Сидни Шелдон. Безрассудная Бэгшоу Тилли

– Кто-то успел туда до полиции и так все вычистил, что не осталось ни единого отпечатка – ничего. За исключением трупа Файерс.

– Хватит! – Трейси вздрогнула. Почему-то смерть Салли сделала весь этот кошмар куда более личным. – А что насчет Хантера?

– Испарился. Мы послали по его следу целую команду, но этот парень такой же скользкий, как угорь в бочке с маслом. Скорее всего, он уже покинул Бельгию. В любом случае в бунгало, где они с Файерс остановились, он так и не вернулся.

Трейси переваривала все это молча, потом спросила:

– Почему агент Бак изо всех сил мешает моим поискам Дрекселя? Всякий раз, когда я задаю ему какой-то вопрос, мне затыкают рот.

– Потому что это опасно, – просто ответил Грег. – Когда я втягивал вас во все это, идея заключалась в том, чтобы вычислить Алтею по компьютерным следам. Я хотел, чтобы вы находились в безопасности по другую сторону монитора, а не на поле боя, подвергаясь опасности.

– Вы послали меня в Женеву, Грег, – напомнила ему Трейси.

– Знаю. И наверное, мне не следовало этого делать. Хантер Дрексель – опасный человек, не тот, кем кажется. Видимо, он входил в «Группу-99» с самого начала.

– Вполне возможно, – согласилась Трейси.

– Похоже, он имитировал собственное похищение, чтобы привлечь внимание к «Группе-99». С нашей точки зрения, он замешан и в убийстве Боба Дейли – возможно, они с Алтеей спланировали все это вместе. Пока еще нет доказательств его связи со взрывами в Женеве, но и это не за горами. Нам точно известно, что он был в Нейе. По всей вероятности, кто-то из его дружков убил Элен Фобур, ни в чем не повинную студентку, единственным преступлением которой было то, что она помогла ему. А также Салли Файерс.

– Но зачем?

– Возможно, чтобы не оставлять свидетелей. Похоже, женщины догадывались, что он не тот, за кого себя выдает.

Трейси потерла виски, внезапно почувствовав ужасную усталость.

– Чего вы хотите от меня?

– Прежде всего честности. Что бы вы ни узнали от Стивенса о Дрекселе или других, сообщайте эту информацию мне или агенту Баку.

– Джеф не связывался со мной с того вечера, – сказала Трейси, не в силах скрыть нотку разочарования в голосе.

Он наверняка знал, что на нее напали: британцы должны были ему сказать, – но не сделал ни малейшей попытки навестить ее в больнице или после выписки. Это ранило.

– Он появится, – заверил ее Грег. – А вы пока возвращайтесь в Нейе, свяжитесь со своими знакомыми в Париже, особенно с теми, кто способен нам помочь. Я полагаю, когда истерика закончится, а СМИ начнут мусолить новую историю, Дрексель вернется. Не думаю, что он тут все завершил.

Эта мысль отрезвила.

Теперь, когда Камерон уехал, Трейси могла все свое время посвятить охоте на Хантера Дрекселя. И сейчас дело было не только в Нике или в том, что Хантер мог рассказать ей про Алтею. Он должен ответить за Салли Файерс, за Элен Фобур и за всех, кто расстался с жизнью, потому что каким-то образом их пути пересеклись с его.

«Бедная Салли! Она так любила Хантера, как я – Джефа. Разница только в том, что она ему доверяла». Трейси такой ошибки не сделает.

– Обещай, что будешь отдыхать и не станешь слишком усердствовать, – попросил Камерон, захлопнув дверцу машины и высунувшись в окно, чтобы сказать «до свидания».

– Обещаю, – улыбнулась Трейси, держа пальцы крестиком.

Она вернулась в дом и сразу же взялась за телефон. Итак, кто из парижских знакомых мог встречаться с Лексом Брайтманом? Где стал бы тусоваться богатый гомосексуалист, любитель покера и театральный импрессарио из Нью-Йорка?

