Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

Подойдя ближе, он увидел, что Зара присела рядом с Эммой, пытаясь вырвать Кортану из ее покрытой красными полосами руки, но хватка Эммы была слишком сильной. Ее горло и волосы были мокрыми от крови, но пальцы на рукояти Кортаны были непреклонны.

Зара подняла глаза и увидела Джулиана. Должно быть, он выглядел как смерть в человеческом обличье, потому что она вскочила на ноги и побежала, исчезая в толпе.

Похоже, никто еще не заметил, что произошло. В груди Джулиана нарастал вой. Он опустился на колени рядом с Эммой и поднял ее на руки.

Она обмякла в его объятиях, такая же тяжелая, как Ливви. То, как люди чувствуют себя отяжелевшими, когда перестают держать себя в руках. Он прижал Эмму к себе, и ее голова упала ему на грудь.

Трава вокруг них была мокрой. Там было так много крови.

Все это происходило снова.

— Ливви, Ливви, моя Ливви — прошептал он, прижимая ее к себе и лихорадочно убирая с лица мокрые от крови волосы. Там было так много крови. Он был покрыт ею в считанные секунды; она пропитала одежду Ливви, даже ее туфли промокли насквозь. — Ливия. Его руки дрожали; он нащупал свое стило и приложил его к ее руке.

Его меч упал. Его стило было в руке; иратце было мышечной памятью, его тело действовало даже без способности его ума понять, что происходит.

Эмма открыла глаза. Сердце Джулиана дрогнуло. Сработало ли это? Может быть, это сработало. Ливви даже не взглянула на него. Она была мертва, когда он поднял ее с помоста.

Эмма пристально посмотрела на него. Ее темно-карие глаза ласково смотрели на него.

— Все в порядке, — прошептала она.

Он потянулся, чтобы нарисовать еще одно иратце. Первое исчезло без следа. — Помоги мне, — прохрипел он. — Эмма, мы должны использовать ее. Связь парабатаев. Мы можем исцелить тебя.

— Нет, — ответила она. Она потянулась вверх, чтобы прикоснуться к его щеке. Он чувствовал ее кровь на своей коже. Она все еще была теплой, все еще дышала в его объятиях. — Я лучше умру вот так, чем буду разлучена с тобой навсегда.

— Пожалуйста, не оставляй меня, Эмма, — сказал Джулиан. — Его голос сорвался. — Пожалуйста, не оставляй меня в этом мире без тебя.

Ей удалось улыбнуться ему.

— Ты был лучшей частью моей жизни, — сказала она.

Ее рука безвольно упала на колени, глаза закрылись.

Теперь сквозь толпу Джулиан видел бегущих к ним людей. Казалось, они двигались медленно, как во сне. Хелен, зовущая его по имени; Марк, отчаянно бегущий; Кристина рядом с ним, зовущая Эмму — но никто из них не успеет добраться до него вовремя, и, кроме того, они ничего не смогут сделать.

Он схватил Эмму за руку и крепко сжал ее, так крепко, что почувствовал, как хрустнули под его ладонью маленькие косточки. Эмма. Эмма, вернись. Эмма, мы можем это сделать. Мы расплавили камень. Ты спасла мне жизнь. Мы можем сделать все, что угодно.

Он глубоко погрузился в воспоминания: Эмма на пляже, смотрит на него через плечо, смеется. Эмма вцепилась в железную перекладину колеса обозрения в Пасифик-парке. Эмма протянула ему букет вялых полевых цветов, сорванных в день похорон его матери. Он обнимал Эмму, когда они ехали на мотоцикле через Туле. Эмма в своем бледном платье в полночном театре. Эмма лежала перед камином в коттедже Малкольма.

Эмма.

Ее глаза распахнулись. Они были полны пламени, золотого, бронзового и медного. Ее губы шевельнулись. — Я помню, — сказала она.

Ее голос звучал отдаленно, почти нечеловечески, как звон колокольчика. Что-то глубоко внутри Джулиана похолодело от страха и ликования.

— Может, мне остановиться? — сказал он.

— Нет. — Эмма начала улыбаться. Теперь ее глаза горели огнем. — Давай сожжем все.

