Убегали в ужасе от последовавшей бури — стройная фигура, сверкающая алым и золотым, с рыжими волосами, струящимися вокруг нее, как стекающая кровь.

Королева Благих.

На лице Неблагого Короля появилось выражение удивления, за которым быстро последовала ярость. Эш с грохотом уронил меч, который держал в руках, отступая от Кирана, когда приблизилась Королева.

Эмма никогда не видела Благую Королеву такой. Ее глаза были блестящими, сверкающими от эмоций, которые обычно фейри не показывали. Она была как приливная волна, устремившаяся к сыну.

— Нет! — Визг Аннабель был почти нечеловеческим. Сунув Чёрный Том в свою куртку, она бросилась к Эшу, вытянув руки.

Царственная Королева одним плавным движением повернула руку; Аннабель поднялась в воздух и врезалась в каменную стену зала. Она соскользнула на пол, задыхаясь.

Однако она дала Всадникам время собраться вокруг Эша. Королева подошла к ним, ее лицо сияло силой и яростью.

— Ты не можешь дотронуться до него, — сказала Этна, ее голос переливался металлическим гулом. — Он принадлежит королю.

— Он мой сын, — сказала Королева с презрением. Ее взгляд мелькнул между двумя Всадниками. — Вы из древнейшей магии, магии стихий. Вы заслуживаете лучшего, чем лизать сапоги Неблагого Короля, как собаки.

Она оторвала взгляд от Эша и направилась к Королю, свет мерцал в ее волосах, как крошечное пламя.

— Ты, — сказала она. — Обманщик. В твоих словах о союзе было так много сухих листьев, брошенных в пустоту.

Король положил копию Черного Тома на подлокотник своего трона и поднялся на ноги. Эмма поразилась. Король и Королева фейри, стоящие перед ней. Это было похоже на легенду. Ее пальцы почти нестерпимо зудели, требуя меч в руку.

— Я делаю то, что делаю, потому что должен, — сказал Король. — Ни у кого больше нет сил сделать это! Нефилимы — наш единственный величайший враг. Так было всегда. И все же ты заключаешь с ними договоры, ищешь мир с ними, живешь рядом с ними. — Он усмехнулся. — Отдаешь им свое тело.

Эмма открыла рот. Так грубо, одними губами сказала она Кристине.

Королева выпрямила спину. Она все еще была худой и слабой, но сила ее королевской власти, казалось, излучалась через нее, как свет от лампы.

— У тебя был шанс с нашим ребенком, и потому что ты не верил, что женщина может быть сильной, ты упустил его. Я не дам тебе еще одного моего ребенка ради твоей бессмысленной резни!

Первый наследник, подумала Эмма.

Так это правда.

В комнате послышался шок — не от людей-заключенных, а от всадников и красных колпаков. Темная вспышка ярости прошла по лицу короля. Он бросил руку, закрытую по локоть золотой перчаткой, в сторону волнующего портала на северной стене.

— Взгляни на этот портал, прекрасная Королева, — сказал он сквозь зубы, и изображение на портале начало меняться. Там, где раньше ландшафт был пустынным, теперь можно было видеть стремительные фигуры среди ядовитых вихрей песка. Небо над ландшафтом превратилось в выжженную ржавчину и золото.

Эмма слышала, как Клэри издавала странный задыхающийся звук.

— Я пробил дыру в другой мир — сказал король. — Мир, само естество которого ядовито для нефилимов.

— Это не лей-линии, — прошептала Кристина. — Это гниль.

Они развернулись, чтобы посмотреть на портал. Сцена снова изменилась. Теперь он показал ту же пустыню после битвы. Кровь запятнала песок красным. Тела были разбросаны повсюду, искривленные и почерневшие на солнце. Слышались слабые крики и плач, тусклые как воспоминание о чем-то ужасном.

Джейс повернулся к королю.

— Что это? Что это за мир? Что вы наделали?

Рука Клэри обхватила запястье Эммы, крепко сжимая. Ее голос был едва слышным шепотом.

— Это я.

Эмма уставилась в портал. Ветер резкими порывами сдувал песок, обнажая тело в черном облачении Сумеречного Охотника с разорванной грудью и белыми костями. Пятно рыжих волос рассыпалось по песку, смешиваясь с кровью.