Спустя несколько часов Трейси вошла в ювелирный бутик своего старого друга на Левом берегу. Она не думала, что Хантер окажется одним из клиентов Гая де Лафайета, просто его бутик был центром театрального Парижа, куда стекались все слухи и сплетни.

Трейси описала Гаю Хантера.

– Он может использовать имя Лекс Брайтман или Гарри Грэм, а может какое-то другое. Для меня очень важно его найти.

– Забавно, – протянул Гай.

– Что именно?

– Несколько дней назад Джеф говорил мне то же самое.

– Джеф?

– Да. Сказал, что вы опять работаете вместе. Что-то «совершенно секретное». – Старик заговорщически подмигнул.

– Прямо так и сказал? – уточнила Трейси, подумав: «Презренный сукин сын! Уже вернулся в Париж и даже не позвонил!»

– О, Трейси, успокой старика: скажи, что вы опять вместе! – сентиментально воскликнул Гай. – Я умру счастливым, если это правда, честное слово!

Молитвенно сложив сухонькие ладошки, ювелир начал подпрыгивать на месте, как маленький ребенок, которому срочно нужно в туалет, и умоляюще посмотрел на Трейси смеющимися глазами.

Трейси его энтузиазм не разделяла, поэтому Гай добавил:

– А уж какой красавчик, благослови его Господь! Совсем не постарел. Да вы оба такие.

Судя по лицу, Трейси могла бы сейчас убить бывшего мужа и подельника.

«Давай работать вместе! Все, как в старые добрые времена!» Сплошная лапша на уши. Джеф себе на уме. Или, что еще хуже, все еще служит комнатной собачкой Фрэнка Дорриена. Что ж, в эту игру могут играть двое.

Испытывая прилив праведного гнева, Трейси с легкостью забыла о том, что и она тоже пришла к Гаю, перед этим согласившись сообщать агенту ЦРУ обо всем, что узнает.

Проблема в том, что все ее прежние знакомые, которых можно использовать, чтобы помочь Грегу Валтону, знакомы с Джефом.

– Значит, Джеф спрашивал тебя про того же человека?

– Верно.

– И что ты ему сказал?

– Разумеется, отправил к мадам Дюбонне, – улыбнулся Гай. – Как я понимаю, твоя будущая жертва – игрок?

– Помимо прочего, – буркнула Трейси.

– Все серьезные игроки в покер в Париже рано или поздно оказываются у Дюбонне. Разве Джеф об этом не упоминал?

Трейси процедила сквозь стиснутые зубы:

– Должно быть, это вылетело у него из головы.

Мадам Дюбонне, беззубая старая карга с лицом, разрисованным румянами, тушью и помадой, в блузке, расстегнутой едва не до пупа, чтобы побольше обнажить морщинистую грудь, считала себя женщиной-вамп. От нее пахло фиалками и сигаретами «Житан». Голос у нее был низкий, скрипучий, смех – хриплый, а шишковатые скрюченные пальцы унизаны бриллиантами размером с желуди.

Трейси мгновенно представила себе, как очаровал ее Джеф. И, вне всякого сомнения, привлекательный Хантер Дрексель тоже, если Гай прав и тот действительно сюда приходил.

– Ваш друг говорил, что вы придете. – Мадам Дюбонне уставилась на Трейси, явно не радуясь обществу молодой и куда более привлекательной женщины.

– Мой друг? Вы имеете в виду Гая?

– Гая? Кто такой Гай? Нет! Американец. Мсье Бауэрс.

«Мсье Бауэрс». Трейси улыбнулась себе под нос. Джеф давным-давно не пользовался этим именем.

– Очаровательный мужчина! – со вздохом произнесла мадам Дюбонне, и взгляд ее стал масленым.

– Мне просто интересно: а когда мсье Бауэрс сюда заходил? – спросила Трейси.