Он обнял ее, парабатайская связь горела между ними, мерцая золотом и белизной. Кончики ее волос начали гореть, как и кончики его пальцев. Не было ни тепла, ни боли. Только огонь. Он поднялся, чтобы поглотить их огненным каскадом.

* * *

Диего бросил Зару в конфигурацию Малахи. Там было довольно много других членов Когорты, и она пошатнулась, едва не споткнувшись в попытке избежать столкновения с ними. Большинство из них смотрели на нее с глубокой неприязнью. Диего и представить себе не мог, что дочь Горация сейчас пользуется такой популярностью.

Она резко обернулась, чтобы посмотреть на него. Ему не нужно было хлопать дверью тюрьмы — конфигурация удерживала того, кто был внутри, дверь или нет, — но он хотел бы это сделать.

— Я бы расценил это как объявление о том, что наша помолвка окончена, — сказал он.

Ее лицо исказилось от ярости. Прежде чем она успела ответить, столб белого огня поднялся с востока, устремляясь к небу. Крики эхом прокатились по полю боя.

Диего развернулся, чтобы броситься бежать. Красный Колпак вырисовывался перед ним, стальной наконечник пики сиял дугой в небе. Мучительная боль взорвалась в его голове, прежде чем он провалился в темноту.

* * *

Марк схватил Кристину за запястье и оттащил назад как раз в тот момент, когда белое пламя, словно башня, вырвалось из того места, где только что были Джулиан и Эмма.

Она знала, что выкрикивает имя Эммы. Марк прижимал ее к себе; она чувствовала, как он задыхается. Джулиан, подумала она. О Боже, только не Джулиан.

И потом: это должно быть проклятие. Сжечь их заживо. это слишком жестоко.

— Смотри, — выдохнул Марк.

Из огня выходили сияющие фигуры. Не Джулиан и Эмма, или, по крайней мере, не Джулиан и Эмма, какими они были раньше.

Пламя поднялось по меньшей мере на тридцать футов в воздух, и фигуры, вышедшие из него, были по меньшей мере такого же роста. Как будто Джулиан и Эмма были вырезаны из сияющего света. Детали их были там, их черты и выражения, даже Кортана рядом с Эммой, лезвие небесного огня размером с дерево.

— Они гиганты, — услышала Кристина чей-то голос. Это была Алина, благоговейно смотревшая вверх. Хелен зажала рот рукой.

— Не гиганты, — сказала Кристина. — Нефилимы, были великаны на земле в те дни, а также после, когда ангелы пришли к дочерям человеческим, и они родили им детей. Она судорожно вздохнула. — Они были — первыми.

Все больше людей толпилось впереди, с обеих сторон битвы. Когда пламя вокруг Эммы и Джулиана погасло, небо над головой заколыхалось и затрещало — словно небесный огонь сжег тьму, которую принес Магнус. Темные облака начали распадаться и распадаться на части.

В ужасе вампиры бросились бежать с поля, направляясь к лесу. Они пробежали мимо Магнуса, который стоял на коленях, Рагнор рядом с ним, синие искры звенели в его руках, как будто они были разорванными электрическими проводами. Кристина увидела, как Алек бежит через поле; он добежал до Магнуса как раз в тот момент, когда колдун обессиленно откинулся назад, в его объятия.

Эмма — или то, во что превратилась Эмма, огромное сияющее существо — нерешительно шагнула вперед. Кристина едва могла дышать. Она никогда не видела ангела, но представляла себе, каково это-быть рядом с ним. Они должны были быть прекрасны, ужасны и ужасны, как ужасны небеса: слишком яркий свет для смертных глаз.

— Никто не переживет этого, — подумала она. Даже Эмма.

Джулиан шел рядом с Эммой; казалось, они постепенно обретали уверенность в себе. Они не топали, как это делают великаны: казалось, что они плывут по течению, их движения сопровождались потоками света.

Кристина слышала, как кричит Когорта, когда Джулиан наклонился и поднял Горация, словно гигантский ребенок, поднимающий куклу. Гораций, который избежал всего сражения, спрятавшись за спинами своих последователей, брыкался и отбивался, его голос был похож на тонкий вопль. У Кристины была всего секунда, чтобы почувствовать почти жалость к нему, прежде чем Джулиан схватил Горация обеими руками и сломал ему позвоночник пополам.

Он отшвырнул его в сторону, как сломанную игрушку. Тишина, которая охватила поле, была нарушена, когда люди начали кричать.