— Это был мой сон, — прошептала Клэри. Ее голос был задушен слезами. Эмма застыла, уставившись на мертвое тело Клэри. — Вот что я увидела.

Песок снова подул, и тело Клэри исчезло из поля зрения, когда Джейс обернулся.

— Что это за мир? — потребовал он.

— Вам стоило молиться, чтобы вы никогда не узнали, — сказал король. — Земля Туле — это смерть, и она прольется дождем смерти в вашем мире. В руках Эша это будет величайшее оружие из когда-либо известных.

— А чего это будет стоить Эшу? — потребовала королева. — Какова будет цена для него? Ты уже наложил на него заклинания. Ты уже пускал его кровь. Ты носишь его кровь на своем горле! Отрицай это, если сможешь!

Эмма уставилась на сосуд на горле короля: она подумала, что это алое зелье. Но это было не оно. Она вспомнила шрам на горле Эша и почувствовала себя плохо.

Король усмехнулся.

— Я не хочу этого отрицать. Его кровь уникальна — кровь нефилимов и демоническая кровь, смешанная с кровью фейри. Я черпаю из него силу, хотя только часть той мощи, которую мог бы иметь Эш, если бы ты позволила мне сохранить Чёрный том.

Лицо королевы скривилось.

— Ты обязан своей клятвой вернуть ее мне, Король…

Король напрягся; Эмма не так много понимала о фейри, как Кристина, но она знала, что если бы Король поклялся, что вернет книгу Королеве на рассвете, у него не будет выбора, кроме как сделать это.

— Это принесет нам обоим неописуемую силу. Просто позволь мне показать тебе…

— Нет! — Полоса серого льна и темных волос пронеслась по комнате и схватила Эша, отрывая его от пола.

Эш вскрикнул, когда Аннабель схватила его. Она летела с ним через всю комнату, запястье Эша крепко сжало ее руку. Всадники бросились за ней, красные колпаки кружили у дверей. Вращаясь, как пойманный в ловушку кролик, она оскалила зубы, запястье Эша все еще цеплялось за ее.

— Я назову твое имя! — взвизгнула она королю, и он замер. — Перед всеми этими людьми! Даже если ты убьешь меня, они все услышат его! Теперь скажи им, чтобы они отступили! Они должны отступить!

Король издал задыхающийся звук. Когда Королева смотрела с недоверием, он сжал кулаки так крепко, что его рукавицы погнулись и разбились. Их металл вонзился в его кожу, и кровь расцвела вокруг зазубренных краев.

— Она знает твое имя? — Потребовала королева, ее голос повысился. — Этот Нефилим знает твое имя?

— Отойдите, Всадники, — сказал король голосом, который звучал так, как будто его задушили. — Стойте, все вы!

Всадники и красные колпаки замерли. Понимая, что происходит, королева взвизгнула и побежала к Аннабель, поднимая руки.

Но она опоздала. Обняв Эша, Аннабель прыгнула через Портал.

Послышался звук рвущейся плотной ткани. Портал распахнулся и закрылся за Аннабель и Эшем. Королева остановилась, изогнувшись, чтобы не врезаться в портал.

Джулиан глубоко вздохнул. Изображение на Портале изменилось — теперь они могли видеть Аннабель и Эша, стоящих в разбитой пустоши, вокруг них кружился песок. Королева закричала, протягивая руки, как будто она могла коснуться Эша, могла обнять его.

На мгновение Эмма почти пожалела ее.

Песок снова закружился, а Эш и Аннабель исчезли из виду. Король рухнул на трон, уронив лицо в ладони. Королева отошла от портала, шагая к трону. Горе и ярость были запечатлены на ее лице.

— Ты довел второго моего ребенка до смерти, Лорд Теней, — сказала она. — Еще одного ты никогда не получишь.

— Хватит твоей глупости! — отрезал король. — Я — тот, кто жертвовал ради нашего ребенка! — Он указал на разрушение его лица, проблеск белой кости, где должна быть плоть. — Твои дети были и всегда будут лишь украшением твоего тщеславия!