Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

Рукоятка ударила Эмму по руке. Машинально она схватила его и высоко подняла меч. Кортана снова принадлежала ей.

* * *

Они сидели на одном из бревен костра, болтая, хотя Хелен была слишком взволнована, чтобы сосредоточиться на разговоре. Она не могла думать ни о Джулсе, ни о Марке, ни об опасности, с которой они столкнулись.

— С ними все будет в порядке, — сказал Магнус после того, как дважды задал ей вопрос, но она не ответила. Она смотрела вдаль, в густую зелень деревьев, и все ее тело напряглось. — Гораций не стал бы причинять им вред на глазах у стольких людей. Он политик.

— У каждого есть переломный момент, — сказала Хелен. — Мы видели, как люди делают довольно странные вещи.

Кошачьи глаза Магнуса вспыхнули. — Полагаю, что да.

— Рада снова тебя видеть, — сказала ему Алина. — После Рима мы почти не виделись.

Она улыбнулась Хелен; именно в Риме они познакомились много лет назад.

— Я все время говорю себе, что в будущем буду избегать войн и сражений, — сказал Магнус. — Каким-то образом они продолжают приходить ко мне. Должно быть, дело в моем лице.

Звук свистка заставил Хелен вскочить на ноги вместе с Алиной. Это не было большим предупреждением. Деревья вокруг них затряслись; Хелен только успела выхватить меч, как группа из пятидесяти или шестидесяти тяжеловооруженных членов Когорты вырвалась к ним во главе с Мануэлем Вильялобосом и направилась прямо к лагерю.

Магнус даже не потрудился встать с бревна.

— О боже, — сказал он скучающим голосом. — Ужасное и неожиданное нападение.

Алина ударила его по плечу. Члены Когорты поднялись на небольшой холм и ворвались в лагерь, окружив Магнуса, Хелен и Алину. Мануэль был в полном облачении Центуриона; его красно-серый плащ впечатляюще развевался, когда он схватил Алину и прижал ее спиной к своей груди, вытащив кинжал.

— Какая палатка принадлежит Джейсу и Клэри? — потребовал он. — Он взмахнул кинжалом. — Вы двое! Майло, Амелия! Хватай колдуна за руки. Он не может творить магию без них. — Он бросил на Магнуса полный отвращения взгляд. — Ты должен был умереть.

— Ах, действительно, но дело в том, что я бессмертен, — весело сказал Магнус, когда мускулистый сумеречный охотник — Майло, очевидно-дернул его руки за спину. — Кто-то должен был тебе сказать.

Хелен не так легко было быть веселой. Алина бросила на нее ободряющий взгляд, но вид ее жены в объятиях Мануэля все еще был невыносим. — Отпусти ее! — потребовала она.

— Как только ты скажешь мне, где Джейс и Клэри, — сказал Мануэль. — На самом деле, позвольте мне выразить это словами, которые вы могли бы понять. Скажи мне, где они, или я перережу горло твоей жене.

Хелен и Алина обменялись взглядами. — Вон та голубая, — сказала Хелен и указала на него, как она надеялась, неохотно.

Мануэль оттолкнул Алину от себя. Хелен поймала ее, и они крепко обнялись. — Я ненавижу это, — пробормотала Хелен у шеи Алины, когда члены Когорты стреляли мимо них, их обнаженные клинки сверкали.

— Мне тоже не понравилось, — ответила Алина. — От него пахнет одеколоном. Как сосновая шишка. Давай.

Они оглянулись на Магнуса, который весело насвистывал и игнорировал своих охранников, которые выглядели потными и обеспокоенными. Магнус кивнул им, и они поспешили за Мануэлем и остальными, которые как раз подходили к синей палатке.

— Хватай их, — сказал Мануэль, указывая на колья палатки. — Выдерни ее из земли.

Палатку схватили, подняли с земли и отшвырнули в сторону, превратив в груду ткани.

Внизу были видны Джейс и Клэри, сидящие скрестив ноги на земле, лицом друг к другу. Они играли в крестики-нолики на земле палочками. Клэри собрала волосы в хвост и выглядела лет на пятнадцать.

Мануэль издал какой-то шипящий звук.

— Убейте их, — сказал он, поворачиваясь к своим товарищам. — Продолжайте. Убить их.

Когорта выглядела озадаченной. Амелия сделала шаг вперед, поднимая свой клинок — и тут же заметно вздрогнула.

Деревья вокруг лагеря громко шелестели. Члены Когорты, которые остались на опушке леса с обнаженным оружием, озирались вокруг в замешательстве и нарастающем страхе.

Джейс нарисовал на земле третий крестик и отбросил палку в сторону. — Шах и мат, — сказал он.

— Шах и мат — это шахматы, — заметила Клэри, полностью игнорируя окружавшую их Когорту.

Джейс усмехнулся. Это была яркая, красивая улыбка, которая заставила Хелен понять, почему все эти годы Алина целовала его только для того, чтобы посмотреть. — Я говорил не о нашей игре, — сказал он.