* * *

Тело Горация Дирборна с тошнотворным стуком упало на землю всего в нескольких футах от Мануэля.

Этого не может быть. Этого не может быть. Мануэль, уже лежавший на земле, начал пятиться назад. Когорта, которая была поймана в ловушку в конфигурации Малахи, кричала. Ему хотелось, чтобы они заткнулись. Ему отчаянно нужно было подумать.

Религиозное воспитание с детства, безжалостно подавляемое до сих пор, всколыхнулось в нем. То, что сияло над ним, было силой ангелов — не пушистых белокрылых ангелов, но кроваво-темных Ангелов мести, которые отдали свою силу, чтобы создать Сумеречных Охотников.

И было так, что в одну ночь ангел Господень вышел и убил в стане ассирийцев сто восемьдесят пять тысяч человек; и когда люди встали рано утром, там были трупы — все мертвые.

Но в этом не было никакого смысла. То, что происходило, было невозможно. Люди не превращались в огромных сияющих гигантов и не шагали по полям сражений, уничтожая своих врагов. Это не могло быть планом, который был у Блэкторнов и их союзников. Ни один смертный человек не имел такого доступа к силе.

Огромная блестящая штука, которая была Эммой Карстаирс, протянула вниз одну из своих рук. Мануэль прижался к Земле, но она не искала его. Она схватила скорчившегося демона Эйдолона, который был великим трюком Горация, и сжала его в кулаке.

Демон Эйдолон закричал, и этот вой, казалось, исходил из бездны между мирами. Прикосновение сияющей руки Эммы подействовало на него, как кислота. Его кожа начала гореть и плавиться; он взвизгнул, растворился и скользнул между ее пальцами, как жидкий суп.

А когда люди вставали рано утром, там были трупы — все мертвые.

В ужасе Мануэль подполз к телу Горация, все еще мокрому от крови, и потянул его на себя. Гораций не сумел никого защитить, пока был жив. Возможно, теперь, когда он умер, все будет по-другому.

* * *

Но как они смогут пережить это?

Марк все еще держал Кристину; ни один из них, казалось, не мог пошевелиться. Алина и Хелен были поблизости; многие другие Сумеречные охотники все еще были на поле. Марк не мог оторвать глаз от Джулиана и Эммы.

Он был в ужасе. Только не они. Он боялся за них. Они были большими, сияющими и великолепными, и у них были пустые глаза, как у статуй. Эмма выпрямилась после уничтожения Эйдолона, и Марк увидел огромную трещину, идущую вдоль ее руки, где когда-то был шрам от Кортаны. Пламя прыгало внутри нее, как будто она была полна огня.

Эмма подняла голову. Ее волосы развевались вокруг нее, как золотые молнии.

— ВСАДНИКИ МАННАНА! — крикнула она, и голос ее был совсем не человеческий. Это были звуки труб, раскаты грома, эхом отдававшиеся в пустых долинах. — ВСАДНИКИ МАННАНА! ПОДОЙДИТЕ И ПОСМОТРИТЕ НАМ В ЛИЦО!

— Они могут говорить, — прошептала Кристина.

Хорошо. Может быть, они прислушаются к голосу разума.

Может быть.

— Эмма! — позвал Марк. — Джулиан! Мы здесь! Послушайте нас, мы здесь!

Эмма, казалось, не слышала его. Джулиан посмотрел вниз, совершенно не узнавая ее. Как обычный человек, смотрящий на муравейник. Хотя в них не было ничего обыденного.

Марк задался вопросом, не было ли это для Клэри, для Саймона таким же, как воскрешение ангела. В толпе что-то зашевелилось. Всадники, шагающие по полю. Их бронзовое сияние сияло вокруг них, и Марк вспомнил, как Киран шептал ему истории о всадниках, которые спали под холмом, пока Неблагой король не позвал их на охоту.

Толпа расступилась, чтобы пропустить их. Битва закончилась, в любом реальном смысле: на поле было полно зевак, которые молча смотрели, как всадники останавливаются, чтобы посмотреть на Эмму и Джулиана.

Этна откинула голову назад, ее бронзовые волосы рассыпались по плечам. — Мы всадники Маннана! — воскликнула она. — Мы убили Фирболга! Мы не боимся великанов!