– Не ваше дело! – лаконично отрезала старуха. – Дело в том, что он меня предостерег. «Она явится и начнет задавать вопросы про своего любовника» – вот что он мне сказал. И вы явились.

Трейси нахмурилась.

– Моего любовника?

– Да! Конечно, вашего любовника, мсье Грэма. Разумеется, вы не единственная его подружка. Любой мужчина, достаточно богатый, чтобы заплатить за место за столом у Альбера Дюма, может позволить себе столько женщин, сколько пчеловод пчел. Взз-взз-взз.

Сморщенные губы мадам Дюбонне гротескно поджались, когда она изобразила жужжание пчелы.

– Естественно, я никого не осуждаю, – добавила дама, глядя на Трейси так, как смотрел бы шеф-повар на забежавшую в его владения крысу. – Но здесь, в Париже, существуют определенные правила поведения даже для содержанок.

Трейси быстро сложила два и два. Джеф догадался, что она пойдет к Гаю, затем явится вслед за ним сюда, поэтому выкачал из мадам Дюбонне всю информацию про Хантера, а потом убедил старую ведьму, что Трейси – любовница-психопатка, а сюда явилась, чтобы устроить неприятности Гарри Грэму.

– Мадам, – твердо произнесла Трейси, – мой друг мсье Бауэрс ошибается. Я не любовница мсье Грэма, и вообще ничья, если уж на то пошло.

Не обратив на возражение Трейси никакого внимания, мадам Дюбонне помахала артритным пальцем прямо у нее перед носом, едва не ослепив блеском пятикаратного бриллианта.

– Знаете, cherie[23], совсем некрасиво пытаться entrapper[24] джентльмена, угрожая пойти к его жене. – Мадам Дюбонне поцокала языком, покачала головой, а затем заявила: – Такого я не одобряю.

Глаза Трейси удивленно распахнулись: «Ну и ну, должно быть, Джеф тут постарался на славу!»

– Мадам, уверяю, вы ошибаетесь. Начнем с того, что мсье Грэм, как он себя называет, вовсе не джентльмен. Во-вторых, у него нет жены, хотя насчет сравнения с пчелами вы, возможно, правы, – признала Трейси, вспомнив, что Салли Файерс рассказывала ей о бесконечной веренице любовниц Хантера. – В любом случае я не его любовница, о чем моему другу, мистеру Бауэрсу, очень хорошо известно. Правда в том, – тут Трейси понизила голос, – что я работаю на американскую разведку.

Мадам Дюбонне по-матерински улыбнулась.

– Vraiement? Le C.I.A?[25]

– Совершенно верно, – заговорщически проговорила Трейси, радуясь, что недоразумение исчерпано. – Я работаю на ЦРУ.

– В таком случае я работаю на НАСА, мадемуазель. – Мадам захихикала над собственной шуткой, потом опять поджала губы. – Как я уже сказала, личную жизнь своих клиентов не обсуждаю. Марианна вас проводит.

Джеф позвонил Трейси сразу же, как только она вышла из дома мадам Дюбонне.

– Милая! Как твоя голова?

Трейси взорвалась:

– Не смей говорить мне «милая»! Зачем ты наврал этой старой ведьме, что я сплю с Хантером Дрекселем?

Джеф хохотнул.

– А, так ты ходила к мадам Дюбонне?

– Конечно, ходила. И ты прекрасно знал, что пойду!

– Ну только не психуй, ангел мой! Я вовсе не говорил, что ты с ним спишь… то есть не напрямую.

– Уж не знаю, что ты там наговорил, но этого хватило, чтобы она вышвырнула меня вон. Так что именно она тебе рассказала и что ты стремишься от меня утаить?

– Ничего!

– Ври кому-нибудь другому, Джеф. Я серьезно. Она явно знает Хантера. Что тебе известно? Когда он был здесь в последний раз?

– Понятия не имею.

– Врешь.

– Трейси, милая, какой смысл продолжать этот разговор, если ты не веришь ни одному моему слову?

