Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

— Нет, — наконец сказала Хелен, и сердце Дрю упало. Хелен подняла глаза, сверкая Блэкторнской синевой на ее покрытом грязью лице. — Дрю права. Мы должны идти. — Она посмотрела на Дрю. — Ты права, любовь моя.

— Я провожу тебя до поля, — сказал Джейми Дрю.

Она была рада его обществу, когда они все вместе, Блэкторны, отправились в путь. Но она думала не о Джейми, когда они повернулись, чтобы идти к сердцу битвы. Это была ее сестра. Хелен мне поверила. Хелен все поняла.

В темноте битвы на сердце у нее стало чуть легче.

Джейми вдруг резко выпрямился. — Диего, — сказал он, а затем разразился потоком испанских слов. Дрю и Хелен резко обернулись, и у Дрю перехватило дыхание.

Неподалеку Красный Колпак тащил по полю обмякшее тело Диего. По крайней мере, Дрю догадалась, что это Диего: его одежда была знакомой, а копна темных волос-нет. Но его лицо было полностью залито кровью.

Хелен тронула Джейми за плечо. — Иди к своему брату, — сказала она. — Быстро. Мы будем в порядке.

Джейми бросился бежать.

* * *

Джейс проснулся. Он моргал и начал садиться, когда Клэри подошла к нему, и она разрывалась между тем, чтобы броситься в его объятия и ударить его за то, что он напугал ее.

Она рисовала иратце на его руке. Казалось, оно делает свое дело — длинная кровавая царапина на его лице уже зажила. Он полусидел, прислонившись к ней, чтобы перевести дыхание, когда Алек подбежал и опустился на колени рядом с ними.

— С тобой все в порядке, парабатай? — сказал Алек, с тревогой глядя в лицо Джейса.

— Пожалуйста, обещай, что больше никогда так не сделаешь, — сказала Клэри.

— Я обещаю, что никогда больше не встану между Зарой Дирборн и мародерствующим великаном, — сказал Джейс. — Алек, что происходит? Вы были на поле боя.

— Джулиан и Эмма только что отбросили Ванессу Эшдаун футов на двадцать, — сказал Алек. — Я думаю, они злятся, что она ударила Кэмерона ножом, хотя почему, я не могу сказать.

Клэри посмотрела на Эмму и Джулиана. Они стояли очень тихо, глядя на Когорту, словно решая, что с ними делать. Время от времени кто-нибудь из членов Когорты вырывался на свободу и убегал, а Эмма или Джулиан пытались загнать их обратно.

Это было почти как игра, но ангелы не играли. Клэри не могла не вспомнить вид Разиэля, поднимающегося из озера Лин. Не многие люди смотрели на ангела. Немногие люди смотрели в холодные глаза небес с их безразличием к мелким смертным заботам. Чувствовали ли Эмма и Джулиан хоть малую толику того безразличия, того безразличия, которое было не жестокостью, а чем — то более странным и большим-чем-то совсем не человеческим?

Эмма вдруг пошатнулась и опустилась на одно колено. Клэри в шоке смотрела, как Когорта взвыла и убежала, но Эмма не сделала никакого движения в их сторону.

Джулиан, стоявший рядом с ней, протянул сияющую руку, чтобы поднять ее обратно.

— Они умирают, — тихо сказал Джейс.

Алек выглядел озадаченным. — Что?

— Они нефилимы, настоящие нефилимы, — сказал Джейс. — Чудовища древности, которые когда-то бродили по земле. В них есть небесный огонь, питающий все, что они делают. Но это уже слишком. Их смертные тела сгорят дотла. Они, наверное, в агонии.

Он поднялся на ноги.

— Мы должны остановить их. Если они слишком обезумеют от боли, кто знает, что они сделают.

Эмма двинулась в сторону города. Клэри могла видеть Изабель и Саймона, бегущих к блокаде Сумеречных Охотников, стоящих между Эммой и Джулианом и городом Аликанте.

— Как остановить их? — Сказал Алек.

Джейс мрачно обнажил Меч Смерти. Прежде чем он успел пошевелиться, Клэри положила руку ему на плечо.

— Подожди, — сказала она. — Смотри.

Теперь уже невдалеке небольшая группа уверенно шла к сияющим, чудовищным фигурам Эммы и Джулиана. Хелен Блэкторн со всеми своими братьями и сестрами — Марком и Тиберием, Друзиллой и Октавианом. Они двигались вместе в сильной и устойчивой линии.

— Что они делают? — Спросил Алек.

— Единственное, что они могут сделать, — сказала Клэри.

Джейс медленно опустил Меч.

— Клянусь ангелом, — сказал он, переводя дыхание. — Эти ребята.

* * *

— Диего. Проснись, брат мой. Пожалуйста, проснись.

Была только темнота, перемежающаяся яркими искрами боли. Теперь послышался голос Джейми: Диего хотел остаться в темноте и тишине. Отдохнуть там, где боль держалась на расстоянии вытянутой руки, здесь, в безмолвном мире.

Но голос брата звучал настойчиво, и Диего с детства был приучен отвечать на него. Вставать с постели, когда его брат плакал, бежать, чтобы помочь ему подняться, когда он падал.

Он с трудом открыл глаза. Они казались липкими. Его лицо горело. Над ним клубилось темное небо, а на лице Джейми застыло выражение крайнего отчаяния. Он стоял на коленях, держа лук на боку; поодаль лежал мертвый Красный Колпак со стрелой, торчащей из груди.

Джейми сжимал в руке стило. Он протянул руку и откинул назад волосы Диего; когда он убрал руку, она была красной от крови. — Лежи спокойно, — сказал он. — Я нарисовал тебе несколько иратце.

— Я должен встать, — прошептал Диего. — Я должен сражаться.

Темные глаза Джейми вспыхнули. — Твое лицо разрезано, Диего. Ты потерял много крови. Ты не можешь встать. Я этого не допущу.

— Джейме.

— В прошлом ты всегда исцелял меня, — сказал Джейми. — Позволь мне быть тем, кто исцелит тебя.

Диего кашлянул. Его рот и горло были полны крови. — Насколько плохими будут шрамы?

Джейми взял его за руку, и тогда Диего понял, что это действительно плохо. Он молча умолял Джейми не лгать ему и не жалеть его.

Улыбка Джейми была медленной и кривой. — Я думаю, что теперь буду самым красивым в семье, — сказал он. — Но, по крайней мере, ты все еще очень мускулистый.

Диего задохнулся от смеха, от вкуса крови, от странности всего этого. Он переплел свои пальцы с пальцами брата и крепко сжал их.

* * *

Прогулка по полю казалась нереальной.

Когда братья и сестры подошли ближе к Эмме и Джулиану, другие Сумеречные охотники приблизились к Блэкторнам, иногда выглядя озадаченными, иногда почти пристыженными. Дрю знала, что они чувствуют, что группа идет навстречу верной смерти. Некоторые кричали, что они должны оставить Тавви позади, но он только теснее прижался к своим братьям и сестрам, качая головой.

Эмма и Джулиан явно направлялись к городу. Они двигались как сияющие тени, сокращая расстояние между собой и баррикадой Сумеречных охотников, которые стояли между ними и Аликанте.

— Нам нужно добраться до них, — пробормотала она, но толпа перед ними образовала еще одну баррикаду. Она увидела Сумеречных охотников, которых узнала среди них — Ануш и Дивия Джоши, Луана Карвальо, Кадир Сафар, и даже некоторые жители Нижнего Мира Ббат Веласкес и Кваси Бедьяко среди них — которые кричали им, чтобы они не приближались к Джулиану и Эмме, что это небезопасно.

Она в панике посмотрела на остальных. — Что же нам делать?

— Я не могу стрелять в них эльфийскими болтами, — сказал Марк. — Они хотят как лучше.

— Конечно, нет! — Хелен выглядела испуганной. — Пожалуйста! — крикнула она. — Пропустите нас!

Но ее голос затерялся в реве толпы, которая оттесняла их от города, от Эммы и Джулиана. Дрю начала паниковать, когда они услышали грохот копыт.

Сумеречные охотники неохотно попятились назад, когда Копье Ветра с Кираном на спине разделил толпу. Его бока были покрыты потом; он явно бежал через поле. Испуганные глаза Кирана метались по группе, пока он не нашел Марка, а затем Кристину.

Все трое обменялись быстрыми и выразительными взглядами. Марк вскинул руку, словно протягивая ее новому Королю Неблагих.

— Киран! — закричал он. — Помоги нам! Нам нужно добраться до Эммы и Джулиана!

Дрю ждала, что Киран скажет, что это опасно. Невозможно. Вместо этого он низко склонился над шеей Копья Ветра; казалось, он что-то шепчет лошади.

Мгновение спустя небо потемнело от летающих фигур. Пришла Дикая Охота. Сумеречные охотники и жители Нижнего Мира разбежались, когда Охота снизилась. Внезапно Блэкторны снова смогли двинуться вперед, и они сделали это, двигаясь так быстро, как только могли, к Эмме и Джулиану, которые почти закрыли брешь между собой и линией Сумеречных Охотников, охраняющих город.

Когда они проезжали мимо, Дрю помахала рукой Диане и Гвину, которые отделились от Дикой Охоты и готовились приземлиться рядом с Блэкторнами. Диана улыбнулась ей и прижала руку к сердцу.

Дрю уставилась на ворота впереди. Они были уже почти на месте. К ним присоединился Киран. Корона Неблагих сверкала на его лбу, но его внимание было сосредоточено на защите Блэкторнов. Подняв Копье Ветра на дыбы, он удерживал толпу на расстоянии с одной стороны, в то время как Гвин и Диана делали то же самое с другой.

Поле выровнялось. Теперь они были совсем близко, так близко, что Эмма и Джулиан казались расплывчатыми пятнами. Это было все равно что смотреть на деревья в лесу, вершины которых не видно.

Дрю глубоко вздохнула. — Хорошо, — сказала она. — Теперь только мы. Только Блэкторны.

Все замерли.

Марк прижался лбом к Кристине, его глаза были закрыты, прежде чем помочь ей взобраться на Копье Ветра, рядом с Кираном. Киран крепко сжал руку Марка и обнял Кристину, как бы говоря Марку, что он позаботится о ее безопасности. Алина нежно поцеловала Хелен и встала рядом с матерью в толпе. Они наблюдали, маленькая и встревоженная группа, как Блэкторны пошли, чтобы сократить расстояние между собой и Эммой и Джулианом.

Они остановились в нескольких футах от гигантских фигур Джулиана и Эммы. На мгновение уверенность, которая завела Дрю так далеко, поколебалась. Она думала только о том, чтобы попасть сюда. Не о том, что она сделает или скажет, когда они приедут.

Тавви был первый, кто шагнул вперед.

— Джулиан! — закричал он. — Эмма! Мы здесь!

Наконец Эмма и Джулиан отреагировали.

Они отвернулись от города и посмотрели на Блэкторнов. Дрю откинула голову назад. Она видела выражение их лиц. Они были совершенно пусты. В их пылающих глазах не было узнавания.

— Мы не можем просто приказать им остановиться, — сказал Марк. — Все уже пытались это сделать.

Тавви продвинулся еще немного вперед. Глаза гигантов следовали за ним, как массивные лампы, светящиеся и нечеловеческие.

Дрю хотелось протянуть руку и схватить его обратно.

— Джулиан? — сказал он, и его голос был тихим и тихим и пронзил сердце Друзиллы. Она глубоко вздохнула. Если Тавви мог приблизиться к ним, то и она тоже. Она встала позади своего младшего брата и откинула плечи назад, пока не посмотрела прямо на Эмму и Джулиана. Это было все равно что смотреть на солнце; ее глаза защипало, но она держала их открытыми.

— Эмма! — звала она. — Джулиан! Это Дрю-Друзилла. Послушайте, все говорят вам остановиться, потому что битва выиграна, но я здесь не для того, чтобы сказать это. Я здесь, чтобы сказать тебе остановиться, потому что мы любим тебя. Ты нам нужен. Вернись к нам.

Ни Эмма, ни Джулиан не пошевелились и не изменили выражения лица. Дрю продолжала кричать, ее щеки пылали.

— Не оставляйте нас, — сказала она. — Кто будет смотреть со мной плохие фильмы ужасов, Джулиан, если ты уйдешь? Кто будет тренироваться со мной, Эмма, и покажет мне все, что я делаю неправильно, и как стать лучше?

За спиной Дрю что-то шевельнулось. Хелен подошла и встала рядом с ней. Она протянула руки, как будто могла коснуться сияющих фигур перед собой.

— Джулиан, — сказала она. — Ты растил наших братьев и сестер, когда я не могла. Ты пожертвовал своим детством, чтобы сохранить нашу семью вместе. И Эмма. Ты охраняла эту семью, когда я не могла. Если вы оба покинете меня сейчас, как я смогу загладить свою вину?

Джулиан и Эмма по-прежнему ничего не выражали, но Эмма слегка наклонила голову, словно прислушиваясь.

Марк подошел ближе и положил свою тонкую руку на плечо Дрю. Он откинул голову назад.

— Джулиан, — позвал он. — Ты показал мне, как снова стать частью семьи. Эмма, ты показала мне, как быть другом, когда я забыл о дружбе. Ты дал мне надежду, когда я был потерян. — Он стоял прямо, как эльфийская стрела, и смотрел в небо. — Возвращайтесь к нам.

Джулиан пошевелился. Это было мгновенное движение, но Дрю почувствовала, как ее сердце подпрыгнуло.

Тай шагнул вперед, его снаряжение было пыльным и рваным там, где его разорвала кора. Его черные волосы падали темными прядями на лицо. Он откинул их и сказал: — Мы потеряли Ливви. Мы… мы потеряли ее.

Слезы жгли глаза Дрю. В голосе Тая было что-то такое, что заставляло его думать, будто он впервые осознал окончательность и необратимость смерти Ливви.

Ресницы Тая заблестели от слез, когда он поднял глаза. — Мы не можем потерять и тебя тоже. Мы будем… мы окажемся сломленными. Джулиан, ты научил меня тому, что означает каждое слово, которого я не понимаю, а Эмма, ты прогнала всех, кто когда — либо был груб со мной. Кто научит меня и защитит, если вы не вернетесь к себе?

Раздался оглушительный грохот. Джулиан упал на колени. Дрю с трудом сдержала вздох — он казался меньше, чем был, хотя все еще был огромен. Она могла видеть черные трещины на его пылающей коже, где красные искры огня вытекали, как кровь.

Есть небесный огонь, горящий внутри них. И ни одно смертное существо не может пережить это очень долго.

— Эмма, — прошептала Дрю. — Джулиан.

Они больше не были бесчувственными. Дрю видела статуи скорбящих ангелов, ангелов, пронзенных огненными мечами, плачущих слезами агонии. Владеть мечом для Бога было нелегко.

Она снова видела эти статуи по выражению их лиц.

— Эмма! — Крик вырвался у Кристины; она вырвалась от остальных и побежала к Блэкторнам. — Эмма! Кто будет моим лучшим другом, если не ты, Эмма? — Она плакала, слезы смешивались с кровью и грязью на ее лице. — Кто позаботится о моем лучшем друге, когда я не смогу. Джулиан, если тебя не будет рядом?

Эмма упала на колени рядом с Джулианом. Они оба плакали-огненными, красными и золотыми слезами. Дрю отчаянно надеялась, что это означает, что они что-то чувствуют, а не то, что они умирают, распадаясь на две части в двойном пламени.

— Кто же сведет меня с ума вопросами в классе, если не ты? — позвала Диана. Она тоже направлялась к ним, как и Киран с Алиной, оставив Гвина держать уздечку Копья Ветра, на его лице отражались благоговение и удивление.

Алина откашлялась.

— Эмма и Джулиан, — сказала она. — Я не очень хорошо вас знаю, а эта гигантская штука, надо признать, очень удивляет. Это был не каламбур. Я говорила буквально. — Она искоса взглянула на Хелен. — Но рядом с вами моя жена действительно счастлива, и это потому, что она любит вас обоих. — Она сделала паузу. — Ты мне тоже нравишься, и мы будем семьей, черт возьми, так что вернись сюда и будь в этой семье!

Хелен похлопала Алину по плечу. — Это было хорошо, дорогая.

— Джулиан, — сказал Киран. — Я мог бы говорить о том, как Марк любит тебя, и Эмма, я мог бы говорить о дружбе, которую питает к тебе Кристина. Но правда в том, что я должен стать Королем Неблагого двора, и без твоего блеска, Джулиан, и твоей храбрости, Эмма, боюсь, мое правление будет недолгим.

Вдалеке Дрю увидела приближающихся Изабель и Саймона. Алек был с ними, его рука обнимала Магнуса, а Клэри и Джейс шли рядом с ними, держась за руки.

Тавви поднял руки вверх. — Джулс, — сказал он, его тихий голос был чистым и звонким. — Неси меня. Я очень устал. Я хочу домой.

Медленно — так же медленно, как проходят целые эпохи, — Джулиан протянул к нему свои яркие руки, изрезанные мраком, из которого, как кровь, лился небесный огонь. Он протянул руку к Тавви.

Вспышка света обожгла глаза Дрю. Когда она сморгнула его, то увидела, что Джулиана и Эммы больше нет — нет, они упали на землю; они были темными фигурами в ореоле света, становящегося все меньше и меньше, окруженные лужицей света цвета кровавого золота.

На какое-то мгновение Дрю испугалась, что они умирают. Когда ужасный свет померк, она увидела Эмму и Джулиана — снова человеческого роста — скрючившихся на земле. Они лежали, сцепив руки и закрыв глаза, как ангелы, которые упали с небес и теперь мирно спят на земле.

Глава 33

Почтение

— Проснись, Эмма. Это время, чтобы проснуться.

Нежная рука легла ей на лоб, нежный голос позвал ее из долгой темноты.

Какое-то время здесь были только тени. Тени и холод после долгого периода горения. Мир накренился на некотором расстоянии. Она видела место, слишком яркое, чтобы запомнить, и фигуры, которые сверкали, как лезвия на солнце. Она слышала голоса, зовущие ее по имени. Эмма. Эмма.

— Эмма значит Вселенная, — сказал Джулиан.

Но она не проснулась. Она снова услышала голос Джулиана, на этот раз смешанный с голосом Джема.

— Это был умный ход, — сказал Джем, — провести не одну встречу, а две. Ты знал, что любой из сумеречных охотников может быть предан Когорте, поэтому ты заставил их присутствовать только на первой встрече. Таким образом, когда они доложили Горацию о ваших планах, он был готов только к тому, что ты прервешь переговоры. Не для нападения Нижнего Мира.

— Джейс и Клэри согласились быть приманкой, — сказал Джулиан. Он казался усталым, даже во сне.

— Мы знали, что Гораций сделает все, чтобы заполучить их в свои руки. Таким образом, мы могли бы выставить их перед всеми и доказать, что Гораций не просто ошибся в том, что они мертвы — он пытался убить их.

Последовала долгая пауза. Эмма плыла в еще большей темноте, хотя теперь она могла видеть в ней очертания, очертания и тени.

— Я знал, что на собрании будут шпионы, — сказал Джулиан. — Признаюсь, они удивили меня, послав демона. Я даже не понял этого, пока не увидел Эйдолона на поле боя. Как ты думаешь, как он попал в Убежище? Просто выдавать себя за Оскара Линдквиста не стоило.

— Демоны, как известно, используют кровь Сумеречных Охотников для проникновения в Институты. Оскар Линдквист был найден мертвым вчера. Возможно, его кровь была использована.

— Но разве это даст демону силу быть неуязвимым для клинков Серафима? — Сказал Джулиан.

Последовала долгая пауза. — Я не знаю достаточно сильной магии для этого. — Голос Джема звучал встревоженно. — Безмолвные Братья захотят знать.

Эмма неохотно открыла глаза, не желая покидать мягкую темноту. — Джем? — прошептала она. В горле и во рту у нее невероятно пересохло.

— Эмма! — Ее притянули в объятия. У Джема были сильные руки. Она прижалась головой к его плечу. Это было похоже на объятия отца — воспоминание, которое она всегда хранила в глубине души, драгоценное и незапятнанное.

Она сглотнула, несмотря на сухость в горле.

— Джулиан? — прошептала она.

Джем отстранился. Она могла видеть, где находится — в маленькой комнате с двумя белыми кроватями и окном в стене, пропускающим солнечный свет. Джулиан сидел на кровати напротив нее, одетый в чистую футболку и свободные брюки, похожие на тренировочные костюмы. Кто-то одел ее точно так же; волосы у нее были спутаны, а все тело болело, как огромный синяк.

Джулиан выглядел невредимым. Их взгляды встретились, и выражение его лица смягчилось; спина стала прямой и напряженной, плечи-жесткими.

Ей захотелось подойти и обнять его. По крайней мере, держать его за руку. Она заставила себя не двигаться. Она чувствовала себя хрупкой внутри, ее сердце грохотало от любви и страха. Она не доверяла себе, чтобы контролировать свои эмоции.

— Ты в Базилии, — сказал Джем. — Я разбудил тебя, Эмма, после того, как проснулся Джулиан. Я думал, вы захотите встретиться.

Эмма огляделась. Через окно в стене она могла видеть большую комнату с белыми простынями, около половины из которых были заняты пациентами. Безмолвные Братья двигались между рядами, и воздух пах целебными травами и цветами, лекарствами безмолвного города.

В их комнате был низкий сводчатый потолок, расписанный исцеляющими рунами в золотых, красных и черных тонах. Еще больше окон выходило на здания Аликанте: дома с красными крышами, тонкие иглы башен демонов.

— С детьми все в порядке? — Сказала Эмма. — Хелен…

— Я уже спрашивал, — сказал Джулиан. Эмме было трудно отвести от него взгляд, а также больно смотреть на него — он казался каким-то другим. Измененный. Она оторвала от него взгляд и посмотрела на Джема, который встал и подошел к окну. — Все в порядке, Эмма.

— Даже Кит? Он спас мне жизнь.

— Он был совершенно истощен и болен, — сказал Джем. — Но он хорошо поправился. Он находится в Безмолвном городе. Мы потеряли хороших воинов на поле боя, но твои друзья в безопасности. Вы были без сознания три дня, поэтому пропустили похороны. Но в последнее время ты и так слишком часто бываешь на похоронах.

Эмма нахмурилась. — Но почему Кит в Безмолвном городе? А не в Базилии?

— Эмма, — сказал Джем. — Я пришел к тебе не для того, чтобы говорить о Ките. Я пришел поговорить о тебе и Джулиане. — Он откинул волосы с лица; он выглядел усталым, белая прядь в его волосах была более заметной. — Давным-давно ты спрашивала меня о проклятии парабатаев. Что происходит, когда влюбляются два парабатая? Я рассказал тебе все, что знал, но мне и в голову не приходило, что ты спрашиваешь о себе.

Эмма почувствовала, что замирает. Она посмотрела на Джулиана, и тот кивнул.

— Он знает, — сказал Джулиан ровным голосом. Эмме было интересно, что он чувствует. Она не могла прочитать его мысли, как обычно, но, скорее всего, они оба были в шоке. — Теперь все так делают.

Эмма обхватила себя руками. — Но как?

— Жаль, что я этого не знал, — сказал Джем, — хотя понимаю, почему ты мне не сказала. Я говорил с Магнусом. Я знаю все, что ты сделала, чтобы бороться с проклятием. Никто не смог бы сопротивляться сильнее. Но это не то проклятие, которое можно снять, разве что уничтожив все связи парабатаев во всем мире. — Он пристально посмотрел на Эмму, и она вдруг ощутила тяжесть того, как стар Джем и как много он знает о людях. — Или, по крайней мере, так считалось, и каждая попытка исследовать проклятие не обнаруживала никаких записей о том, что может произойти, если проклятие будет реализовано. Мы знали только симптомы: увеличение силы с помощью рун, способность делать вещи, которые не могли сделать другие нефилимы. Тот факт, что ты сломала Меч Смерти, Эмма — я уверен, что отчасти это была сила Кортаны, а отчасти сила проклятия. Но все это были вещи, о которых мы только догадывались в течение многих лет. Затем произошло сражение трехдневной давности. Что из этого ты помнишь?

— Эмма умирала у меня на руках, — сказал Джулиан. Его голос дрожал. Это было странно, хотя-обычно Эмма почувствовала бы укол в ребрах, вспышку его боли. — Там был белый свет — и мы были гигантами, смотрящими вниз. Я не чувствую того, что чувствовали мы, но я помню людей, похожих на муравьев, бегающих вокруг наших ног. И ощущение, что мы на задании, что нас направляют. Я не знаю, как это объяснить. Как будто нам говорили, что делать, и у нас не было другого выбора, кроме как сделать это.

— Как будто что-то работает через тебя, — сказал Джем. — Воля более великая, чем твоя?

Эмма прижала руки к груди. — Теперь я вспомнила… Зара ударила меня ножом — я истекала кровью — она снова вспомнила ощущение жжения, и мир закружился вокруг нее. — Мы были великанами?

— Мне нужно рассказать тебе часть истории нефилимов, — сказал Джем, хотя Эмме хотелось бы, чтобы он ближе подошел к теме гигантов: превратились ли Эмма и Джулиан в них?

— Давным-давно, в ранней истории Сумеречных охотников, были огромные демоны, которые угрожали земле. Гораздо больше, чем любой демон, который у нас есть сейчас, за исключением тех, кем иногда могут стать более великие демоны. В то время Сумеречные охотники могли стать настоящими нефилимами. Гиганты на земле. У нас есть старые гравюры и рисунки на дереве, а также записи тех, кто видел, как они сражались с демонами. Он вынул из кармана листок бумаги и прочел вслух: земля, которую мы прошли как шпионы, есть земля, пожирающая своих обитателей; и все люди, которых мы видели в ней, очень велики. Там мы увидели нефилимов; и сами себе мы казались кузнечиками, и так же мы казались им.

— Но это уже история, — сказал Джулиан. — Теперь люди не превращаются в великанов.

Земля, которая пожирает своих обитателей. Эмма не могла не думать о Туле и рассказах тамошних великанов.

— Большинство из них не пережили своих превращений, — сказал Джем. — Это была высшая жертва — вспыхнуть небесным огнем и умереть, уничтожая демонов. Но было замечено, что многие выжившие были парабатаи. Сумеречные охотники с большей вероятностью переживут трансформацию, если у них есть парабатай, который не трансформируется, привязывая их к Земле.

— Но мы оба изменились, — сказала Эмма.

— Ты понимаешь, — сказал Джем, — что в течение многих лет мы пытались понять проклятие парабатаев и то, что это может быть, но мы определенно никогда не связывали его со временем нефилимов. Конец времен нефилимов наступил, когда гигантские демоны перестали приходить на землю. Мы не знаем, почему они исчезли; они просто исчезли. Возможно, все они были убиты. Возможно, они потеряли интерес к этому миру. Возможно, они боялись нефилимов. Это было восемьсот лет назад, и многие записи были утеряны.

— Значит, когда мы превратились в великанов, — сказал Джулиан с таким видом, словно от этих слов ему стало дурно, — ты понял, что проклятие парабатаев каким-то образом связано с нефилимами?

— После битвы мы бросились искать все записи об истинных Нефилимах. При этом я обнаружил одну историю о страшном событии. Сумеречный охотник становился настоящим Нефилимом, чтобы сражаться с демоном. Его парабатай должен был остаться позади в качестве якоря, но вместо этого он тоже трансформировался, неконтролируемо. Оба обезумели. Они убили демона, а затем убили их семьи и всех тех, кто пытался остановить их, пока они не сгорели заживо от небесного огня. — Он сделал паузу. — Они были супружеской парой. В те дни не было закона, запрещающего любить своего парабатая. Через несколько месяцев это случилось снова, на этот раз с другой парой любовников.

— И люди об этом не знали? — сказала Эмма.

— Многое было сделано, чтобы скрыть это. Практика парабатаи является одним из самых мощных инструментов, которыми обладают Сумеречные охотники. Никто не хотел его потерять. А поскольку великие демоны исчезли, не было и мысли о том, что снова придется нанимать настоящих нефилимов. На самом деле, никто никогда этого не делал, и метод, с помощью которого были созданы истинные нефилимы, был потерян. На этом все могло бы закончиться, и действительно, в Безмолвном городе нет записей о том, что произошло, но Тесса смогла найти архив в Спиральном Лабиринте. Это была история о двух Сумеречных охотниках, которые стали похожи на колдунов-могущественных магов, чьи руны были непохожи на руны других. Они сровняли с землей мирный город, прежде чем их сожгли заживо. Но я подозреваю, что они не были сожжены до смерти горожанами. Я подозреваю, что они погибли от небесного огня. — Он сделал паузу. — Вскоре после этой истории был принят закон, что ни один парабатай не может влюбиться.

— Это подозрительно, — пробормотала Эмма.

— Так ты говоришь, — сказал Джулиан, — что Сумеречные охотники уничтожили свои собственные записи о том, почему они создали закон о том, что парабатайская любовь запрещена? Они боялись, что люди воспользуются силой, но они слишком ценили преимущества парабатая, чтобы отказаться от ритуала?

— Именно это я и подозреваю, — сказал Джем, — хотя не думаю, что мы сможем это доказать.

— Это не может продолжаться, — сказала Эмма. — Мы должны рассказать всем правду.

— Правда не помешает этому случиться, — сказал Джулиан. Он пристально посмотрел на нее. — Я бы влюбился в тебя, даже если бы точно знал, в чем опасность.

Сердце Эммы, казалось, ушло в пятки. Она постаралась, чтобы ее голос звучал ровно. — Но если эти ужасные наказания будут отменены, — сказала она, — если люди не будут думать, что потеряют свои семьи, они выйдут вперед. Милосердие лучше мести — не так ли?

— Безмолвные Братья посовещались и согласились с тобой, — сказал Джем. — Они дадут рекомендацию Консулу и новому Инквизитору, когда тот будет назначен.

— Но Джия — Джия все еще Консул? — сказала Эмма.

— Да, хотя она очень больна. Она была там уже некоторое время. Надеюсь, теперь у нее будет время и место, чтобы отдохнуть и поправиться.

— О… — Эмма была удивлена. Джиа казалась ей неуязвимой.

— Выжившие члены Когорты содержатся в тюрьме Гарда. В конце концов, ты выиграла битву за нас. Хотя я бы не рекомендовал снова прибегать к этой тактике.

— А что с нами будет? — сказал Джулиан. — Нас накажут?

— За то, что случилось на поле? Я так не думаю, — сказал Джем. — Это была война. Ты убил Всадников Маннана, за что все благодарны тебе, и ты убил нескольких членов Когорты, что ты мог бы сделать в любом случае. Я думаю, теперь вы станете диковинкой — настоящих нефилимов не видели уже много веков. Кроме того, вам, возможно, придется выполнять общественные работы.

— Неужели? — сказала Эмма.

— Не совсем, — сказал Джем и подмигнул ей.

— Я имел в виду дело с парабатаем, — сказал Джулиан. — Мы все еще нарушаем закон, чувствуя то же друг к другу. Даже если они сделают законы мягче, нас все равно придется разлучить, даже сослать, чтобы это никогда не повторилось.

— А, — сказал Джем и прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди. — Когда с тебя срезали одежду, чтобы ты мог исцелиться, здесь, в Базилиях, было замечено, что твои парабатайские руны исчезли.

Эмма и Джулиан уставились на него.

— Руну парабатай можно вырезать из твоей кожи, и ты не потеряешь свою связь, — сказал Джем. — Руна — это символ, а не сама связь. Но это было любопытно, потому что там, где были твои руны парабатай, не было ни отметин, ни шрамов, как будто их никогда и не рисовали. Безмолвные Братья заглянули в ваши мысли и увидели, что связь разорвана. — Он сделал паузу. — В большинстве случаев мне кажется, что я сообщаю вам плохие новости, но в данном случае, возможно, нет. Вы больше не парабатаи.

Никто из них не двигался и даже не дышал. В груди Эммы сердце, казалось, звенело, как колокол в огромном пространстве, глубокое эхо пещеры, потолок которой был так высок, что все звуки исчезали в тишине и мечтах. Лицо Джулиана было белым, как башни демонов.

— Не парабатаи? — наконец произнес он голосом незнакомца.

— Я дам вам двоим время, чтобы переварить новость, — сказал Джем, улыбаясь краешком рта. — Я пойду поговорю с твоей семьей. Они беспокоились о тебе. — Он вышел из комнаты, и хотя на нем были джинсы и свитер, тень мантии, казалось, двигалась вокруг него, когда он шел.

Дверь за Джемом закрылась, но Эмма все еще не могла пошевелиться. Страх позволить себе поверить, что ужас закончился, что все будет хорошо, заставил ее застыть на месте. Так долго она жила с грузом на плечах. Так долго это было первое, о чем она думала, когда просыпалась, и последнее, о чем она думала перед сном: пища кошмаров и конец каждого тайного страха: я потеряю Джулиана. Я потеряю свою семью. Я потеряю себя.

Даже в самые светлые моменты она думала, что потеряет одну из этих вещей. Ей и в голову не приходило, что она сохранит их все.

— Эмма, — сказал Джулиан. Он поднялся на ноги, слегка прихрамывая, и сердце Эммы оборвалось: она знала, что для него это будет не легче, чем для нее. Она поднялась на ноги, ее ноги дрожали. Они смотрели друг на друга через пространство между двумя койками.

Она не знала, кто сломался и двинулся первым. Это могла быть она или он; они могли двигаться в унисон, как делали это так долго, все еще связанные, даже несмотря на то, что связь парабатаи исчезла. Они столкнулись в середине комнаты; она обняла Джулиана, ее забинтованные пальцы впились в его рубашку сзади.

Он был здесь, действительно здесь, в ее объятиях. Он лихорадочно поцеловал ее в щеку и провел рукой по волосам. Она знала, что по ее лицу текут слезы; она прижалась к нему так крепко, как только могла, чувствуя, как он дрожит в ее руках. — Эмма, — повторял он снова и снова, его голос срывался, срывался на одном слове. — Эмма, Эмма, моя Эмма.

Она не могла говорить. Вместо этого она неуклюже провела пальцами по его спине, записывая то, что не могла произнести вслух, как делала это так долго. — НАКОНЕЦ-ТО, — написала она. НАКОНЕЦ-ТО.

Дверь распахнулась настежь. И впервые в жизни они не отскочили друг от друга: они держали друг друга за руки, даже когда их семья и друзья вливались в комнату, полные слез и сияющие от счастья и облегчения.

* * *

— Теперь они очень боятся тебя в Стране фейри, Кристина, — сказал Киран. — Они называют тебя убийцей королей и принцев. Ужасный сумеречный охотник.

Все трое: Марк, Кристина и Киран сидели у высохшего фонтана на площади ангела, рядом с Базилией. Кристина сидела между ног Марка, его руки обнимали ее. Киран прислонился к его боку.

— Я вовсе не страшная, — запротестовала Кристина.

— Ты меня пугаешь, — сказал Марк, и Кристина повернулась к нему и скорчила гримасу. Киран улыбнулся, но не засмеялся: в нем было слишком много напряжения. Возможно, потому, что ему было трудно находиться в Аликанте. Во время Темной войны он был надежно защищен от фейри, железо, соль и рябина стратегически размещались почти на каждой улице. Базилия была покрыта коваными железными гвоздями, поэтому Марк и Кристина ждали новостей о Джулиане и Эмме на площади с Кираном, позволяя яркому солнцу согревать их, пока они отдыхали.

Марк знал, что после Темной войны на этой площади было полно трупов. Трупы лежали рядами, их глаза были перевязаны белым шелком, готовые к сожжению и погребению. Теперь все было мирно и тихо. Три дня назад в битве погибли люди, а на следующий день в поле были устроены грандиозные похороны. Джия говорила: о пережитом горе, о необходимости строить заново и о том, как важно не мстить Когорте, пятьдесят из которых сейчас находятся в тюрьме Гарда.

— Это моя мать наводит ужас, — сказала Кристина, качая головой. Она была теплой в объятиях Марка, а Киран был утешительным грузом на его боку. Если бы не беспокойство за Эмму и Джулиана, она была бы совершенно счастлива. — Я рассказала ей о нас вчера вечером.

— Ты это сделала? — Марк был взволнован. Мать Кристины была ужасна: он слышал, что после того, как Безмолвные Братья открыли ворота города, она взобралась на одну из стен и бросила десятки копий в неблагих фейри со смертельной точностью, которая заставила Красных Колпаков убегать из города. Ходили также слухи, что она ударила Ласло Балога по носу, но он решил не подтверждать этого.

— Что она сказала? — Черные с серебром глаза Кирана были встревожены.

— Она сказала, что, возможно, не сделала бы для меня такого выбора, — сказала Кристина, — но главное, что я была счастлива. Она также сказала, что не удивлена, что потребовалось двое мужчин, чтобы занять место Диего. — Она усмехнулась.

— Поскольку Диего спас мне жизнь, я приму это замечание без возражений, — сказал Киран.

— А я свяжу ему шнурки, когда увижу в следующий раз, — сказал Марк. — Ты можешь поверить, что они нашли Мануэля, прячущегося под трупом Горация?

— Я только удивлен, что он не вскрыл тело Горация и не спрятался в нем, — мрачно сказал Киран.

Марк легонько толкнул его в плечо.

— Почему ты меня бьешь? — запротестовал Киран. — Такое уже случалось в Волшебной Стране. Однажды трусливый воин на неделю спрятался в келпи.

Что-то белое полетело вниз с неба. Мотылек, который положил желудь на колени Кирана и улетел.

— Сообщение? — Сказал Марк.