Она взмыла в воздух, и Делан последовал за ней. Они плыли по небу, как бронзовые птицы, вытянув вперед мечи.

Эмма почти лениво протянула руку и подняла Этну из воздуха. Она разорвала ее на части, как папиросную бумагу, разорвала бронзовые доспехи, сломала меч. Джулиан подхватил Делана и швырнул его обратно на землю с такой силой, что на земле осталась борозда: Делан заскользил по земле и затих.

Остальные всадники не побежали. Марк знал, что бежать им было не под силу. Они не отступили. У них не было возможности сделать это. Каждый пытался бороться, и каждый был схвачен и раздавлен или разорван, брошен обратно на землю в кусках. Земля была скользкой от их крови.

Джулиан первым отвернулся от них. Он протянул пылающую руку к конфигурации Малахии и рассеял ее, посылая полосы света в полет.

Крики Когорты пронзили воздух. Кристина оторвалась от Марка и побежала к Эмме и Джулиану.

— Не надо! — воскликнула она. — Эмма! Джулиан! Они же пленники! Они не могут причинить нам вреда!

Хелен бросилась вперед, протягивая руки. — Битва окончена! — воскликнула она. — Мы победили — теперь ты можешь остановиться! Ты убил всадников! Ты можешь остановиться!

Ни Джулиан, ни Эмма, казалось, ничего не слышали. Изящной рукой Эмма подняла члена Когорты из вопящей толпы и отшвырнула его в сторону. Он пронзительно закричал, пролетая по воздуху, и его вопли внезапно оборвались, когда он ударился о землю с сокрушительным стуком.

Марк перестал беспокоиться только о том, переживут ли это Эмма и Джулиан. Он уже начал беспокоиться, выживет ли кто-нибудь из них.

* * *

Дрю стояла у самых ворот и смотрела на нетленные поля.

Она никогда раньше не видела такой битвы. Она была в Зале Совета во время Темной войны и видела смерть и кровь, но масштаб этой битвы-хаос, за которым было трудно уследить, ослепляющая скорость сражения-был почти невозможен. Не помогло и то, что она была слишком далеко, чтобы разглядеть детали: она видела, как приближались бронзовые всадники, и чувствовала ужас; она видела, как они падали в сражающуюся толпу, но не то, что случилось с ними потом. Иногда она видела расплывчатую фигуру мужчины или женщины, падающую на поле, и думала: Неужели это Марк? Это была Эмма? Тошнота страха поселилась в ее желудке и не желала отступать.

В течение последнего часа раненые проходили через ворота, иногда пешком, иногда на руках. Безмолвные Братья двинулись вперед в клубах одеяний цвета кости, чтобы нести членов Когорты и обычных Сумеречных Охотников к Базилиям для исцеления. В какой-то момент Джем Карстаирс вошел в ворота, неся бесчувственное тело Кита.

Она побежала к ним и остановилась, увидев Тессу Грей, пробирающуюся сквозь толпу Безмолвных Братьев, а с ней и Катарину Лосс. У обоих уже была кровь на одежде, и они явно лечили раненых.

Она хотела пойти к Киту. Он был ее другом, и он так много значил для Тая. Но она держалась позади, боясь, что взрослые, такие как Джем и Тесса, захотят, чтобы она вернулась в дом Аматис, и ее заберут от ворот, ее единственного окна в семью. Она держалась в тени, пока Тесса помогала Катарине укладывать Кита на носилки.

Джем и Катарина взялись за края носилок. Прежде чем они двинулись вверх по холму к Базилиям, Тесса наклонилась и нежно поцеловала Кита в лоб. Это ослабило тугой узел в груди Дрю — хотя Кит был ранен, по крайней мере, о нем есть кому позаботиться.

Затем пришло еще больше раненых, раны ухудшались по мере того, как бушевала битва. Беатрис Мендоса, всхлипывая, пронеслась через ворота. Она не была заметно ранена, но Дрю знала, что ее парабатай, Жюли, была первым сумеречным охотником, убитым в битве. Дрю хотелось отвернуть лицо Тавви от всего этого. Это не был способ Сумеречных Охотников защитить детей от последствий битвы, но она не могла не думать о его кошмарах, о годах, когда он кричал в темноте.

— Тавс, — сказала она наконец. — Не смотри.