— Я сказал, убейте их! — Крикнул Мануэль.

— Но, Ману — сказала Амелия, указывая дрожащим пальцем. — Деревья… деревья движутся.

Алина схватила Хелен за руку, когда лес взорвался.

* * *

На мгновение воцарилась тишина. Искреннее удивление отразилось почти на каждом лице, даже на лице Обана… как фейри, возможно, он понимал значение выбора Кортаны, нравилось ему это или нет.

Эмма встретилась взглядом с Джулианом, и он улыбнулся ей. Джулиан понимал, что это значит для нее. Он всегда так делал.

Зара закричала.

— Отдай ее обратно! — Она двинулась на Эмму, которая с триумфом подняла Кортану. Ее кровь пела в ее жилах, Песнь золота и битвы. — Вы мошенники! Воры! Приходите сюда, пытаетесь все испортить, пытаетесь разрушить то, что мы строим!

— Кортана не хочет тебя, Зара, — тихо сказал Джулиан. — Меч Вэйланда может выбрать себе владельца, а Кортана не выбирает лжецов.

— Мы не лжецы.

— Неужели? Где Мануэль? — Потребовал Марк. — Он был в Волшебной стране, когда я был там. Я видел, как он сговаривался с Обаном. Он говорил о союзе с Когортой.

— Значит, он говорил об этих переговорах! — Взревел Гораций. — Этот союз — это не секрет.

— Это было задолго до того, как ты сказал Конклаву, что Джейс и Клэри умерли, — сказала Кристина. — Может ли Мануэль видеть будущее?

Гораций даже топнул ногой. — Ванесса! Мартин! Избавьтесь от этих незваных гостей!

— Мои Красные Колпаки могут взять их, — сказал Обан. — Кровь Сумеречных Охотников делает их яркой краской.

Когорта замерла. Джулиан слегка холодно улыбнулся.

— Неужели, Принц? — сказал Марк. — Откуда тебе знать?

Обан резко повернулся к нему. — Ты будешь обращаться ко мне как к своему королю! Я правлю землями Неблагих! Я взял титул у своего отца.

— Но ты его не убивал, — сказала Кристина. — Это сделал Киран. Киран Кингсон.

Армия Неблагих начала бормотать. Красные Колпаки смотрели на него с каменным видом.

— Кончай этот фарс, Дирборн, — сказал Джулиан. — Отправь армию Неблагих домой. Иди и встреться со своими людьми в зале Совета.

— Встретиться с ними лицом к лицу? — Воскликнул Гораций, с отвращением шевеля губами. — И как же ты предлагаешь мне это сделать, если я еще не добился справедливости? Ты бы просто забыл тех храбрых Сумеречных Охотников, тех, кого ты называешь друзьями, которые погибли от рук жителей Нижнего мира? Я их не брошу! Я буду говорить за них.

— Или ты можешь позволить им говорить самим за себя, — мягко сказал Алек. — С тех пор, как, ты знаешь, они здесь.

— О, смотри, а вот и Мануэль, — сказала Эмма. — Нам было ужасно жаль, что мы его упустили, но я вижу, что это так и они.

— Не говори так, — предупредил Джулиан.

. связаны. — Эмма усмехнулась. — Простите. Не могу удержаться от плохого каламбура.

И он был связан: Мануэль вместе с группой из пятидесяти или более членов Когорты решительно маршировал через поля от края леса Броселинд. Их руки были связаны за спиной. Их подталкивала вперед толпа Сумеречных Охотников — Алина и Хелен, Изабель, Диана и Саймон.

Рядом с ними, так небрежно, словно они вышли на утреннюю прогулку, шли Джейс и Клэри. Над ними развевалось знамя Дозора Ливии, Клэри держала стойку, с которой развевалось знамя. Глаза Эммы защипало — медальон и сабля Ливви, летящие высоко над Нетленными полями.

А за ними — за ними пришла волна всех обитателей нижнего мира, которые ждали в лесу всю ночь: колдуны, оборотни и Фейри всех видов, прыгающие, шагающие и крадущиеся из-за деревьев. Лес Броселинд снова был полон жителей Нижнего мира.

Гораций замер на месте. Зара прижалась к нему всем телом, глядя сквозь спутанные волосы.

— Что происходит? — сказала Зара ошеломленным голосом. Эмме стало почти жаль ее.

Джулиан протянул руку и расстегнул застежку плаща. Она соскользнула с его плеч, обнажив рукоять Меча Смерти, черного полированного серебра с распростертыми ангельскими крыльями.

Гораций уставился на него, слегка хрипя. Эмма не могла сказать, узнал ли он меч или еще нет; он казался выше этого.

— Что ты наделал, глупый мальчишка? — прошипел он. — Ты даже не представляешь — тщательное планирование — все, что мы сделали во имя нефилимов.

— Ну, здравствуй, Дирборн. — Гораций отпрянул назад, как будто вид Джейса и Клэри так близко обжег его. Джейс держал Мануэля перед ними за воротник мундира, выражение лица Центуриона было угрюмым и раздраженным. — Похоже, слухи о нашей смерти сильно преувеличены. Из-за вас.

Клэри воткнула стойку, которую держала, в землю, так что знамя развевалось вертикально. — Ты всегда хотел это сказать, не так ли? — спросила она Джейса.

Алек посмотрел на них обоих и покачал головой. Остальные Сумеречные охотники и представители нижнего мира рассредоточились по полю между зоной переговоров и стенами Аликанте. Знакомые лица смешались в толпе: Саймон и Изабель стояли рядом, и рядом с ними Эмма узнала Катарину, Диану, Майю и Бэта; она искала Магнуса и, наконец, нашла его стоящим на краю леса Броселинд. Что он делает так далеко?

— Дирборн, — сказал Алек. — Это твой последний шанс. Отмените это заседание и возвращайтесь с нами в Зал Совета.

— Нет, — ответил Гораций. Часть краски вернулась на его лицо.

— Но все видят, что ты лжешь, — сказала Эмма. — Ты лгал каждому Сумеречному охотнику — пытался запугать нас и заставить повиноваться.

— Это не Джейс и не Клэри. — Гораций указал на них дрожащими пальцами. — Это какие-то самозванцы, какая-то колдовская магия, которая призвана обманывать.

— Железные Сестры предсказывали, что ты так скажешь, — сказал Джулиан. — Вот почему они дали мне это. — Он протянул руку назад и вытащил Меч Смерти из ножен. Металл, казалось, запел, когда клинок описал дугу в небе, разбрасывая искры. Из Когорты и Неблагих фейри донесся громкий вздох; Эмма могла только вообразить волнение, происходящее в городе. — Меч Смерти, перекованный заново.

Джулиан мысленно поблагодарил сестру Эмилию и ее готовность обмануть Когорту.

Рот Горация зашевелился. — Подделка, фальшь.

— Тогда ты не будешь возражать, если Мануэль возьмет его, — сказал Джулиан. — Прикажи ему взять его.

Гораций замер. Его взгляд метнулся от меча к Мануэлю и обратно; поразительно, но именно Обан нарушил молчание.

— Что ж, если это ложь, пусть мальчик возьмет ее, — сказал он. — Давайте ненадолго перенесем этот фарс. — Его серебристые глаза метнулись к Мануэлю. — Возьми меч, Центурион.

Сжав губы, Мануэль протянул руки, и Джулиан вложил в них Меч Смерти, положив лезвие поперек ладоней. Эмма увидела, как Мануэль дернулся, словно от боли, и почувствовала холодное облегчение. Значит, сила меча действовала. Было больно, будет вынужден говорить правду. Сила меча причиняла боль, и не только тем, кто лгал, но и всем, кто хотел защитить свои секреты.

Джулиан скрестил руки на груди и посмотрел на Мануэля. Это был жесткий, холодный взгляд, взгляд, который уходил в прошлое поколений Блэкторнов, к тем, кто сам был Инквизитором.

— Ты и Когорта только что пытались убить Клэри и Джейса?

Лицо Мануэля было покрыто белыми и красными пятнами, его аккуратные волосы растрепались. — Да, — прошипел он. — Ну да. Я сделал это. — Он бросил на Горация ядовитый взгляд. — Это было сделано по приказу Инквизитора. Когда он узнал, что они все еще живы и будут в Броселиндском лесу прошлой ночью, он приказал нам убить их на рассвете.

— Но этого не случилось, — сказал Джулиан.

— Нет. Должно быть, их предупредили. Они ждали нас, и лес был полон жителей Нижнего мира. Они атаковали. У нас не было ни единого шанса.

— Значит, ты был готов убить других нефилимов и свалить вину на жителей Нижнего мира, — сказал Джулиан. — Но почему? Зачем разжигать войну?

— Я сделал то, что приказал мне Гораций.

— И в Страней Фейри, — добавил Джулиан. — Когда ты помог Обану стать королем. Когда ты заключил союз между Когортой и Неблагим двором. Это потому, что Гораций попросил тебя сделать это?

Мануэль так сильно прикусил губу, что по подбородку потекла кровь. Но меч оказался сильнее его воли. — Это была моя идея, — выдохнул он. — Но Гораций принял это, ему понравилась идея провернуть трюк под носом у Конклава, мы посадили Обана на трон, потому что Обан был дураком, который делал то, что мы хотели, он устроит с нами переговоры, и мы притворимся, что достигли соглашения, соглашения, в котором обе стороны получат то, что хотят. Неблагой двор привлечет Сумеречных Охотников на свою сторону против Благих и других жителей Нижнего Мира, и Когорта сможет сказать, что они вынудили Неблагой двор заключить мирное соглашение, что они согласились никогда больше не входить в Идрис. Обе стороны будут выглядеть сильными для своих людей.

— Довольно! — Крикнул Обан. Он потянулся, чтобы выхватить Меч Смерти из рук Мануэля, но Марк преградил ему путь. — Заткни это отродье!

— Отлично, — неожиданно сказал Джулиан и выхватил меч из рук Мануэля. — Хватит о младших лигах. Дирборн, возьми меч.

Он подошел к Горацию, держа в руке меч. Вокруг Горация сгрудились члены Когорты, выглядя то потрясенными, то разъяренными. Нетрудно было понять, кого удивили откровения Мануэля, а кого нет.

— Тебе пора поговорить со своими людьми, Дирборн, — сказал Джулиан. — Они могут видеть тебя. Они могут услышать тебя. Ты должен им все объяснить. — Он протянул ему меч, держа его наготове. — Позволь себя испытать.

— Мы будем испытаны в бою! — Закричал Гораций. — Я докажу это сам! Я их предводитель! Их законный консул!

— Консулы не лгут своим членам Совета, — сказал Джулиан. Он опустил Меч Смерти так, что лезвие легло на его левую ладонь, слегка поморщившись, когда правдивое принуждение взяло верх. — Ты обвинил фейри в смерти Дейна Ларкспира. Я убил Дейна Ларкспира.

Эмма почувствовала, как ее глаза расширились. Она не ожидала, что Джулиан скажет это.

— Может быть, слишком много радикальной честности, — пробормотал Саймон.

— Я убил его, потому что ты послал его в Страну Фейри убить меня и моего парабатая, — сказал Джулиан. — Я держу Меч Смерти. Я не лгу. Вы можете это видеть. — Он говорил так, как будто обращался только к Горацию, но Эмма знала, что он обращался к каждому Сумеречному охотнику и жителю Нижнего Мира, кто мог его услышать. — Саманта Ларкспир была ранена, когда пыталась пытать Кирана Кингсона в Некроситете. Возможно, также по вашему приказу. Он слегка охнул, меч явно причинял ему боль. — Ты настроил Сумеречных Охотников против Сумеречных Охотников и против невинных жителей Нижнего Мира, и все это ради того, чтобы обманом заставить Совет принять твои фанатичные реформы — все это ради страха.

— Да, это так! — Закричал Гораций. Зара подлетела к отцу и дернула его за пустой рукав; он, казалось, даже не заметил ее.

— Потому что нефилимы-дураки! Из-за таких людей, как ты, говорящих им, что жители Нижнего Мира-наши друзья, что мы можем жить в мире рядом с ними! Ты хочешь, чтобы мы добровольно подставили свои шеи под смертоносный клинок! Ты хочешь, чтобы мы умерли лежа, а не сражаясь! — Он махнул правой рукой в сторону Обана. — Мне не пришлось бы заключать союз с этим пьяным дураком, если бы Конклав не был так глуп и упрям! Мне нужно было показать им — показать им, как достойно защитить себя от нижних миров.

— С честью? — эхом отозвался Джулиан, поднимая Меч Смерти так, чтобы он больше не касался его ладони. Теперь это снова было оружие, а не проверка правдивости предъявителя. — Ты изгнал жителей Нижнего Мира из Броселинда. Ты знал, что Неблагой двор распространяет порчу, которая убивает колдунов, и ты ничего не сделал. Разве это почетно?

— Как будто он ничего не сделал, — выплюнул Марк. — Он поощрял короля распространять здесь свою отравленную землю — убивать детей Лилит.

— Думаю, мы закончили. — Алек говорил холодно, звенящим голосом. — Настало время для Неблагого двора уйти, Гораций. Ваша лояльность под вопросом, и вы больше не можете вести переговоры от имени ни нижнего мира, ни нефилимов.

— Ты не в силах отослать нас, мальчик! — рявкнул Обан. — Вы не консул, и наше соглашение заключается только с Горацием Дирборном.

— Я не знаю, что Гораций обещал тебе, — сказал Джейс с холодным удовлетворением в голосе. — Но он не может помочь тебе, принц.

— Я Король, — Обан поднял свой лук.

Из толпы обитателей нижнего мира выступила вперед женщина-фейри. Это была Нене, тетя Марка и Хелен. Она гордо посмотрела на Обана. — Ты не наш король, — сказала она.

— Потому что вы — народ Благих — усмехнулся Обан.

— Некоторые из нас — благие, некоторые-неблагие, а некоторые-дикие народы, — сказала Нене. — Мы не признаем тебя королем Неблагих земель. Мы признаем Кирана Кингсона, который собственноручно убил старшего короля Эрона. Он имеет право на трон по крови в своих жилах и по пролитой крови.

Она отступила в сторону, и Киран вышел из круга фейри. Он облачился в свою одежду из Страну Фейри: небеленую льняную тунику, мягкие штаны из оленьей кожи и сапоги. Он держался прямо, спина прямая, взгляд ровный.

— Приветствую тебя, брат Обан, — сказал он.

Лицо Обана исказилось в оскале. — В последний раз, когда я видел тебя, брат Киран, тебя тащили в цепях за моими лошадьми.

— Это правда, — сказал Киран. — Но это говорит о тебе еще хуже, чем обо мне. — Он оглядел ряды молчаливых невидимых воинов. — Я пришел, чтобы бросить вызов моему брату за трон Неблагих, — сказал он. — Обычный способ-дуэль насмерть. Оставшийся в живых займет трон.

Обан недоверчиво рассмеялся. — Что? Дуэль сейчас?

— А почему не сейчас? — сказала Нене. Марк и Кристина в ужасе смотрели друг на друга; было ясно, что ни один из них не знал этой части плана. Эмма сомневалась, что это сделал кто-нибудь, кроме самого Кирана и нескольких других фейри. — Или вы боитесь, милорд Обан?

Плавным, внезапным движением Обан поднял лук и выстрелил в Кирана. Стрела полетела свободно; Киран дернулся в сторону, стрела едва не задела его руку. Он пролетел через поле и врезался в Жюли Боваль; она упала, как раненое деревце, и хлыст вылетел у нее из рук.

Эмма ахнула. Беатрис Мендоса вскрикнула и упала на колени рядом с Жюли; Алек развернулся и выпустил в Обана шквал стрел, но Красные Колпаки уже сомкнулись вокруг короля. Некоторые упали со стрелами Алека в них, когда он накладывал стрелу за стрелой на свой лук и летел к неблагим воинам.

— За ним! Следуй За Алеком! — крикнула Майя. Оборотни опустились на землю на четвереньки, выпустив шерсть и клыки. С криком Когорта, окружавшая Горация, схватила оружие и бросилась в атаку; Джулиан отразил удар Тимоти Мечом Смерти, в то время как Джессика Боседжур бросилась на Эмму, ее меч хлестал по голове.

Нене бросилась вперед, чтобы вооружить Кирана серебряным мечом; он сверкнул, как молния, когда он лежал вокруг него. Невидимые фейри Обана, верные своему королю, хлынули, чтобы защитить его, волна ощетинившихся копий и мечей. Марк и Кристина бросились к Кирану, Кристина была вооружена обоюдоострым длинным мечом, эльфийской стрелой, выпущенной из лука Марка. Красные Колпаки валялись у их ног. Саймон, Джейс и Клэри уже вытащили свои мечи и бросились в бой.

Тимоти закричал, когда его меч сломался пополам о клинок Мэллертаха. Заскулив, он исчез за спиной Горация, который дико кричал, чтобы все остановились, чтобы битва прекратилась, но никто не слушал. Шум битвы был невероятным: удары мечей о мечи, вой оборотней, крики агонии. Запах крови и металла. Эмма обезоружила Джессику и выбила ее ноги из-под нее; Джессика упала с криком боли, и Эмма, обернувшись, увидела двух воинов-гоблинов с их разбитыми стеклянными зубами и кожистыми лицами, приближающихся. Она подняла Кортану, когда один из них бросился на нее. Другой внезапно упал, его ноги попали в силки электрума.

Эмма убила первого гоблина ударом клинка в сердце и, обернувшись, увидела Изабель, ее золотой хлыст обвился вокруг ног второго.

Пойманный в ловушку гоблин завопил, и Саймон с мрачным выражением лица расправился с ним ударом длинного меча.

Джулиан крикнул, и Эмма, обернувшись, увидела, как позади нее поднялся рыцарь фейри; прежде чем она успела поднять Кортану, он отшатнулся назад с одним из метательных ножей Джулиана, глубоко засевшим в его горле.

Эмма резко обернулась; Джулиан стоял позади нее, держа в руке сверкающий Меч Смерти. На нем была кровь и синяк на щеке, но с Мэллертахом в руке он выглядел как ангел мщения.

Сердце Эммы билось большими, мощными ударами; было так хорошо снова держать Кортану в своих руках, так хорошо сражаться рядом с Джулианом. Она чувствовала, как магия воинов-парабатаев действует между ними, видела ее как мерцающий шнур, который связывал их вместе, двигаясь, когда они двигались, связывая, но никогда не заманивая в ловушку.

Он сделал ей знак следовать за ним, и они вместе бросились в самое сердце битвы.

* * *

Проекция в небе разлетелась, как фейерверк, и образы полетели к городу сверкающими осколками. Но Дрю уже достаточно насмотрелась. Они все так думали.

Она обернулась и увидела позади себя Маризу, которая смотрела в небо, словно ослепленная затмением. — Бедная Джулия… ты видела?..

Дрю посмотрела на Макса и Рафа, которые в ужасе прижимались друг к другу. — Ты должна отвести детей в дом. Пожалуйста. Возьмите Тавви.

— Нет! — Завопил Тавви, когда Дрю подтолкнула его к Маризе и красной парадной двери дома Греймарков. — Нет, Друзилла, я хочу пойти с тобой! Нет!- закричал он, и это слово разрывало ей сердце, когда она отпустила его и попятилась.

Мариза смотрела на нее, все еще выглядя ошеломленной. — Друзилла, оставайся в доме.

Позади Маризы улицы были полны людей. Они схватили оружие, облачились в снаряжение. Битва началась, и Аликанте не будет ждать.

— Прости, — прошептала Дрю. — Я не могу.

Она бросилась бежать, слыша, как Тавви кричит ей еще долго после того, как она, вероятно, была вне пределов слышимости. на вплеталась и выходила из толпы Сумеречных Охотников в доспехах, с луками и мечами, перекинутыми через их плечи, их кожа блестела свежими рунами. Это снова была Темная война, когда они лихорадочно летели по мощеным улицам, окруженные хаосом. У нее перехватило дыхание, когда она пересекла Цистерн-сквер, промчалась по узкому переулку и вышла на Хаусос-сквер, напротив Западных ворот.

Огромные двери ворот были закрыты. Дрю ожидала этого. Ряды воинов Когорты блокировали доступ к ним толпы Сумеречных Охотников-многих из которых Дрю узнала по заседанию военного совета. Площадь быстро заполнялась нефилимами, их сердитые голоса становились все громче.

— Вы не можете держать нас здесь! — крикнул Кадир Сафар из Нью-Йоркского Конклава.

Ласло Балог сердито посмотрел на него. — Инквизитор приказал, чтобы Сумеречные охотники не покидали город! — он трезвонил. — Для вашей же безопасности!

Кто-то схватил Дрю за рукав. Она подпрыгнула на фут и чуть не закричала: Это был Тавви, грязный и взъерошенный. — Безмолвные Братья — почему они ничего не делают? — потребовал он, и на его маленьком лице было написано отчаяние.

Безмолвные Братья все еще стояли на назначенных им сторожевых постах, неподвижные, как статуи. Прошлой ночью Дрю прошла мимо многих из них, хотя никто не пытался остановить ее или спросить о ее делах. Но сейчас она не могла думать о Безмолвных Братьях. Она схватила Тавви и почти встряхнула его.

— Что ты здесь делаешь? Это опасно, Тавви!

Он выпятил челюсть. — Я хочу быть с тобой! Я больше не останусь позади!

Толпа взорвалась новым потоком криков. Когорта, охранявшая ворота, начала нервничать, но никто из них не двигался.

Времени отправлять Тавви обратно не было. Это могло обернуться кровавой бойней в любой момент, и даже больше того, семья и друзья Дрю были на Нетленных полях. Им нужна была помощь.

Она схватила Тавви за руку. — Тогда не отставай, — отрезала она, и они побежали, проталкиваясь сквозь толпу на другую сторону площади. Они пробежали по каналу Принсуотер и по мосту, через несколько минут добравшись до Флинтлок-стрит. Она была пуста — некоторые дома были заброшены так быстро, что их двери все еще распахивались.

На полпути вниз по улице стоял магазинчик с маленькой вывеской. СТРЕЛА ДИАНЫ. Дрю подлетела к двери и сильно постучала, три быстрых удара, потом три медленных. Откройся, молила она. Открой, открой, открой!

Дверь распахнулась настежь. С другой стороны стоял Джейме Роцио Розалес, одетый в Черное боевое снаряжение. В руках он держал сверкающий серебряный арбалет, направленный прямо на нее.

— Это я, — возмутилась Дрю. — Ну, та, которая вытащила тебя из тюрьмы.

— Осторожность никогда не помешает, принцесса, — подмигнул он и, опустив лук, позвал через плечо Диего и остальных. Они начали высыпать на улицу, все в снаряжении, ощетинившись совершенно новым оружием: длинными мечами и рапирами, арбалетами и булавами, топорами и болами.

— Кстати, кто научил тебя так вскрывать замки? У меня не было возможности спросить тебя вчера вечером.

Кит Эрондейл, подумала Дрю. Мысль о Ките напомнила ей и кое о чем другом. Тавви округлившимися глазами смотрел на сверкающее оружие: Диего щеголял топором, Дивия — двуручным байденхендером, Райан-испанской болой. Даже Джия была украшена своим любимым мечом, изогнутым Дао. — О'кей, ребята, — сказала Дрю. — Это оружие Дианы, и после сегодняшнего дня оно должно быть возвращено в магазин.

— Не беспокойся, — сказал Джейми. — Я выписал квитанцию.

— Он не выписал расписку, — сказал Диего.

— Я думал об этом, — сказал Джейми.

— Иногда важна не сама мысль, братишка, — сказал Диего, и в его голосе прозвучала такая глубокая теплота, какую Дрю никогда раньше не слышала. Она понимала, каково это — потерять брата и вернуть его.

— Мы должны идти, — сказал Тавви. — Все у ворот кричат, а Когорта их не выпускает.

Джиа шагнула вперед. — Они не смогут удержать нас в городе, — сказала она. — Следуйте за мной.

Джия, казалось, мысленно нарисовала карту города в своей голове. Она пересекла несколько больших улиц, узкие переулки и скрылась за домами. Через несколько минут они вышли на площадь Хаусос.

— Кто-то выпустил пленников! — крикнул чей-то голос, а затем к нему присоединились другие голоса, многие выкрикивали имя Джия.

— Отойди в сторону! — Крикнул Райан. Он шел по одну сторону от Джии, рядом с Диего. Дивия и Джейме были на другой стороне. Дрю поспешила следом, все еще держа Тавви за руку, вместе с другими, кто сбежал из Гарда. — Дорогу Консулу!

Это прорвалось сквозь крики. Толпа затихла, когда Джия проложила себе путь среди толпы, словно линкор, пробивающийся сквозь непогоду. Она шла гордо, тусклое солнце блестело на ее серо-черных волосах. Она добралась до середины запертых ворот, где стоял Ласло Балог с копьем в руке.

— Открой ворота, Ласло, — сказала она тихим голосом, который, тем не менее, был слышен. — Эти люди имеют право присоединиться к своим друзьям и семье в битве.

Губы Ласло скривились. — Ты не лидер Конклава, — сказал он. — Вы находитесь под следствием. Я действую по приказу Горация Дирборна, Инквизитора и временного Консула.

— Расследование окончено, — спокойно сказала Джия. — Гораций Дирборн пришел к власти незаконно. Он солгал и предал нас. Все присутствующие слышали эти слова из его собственных уст. Он несправедливо заключил меня в тюрьму, как теперь заключил нас в нашем городе, в то время как жизнь на полях находится под угрозой. Откройте ворота.

— Откройте ворота! — крикнул мальчик с темными волосами — Дрю увидела улыбку Дивии. Это был Ануш, ее кузен.

— Откройте ворота! — Воскликнула Дивия, взмахнув мечом в воздухе. — Откройте ворота во имя Разиэля.

Джейми присвистнул, его улыбка была заразительной. — Abre las puertas!

Крик поднялся в воздух. Все больше и больше нефилимов присоединялись к ним — Кадир Сафар и Вивианн Пенхоллоу, крик откройте ворота! — поднимаясь в припев. Тавви и Дрю присоединились к ним, Дрю на мгновение потерялась в криках, ощущая себя частью чего-то большего и более сильного, чем она сама. Она забралась на скамью, потянув Тавви за собой, так что она могла видеть всю сцену: явно неудобную Когорту, кричащих нефилимов, нескольких Сумеречных охотников, которые стояли тихо и неуверенно.

— Мы не ослушаемся истинного Консула! — крикнул Ласло, и лицо его потемнело. — Мы умрем здесь, прежде чем ты заставишь нас нарушить закон!

Крики смолкли — этого никто не ожидал. Глаза Тавви расширились. — Что он имеет в виду?

Толпа замерла. Ни один Нефилим не хотел, чтобы его заставляли причинять вред другому Нефилиму, особенно после кошмара Темной войны. Джия, казалось, колебалась.

Безмолвный Брат выступил вперед. Потом еще один, и еще, их пергаментные одежды шелестели, как листья на ветру. Толпа сжалась обратно, чтобы освободить место для них. Дрю не могла не смотреть на него. В последний раз она видела группу Безмолвных Братьев в день похорон сестры.

Тихий голос эхом прокатился по площади. По выражению лиц собравшихся в толпе Дрю поняла, что все это слышат, эхом отдаваясь в их головах.

— Я — брат Шадрах. Мы посовещались между собой о том, что предписывает нам закон. Мы пришли к выводу, что истинным Консулом является Джия Пенхоллоу. — Брат Шадрах помолчал. Он и остальные беззвучно изобразили сцену, выстроившись против членов Когорты. — Откройте ворота.

Наступило молчание. Лицо Балога исказилось.

— Нет! — Это была Пейдж Эшдаун. В ее голосе звучала высокая, сердитая нотка — тот же резкий и злой тон, который она всегда использовала, когда обзывала Тая, когда насмехалась над одеждой и весом Дрю. — Ты не можешь указывать нам, что делать.

Брат Шадрах поднял правую руку. Так же поступили и все остальные братья. Раздался звук, как будто что-то огромное разорвалось пополам, и ворота распахнулись, врезавшись в членов Когорты, как будто их ударила гигантская рука. Воздух был полон звуков их криков, когда их отбросили в сторону; ворота распахнулись, и за ними Дрю увидела Нетленные поля, зеленые под серым небом и переполненные сражениями.

— Нефилимы! — Джия вытащила свой Дао; она опустила его, указывая прямо вперед на бушующую битву. — Нефилимы, вперед!

Ревя от желания сражаться, Сумеречные охотники начали высыпать из открытых ворот города. Большинство из них перешагнули через упавшую Когорту, те покатились по земле, стоная от боли. Только Камерон Эшдаун, заметный благодаря своим рыжим волосам, остановился, чтобы помочь своей сестре Пейдж подняться на ноги.

Диего и остальные двинулись к воротам. Дрю увидела, как Джейме протянул руку и похлопал брата по плечу; Диего кивнул, и Джейми отделился от группы и побежал к Дрю. Она застыла в изумлении на своей скамейке, когда он летел к ней сквозь толпу. Он был грациозен, как брошенный нож, а его улыбка сияла, как острие сверкающего лезвия.

Он подошел к ней; она стояла на скамейке, и они были одного роста. — Мы бы не справились без тебя, — сказал он. — Ты тот, кто освободил нас. — Он поцеловал ее в лоб, его губы были легкими и быстрыми. — На поле боя я буду думать о тебе.

И он исчез, побежав к своему брату, как Дрю хотела бы, чтобы она бежала к своему.

Она мечтала, что тоже сможет сражаться вместе с другими. Но она не могла оставить Тавви. Она села на скамейку и притянула его к себе на колени, держа его, пока они смотрели, как Диего и Джейме, Райан и Дивия, даже Камерон Эшдаун исчезают в толпе, хлынувшей через ворота на поля.

Глава 31

Багровое свечение

— Я не могу поверить, что Магнус так поступил с нами, — сказал Тай. Он вместе с Китом сидел в углублении под дубом, рядом с полуразрушенным лагерем. Кит сидел на земле слишком долго, но у него не было иного выбора, так как он никуда не мог уйти. Прежде чем отправиться на поле битвы с остальными, Магнус привязал Тая и Кита к корням дуба мерцающими цепями света.

— Извините, ребята, — сказал он, голубые искры танцевали на его пальцах. — Но я обещал Джулиану, что ты будешь в безопасности, и лучший способ убедиться в этом — это быть уверенным, что ты остаешься здесь.

— Если бы он не сделал этого, ты бы последовал за Джулианом и остальными на Нетленные поля, — сказал Кит. — Ты можешь понять ход его мыслей. — Он пнул цепь вокруг лодыжки. Она была сделана мерцающей… в ней не было настоящей твердости, только светящиеся петли света, но она удерживала его на месте так же крепко, как если бы она была сделана из адамаса. Когда он коснулся самого света, то получил слабый удар, как будто от статического электричества.

— Прекрати бороться с ней, — сказал Тай. — Нам не удалось вырваться прежде, не получится и сейчас. Мы должны найти другое решение.

— Или же мы могли бы просто смириться с тем, что нам придётся дождаться их возвращения, — сказал Кит, откинувшись на корни. Он внезапно почувствовал себя очень уставшим — не физически, а морально.

— Я не согласен с этим, — сказал Тай, ткнув палкой в мерцающую цепь вокруг своей лодыжки.

— Возможно, тебе стоит научиться принимать вещи, которые ты не в состоянии изменить.

Тай поднял взгляд, серые глаза мерцали на его тонком лице. — Я знаю, о чем ты говоришь на самом деле, — сказал он. — Ты злишься на меня.

— Да, — сказал Кит. — Я на тебя злюсь.

Тай отбросил палку, Кит подпрыгнул.

— Ты знал, что я собираюсь воскресить Ливви, — сказал он. — Ты знал обо всем этом, и ты твердил мне, что все в порядке. Ты следовал за мной в этом до последнего, а потом сказал мне не делать этого. Я думал, что ты заботишься обо мне, но ты лишь лгал мне. Так же, как и все остальные.

Кит задохнулся от этой несправедливости. Я думал, что ты заботишься обо мне? Он сказал Таю, как сильно он ему небезразличен, но Тай отнесся к этому как к пустяку. Унижение прошлой ночи обрушилось на него горячей волной, вызвав горькую ярость.

— Тебя волнует лишь то, что было бы лучше для тебя, — сказал он сквозь зубы. — Ты желаешь воскресить Ливви ради себя, а не для нее или кого-то еще. Ты знал какой урон это может нанести. Ты думаешь только о себе. Я желал бы… Я желал бы никогда не знать тебя…

Глаза Тая наполнились внезапными слезами. Потрясенный, Кит замолчал. Тай был Таем: он не мог плакать так просто, но он вытирал слезы с лица дрожащими руками. Ярость Кита исчезла, ему захотелось проползти через углубление к Таю, который качал головой, тихо бормоча себе под нос что-то вроде: «Я здесь». Выражение лица Тая полностью изменилось. На его щеках все еще оставались слезы, но губы раздвинулись в изумлении. От удивления.

Она опустилась на колени на краю углубления, полупрозрачная. Ветер не трепал кончики ее каштановых волос и не теребил ее длинное белое платье. Платье, которому он удивился прошлой ночью, полагая, что она бы никогда такое не одела. Только теперь Кит осознал, что она этого и не делала: это было то платье, которое было на ней, когда ее сожгли на костре — похоронное платье Сумеречных Охотниц.

— Ливви, — сказал Тай. Он попытался встать, но шнур света вокруг его лодыжек откинул его назад. И он упал на мох. Призрак Ливви Блэкторн улыбнулся. Она спустилась в углубление: не влезая и не падая, а плывя, как перышко на ветру.