Сидни Шелдон. Безрассудная Бэгшоу Тилли

Глава 26

– Мы начинаем снижение и скоро совершим посадку в аэропорту Женевы. Пожалуйста, пристегните ремни и проверьте, надежно ли закреплена ваша ручная кладь…

Трейси не обращала внимания на обычную речь, которую прозносил старший бортпроводник. Сидевший рядом с ней в салоне бизнес-класса Джеф крепко спал. Под «крепко» Трейси имела в виду, что спал он действительно крепко: голова запрокинулась назад, рот открыт, грудь вздымается и опускается в том же ровном ритме, что и с момента взлета, а по салону разносится громкий храп.

Трейси летала с Джефом достаточно часто. Полеты бывали разные: роскошные, в шикарных частных самолетах, другие заметно проще, но в каждом без исключения случае Джеф умудрялся заснуть.

Во время одного незабываемого полета им и вовсе пришлось забраться в контейнеры для драгоценностей, сложившись чуть не пополам, как гуттаперчевые куклы. Затем контейнеры запечатали, оставив небольшие щелки для воздуха, и погрузили в багажное отделение, где царил арктический холод. В течение следующих восьми часов они не могли и пальцем пошевелить, даже дышать и то было трудно, но и во время того полета Джеф каким-то образом сумел уснуть. Его способность отключаться по желанию, как электронная игрушка, и погружаться в сон одновременно и впечатляла, и бесила.

Сейчас, глядя на него, Трейси мысленно возвращалась в прошлое, до того как началось все это безумие, до Николаса. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы выкинуть эти воспоминания из головы. Если хочешь выжить, нужно оставаться в настоящем.

Сегодняшний полет стал точкой невозвращения. Теперь они с Джефом официально должны полагаться только на самих себя. Они поднялись на борт самолета компании «Эйр Франс» как мистер и миссис Крик, направляющиеся в отпуск на лыжный курорт в очаровательном городке Межев. Энни Крик, искусная лыжница, собиралась осваивать горные склоны. Брайан тоже любил горы, но ехал в отпуск ради покера.

Эту идею выдвинул Джеф, да и Трейси она с каждым днем нравилась все больше.

Ворвавшись к ней в отель в Париже вскоре после их встречи в церкви при Доме инвалидов, он внезапно выпалил:

– А что, если дело не в деньгах?

Трейси устало оторвалась от компьютера, в глаза будто швырнули горсть песка. В течение последних шести часов она тщательно проверяла все перекрестные ссылки, относящиеся к Кейт, Кэтрин и Кэтлин, которые, согласно базам данных ЦРУ, МИ-6 и Интерпола, когда-либо работали или спали с Хантером Дрекселем.

– Что ты имеешь в виду?

– Я про покер. Что, если это только прикрытие? Может, игра всего лишь возможность с кем-то встретиться, обсудить дальнейшие планы?

Это казалось настолько очевидным, что Трейси никак не могла понять, почему сама об этом не подумала, как не подумал никто другой.

– Все это время мы считали, что его цель – выигрыш, чтобы иметь возможность жить, не оставляя следов, держаться вне поля зрения. Но что, если деньги для него не главное?

Трейси согласилась сделать перерыв в своей бесплодной охоте на Кейт-Алтею и присмотреться к другим известным игрокам, сидевшим с Хантером Дрекселем за одним покерным столом в Румынии, Латвии, Франции и Бельгии. Имелись связующие нити. Большинство игр устраивали супербогачи, вроде Паскаля Кошена или Люка Чарлза, то есть те, кто совершенно точно находился в списке мишеней «Группы-99». Был отлично представлен энергетический сектор, в частности фрекинг, а также мир искусства. Антуан де ла Корт, посредник, представил Хантера Кошену как Лекса Брайтмана, а Люк Чарлз давно стал легендой среди коллекционеров живописи.

– Дрексель мог использовать картины, чтобы переправлять деньги боевикам или, наоборот, от них, – предположил Джеф. – Мы с тобой прекрасно знаем, что половина самых известных посредников в Европе являются скупщиками краденого или помогают отмывать деньги.

– Только глянь сюда! – возбужденно воскликнула Трейси.