– Да, ты прав! – отрезала Трейси и отключилась, но Джеф немедленно перезвонил.

– О, вижу, ты уже полностью оправилась.

Она закусила губу. Желание снова прервать разговор казалось непреодолимым, но все же хотелось выяснить, что ему известно.

– Да, спасибо. И так мило, что ты пришел меня навестить, – съязвила Трейси.

– Я хотел. – Судя по голосу, Джеф обиделся.

– Так почему не пришел?

– Кое-что помешало.

– Кое-что вечно мешает, – с горечью отрезала Трейси.

– Эй, послушай! – запротестовал Джеф. – Твой бойфренд охранял больницу, как ротвейлер, а потом умыкнул тебя в лесную башню, как чертову Рапунцель!

Трейси глубоко вдохнула и сосчитала до трех.

– Ты где?

Джеф объяснил.

– Встретимся через двадцать минут в L’eglise Saint-Louis-des Invalides[26].

– L’eglise[27] чего? – переспросил Джеф.

– Просто будь там.

Церковь Святого Людовика, непопулярная среди туристов, пряталась в глубине мемориального комплекса позади великолепного, покрытого позолотой Дома инвалидов. Спроектированная архитектором Жюлем Ардуэн-Мансаром в семнадцатом веке, часовня по приказу Людовика XIV была предназначена исключительно для солдат. Каждый камень, от завешанных стягами стен до крипты, заполненной гробницами французских генералов, был пропитан военной историей. Но сегодня днем, как почти во все остальные дни, в часовне практически никого не было, за исключением нескольких тихих молящихся, стоявших на коленях или зажигавших поминальные свечи.

Джеф увидел Трейси сразу же, как только вошел. Она одиноко стояла на коленях в боковом приделе. Перекрестившись, он опустился на колени рядом и прошептал ей на ухо:

– О чем молишься?

– О мужестве, – прошептала в ответ Трейси. – Оно мне требуется, когда рядом ты.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Джеф, проигнориров колкость.

– Прекрасно.

– Мне сказали, ты была в коме.

Трейси подумала: «А ты все равно не пришел», – но вслух произнесла:

– Со мной все хорошо, Джеф. Мы здесь не для того, чтобы говорить обо мне. Куда ты ездил?

– В Брюгге.

Джеф согласился последовать совету Фрэнка Дорриена и не рассказывать Трейси о своей поездке в Стимбот. Для этого у них будет достаточно времени, но позднее.

– Видел Дрекселя?

– Да.

– А про Салли Файерс знаешь?

– Да, – хмуро кивнул Джеф.

Церковный служитель, деловито полировавший дарохранительницу и алтарные подсвечники, посмотрел на них с упреком, и Джеф понизил голос:

– Ужасная история.

– Есть какие-нибудь мысли насчет того, кто это сделал?

– Ну, это точно был не Хантер, – прошептал Джеф. – Я следил за ним, когда это случилось. Он крупно выиграл в покер в старом городе, потом встретился с женщиной, и я почти уверен, что это была Алтея.

Глаза Трейси удивленно распахнулись.

– Серьезно?

Джеф как можно подробнее описал женщину, с которой встретился Хантер, и все случившееся.

– Твой друг генерал Дорриен позвонил мне, чтобы рассказать об убийстве Салли, поэтому я больше ничего не услышал. Но я слышал, как Хантер назвал ее Кейт. Дважды.

Кейт. Имя, настоящее имя. Алтея впервые стала чем-то осязаемым, а не просто тенью. Возможно, это не великое достижение, но уже кое-что.

– Они ссорились. Не знай я правды, подумал бы, что это размолвка между любовниками. Он пытался всучить ей деньги, а она отказывалась. И ушла очень расстроенная.

– Ты сказал, что пошел за ней?

– Да, Дорриен велел. Но я потерял ее на какой-то площади. Городишко-то крохотный, но похож на лабиринт. Особенно ночью.

– Я помню, – отозвалась Трейси.