Он взял ее за руку, но он не отвернулся. Он пристально смотрел на поле боя, выражение его лица было напряженным, но не испуганным.

Именно он первым заметил гигантов и указал на них.

Первым побуждением Дрю было задаться вопросом, не является ли это планом Джулиана. Она увидела, как вспыхнуло белое пламя, а затем большие сияющие фигуры зашагали через поле. Они наполняли ее чувством изумления, шока от их красоты, как она чувствовала себя, когда была маленькой, глядя на иллюстрации Разиэля.

Она с тревогой оглядела поле-белый свет костра пронзал небо. Облака разрывались и разбивались вдребезги. Она услышала крики, и темные фигуры вампиров побежали через поле к теням Броселинда.

Большинству из них это удалось. Но когда облака откатились назад и серый солнечный свет пронзил их, как нож, Дрю увидела, как один вампир, медленнее остальных, как раз на границе леса, наткнулся на пятно солнечного света. Раздался крик, и начался пожар.

Она отвела взгляд от пламени. Это не может быть планом Джулиана.

Тавви потянул ее за руку. — Нам надо идти, — сказал он. — Мы должны пойти к Эмме и Джулиану.

Она крепко обняла его. — Это сражение — мы не можем выйти туда.

— Мы должны это сделать. — В его голосе звучала настойчивость. — Это Джулиан и Эмма. Они нуждаются в нас.

— Дрю! — Крик заставил ее поднять голову. В ворота входили два человека. Одним из них был Джейми. При виде его сердце ее подпрыгнуло: он все еще был жив. Покрытый пылью и царапинами, в грязном снаряжении, но живой, с блестящими глазами и раскрасневшийся от усилий. Он наполовину нес Кэмерона Эшдауна, чья рука была перекинута через его плечо. Камерон, казалось, истекал кровью из раны в боку.

— Кэмерон! — Дрю поспешила к ним, увлекая за собой Тавви. — Ты в порядке?

Кэмерон помахал Дрю рукой. — Ванесса ударила меня ножом. Какая-то демоническая штука на лезвии. — Он поморщился.

— Твоя кузена ударила тебя ножом? — Сказала Дрю. Она знала, что Эшдауны разделены политически, но семья есть семья в ее представлении.

— Праздничные обеды теперь будут очень неудобными, — сказал Джейми. Он похлопал другого мальчика по спине, когда Безмолвный Брат бросился на Кэмерона и понес его к Базилиям.

Джейми вытер грязной рукой лоб. — Вам двоим следует держаться подальше от битвы, — сказал он. — Разве тебе никто не говорил не стоять в воротах?

— Если мы не будем стоять в воротах, то ничего не увидим, — заметила Дрю. — Это — на поле… это действительно Джулиан и Эмма?

Джейми кивнул. У Дрю упало сердце. Какая-то часть ее души надеялась, что это была ужасная иллюзия.

— Я не понимаю, что происходит? — Она повысила голос. — Это что, план Джулиана? Вы знаете об этом?

— Я не думаю, что это план, — сказал Джейми. — Похоже, они полностью вышли из-под контроля.

— Их можно остановить?

Джейми неохотно заговорил:

— Они убили всадников Манна. Теперь солдаты пытаются сформировать стену из тел, чтобы защитить город от них. Все дети здесь. — Он указал на Аликанте. Дрю подумала о Максе и Рафе с Маризой. У нее екнуло сердце.

— Я не знаю, что будет дальше. — Джейми перевел взгляд с нее на Тавви. — Пойдем со мной, — резко сказал он. — Я могу отвести тебя в лес.

Дрю колебалась.

— Мы не можем уйти от них. Мы должны пойти к Джулиану и Эмме, — твердо сказал Тавви.

— Это опасно. — начал Джейми.

— Тавви прав. Мы должны идти. — Дрю посмотрела на незаконченную руну, распростертую на ее предплечье. Она вспомнила, как Джулиан поместил ее туда вчера; казалось, это было целую вечность назад. — Ты не обязан мне помогать.

Джейми вздохнул и вытащил арбалет из чехла на спине. — Я прикрою тебя.

Дрю уже собиралась последовать за Джейми из ворот, когда Тавви ткнул ее в бок. Она обернулась и увидела, что он протягивает ей стило. — Не забудь, — сказал он.

Она выдохнула-она почти забыла. Дрю приложила кончик стило к ее руке и начала завершать руну Фамильяс.

* * *

Киран был окружен армией Неблагих, тридцать фейри в глубину. Это было достаточно плохо, потому что он не мог видеть ни Марка, ни Кристину над бурлящей массой своих людей, но он едва мог контролировать Копье Ветра, которое вставало на дыбы и ржало под ним. Копье Ветра не любил ни толпы, ни великанов, и в данный момент оба были слишком близко.

Винтер был рядом с Кираном. Он прилипал к нему, как клей, на протяжении всей битвы, что Киран находил и восхитительным, и поразительным. Он не привык к такой преданности.

— Люди пришли к вам, сеньор, — сказал Винтер. — Какие у вас для них приказы?

Приказы для них? Киран лихорадочно соображал. Он понятия не имел, что они должны делать. Вот почему он хотел, чтобы Адаон стал королем, но Адаон был пленником при дворе Благих. Что сказал бы Адаон об армии фейри, пойманных в ловушку на поле с неистовыми гигантами-ангелами?

— Почему они все не бегут в лес? — спросил Киран. Лес был местом, где люди чувствовали себя как дома, полным естественных вещей, воды и деревьев. В лесу Броселинд уже давно жили фейри.

— К сожалению, в лесу полно вампиров, — мрачно сказал Винтер.

— Вампиры-наши союзники! — крикнул Киран, хватая коня за гриву, когда тот встал на дыбы.

— Никто в это не верит, — сказал Винтер.

Клянусь всеми богами тьмы и света. Кирану хотелось закричать и сломать что-нибудь. Копье Ветра снова встал на дыбы, и на этот раз Киран увидел знакомую фигуру. Марк. Он узнал бы его где угодно — и Кристину рядом с ним. Он молча поблагодарил ее. Что они скажут мне делать? Он подумал о великодушии Марка, о доброте Кристины. Сначала они подумают о Неблагих солдатах.

— Нам нужно увести наших людей с этого поля, — сказал Киран. — Они не могут сражаться с ангелами. Никто не может. Как вы все сюда попали?

— Обан сделал дверь, — сказал Винтер. — Вы можете сделать то же самое, сеньор. Открой дверь в волшебную страну. Как Король вы можете это сделать. Протяните руку к своей земле, и она обратится к вам.

— Если это сделал пьяный Обан, то и я смогу, — подумал Киран. Но это не так уж и помогло. Он должен был дотянуться до своей земли, места, которое он давно проклял, и надеяться, что оно не вернется к нему.

Он соскользнул со спины Копья ветра, когда лошадь замерла под ним. Он вспомнил слова Марка: — Я никогда не забуду красоту Волшебной страны, и ты тоже. Но до этого не дойдет.

И он подумал о том, что он сам сказал, вспомнил, когда думал, что фейри угрожает опасность.

То, как вода падает синевой, как лед, над водопадом Бранвен. Звук музыки и вкус вина. Медовые волосы русалок в ручьях, мерцание блуждающих огоньков в тени густых лесов.

Киран глубоко вздохнул. — Дай мне пройти, — подумал он. — Пропусти меня, земля моя, ибо я принадлежу тебе; я дам тебе, как давным-давно сделали Короли Фейри, и ты будешь процветать, когда я буду процветать. Я не принесу ни заразы на ваши берега, ни крови, чтобы увяли ваши цветы в полях, но только мир и добрую дорогу, которая поднимается к зеленым холмам.

— Мой господин, — сказал Винтер.

Киран открыл глаза и увидел, что невысокий холм перед ним начал раскалываться. Сквозь щель он мог видеть возвышающуюся вдали огромную башню Неблагого и мирные поля перед ней.

Несколько ближайших фейри разразились радостными возгласами. Они начали пробегать через щель, даже когда она расширилась. Киран видел, как они появились с другой стороны, некоторые даже упали на колени с благодарностью и облегчением.

— Винтер, — сказал он дрожащим голосом. — Винтер, выведи всех за дверь. Отведите их в безопасное место.

— Все фейри? — сказал Винтер.

— Все, — сказал Киран, сурово глядя на своего первого командира. — Сумеречные охотники. Колдуны. Все, кто ищет убежища.

— А вы, милорд? — сказал Винтер.

— Я должен пойти к Марку и Кристине.

В первый раз Винтер выглядел бунтующим.

— Ты должен оставить своих смертных друзей, господин.

Винтер был Красным Колпаком, поклявшейся кровью защищать короля и королевскую династию. Киран не мог сердиться на него, и все же он должен был заставить его понять. Он искал нужные слова.

— Ты мой верный страж, Винтер. Но как вы охраняете меня, так и вы должны охранять то, что я люблю больше всего, а Марк Блэкторн и Кристина Розалес — это то, что я люблю больше всего в этом мире и во всех других.

— Но твоя жизнь, — сказал Винтер.

— Винтер — решительно сказал Киран. — Я знаю, что они не могут быть моими супругами. Но я умру без них.

Все больше и больше фейри просачивались через дверь в Бессмертные Земли. Теперь с ними были и другие — несколько колдунов, даже банда ликантропов.

Винтер стиснул зубы. — Тогда я буду охранять твою спину.

* * *

Хелен чувствовала себя так, словно попала в реку, которая течет в двух направлениях одновременно.

Фейри бежали в одном направлении, к холмистой возвышенности на восточном краю поля. Сумеречные охотники мчались в другом направлении, к городу Аликанте, вероятно, чтобы спрятаться за его стенами. Алина бросилась на разведку, пообещав скоро вернуться.

Некоторые все еще толпились в центре поля — Когорта, казалось, визжала и бегала кругами, не желая присоединиться ни к исходу фейри, ни к другим сумеречным охотникам. Хелен осталась неподалеку от того места, где собрались остальные, кого она знала — Кадир и Джия помогали раненым на поле боя, Саймон и Изабель совещались с Гипатией Векс и Квази Бедьяко, а Джейс и Клэри ушли с группой других, включая Райана и Дивию, чтобы встать между Эммой и Джулианом и пленными Когорты.

— Хелен! — Алина бежала к ней по траве. — Они никуда не убегают.

— Что ты имеешь в виду? — Сказала Хелен.

— Сумеречные Охотники. Они собираются защищать город, на случай, если гиганты — на случай, если Эмма и Джулиан сделают шаг к нему. Там полно детей и стариков. И кроме того, — добавила она, — Сумеречные охотники защищают Аликанте. Это то, что мы делаем.

Говорит, как дочь консула. — Но Эмма и Джулиан никогда бы… они бы никогда… — запротестовала Хелен.

— Мы не знаем, что они сделают, — мягко сказала Алина, когда мимо них промчались Гипатия Векс и Квази Бедьяко. Они побежали к примятой траве, где стояли Эмма и Джулиан, и Квази протянул руки, когда Гипатия положила ладони ему на плечи. Мерцающая золотая сеть взметнулась в воздух над Эммой и Джулианом; она опустилась на них, как тонкая паутина, но Хелен чувствовала, что она была сделана из чего-то гораздо более прочного.

Эмма подняла большую сияющую руку, чтобы оттолкнуться от сетки. Он держался крепко. Квази тяжело дышал, но Гипатия удержала его.

У Мартина Гладстоуна вырвался крик. — Сделай это сейчас же! Соберите Блэкторнов! Покажи этим чудовищам, что будет с их семьями, если они не остановятся!

Когорта разразилась радостными криками. Хелен слышала, как Зара кричит, что они должны это сделать, что они имеют право защитить себя.

Алина встала перед Хелен.

— Вот ублюдок! — Она нахмурилась.

Джулиан вцепился пальцами в блестящую сетку и разорвал ее на части. Она упала, и Джулиан наклонился, чтобы схватить Гладстоуна.

Щелчком пальцев он свернул шею Гладстоуну.

Джулиан и Эмма двинулись к остальным членам Когорты, которые начали разбегаться. Эмма потянулась к Заре.

И Джейс скользнул между ними, между мерцающей рукой Эммы и убегающей фигурой Зары. Меч Смерти висел у него за спиной в ножнах; он был безоружен. Он откинул назад свою золотистую голову и крикнул:

— Эмма и Джулиан! Битва окончена! Стойте!

Бесстрастная, как статуя ангела-мстителя, Эмма наклонилась и убрала Джейса с дороги. Его отбросило на несколько ярдов, и он с глухим стуком упал на землю. Клэри закричала и полетела через траву, мчась к Джейсу с ее рыжими волосами, волочащимися за ней как огонь.

Вставай, вставай, подумала Хелен. Вставай, Джейс.

Но он этого не сделал.

* * *

Дрю никогда раньше не использовала руну Фамильяс, и это было очень странно.

Она чувствовала, что ее тянет к своим братьям и сестрам каким-то непонятным образом. Ощущение было такое, будто что — то обвязалось вокруг ее позвоночника — что было грубо, но интересно-и тянуло ее к месту назначения. Она слышала, как ей описывали руны слежения, и подозревала, что в этом нет ничего необычного.

Она позволила дерганью тянуть себя, побежала за ним, крепко обхватив рукой запястье Тавви. Они держались по краям поля боя, рядом с ними стоял Джейми с арбалетом, нацеленным на любого, кто мог приблизиться.

Они покинули укрытие городских стен и направились к опушке леса, все еще следуя за руной. Она старалась не смотреть на поле, на Эмму и Джулиана. Это было все равно что смотреть на столбы огня в одно мгновение, на ужасных монстров.

Над головой раздался шорох, и Тай спрыгнул с дуба. Дрю слегка ахнула от удивления, а потом еще раз, когда Тай подошел прямо к ней и крепко обнял.

Он отпустил ее и нахмурился. — Почему ты на поле? Ты должна быть в городе. И Тавви тоже. — Он повернулся к Джейми. — Это опасно.

— Да, — ответил Джейми. — Мне это известно.

— Ты здесь, — заметила Дрю.

— Я был на дереве, — сказал Тай, как будто это как-то улучшило ситуацию. Прежде чем Дрю успела вступить в действительно приятный спор по этому поводу, к ним подбежала Хелен, ее светлые кудри развевались. Алина просто наступала ей на пятки.

— Дрю! Тавви! — Хелен со слезами на глазах бросилась к ним, протянув руку, чтобы поднять Тавви; Дрю заметила, что он машинально протянул к ней руки, что раньше делал только для Джулиана. Хелен подняла его вверх и сжала его, тяжело. — Что вы двое здесь делаете? Дрю, ты специально использовала руну Фамильяс?

— Конечно, я это сделала! — сказала Дрю. — Мы должны выйти на поле. Мы должны остановить Эмму и Джулиана. Мы должны вернуть их обратно — к самим себе.

— Мы пытались, — сказала Хелен, опуская Тавви на землю. — Тебе не кажется, что мы пытались?

Дрю хотелось стиснуть зубы. Почему Хелен не слушала? Она думала, что дела обстоят лучше, но ей было так необходимо, чтобы сестра услышала ее, что она почувствовала комок в горле.

Она знала, что они должны сделать. Все казалось таким ясным. Как заставить остальных увидеть это?

Она почувствовала боль в руке, там, где была руна, а затем появился Марк, подбежавший с Кристиной рядом.

— Дрю! Вы звали нас — он увидел Тая и радостно улыбнулся. — Я следил за тобой с твоей рогаткой, — сказал он. — Твоя цель верна, маленький брат.

— Не поощряй его, Марк, — сказала Хелен. — Он должен был остаться в лагере.

— Смотри, — сказала Дрю. — Я знаю, что это не имеет особого смысла. Но если мы все вместе подойдем к Эмме и Джулиану, если мы подойдем прямо к ним и поговорим с ними, мы сможем пройти. Мы должны попытаться. Если мы не можем этого сделать, то никто не может, и тогда все в опасности.

Хелен покачала головой. — Но почему это происходит?

Кристина и Марк обменялись взглядами, которые Дрю не смогла расшифровать. — Я думаю, это из-за связи парабатаев, — сказала Кристина.

— Потому что Эмма чуть не умерла? — растерянно спросила Алина.

— Не знаю, — ответила Кристина. — Я могу только догадываться. Но внутри них горит небесный огонь. И ни одно смертное существо не может пережить это очень долго.

— Нам слишком опасно приближаться к ним, — сказал Марк. — Мы должны доверять Эмме и Джулиану. Верьте, что они смогут покончить с этим сами.

Последовала долгая пауза. Джейми бесстрастно наблюдал, как Блэкторны и их многочисленная семья стояли в напряженной тишине.