Стоило ей чуть копнуть прошлое Джонни Крея, молодого богатого американского представителя богемы, который привел Хантера на игру в Бельгии, как обнаружилось, что тот давно заигрывает с идеями левых радикалов.

– Дважды арестован во время митингов по антиглобализации в Штатах. В прошлом году против него выдвинуто обвинение в попытке устроить взрыв на экономическом форуме в Давосе!

– И чем это кончилось?

Трейси посмотрела на монитор:

– Из той истории его вытащили родители, пожертвовав тридцать миллионов долларов какому-то швейцарскому фонду международного развития.

Она показала Джефу цифры, затем копнула чуть глубже, и поисковик немедленно связал имя Джонни Крея с множеством известных членов «Группы-99», а также ее спонсоров.

Когда несколько дней спустя Джеф узнал, что в настоящее время Крей находится в Межеве и собирается на игру в покер с очень высокими ставками в шале Густава Арендта, местного мультимиллионера, сколотившего состояние на инвестициях в африканские фрекинг-предприятия, они с Трейси купили билеты.

– Просыпайся. – Трейси похлопала Джефа по плечу. – Мы садимся.

Джеф резко выпрямился, потер глаза и широко улыбнулся.

– Вы, как всегда, великолепны, миссис Крик. Готовы покорять склоны?

Трейси закатила глаза: Джеф мог любую ситуацию превратить в игру. Но ведь тут дело серьезное. ЦРУ или МИ-6 в любой момент могут сесть им на хвост. Заподозрив, что Хантер Дрексель явится на завтрашнюю игру в Межев, они рискнули всем в надежде без кровопролития его изолировать и выяснить наконец всю правду.

Целых три больших «если».

На карту поставлены не только отношения Трейси с ее кураторами из ЦРУ. Она сбежала и от Камерона Крю, выписалась из отеля, не оставив ему даже записки, и уничтожила сим-карту, перед тем как покинуть Париж, хотя даже себе самой не могла объяснить, почему: Камерон так заботился о ней, даже убедил сбежать с ним на Гавайи. Пусть это совершенно нехарактерно для Трейси, но в тот момент она нуждалась именно в чем-то необычном. Сама мысль о возможности на кого-то опереться казалась восхитительной. Но те времена прошли: Трейси набралась сил, да и не может она общаться с Камероном при Джефе. Может, когда все это закончится, они найдут способ быть вместе? Но до тех пор…

Колеса самолета с легким толчком коснулись бетона.

– Добро пожаловать в Женеву!

Благодаря безумной скорости, с которой вел машину Джеф, им потребовалось меньше часа, чтобы по автостраде Альбервиль – Шамони добраться до границы с Францией и попасть в Межев, идиллический городок во французских Альпах, лежащий в тени Монблана.

Межев по-настоящему оживал только зимой, когда сильные снегопады и немногочисленные роскошные отели превращали его в лыжный курорт для знающих в этом толк парижан, но и весной он был невероятно красив. Благодаря ледникам здесь можно было кататься на лыжах даже в мае.

Трейси пришла в неописуемый восторг:

– Нет, ты только посмотри! Как в сказке…

Очаровательные деревянные шале в деревенском стиле и старинные каменные строения теснились вокруг мощенных булыжником площадей, на окнах в ящиках буйно цвели цветы. Под голубыми небесами раскинулись окружавшие городок зеленые склоны Альп, вершины которых оставались белыми и искрились круглый год благодаря шапке вечных снегов. На мостовых расположились многочисленные кафе, где отдыхающие, в основном французы, на солнышке лакомились лангустинами с теплым, только что испеченным хлебом, запивая его ледяным шабли.

Брайан и Энни Крик остановились в отеле «Ле ферм де Мари», расположенном в великолепном бревенчатом строении на горе и, вне всякого сомнения, лучшем в городке.

– Глянь, милая: у них тут потрясающий спа! Хочешь, чтобы я записал нас обоих на процедуры?

Джеф наслаждался ролью Брайана Крика, громкоголосого, наглого, вульгарного американца, вызывающего отвращение у любого француза.

– Хорошо. – Трейси в роли Энни Крик была куда более сдержанной и изображала из себя бледную тень своего супруга. – Я здесь, чтобы на лыжах кататься.

– Конечно, голубка моя, конечно! А я здесь, чтобы делать денежки! Ха-ха-ха! – Брайан Крик захохотал так, чтобы его услышали все, кто находился в вестибюле.

Портье он сообщил:

– Я приехал, чтобы поиграть в покер у Густава Арендта. Держу пари, вы знаете Густава. Он ведь самый богатый парень в городе, да?

Пока оскорбленный портье регистрировал их, Трейси устроилась в лобби-баре. Выглядел он старомодно, сплошь медь и отполированное дерево, а за ним из большого венецианского окна открывался потрясающий вид на Альпы. Горы напомнили Трейси о Колорадо, Нике и Блейке Картере, и она вдруг почувствовала укол совести из-за того, что почти не вспоминала о Блейке. На смерть Ника ушла вся ее скорбь, но ведь Блейк не был ей чужим: друг и, по сути, член семьи. Немногие могли похвастаться подобной ролью в жизни Трейси: Гюнтер Хартог, Эрнестин Литлчеп там, в тюрьме…

– Вы друзья мсье Арендта? – послышалось рядом.

Трейси понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, кто она и где: Энни Крик, преданная супруга Брайана Крика, богатая домохозяйка из Огайо.

– Не совсем. С ним знаком мой муж – они партнеры по покеру.

– Ну, если он хочет играть по-крупному, то приехал явно не туда, – заметил собеседник, одобрительно рассматривая фигуру Трейси, которая вырядилась, как могла бы Энни: в широкие брюки и серо-коричневую блузку с высоким воротом. – Густав Арендт не просто самый богатый человек в Межеве: он потому и богат, что никогда не проигрывает.

Энни Крик засмеялась:

– Все когда-нибудь проигрывают, мистер…

– Дэвис. Питер Дэвис.

Они пожали друг другу руки.

– Только не Арендт. Если ваш супруг достаточно умен, завтра вечером он будет держаться подальше от его шале.

Следующий день выдался ясным и солнечным. Трейси с утра занялась тем, что оформила аренду на лыжи и палки и приобрела абонемент на подъемник. Джеф болтался по городу и, как мог, создавал о себе впечатление как об игроке, способном сорить деньгами: покупал часы и драгоценности по завышенным ценам, много, громко и беспардонно говорил про покер, поминал Густава Арендта и делился своими планами на вечер.

Они с Трейси встретились за ленчем в фондю-ресторане на горе. Там было немноголюдно, так что Джеф мог, понизив голос и на мгновение выйдя из роли, пробурчать:

– Я уже обессилел.

– Покупал, пока не упал? – поддразнила его Трейси.

– Я серьезно. Изображать собой мишень для боевиков «Группы» совсем не так весело, как кажется. Половину утра я провел, надрывая глотку, а во второй половине потратил целое состояние на дерьмо, которое мне совершенно не нужно.

– У меня просто сердце кровью обливается.

– Кроме того, я плохо спал, – многозначительно добавил Джеф.

Энни Крик провела вполне приятную ночь в удобной семейной кровати кинг-сайз. Брайану на софе повезло гораздо меньше. Не то чтобы софа оказалась неудобной – Джеф отлично спал в условиях похуже этих, – но лежать в такой близости к Трейси и не иметь возможности даже прикоснуться к ней или обнять оказалось настоящей пыткой. Он и глаз-то не сомкнул толком.

– Выяснил что-нибудь еще? – спросила Трейси.

Джеф кивнул и сделал большой глоток холодного пива.

– Во-первых, твой друг Питер прав. Густав Арендт выигрывает по-крупному и часто. Выигрывает так много, что игроки редко появляются в его шале дважды. Это тот случай, когда пуганая ворона куста боится. Ходят слухи, что где-то там спрятаны камеры, которые передают хозяину, какие карты на руках у противника.

– Он что, жульничает?

Джеф пожал плечами.

– Кто знает? Так говорят. Во-вторых, я не уверен, что Дрексель там сегодня появится.

У Трейси вытянулось лицо.

– Почему?

– Судя по тому, что я слышал, ни одна из сегодняшних жертв не подходит под описание нашего приятеля. Предполагается, что играть сегодня вместе со мной будет один бизнесмен-энергетик из Рима, наш друг Джонни и еще трое, причем среди них торговец картинами из Женевы, Ларс Беренсен. Ты его знаешь?

Трейси покачала головой, но подумала: «Еще один торговец картинами? Очень интересно. Если только…»

– А это не может быть Дрексель?

– Не думаю. Похоже, этому Беренсену за шестьдесят, так что…

Трейси кивнула.

– А двое других?

– Ожидается бизнесмен по имени Али Лассферли. Вот этот вполне может оказаться Дрекселем, потому что в Гугле такого не нашлось. Хотя парень, с которым я разговаривал, сказал, что это французский араб.

– Дрексель может провернуть и не такое, – заметила Трейси.

– Возможно, – уступил Джеф. – Думаю, сегодня вечером мы это узнаем. Меня больше интересует последний игрок.

– Кто он?

– Не он – она. Якобы вдова, богатая американка. Живет в Сан-Тропе. Догадайся, как ее зовут?

Волоски на руках Трейси встали дыбом.

– Кейт?

Джеф подался вперед.

– Почти угадала. Миссис Кэтрин Кларк.

– Ты в самом деле думаешь, что это может быть она?

– Не знаю. Но сегодня вечером что-то заваривается, в этом я уверен.

– Я иду с тобой, – выпалила Трейси.

– Ни под каким видом!

– Это может быть опасно, Джеф!

– Вот именно.

Трейси открыла было рот, чтобы возразить, но Джеф ее перебил:

– У нас есть план. Хороший план. И нет никаких причин его менять.

Сунув руку в карман куртки, он протянул Трейси новый одноразовый мобильник. На всякий случай оба каждые несколько дней меняли телефоны.

– Держи. Если понадобишься, я позвоню.

У Густава Арендта было отвратительное настроение, и тому были три причины: женщины, деньги, геморрой.

Жена Густава Алиса вчера вечером узнала о его любовнице Камилле и повела себя как настоящая бюргерша – орала и психовала, делала непристойные замечания по поводу фальшивых грудей соперницы и угрожала разводом.

«На что эти бабы рассчитывают, когда выходят замуж за миллионера? Что всю жизнь на них будут молиться?» – недоумевал Густав, причем совершенно искренне.

Срыв у Алисы случился в самое неудачное время.

У него и так выдалась скверная неделя: потеряно несколько миллионов на неудачных инвестициях в Украине. Земля, которая, как он считал, просто лопалась от залежей сланцевого газа, не оправдала надежд: результат оказался очень скудный. Густав уволил своего главного инженера, но это ситуацию не изменило и настроение не улучшило.

По поводу геморроя нечего говорить – болезнь говорит сама за себя.

Единственным светлым пятном на черном небе Густава Арендта оставалась перспектива обчистить сегодня за покером своих гостей.

Глядя в окно шале «Мирабель», он наблюдал за прибытием первого игрока, Луки Андрони. Сначала из «ренджровера», за рулем которого сидел шофер, показалось жирное брюхо любителя спагетти.

«Свинья!» Густав Арендт не испытывал симпатии ни к кому из своих соперников по бизнесу, но Андрони он просто ненавидел. Подливало масла в огонь то, что, несмотря на очевидную тупость, итальянец повел себя в Украине как настоящий бандит. Поля сланцевого газа, принадлежавшие Луке Андрони, вплотную примыкали к владениям Густава, однако он умудрился выжать из своей земли миллионы долларов, в то время как исступленный фрекинг Арендта обернулся пшиком.

Сегодня вечером Густав собирался облегчить мошну жирного итальянца хотя бы на часть этих миллионов. В отличие от нищих лентяев из Европы он не нуждался в том, чтобы грязную работу за него выполняли боевики из «Группы-99». Хотя, если уж говорить откровенно, Густава Арендта удивляло, как Лука Андрони и ему подобные до сих пор не попали в поле зрения «Хакеров». Во всяком случае, на бумаге он казался идеальным кандидатом для их исполненного ненависти лицемерного коммунизма. В этом и заключается проблема: экстремистов никогда не бывает там, где в них действительно нуждаются.

Следующим прибыл Ларс Беренсен, за которым почти сразу появился нелепый американский болван Брайан Крик. Сутулый, с шаркающей походкой и лысой макушкой, Беренсен походил на беглеца из местного дома престарелых, однако этот арт-дилер был куда умнее и проницательнее, чем казался, несмотря на личину «ах-я-маленький-старый-человек». Сегодня он приволок под мышкой картину для своей клиентки, миссис Кларк. Эта сучка наверняка переплатила за нее втридорога, но таков уж бизнес Беренсена. Густав не возражал, когда его гости проворачивали свои мелкие делишки в шале «Мирабель», в особенности если приводили с собой за покерный стол богатых новичков. Скажем, Ларс Беренсен пригласил богатую вдову Кларк и этого араба Лассферли. Он свой хлеб ест не даром.

Брайан Крик вошел в шале с громкими приветствиями и, едва переступив порог, хлопнул Луку Андрони по мясистому плечу, изображая дружелюбие.

– Рад познакомиться, – услышал Густав через окно гулкий голос американца. – Много слышал о вас. Я Брайан, Брайан Крик.

Густав улыбнулся. К тому времени как настанет пора уходить, радости у мистера Крика поубавится, как и денег.

Дважды стукнув по микрофону в ухе, Густав дождался ответа техника, что сидел двумя этажами выше и наблюдал за шестью отдельными камерами, изображения с которых передавались на его монитор.

– Проверка.

Слышимость прекрасная.

Арендт едва заметно кивнул в сторону камеры номер четыре.

Трейси устроилась в баре и огляделась в поисках Питера Дэвиса, но англичанина не было видно. Собственно, во всем отеле сегодня вечером стояла жутковатая тишина.

Бармен, расставлявший на полке хрустальные бокалы, обернулся:

– Что вам предложить, миссис Крик?

– Джин с тоником, пожалуйста. «Гордонс», если у вас есть, и лед, а лимон не нужно.

– Сейчас сделаю.

Трейси обеспокоенно посмотрела на телефон, затем на часы на стене. Еще только семь. Представляя, как Джеф приходит на игру и ждет, когда появится Хантер Дрексель или Алтея, она знала, что он сейчас чувствует: адреналин бушует в крови, нервы натянуты до предела. Прямо как в старые добрые времена.

На мгновение ее укололо чувство вины за то, что собиралась сделать, но только на мгновение, потом она напомнила себе: «Это не игра и не старые добрые времена, как бы ни хотелось Джефу их вернуть. У меня есть цель, и я должна ее выполнить».

Джеф за карточным столом дергался, как кролик.

– Кажется, это моя.

Густав Арендт самодовольно усмехнулся, выложил на мягкое зеленое сукно второй стрейт-флеш за вечер и потянулся к стопке фишек, как ребенок за конфетой. В свое время Джефу доводилось видеть, как мухлюют, но этот парень совсем стыд потерял.

Не то чтобы Джефа волновали карты: что-то пошло не так, совсем не так. Ни Кэтрин Кларк, ни Али Лассферли на игре так и не появились. И между прочим, Джонни Крей тоже. Отсутствие одного можно счесть случайностью, но сразу троих? Это не может быть совпадением: что-то явно произошло.

Не одного Джефа расстроило отсутствие игроков: Густав Арендт тоже был недоволен, что не удалось облегчить три пухлых бумажника, но больше всех переживал Беренсен. Арт-дилер выглядел так, будто вот-вот расплачется. Он то и дело смотрел то на дверь, словно вопреки всему надеялся, что партнеры сейчас войдут, то на картину, которую принес с собой: аккуратно упакованный прямоугольник, стоявший у стены.

Похоже, всех, кроме Беренсена, кто-то предупредил, что у Арендта по известным причинам не выигрывают. Ситуация складывалась скверная, и сегодняшний план летел в тартарары: жертва в очередной раз ускользнула.

Это одна версия, но была и другая, намного хуже: Дрексель и его подельники знают, кто они такие и зачем здесь.

Вопрос лишь в том, известно ли им, где они остановились?..

Мысли Джефа перекинулись на Трейси, которая дожидалась его в отеле.

В безопасности ли она? Ему очень хотелось ей позвонить, но придется ждать, когда Арендт объявит перерыв, чтобы не возбудить подозрения.

Наконец по прошествии времени, которое показалось ему вечностью, Лука Андрони с отвращением бросил карты на стол и объявил, что уходит.

– Я, пожалуй, тоже. – Джеф громко зевнул, по-прежнему изображая неуклюжего Брайана. – Столь долгого избиения младенцев ни один мужик не выдержит. Спасибо за гостеприимство, Густав.

Вытащив чековую книжку, Джеф оставил Арендту то, что они с Трейси когда-то называли прыгающей бомбой: прекрасную подделку на полмиллиона долларов, и торопливо вышел в ночь.

Из машины он позвонил Трейси, но она не взяла трубку. Странно. Пришлось отправить эсэмэску:

«Собирай вещи. Кларк и Лассферли не пришли. Вернусь в десять».

Не заглушив двигатель автомобиля, Джеф ворвался в отель и, не обращая внимания на девушку за стойкой, пытавшуюся привлечь его внимание, влетел в лифт.

Оказалось, что ключ от их номера не действует, и он громко забарабанил в дверь:

– Энни? Милая?

«Черт побери, Трейси, ты где?»

Все свое раздражение Джеф выплеснул на девушку за стойкой.

– Я не могу попасть в номер! Не могу дозвониться до жены! Что у вас здесь творится?

– Я пыталась вам сказать, мистер Крик, как только вы вошли. Миссис Крик сегодня вечером выписалась из отеля, причем счет оплатила полностью. Вот я и решила, что вы покидаете Межев вместе, поскольку миссис Крик забрала весь багаж.

– Весь?

– Да, сэр.

В голове у Джефа лихорадочно закрутились мысли: «Мой ноутбук. Мой второй мобильник».

– Если вам все еще нужен номер, я с радостью реактивирую вашу карту…

Но Джеф уже выбегал из отеля.

В это время Трейси на заднем сиденье такси подъезжала к Греноблю и загружала на флешку последние файлы Джефа. В это время суток дороги были совершенно пустыми, так что время до отхода поезда еще есть.

«Бедняга Джеф! Надеюсь, он простит меня, когда все закончится».

Джеф. Камерон. Грег Валтон… Трейси придется объясняться с кучей народа, но это все ерунда. Единственный, кто имел для нее значение, – это Ник.

Стоило закрыть глаза, как в памяти возникало лицо сына.

«Я близко, милый мой. По-настоящему близко. Я сделаю это ради тебя, обещаю».

Притащить Джефа в Межев и устроить всю эту инсценировку было сложно, но необходимо. Зато теперь у нее есть вся информация.

Пора завершить это дело.

Джеф в жизни своей не ездил с такой скоростью.

Какая-то его часть мечтала задушить Трейси голыми руками, в то время как другая, куда более значительная, страстно жаждала зацеловать ее до бесчувствия и никогда никуда не отпускать.

Она не изменилась, во всяком случае кардинально, в глубине души, что бы ни говорила. Сегодняшняя ночь доказала это, как доказала и другое: все это время Трейси ему врала. Ей известно, где находится Хантер Дрексель. Вероятно, она знает также, кто такая Кейт. И это не имеет никакого отношения к дурацкой игре в покер.

«Она все просчитала, черт бы ее побрал, и выкинула меня из игры, потому что по-прежнему не доверяет».

Весь сегодняшний покер – подстава, кроме разве что вполне реального жульничества Густава Арендта. Джонни Крей и не собирался там появляться, а что до Кэтрин Кларк и Али Лассферли, кем бы они ни были…

От внезапно пришедшей в голову мысли Джеф даже вздрогнул. Съехав на обочину, он вытащил из бардачка карандаш и бумагу и медленно написал крупными буквами без пробелов: «АЛИЛАССФЕРЛИ». Догадка ошеломила, и Джеф расхохотался. Никакого Али Лассферли не существовало: имя образовано от «Салли Файерс» по принципу анаграммы.

Вероятно, таково представление Трейси о воздаянии?

Снова выехав на трассу, Джеф надавил на акселератор и ощутил мгновенный прилив радости. Трейси осталась все той же: умной, коварной, лживой, то есть во всех смыслах идеальной, какой была всегда. И он гонится за ней опять.

Джеф взглянул на красную точку навигатора, вмонтированного в приборную доску, и улыбнулся: Трейси направляется к железнодорожному вокзалу Гренобля.

Слава богу, у него хватило ума поставить в ее телефон маячок.

«Я еду за тобой, милая моя!»

Джеф Стивенс тоже не изменился.

На вокзале в Гренобле оказалось куда многолюднее, чем можно было ожидать в такое время, посреди ночи. Огромные табло извещали о прибытии и отправлении множества поездов, в том числе международных. Информация повторялась и через динамики.

Крепко зажав в руке навигатор, Джеф пробирался среди толп усталых путешественников, приближаясь к красной точке Трейси.

Прибор напрямую привел его к платформе тринадцать, где стоял готовый к отправлению поезд. Табличка на турникете сообщила Джефу о пункте назначения: Рим, и времени отправления. Оставалось две минуты.

– Billet! – послышался грубый оклик инспектора на входе.

– Я опаздываю! Заплачу в поезде! – лихорадочно постучал по часам Джеф.

– Billet! – бесстрастно повторил инспектор, преградив путь Джефу, попытавшемуся пройти на платформу.

«А не врезать ли по этой французской роже с двойным подбородком?» – подумал Стивенс, но вовремя себя остановил: нельзя допустить, чтобы его арестовали. Прежде он должен увидеть выражение лица Трейси, когда сядет напротив нее: «Рад видеть тебя, милая».

И черт с ним, с Хантером Дрекселем!

Джеф побежал к билетным кассам, и буквально чуть не лопнул от раздражения и досады, оказавшись за семейством, обсуждавшим стоимость проезда. Пришлось помахать у них перед носом крупной купюрой:

– Je vous en prie![29] – Мне нужно успеть на этот поезд! Обязательно!

Примчавшись к выходу на платформу тринадцать, Джеф обнаружил, что турникет как раз запирают, и тут увидел ее: в том же кремовом свитере с высоким воротником и серых брюках, с волосами, стянутыми в хвост, она стояла в тамбуре первого вагона, а потом выглянула наружу. Тут раздался сигнал к отправлению, и Трейси скрылась в поезде.

Джеф помахал перед кондуктором билетом, но приземистый человечек пожал плечами и произнес по-французски:

– Сожалею, но слишком поздно: турникет закрыт.

Поезд тронулся, лицо Джефа помрачнело, но лишь на мгновение. Затем он ослепительно улыбнулся кондуктору:

– Простите, думаю, вы меня недослышали.

Треск, с каким его кулак врезался в челюсть кондуктора, показался Джефу чудесной музыкой, только наслаждаться ею не было времени: поезд набирал скорость. Перескочив через ограждение и не обращая внимания на вопли француза, он едва успел рывком распахнуть дверь и впрыгнуть внутрь.

Задыхаясь, согнувшись пополам и упершись лбом в колени, Джеф ждал, когда выровняется дыхание. «Похоже, я уже слишком стар для таких трюков».

Придя наконец в себя, он поправил галстук, пригладил волосы и спокойно направился к головному вагону, к Трейси. Опасаться было нечего, во всяком случае пока: поезд скорый, так что остановится только после пересечения границы с Германией, в Мюнхене. Далее проследует без остановок через Италию на юг и прибудет в Рим завтра к ленчу.

Джеф предвкушал, как насладится своим торжеством (Трейси умна, но и он не дурак), а потом убедит рассказать всю правду и поможет ей поймать Дрекселя и Кейт.

На сей раз уже точно.

Несмотря на то что поезд был ночным, в нем имелся только один спальный вагон. Остальные вагоны были оснащены обычными сиденьями, и у многих над подголовниками торчали карточки с надписью: «Зарезервировано». Пассажиры были заняты кто чем: пили кофе, спали, читали на своих айпадах новости. Негромкое бормотание на французском, немецком и итальянском языках сливалось в общий гул.

Добравшись до головного вагона, Джеф почувствовал, как усилилось возбуждение.