Между ними на мгновение промелькнуло что-то теплое, искра общей ностальгии по другой жизни, но быстро исчезла.

– Твоя очередь.

– Мне нечего рассказывать. Я приходила в себя после тяжелой травмы головы, помнишь? И делом не занималась.

Джеф с любовью посмотрел на нее.

– Можешь попытаться впарить это кому-нибудь, кто тебя не знает, милая. Если бы ты не работала, то не пошла бы ни к Гаю, ни к мадам Дюбонне. Насчет Салли Файерс ты бы тоже ничего не знала. Так что происходит?

Трейси поделилась с ним последними версиями ЦРУ: что Хантер Дрексель определенно имел отношение к стрельбе в Нейе, что, возможно, приложил руку к убийству Салли и Элен.

– Я не знал про того студента. Это печально… – Джеф нахмурился и вроде бы заколебался.

– Я чую «но».

– Даже не знаю. – Он внимательно посмотрел на Трейси. – Хантер определенно имеет какое-то отношение к «Группе-99». Он не тот, за кого себя выдает.

– Согласна.

– И американцы, и британцы взяли его в разработку. И вероятно, они правы. Но кое-что тут не складывается.

– Точно, – прошептала Трейси. – Как, например, тот факт, что Салли Файерс он не убивал.

– Вот именно.

– Но Фрэнк Дорриен уже знал, что она убита, буквально через несколько минут после случившегося.

Джеф кивнул.

– Я об этом думал. Он мог наблюдать за домом.

– Но ты все еще ему доверяешь? – Трейси глубоко заглянула в глаза Джефу.

Глядя на нее, Джефу страстно захотелось рассказать ей все, и потребовалась вся его сила воли, до последней капли, чтобы удержаться.

– Ты же меня знаешь, – бросил он насмешливо. – Я не доверяю никому. А ты?

– Мне кажется, Грег Валтон неплохой человек, – ответила Трейси. Упоминать при Джефе имя Камерона она не стала: в прошлый раз усвоила урок. – Кстати, я обещала, что передам ему всю полученную от тебя информацию. Раз уж мы так открылись друг другу.

– Не вздумай! – воскликнул Джеф чуть настойчивее, чем собирался, и пояснил: – Что знает Валтон, то знает Милтон Бак. Никогда об этом не забывай, никогда.

Трейси удивило, что имя агента ФБР он прямо-таки выплюнул, словно ядовитое. У Джефа было столько же оснований не любить агента Бака, сколько у нее. В конце концов, если бы Баку разрешили поступить по его усмотрению, Джефа просто оставили бы умирать от рук Дэниела Купера, который прибил его к кресту в стоявшем на отшибе амбаре. Однако раньше именно Трейси опасалась Милтона Бака, а Джеф относился к нему как к шуту.

Что-то изменилось?

– Я полагаю, британцы знают про Кейт? – решила сменить тактику Трейси.

– Да. Обо всем, что только что узнала ты, я рассказал Фрэнку Дорриену. В МИ-6 целую неделю выискивали любых Кейт в прошлом Хантера.

– Нашли что-нибудь?

– Столько всего, что по сравнению с Дрекселем Мэджик Джонсон[28] кажется буддийским монахом. Но ничего серьезного. Пока.

– Хорошо, – сказала Трейси, еще раз перекрестилась и встала. – Я этим займусь.

Джеф положил ладонь ей на руку.

– Не исчезай больше, Трейси. Я думаю, Хантер вернулся в Париж, потому что планирует очередное нападение. А вся эта чушь насчет статьи лишь прикрытие.

Трейси кивнула, так как больше не верила в Хантера Дрекселя, отважного журналиста: слишком много народу погибло.

– Он пытается убедить Кейт, кем бы она ни была, помочь ему. Ты не должна приближаться к этой женщине. Если вызовешь у нее подозрение, окажешься в серьезной опасности.

– Думаешь, мне это не понятно? Я целую неделю пролежала в коме, – напомнила ему Трейси. – Единственная причина, по которой я это делаю, – Ник.

Джеф смотрел вслед Трейси, выходившей из церкви: голова скорбно опущена, как у безымянных военных вдов, что молятся здесь, и думал:

«В некотором смысле так оно и есть. Ее жизнь представляет собой одну долгую войну. И так много потерь…»

И в этот миг его захлестнула всепоглощающая любовь к ней.

Даже Джефу Стивенсу ложь не всегда дается легко.

«Привет, вы позвонили Джефу Стивенсу. Оставьте свое сообщение».

Фрэнк Дорриен начинал злиться: уже в третий раз ему не удавалось дозвониться до Стивенса. После Брюгге Фрэнк не сомневался, что Стивенс опять в деле, что его обычная неуправляемость взята под контроль, но так было до тех пор, пока Джеф снова не встретился с Трейси Уитни.

Трейси, безусловно, была полезна Фрэнку Дорриену, хотя не знала об этом. Ее отношения со Стивенсом обеспечили МИ-6 громадное преимущество, но информация, которую они получали благодаря ей, давалась дорогой ценой. Когда Трейси и Джеф сходились вместе, все становилось непредсказуемым. А между тем ставки были слишком высоки, выше, пожалуй, не бывало.

Фрэнк Дорриен ощутил первое шевеление настоящего страха, как будто ослепленные солнцем бабочки медленно возвращались к жизни, и, вглянув на часы, бегом бросился в сторону отеля Джефа.

– Когда вы в последний раз связывались с Трейси?

Тело Милтона Бака напряглось от раздражения и негодования. Кем, черт побери, возомнил себя этот Камерон Крю, позволяя себе прерывать его в самый разгар важного совещания с французской разведкой?

– Повторяю: я сейчас не могу разговаривать.

– Да мне плевать, агент Бак! Я не могу до нее дозвониться и требую ответа. Сейчас же!

«Надменный сукин сын! Я не один из твоих жалких прислужников».

– Я вам перезвоню, когда совещание закончится, – процедил Милтон сквозь стиснутые зубы.

– Не утруждайтесь! – рявкнул Камерон. – Я обращусь к тем, кто повыше рангом. Бог знает, зачем я вообще разговариваю с мартышкой, поскольку нам обоим известно, что шарманщик в вашей паре Валтон.

И разъяренный Милтон Бак услышал в трубке короткие гудки.

Грег Валтон обнадежил:

– Я виделся с ней два дня назад. Все в порядке. Мы не договаривались, что она станет отчитываться ежедневно.

– Она всегда мне перезванивает, обычно в течение часа, а прошли уже целые сутки, – резко бросил Камерон. Напряжение, звучавшее в его голосе, ощущалось даже по телефону.

– Она работает, вероятно, восстанавливает отношения с Джефом Стивенсом. Мы просили ее именно об этом.

– Вот из-за этого я и беспокоюсь. Вы знаете, что она выписалась из отеля?

Наступило долгое молчание.

– Вы уверены?

Камерон взорвался:

– Боже мой! Грег, вы же агент ЦРУ! Предполагается, что вы за ней следите!

– Мы ее найдем, – пообещал Грег Валтон, но вся уверенность исчезла из его голоса, сдулась, как воздушный шарик. – Я отправлю на розыски мою лучшую команду. Агент Бак…

– Агент Бак – чертов болван! – яростно перебил его Камерон. – Все, Грег. Вы свой шанс профукали. Я сам ее найду.

Президент Джим Хейверс говорил неестественно медленно, словно растягивая каждое слово вопроса, стараясь оттянуть ответ.

– Значит, вы говорите, что оба они исчезли?

Премьер-министр Джулия Кабот ответила лаконично:

– Так сообщает наша разведка.

– Уитни и Стивенс.

– Да.

– Вместе?

– Очевидно, да.

– Черт.

Между двумя лидерами повисло тягостное молчание. Первой его нарушила Джулия Кабот: