Сидни Шелдон. Безрассудная Бэгшоу Тилли
Уж он постарается, чтобы Мэри Джо выиграла хотя бы несколько партий и чтобы ей подносили коктейли двойной крепости. А потом все будет проще простого.
– Прошу прощения, сэр. – На пороге роскошного салона Кошена появился одетый в ливрею дворецкий. – Миссис Морган Дрейк прибыла раньше времени. Предложить ей подождать в библиотеке?
Паскаль широко улыбнулся: «Превосходно! Явилась первой. Она определенно сообразительна».
– Нет-нет, Пьер. Все в порядке. Проводите ее прямо сюда.
Джеф сидел на заднем сиденье такси, сжав кулаки. Водители вокруг безостановочно сигналили, но эта стрессовая какофония оказывала нулевой эффект на автомобили, которые в час пик ползли как черепахи.
– Неужели нельзя ничего сделать? – спросил Джеф водителя на ломаном французском. – Например, выбрать другой маршрут?
Тот невозмутимо, чисто по-галльски, пожал плечами.
– Вечер пятницы. Les embouteillages sont partout[20].
– Очень важно, чтобы я попал туда быстро.
Антуан де ла Корт, старый друг еще по тем временам, когда Джеф воровал картины, потянул несколько очень серьезных ниточек, чтобы Джефа пригласили на сегодняшнюю игру, но если Хантер Дрексель попадет туда до него… если Трейси попытается схватиться с ним в одиночку… Джеф почувствовал, что у него поднимается давление.
– Пожалуйста! – Он сунул водителю толстую пачку евро. – C’est tres important[21].
Протянув назад руку, чтобы забрать деньги, водитель усмехнулся, без всякой пользы надавил на гудок и продвинулся в пробке на пару дюймов вперед.
– Что происходит?
Джейми Макинтош из-за напряжения, не останавливаясь, мерил шагами свой лондонский кабинет.
Темза лениво текла под окном, грязным от нескончаемой серой измороси. День не предвещал ничего хорошего. Дождливый. Скучный. Безжизненный. А в Париже его команда с минуты на минуту могла арестовать Хантера Дрекселя.
– Журналист уже в поле вашего зрения?
– Пока нет.
Голос генерал-майора Фрэнка Дорриена тоже звучал напряженно. Джеф Стивенс надумал отправиться к Кошену на покер, куда намеревалась прийти и Трейси, тем самым поставив под угрозу всю операцию. Фрэнк сидел в кафе прямо напротив дома Кошена, а его люди заняли посты на крыше, в вестибюле и у каждого из выходов на улицу: парадного и черного.
– А что насчет остальных? – спросил Джейми.
– Трейси Уитни уже вошла, трое ее партнеров – тоже, а Стивенс пока не появился.
– Может, его не включили в список Кошена, потому что обратился слишком поздно? – с надеждой предположил Джеймс.
– Он, так или иначе, все равно туда попадет, – мрачно отозвался Фрэнк, – потому что страшно боится за Трейси. Вчера я показал ему досье Дрекселя.
Джеймс взорвался:
– Что?!
– Это был рассчитанный риск.
– Рассчитанный неверно! Вы что, с ума сошли?
Голос Фрэнка упал до шепота.
– Он здесь.
– Кто? Кто именно? Дрексель или Стивенс?
– Я должен идти.
– Фрэнк! – взревел Макинтош, но было поздно.
Раздраженно швырнув трубку, он снова заметался по кабинету.
– Мэри Джо, позвольте предложить вам еще порцию.
Паскаль Кошен наклонился над креслом Трейси так низко, что она ощущала в его дыхании запах зубной пасты и вожделение, буквально сочившееся из всех пор. Кошен, высокий и худой, с сухой кожей и тонкими губами, которые то и дело облизывал кончиком языка, с широко посаженными, чуть навыкате глазами – они то и дело осматривали комнату, словно выискивали опасность, – напоминал Трейси ящерицу, хладнокровную, юркую и скользкую, готовую больно укусить.
– О-о-о, мне вполне доста-а-а-аточно, спаси-и-ибо, дорогой, – слегка заплетающимся языком проговорила Трейси.
Последний джин-тоник оказался странно крепким. Она все еще не до конца продумала план действий и не знала точно, что будет делать, когда появится Хантер Дрексель, зато не сомневалась, что ей потребуются все ее умственные способности и ясная голова.
– Я настаиваю, – промурлыкал Кошен. – Пьер? Еще джин для леди.
– Разве нам не пора начинать, Паскаль?
Альбер Дюма, газетный магнат и завсегдатай покерных вечеринок на Монмартре, начал выходить из себя. Не в стиле Паскаля дожидаться опоздавших. Если эти американцы, Джереми Сандс и второй парень, Брайтман, не сочли нужным появиться вовремя, значит, они недостойны играть за лучшим столом Франции.
– Дадим им еще пять минут, – отозвался Кошен, не отрывая глаз от Мэри Джо, которая в своем зеленом платье с глубочайшим вырезом на спине привлекала всеобщее внимание и не давала ему сосредоточиться. Чем сильнее она напьется перед началом игры, тем лучше.
Хантер заметил Фрэнка Дорриена первым: узнал по описанию Салли Файерс, хотя и без этого генерал, пытавшийся спрятаться за газетой «Фигаро», буквально бросался в глаза.
Так, британцы здесь.
По направлению взглядов Дорриена Дрексель понял, что один из его людей спрятался на крыше, а еще один, вероятно, где-нибудь за домом Кошена. Церэушников пока не видно.
«Рискованно, – подумал Хантер. – Очень рискованно, но не невозможно».
Со своей выгодной позиции в переулке он видел, как прибывали остальные игроки. Узнал Альбера Дюма, но ни странного человечка в галстуке-бабочке, ни чересчур разряженную, но все равно красивую женщину в зеленом вечернем платье не опознал.
Хантер очень хотел участвовать в сегодняшней игре. Мечтал в пух и прах разбить Паскаля Кошена, увидеть выражение его лица, когда тот снимет с себя последнюю рубашку.
Но не любой ценой.
Отодвинувшись глубже в тень, он ждал и наблюдал.
– Наверное, Джереми застрял в пробке, – нервно произнес Антуан де ла Корт. – Обычно он весьма пунктуален.
Альбер Дюма бросил на арт-дилера пренебрежительный взгляд. Ему никогда не нравилось общество Корта с его галстуками-бабочками, сплетнями и байками о мире искусства и претенциозной манерой смеясь закидывать назад лысую голову. Не нравилось и то, что Антуан превосходно играл в покер и был игроком настолько же искусным, насколько обаятельным.
За прошедшие годы Альбер проиграл этому отвратительному гомику кучу денег.
Надо полагать, и тот новенький, которого Кошен сегодня пригласил, – очередной педераст, какой-нибудь театральный деятель из Нью-Йорка. Похоже, Паскаль решил ограничить количество конкурентов, положивших глаз на эту техасскую дамочку. До чего ж он жалко выглядит, увиваясь вокруг нее.
В дверь позвонили.
– Вероятно, это Джереми, – с облегчением произнес Корт.
– Отлично. – Паскаль широко улыбнулся Мэри Джо. – Осталось дождаться Лекса Брайтмана, и можно начинать.
«Джереми Сандс, Лекс Брайтман… – подумала Трейси. – Один из них точно Хантер Дрексель».
Неужели Хантер действительно здесь появится?
Сердце Трейси заколотилось быстрее. Может, ей все-таки нужен еще джин-тоник?
Алексис Аргирос опустил защитный козырек мотоциклетного шлема: «Где он, черт побери? Где Дрексель?»
Мимо проехал фургон прачечной, завернул за угол и скрылся в подземном гараже. В животе Алексиса забурлило.
Неужели он как-то пропустил Хантера? Неужели этот ублюдок уже внутри?
Он завел двигатель.
– Это Стивенс! – прошипел Фрэнк Дорриен человеку, стоявшему на позиции перед входом в дом Кошена. – Вон, переходит улицу. Ради бога, остановите его!
Тот направился было в сторону Джефа, но второй голос в наушнике заставил его остановиться.
– Вижу цель! – Это произнес тот, что на крыше. – Повторяю: вижу Дрекселя.
– Где? – Фрэнк лихорадочно осматривал улицу.
– Идет в вашу сторону, генерал. Через двадцать секунд вы увидите его прямо перед собой. Блондин в черной куртке.
– Вот дерьмо! – Фрэнк так резко вскочил на ноги, что опрокинул себе на брюки горячий чай. – Не выпускайте его из виду, но не стреляйте!
Следующий приказ был отдан тому, кто стоял у входа:
– Джим, давай сюда, быстро!
Джеф Стивенс остановился на пороге дома Паскаля Кошена и вытер пот со лба.
Он опоздал, но всего на несколько минут.
Появился ли Дрексель? Где он, внутри? А Трейси?
Сердце у него колотилось как бешеное, ладони вспотели, но все это не от страха, а из-за возможности лицом к лицу встретиться с Трейси.
«Держи себя в руках! – решительно приказал себе Джеф. – Ты Джереми Сандс, богатый инвестор с Манхэттена».
Трейси не выдаст, не станет рисковать собственной маскировкой, но, как только она его увидит, игра закончится. Трейси захочет узнать, как он ее нашел, не говоря уж о том, почему преследует. Придется рассказать правду или что-нибудь придумать, только поправдивее. «Я здесь, чтобы тебя защитить» – такой вариант не пройдет: она будет в ярости, потому что отлично может позаботиться о себе сама. Так же она наверняка не обрадуется, если из-за него не состоится встреча с Хантером Дрекселем.
«Паршиво. И все равно она не должна была убегать от меня после смерти Ника, так что ей тоже придется объясняться, а не только мне».
Дверь распахнулась.
– Чем могу служить, мсье?
Джеф расправил плечи и улыбнулся.
– Джереми Сандс. Приглашен на игру.
Хантер только хотел пробраться в здание через служебный вход, как услышал сзади рев мотоцикла, и, даже не оглядываясь, понял: Аполло!
Рискованное предприятие могло превратиться в роковое. Нужно поскорее убираться отсюда.
Выскочив из тени своего укрытия, Хантер заставил себя прогулочным шагом свернуть на улицу. Налево тупик, а впереди, в кафе, его ждет агент МИ-6.
«Нет. Я не позволю, чтобы все закончилось здесь. Не умру, как крыса в мышеловке. Ни за что!»
Парадные двери дома Кошена находились как раз напротив, на крыльце стоял прилично одетый мужчина, который о чем-то говорил с швейцаром. Недолго думая, Хантер изменил курс и едва не бегом направился к открытой двери.
Трейси все еще кокетливо отбивалась от ухаживаний Паскаля Кошена, когда услышала первый выстрел.
– Что за чертовщина? – спросил Антуан де ла Корт.
– Наверное, у кого-то двигатель неисправен, – предположил Альбер Дюма.
Но тут один за другим послышались еще выстрелы, и с улицы раздались крики.
– Это не двигатель, это пистолет! – Паскаль отшвырнул руку Трейси, будто обжегся, и кинулся к тревожной кнопке на дальней стене. – Всем на пол!
От страха его голос повысился примерно на октаву, но все мгновенно подчинились.
Все, кроме Трейси. Она спокойно подошла к окну, отодвинула штору и окинула взглядом улицу внизу. Человек в черном на мотоцикле «дукати» с ревом промчался мимо и скрылся из виду. Надо полагать, он и стрелял, только вот попал ли в свою жертву?
Сначала было трудно понять, что произошло: люди метались во все стороны, разбегались в панике, пронзительно кричали, но натренированный глаз Трейси быстро выделил среди всеобщего хаоса троих.
Во-первых, генерал-майора Фрэнка Дорриена, стоявшего посреди улицы и вопившего что-то в свой телефон, неистово жестикулируя.
Значит, в МИ-6 знали, что сюда должен был прийти Дрексель! Интересно, что ЦРУ они об этом не информировали.
Вторым был блондин, пытавшийся скрыть хромоту. Со своего места Трейси не могла разглядеть лица мужчины, зато хорошо видела, как его мышцы напряглись от боли, когда он бегом направился в сторону реки.
Третий человек, что привлек ее внимание – Трейси могла видеть его только со спины: высокий, хорошо одетый, с темными кудрявыми волосами, – был единственным, кто шел, а не бежал в сторону метро.
Сердце Трейси упало: она узнала эту походку.
Тут чья-то рука грубо схватила ее за талию и повалила на пол.
– Mon Dieu, Мэри Джо, ты что, умом тронулась? – прошипел Паскаль Кошен на ухо Трейси. – Держись подальше от окна! Это же может быть террористическая атака! Жандармы уже в пути, но ты должна лежать.
– Извиниииии, Паскааааааль, – протянула Трейси. Десятилетия практики научили ее никогда не выходить из образа. – Мне просто стало ооооооочень интерееееесно.
Трейси лежала на паркетном полу Паскаля Кошена, сердце ее отчаянно колотилось, а в голове лихорадочно неслись мысли:
«Должно быть, я ошиблась. Это не может быть он. Просто не может…»
Элен Фобур от страха едва не выпрыгнула из кожи. Красивый блондин с диким взглядом и выражением ужаса на лице внезапно оказался прямо перед ее «рено клио», практически рухнув на ветровое стекло.
– Помогите мне, – выдохнул он, распахнув пассажирскую дверцу и забравшись внутрь тут же, как только Элен с визгом затормозила.
– Убирайтесь отсюда! – завизжала она в ответ. – Вон из моей машины!
У нее в бардачке лежал перцовый аэрозоль, но, чтобы его вытащить, нужно перегнуться через него.
– Пожалуйста. Я вам ничего плохого не сделаю. Меня ранили. Видите? – Блондин задрал брючину, продемонстрировав потоки крови.
– Я отвезу вас в больницу, – сказала Элен. – Ближайшая находится на рю Амбруаз-Пар. Вам помогут.
– Нет, никаких больниц. Пожалуйста. Мне нужно выбраться из Парижа. Просто поезжайте.
Сунув руку в карман куртки, он вытащил комок наличных – несколько тысяч евро, а то и больше, – и просипел, морщась от боли:
– Возьмите, пожалуйста. Только увезите меня отсюда.
Элен посмотрела на деньги, потом на лицо блондина, и приняла решение.
Какого дьявола! Живешь только раз.
Глава 20
Может, Трейси и не умела по-настоящему играть в покер, но, безусловно, превосходно умела делать покерфейс – бесстрастное, каменное лицо.
Через два дня после таинственного инцидента со стрельбой на Монмартре (несмотря на множество свидетелей, и убийца, и получившая ранение жертва исчезли без следа) Трейси нанесла официальный визит на место преступления в Нейе.
– Мисс Уитни является специальным советником ЦРУ по вопросам «Группы-99», – объяснил по телефону Грег Валтон Бенжамину Лизе, своему парижскому коллеге из французской разведки. – Надеюсь, вы окажете ей полное содействие.
Бенжамин быстро понял, что содействовать мисс Уитни – одно удовольствие: она оказалась не только вежливой, умной и привлекательной, но и худенькой и прекрасно одетой – для американки просто шквал сюрпризов.
К сожалению, про другого коллегу Трейси из ФБР, агента Милтона Бака, надменного властолюбивого невежу и грубияна, сказать того же он не мог.
– Надеюсь, эксперты сейчас работают по всему кампусу? – осведомился Бак, и сразу стало ясно: ни на что подобное он не рассчитывает.
– Естественно, – ледяным тоном отозвался Бенжамин.
– Почему мы до сих пор не видели отчетов?
– Потому что это не ваше расследование, агент Бак. Надеюсь, мне не нужно напоминать вам, что вы – наши гости и находитесь здесь исключительно благодаря нашей любезности.
– Любезности? – Бак грубо захохотал. – Вот уж чем вы, французы, точно не славитесь. Надеюсь, мне не требуется напоминать вам, что ваше правительство пообещало нашему президенту полную информацию и сотрудничество. Давайте посмотрим правде в глаза, Бен: вам нужна наша помощь, верно? Сколько времени прошло – две недели? И по-прежнему никаких зацепок.
Трейси с мучительным смущением посмотрела вслед французу.
– Вот из-за таких придурков, как вы, Бак, американцы пользуются дурной репутацией.
Милтон Бак пожал плечами.
– Правда неприятна. Я просто назвал вещи своими именами. И кстати, об отсутствии зацепок, ваш последний отчет по Алтее производит гнетущее впечатление, Трейси. Вы ни на шаг не приблизились к ней с начала вашего расследования, верно?
Трейси гневно сверкнула на него глазами.
– Вы просили меня поискать связь между Алтеей и тем, что произошло в этом кампусе.
– Вот именно, – согласился Бак.
– Ну так ее нет. Я понимаю, что вы особым умом не блещете, агент Бак, но не уверена, что сумею выразиться яснее, даже ради вас, – отрезала Трейси. – Как идет охота на Хантера? Судя по тому, что я слышала, ваше перекати-поле все еще где-то катится?
Было сложно удержаться и не выпалить в лицо ненавистному Милтону Баку, что она уже выследила Хантера Дрекселя, что подошла к нему вплотную и вот-вот готова встретиться, что англичане тоже его отыскали, а сам Бак вместе со своим высокомерным агентством остался на позорном третьем месте. Единственный человек, которому она рассказала, что в действительности произошло на Монмартре, это Камерон Крю, но даже в разговоре с ним она умолчала о том, что видела Джефа.
«Потому что ты его не видела, просто не могла увидеть. В суматохе ты ошиблась».
– Как обычно, вы понятия не имеете, о чем болтаете, – едко произнес Милтон Бак и, наклонившись ниже, прошипел на ухо Трейси: – Валтон не будет вечно вас защищать, знаете ли. Если в ближайшее время мы не получим сведений об Алтее, у нас возникнут вопросы типа: а не известно ли вам больше, чем вы говорите?
– В смысле, примерно, как у вас с Хантером Дрекселем? – прошипела в ответ Трейси.
На мгновение ей показалось, что Бак ее сейчас ударит.
– Окажите себе любезность и забудьте про Дрекселя. Я – старший агент ФБР, мисс Уитни, а вы всего лишь бывшая мошенница, которая может перестать быть полезной.
К облегчению Трейси, их прервала очаровательная француженка из отдела баллистики, она увела ее на подробный брифинг о том, что именно произошло в Нейе. С радостью покинув Милтона Бака, как всегда после стычек с ним, она ощущала неприятный осадок страха.
«Он мне ненавистен, и в один прекрасный день он действительно может стать во главе бюро. Если такое произойдет, он не успокоится, пока не затолкает меня обратно в камеру и не выбросит ключ».
Трейси вместе с экспертом по баллистике сделала много записей, затем отправилась на ленч в шато, служившее главным школьным зданием, но быстро потеряла аппетит, заметив генерал-майора Фрэнка Дорриена, направлявшегося к ней из очереди в буфет.
– Мисс Уитни. – Фрэнк одарил Трейси той пустой, роботоподобной улыбкой, какую она запомнила во время их последней встречи в Лондоне. Этот человек так же правдив, как комплимент в печенье с предсказанием. – Надеюсь, вы провели достаточно информативное утро?
– Спасибо, да. А вы?
– Мое утро было весьма интересным.
В последний раз Трейси видела Фрэнка, когда тот стоял на улице Монмартра и хлопал руками, как встревоженная курица крыльями, потому что его добыча, Хантер Дрексель, скрылась, как и тот, кто намеревался его убить. Трейси решила, что Дрексель и есть тот самый хромавший блондин.
Она так и сказала Камерону той же ночью: «Это был он, я уверена. Думаю, он ранен в ногу». А Камерон, как обычно, изобразил адвоката дьявола: «Это мог быть просто случайный прохожий, который оказался не в том месте и не в то время».
Трейси не согласилась. «Прохожий упал бы на землю и дождался помощи, в особенности если опасность миновала, а он хотел скрыться ничуть не меньше, чем убийца. Он не мог допустить, чтобы его узнали».
Хантер Дрексель снова исчез, оставив генерал-майора Фрэнка Дорриена с носом. Во второй раз за день Трейси едва справилась с искушением посмеяться над человеком, которого сильно ненавидела, и не в последнюю очередь потому, что она видела его в тот день, а значит, и он мог заметить, как она входила в апартаменты Паскаля Кошена, но предпочел промолчать.
«Может, мы оба говорим не все, что знаем? Возможно, у нас есть тайны не только друг от друга, но и от ЦРУ?»
– Знаете, что самое интересное из того, что стало мне известно сегодня? – небрежно спросил Фрэнк, размазывая сыр бри по багету. – Один из убитых в пансионе подростков – Джек Чарлстон.
Фрэнк кинул на Трейси вопрошающий взгляд, но это имя ничего ей не говорило.
– Джек был сыном Ричарда Чарлстона, и, оказывается, единственным.
Ричард Чарлстон. Что-то знакомое. Трейси напрягла память, пытаясь выудить из нее нужные сведения.
– Ричард был членом Европарламента и выступал против попыток «Крю ойл» закрепить за собой права на фрекинг по всему Евросоюзу, в том числе и здесь, во Франции, – напомнил Фрэнк Дорриен. – Протестовал он громко. И успешно.
Точно. Камерон упоминал Ричарда Чарлстона в тот первый вечер, когда они встретились в Женеве. Он приезжал в Швейцарию, пытаясь добиться поддержки Европарламента, чтобы расширить свой европейский бизнес, но представитель Великобритании выступил против.
– Я вспомнила, – сказала Трейси.
– Ричард Чарлстон собирался произнести речь здесь, в «Кемп Париж», как раз в тот день, но в последний момент изменил планы. Полагаю, просто боевикам не сообщили об этом, вот и… – Фрэнк улыбнулся. – В результате убит его сын. Осмелюсь заметить, с точки зрения вашего бойфренда, это очень удачно.
Трейси отодвинула тарелку и вскинула бровь.
– Что вы хотите этим сказать?
– Только то, что Камерон Крю был злейшим врагом Ричарда Чарлстона и Генри Кранстона. Вам не кажется странным, что боевики выбирают своей целью исключительно врагов вашего бойфренда? – Фрэнк взял большую порцию фиников и какой-то паштет. – Прямо как будто выполняют за «Крю ойл» всю грязную работу.
Трейси пронзила острая ненависть, и она процедила сквозь зубы холодно и спокойно, хотя дрожала от гнева:
– Камерон потерял сына-подростка. Его звали Маркус, и он был ровесником убитых детей.
– Да, я…
– Я не договорила! – яростно оборвала Трейси генерала. – Я тоже потеряла сына такого же возраста. Так что видите, генерал, мы оба, Камерон и я, знаем, на что это похоже. Мы знаем, через какие испытания пройдут родители погибших детей, а вот вы этого никогда не поймете. И если вы хотя бы на секунду предположили, что Крю способен… что мог быть замешан в этом преступлении или хоть как-то этому способствовать, тогда вы еще более узколобый, чем кажетесь: вы просто душевнобольной.
Фрэнк поднялся, посмотрел на нее и без всякого выражения произнес:
– Любое человеческое существо способно как на великие дела, так и на самые ужасные поступки. Вы так не думаете?
Трейси промолчала, а Дорриен и не ждал ответа.
С ненавистью провожая его взглядом, она подумала: «Как же он омерзителен!» И тем не менее Джек и Ричард Чарлстоны весь день не выходили у нее из головы.
«Группа-99». Фрекинг. Камерон. Наверняка тут есть связь: пусть не та, на которую намекал Фрэнк Дорриен, но связь есть. Что-то связывает Камерона или его бизнес с этими жуткими событиями.
Знал ли Хантер Дрексель про эту связь? Не потому ли он сбежал? Возможно, она что-то упускает, что-то важное? Каким образом Алтея, кем бы она ни была, вписывается в этот пазл?
Уже не в первый раз у Трейси появилось неприятное ощущение, что все люди вокруг совсем не те, чем кажутся.
Северные районы штата Нью-Йорк в это время года особенно красивы, и Кейт Эванс из окна своей спальни в реабилитационном центре наслаждалась восхитительными видами на холмистую местность вокруг. Куда ни кинешь взгляд, всюду поля, покрытые сочной зеленью, и луга, пестреющие полевыми цветами. На лугах пасутся коровы. Тут и там виднеются ограды из штакетника, дубы, а кое-где белеют фермерские дома, обшитые некрашеной вагонкой. Здесь не было ничего уродливого, ничто не нарушало тишину и покой, не вызывало неприятных эмоций; никакой нищеты, болезней, грязи или боли. Собственно, тут каждая травинка росла строго на своем месте. Природа здесь выглядела облагороженной, лишенной всякой угрозы, даже прилизанной, как бывает, когда человек берет все в свои руки и подчиняет ее своей воле. Вокруг покой и порядок.
Да, лучше места не найдешь, и Кейт отдохнула, но теперь настало время уходить.
– Мне бы хотелось, чтобы вы передумали, – снова попытался уговорить ее психотерапевт.
Высокий и худой, с лицом грубым и морщинистым, как берег пересохшей речки, и выразительными, чуткими карими глазами, доктор Уинтер напоминал Кейт отца. Оуэн Эванс умер, когда она только перешла в старшие классы: обширный инфаркт сразил его мгновенно, как молния, попавшая в дерево. Тогда сердце Кейт разбилось в первый раз и постоянно болело, во всяком случае, до тех пор пока она не встретила Дэниела.
– Я понимаю вас, – сказала она доктору Уинтеру с улыбкой. – Но я действительно не могу больше здесь оставаться. Мне совершенно необходимо кое-кого повидать, и я чувствую себя намного лучше.
И Кейт не лукавила, хотя ранее то, что рассказывала врачам и психоаналитикам здесь, в «Вестчестер медоуз», представляло собой паутину полуправды, переплетенной с откровенной ложью. Это одно из преимуществ жизни, проведенной в разведке. Стоит только осознать, что означает глубоко законспирироваться – стать кем-нибудь другим ради собственной безопасности и безопасности других, то быстро обретаешь способность держаться за эту другую личность железной хваткой. Даже под гипнозом Кейт могла быть той, кем нужно в данный момент, а когда наступало время сорвать маску, могла выйти из образа, даже не оглянувшись.
Дэниел говорил, так змея скидывает кожу.
Алтея была необходимым прикрытием, ролью, которую ей требовалось играть, но настало время выйти из роли. Звонок Хантера Дрекселя запустил процесс. Здесь, в «Вестчестер медоуз», Кейт его завершила. Таблетки помогли. И психотерапия тоже. И сон. Но основным фактором стал Дэниел, приходивший к ней во сне: «Ты должна простить себя, Кейт: все совершенное тобой было ради меня, ради нас, но теперь нужно выбросить все из головы. Двигайся дальше».
Дорогой Дэниел! Она до сих пор так сильно по нему тосковала, что трудно дышать.
Она могла расстаться с Алтеей, со всем, что та натворила, но двигаться дальше не могла, пока не встретится лицом к лицу с Хантером Дрекселем, пока не замкнется круг.
– Куда вы намерены отправиться? – спросил Билл Уинтер. – Если планируете остаться в Нью-Йорке, я бы хотел видеть вас у себя по меньшей мере раз в неделю. И еще было бы желательно, чтобы вы снова начали регулярно посещать Люси Грей. Не позволяйте себе снова катиться под откос. Это проще, чем вы думаете.
– Не позволю. – Кейт обняла доктора и застегнула сумку. – И обещаю посетить вас обоих, когда вернусь.
– Вернетесь? – Доктор Уинтер нахмурился. – Куда же вы собрались?
Кейт улыбнулась.
– В Европу. Как я уже сказала, мне необходимо кое с кем повидаться, причем давным-давно.
Салли Файерс съежилась под зонтиком и закурила очередную сигарету.
Шел дождь, а ведь она даже не в чертовой Англии! Очевидно, паршивая погода преследует ее повсюду. В точности, как и невезение. А может быть, дело в паршивом выборе?
Паршивая жизнь.
Паршивые мужики.
Салли знала, что ей не следовало сюда приезжать. Она стояла возле замка Шимэ, одинокая туристка в этом древнем провинциальном бельгийском городке всего в нескольких милях от границы с Францией, и ощущала полнейший, унизительный идиотизм своего положения.
Что, если Хантер так и не появится?
Или вдруг появится, но навлечет на ее голову кучу неприятностей, причем не просто неприятный разговор с редактором, а настоящих, которые в последнее время стали его уделом: с похищениями, пытками и убийствами, а потом бросит ради другой женщины, другой статьи?
Разумеется, теперь у Салли есть собственный материал для публикации. Устав ждать, когда Хантер поделится с ней своими сенсационными новостями, она последние два месяца занималась собственными изысканиями в грязном мире фрекинга. Это будет первая статья, которую она напечатает самостоятельно, если ее не уволят из «Таймс» за последнюю самовольную отлучку. Ирония заключалась в том, что эта статья будет лучшей из всех, что были написаны ею за последние годы, но Салли знала себя слишком хорошо и понимала: она здесь вовсе не из-за этого. Как всегда, к Хантеру Дрекселю ее тянула не голова, а сердце, ее глупое, слабое женское сердце.
«Я себя ненавижу».
Хуже всего, Хантер даже позвонить не удосужился, хотя ждал от нее помощи, а попросил позвонить какую-то девушку Элен, наверняка очередную наивную юную потаскушку, которую подцепил.
– Ваш друг очень болен, – сказала тогда девушка на ломаном английском.
– Друг?
Читать бесплатно другие книги:
