Твоя тень Дивер Джеффри

– Все это небылицы, – возразил Зиглер. – Все эти слухи и легенды об альтернативных версиях хитов и о секретных записях – полнейшая чушь. Вы мне еще расскажите, что Пол Маккартни погиб в автомобильной аварии! Никакие слухи в музыкальной индустрии не распространяются так быстро, как что-либо, связанное с Битлами. Короче, вы ошибаетесь. Никаких секретных записей «Битлз» не существует.

Дэнс, все это время анализировавшая поведение Зиглера, пришла к выводу, что он, судя по всему, не врет.

– А что вы скажете на это? – спросила Кэтрин, показывая ему письмо в прозрачном пластиковом конверте, адресованное отцу Бобби.

Зиглер пробежал глазами текст и покачал головой:

– Скажу, что эти песни записаны не Битлами. Это какая-то неизвестная группа из Лондона. После того как «Битлз» собрали манатки и слиняли со студии, эти ребята – даже название их группы не помню – купили несколько часов студийного времени. В итоге они записали около шестнадцати песен, и только двенадцать из них вошли в альбом. Работа Прескотта-старшего так им понравилась, что оставшиеся песни они решили ему подарить. Но это был не слишком дорогой подарок: песни они сочиняли, прямо скажем, отвратные! Неудивительно, что толку из той группы не вышло никакого.

Дэнс еще раз внимательно перечитала письмо:

В знак признательности за все те бессонные ночи, что ты провел с нами на студии «Эбби-роуд», мы дарим тебе песни, не вошедшие в альбом. Все права на их использование, конечно же, теперь твои, Боб! Не хворай!

«Версия Барри Зиглера, безусловно, имеет право на существование, – подумала Кэтрин. – Эти ребята запросто могли вписаться в график студии следом за „Битлз“. Объяснение – проще простого».

– Тогда что же вы украли у Бобби тем утром?

Зиглер замялся. Он глянул на О’Нила, перевел взгляд на помощников:

– Агент Дэнс, можем мы остаться наедине? Хочу переговорить с вами с глазу на глаз.

Кэтрин, обдумав его слова, попросила всех удалиться.

– Все нормально, дадим ему выговориться.

О’Нил и помощники отошли от полицейской машины в сторонку. Дэнс скрестила руки на груди:

– Давайте выкладывайте, что там у вас.

– Пообещайте, что ни единой душе…

– Такого обещать я не стану. Я ведь лицо официальное: вы же и сами все прекрасно понимаете, не маленький.

Ее собеседник поморщился, как будто проглотил горькую пилюлю.

– Ладно. Но только не спешите делать выводы. Обдумайте и взвесьте все хорошенько. В сумке для ноутбука есть кармашек на молнии. Там документы. Их-то я и забрал из трейлера Бобби.

Дэнс расстегнула сумку, открыла кармашек и извлекла конверт с бумагами.

– Бог ты мой! – изучив четыре страницы текста, воскликнула она. – Вот это поворот!

– Ну как? Довольны? – пробормотал Барри.

Глава 50

Документы, украденные из трейлера, оказались завещанием. На четырех листах Бобби перечислял свои сокровища, чтобы затем почти все передать одному-единственному человеку: Мэри-Гордон – своей дочке, которую, как теперь выяснилось, родила Кейли Таун.

Кейли стала матерью в шестнадцать лет. Старшая сестра Сью и ее муж Роберто Санчес удочерили Мэри-Гордон, когда девочке было всего несколько недель.

В конверте Кэтрин обнаружила также бумаги, подтверждающие факт удочерения Мэри-Гордон, и письма к дочери, которые ей необходимо будет вручить, когда та подрастет.

– Прескотт рассказал мне про эти письма еще несколько лет назад, – объяснил Зиглер. – Я не мог допустить, чтобы они получили огласку.

Дэнс вспомнилось, какими теплыми взглядами обменялись Кейли и Бобби в «Ковбойском салуне».

«Я ведь сразу заметила, что у Мэри-Гордон волосы светлые, а глаза голубые, – подумала Кэтрин. – Тогда как и Сью, и ее муж, латиноамериканец по происхождению, оба темноволосые и кареглазые.

Кэтрин невольно вспомнились размышления Эдвина:

«Не знаю, что там у Кейли стряслось, могу только догадываться, но, наверное, лет этак в шестнадцать с ней случилось что-то действительно скверное…»

– Но как получилось, что никто не узнал, что знаменитая Кейли Таун беременна?

– Так ведь Кейли вышла на большую сцену в семнадцать. До того времени она была темной лошадкой Бишопа Тауна. На втором месяце беременности Бишоп запретил дочери появляться в школе и нанял частного учителя для обучения на дому. Короче говоря, он обстряпал дело так, что все осталось в секрете. Для друзей все эти девять месяцев Кейли якобы горевала по погибшей матери. Чем не причина для затворничества? А остальным он втирал очки, будто после гибели Маргарет у их младшей дочери случился нервный срыв и сейчас бедняжка медленно, но верно приходит в себя.

– Я просто в шоке! Хотите сказать, он заставил Кейли отказаться от ребенка?

Зиглер в ответ покивал своей вытянутой головой и пояснил:

– Ну вот представьте. Бобби – двадцать два, Кейли – на шесть лет меньше: ситуация щекотливая. Хотя Прескотт был классный парень. Уж кто-кто, а он идеально подходил на роль отца не только для их ребенка, но и для самой Кейли. Она ведь в то время осталась совсем одна-одинешенька: мать погибла, а папаша все время в разъездах. Кейли тогда сделалась очень уязвимой. Их связь с Бобби – не мимолетная интрижка. Они и в самом деле влюбились друг в друга и собирались пожениться. Услышав про свадьбу, Бишоп прямо с концерта примчался во Фресно и с порога заявил: либо они соглашаются отдать ребенка на удочерение, либо он подает на Бобби в суд за изнасилование малолетней.

– Что, прямо так и сказал?

– Конечно, это же Бишоп Таун! Кейли ничего не оставалось, как согласиться. Но два условия она отцу все же поставила. Первое – девочку удочерит старшая сестра, чтобы она постоянно могла с ней видеться. А второе – Бобби остается в группе. На эти условия Бишоп счел разумным согласиться.

Картинка в голове Кэтрин постепенно начала проясняться.

– Так вот почему Прескотт вдруг запил и подсел на наркотики?

Зиглер удивленно вскинул брови:

– А я смотрю, вы не промах! Да, именно поэтому. Бедный Бобби просто места себе не находил. В конце концов обрел утешение, как это обычно и бывает, на дне бутылки.

– Но почему бы Кейли и не оставить ребенка себе? – спросила Дэнс. – Она ведь так хотела детей.

– Ну это бы точно не сработало, – горько усмехнулся Зиглер. – Только не с Бишопом, карьера которого была к тому времени уже на закате. Все надежды он возлагал на свою младшую дочь. Он не мог позволить какому-то там ребенку разрушить все его грандиозные планы.

– И для воплощения этих планов в жизнь ему нужна была непорочная девчушка. Бишоп хотел выстроить карьеру дочери на образе хорошей девочки из идеального мира.

– В десяточку! Предприимчивости Бишопу не занимать. В таких вопросах он любому коммерсанту даст сто очков вперед. Вы только загляните в эти книжки про вампиров и оборотней! Все дети сходят по ним с ума – и моя дочурка, кстати, в том числе. История про влюбленных и непорочных. Именно такой мы сейчас и видим Кейли Таун на афишах! Родители просто обожают эту концепцию хорошей девочки: все равно что в церковь на воскресную службу любимое чадо отправить! – и с радостью расчехляют свои кредитки, когда ребенок изъявляет желание послушать Кейли Таун. Бишоп прекрасно понимал, что стоит только дать родителям таких деток повод хоть на секундочку усомниться в невинности Кейли – хорошенькое дело: забеременеть в шестнадцать лет! – и обмануть их ожидания, как карьера дочери в одно мгновение полетит в тартарары!

Наверняка Дэнс утверждать бы не взялась, но ей почему-то казалось, что слушатели все-таки гораздо умнее и проницательнее, чем их малюет тут Барри Зиглер.

– Но вы ведь тоже на стороне Бишопа, так? – строго спросила Кэтрин. – Вы не могли допустить краха карьеры Кейли. Только не сейчас, когда каждая первая звукозаписывающая компания буквально на ладан дышит!

Плечи долговязого Зиглера поникли.

– Ваша правда, каюсь. Кейли – мой последний оплот надежды. Никого, кроме нее, у меня больше не осталось. Потеряв Кейли, я потеряю все. Мне сорок пять, и все, что я умею, – это продюсировать альбомы. Я не проживу на случайные заработки «продюсера по вызову». Тем более Кейли – гений. Уникум. Талантище. Единственная в своем роде!

Дэнс вновь просмотрела документы об удочерении и письма Бобби.

– Мэри-Гордон не знает?

– Даже не догадывается. Бишоп принудил старшую дочь и ее мужа подписать соглашение о неразглашении. Если они хоть словом обмолвятся, то тут же лишатся опекунских прав.

Услышав столь неприглядную правду о Бишопе, Дэнс даже невольно прикрыла глаза и сокрушенно покачала головой. Она, конечно, догадывалась о том, что Бишоп вряд ли может претендовать на звание «Отец года», но все-таки была о нем гораздо лучшего мнения.

Зиглер в очередной раз горько усмехнулся:

– День ото дня ряды покинутых и забытых продюсеров вроде меня в музыкальной индустрии только пополняются.

Дэнс сложила документы обратно в конверт и убрала его к себе в сумочку.

– Я подумаю, как лучше поступить с этими документами. А что касается вас, то пока легенда будет следующей: узнав о смерти Бобби, вы приехали забрать свои вещи у него из трейлера. Вещи эти никакой ценности не представляют и ни малейшего отношения к расследованию не имеют, – смерив Зиглера холодным взглядом, произнесла Дэнс и прибавила: – Но вы по-прежнему подозреваетесь в двух убийствах и одном нападении.

– Когда Бобби погиб, я был в Кармеле, в гостинице.

– Кто-нибудь может подтвердить ваши слова?

Барри на мгновение задумался.

– Я был один… Горевал. Меня покинула еще одна звезда. В тот вечер я говорил только с женой, а точнее, с ее автоответчиком, – произнес Зиглер и с горестным надрывом спросил: – Сойдет за алиби голосовое сообщение от рыдающего, точно десятилетнее дитя, мужчины о том, что все пропало и карьере конец?

– Посмотрим. Может, и сойдет, – отозвалась Дэнс.

Глава 51

– Так что, это не битловские песни? – спросил у Дэнс явно разочарованный Арутян. Таких сильных эмоций за все время их знакомства он еще ни разу не выказывал.

– Похоже, что нет.

Кэтрин позвонила своей подруге Мартине, помогавшей ей с музыкальным веб-сайтом, и обратилась к той за консультацией. Но даже Мартина, обладавшая поистине энциклопедическими познаниями в музыкальной индустрии, прояснить ситуацию сразу не смогла. Ей понадобилось время, чтобы навести справки, но потом она все-таки подтвердила слова Зиглера. Некоторое время назад слухи о неизвестных песнях Ливерпульской четверки и вправду имели место быть, но в конце концов все успокоились и единодушно решили, что слухи эти – не что иное, как очередная выдумка.

В тревожно мерцавшем свете проблесковых маячков Дэнс, Арутян и Стэннинг стояли возле гостиницы «Ред руф инн» и молча дожидались, когда О’Нил закончит телефонный разговор.

«Господи, эти красно-синие огни меня с ума сведут! – подумала Кэтрин. – Но выключать их нельзя – такова процедура ареста».

Наконец Майкл убрал мобильник и подошел к остальным.

– С его алиби все в порядке. Мобильный оператор подтвердил слова Зиглера. В то время как Бобби корчился в предсмертной агонии в оркестровой яме, Барри действительно рыдал, словно дитя, в гостинице в Кармеле – а это в двух часах пути от концертного зала во Фресно.

– Какого черта он забыл тогда в трейлере Бобби? – спросил Арутян.

– Похоже, хотел забрать какие-то свои вещи, – ответила Дэнс, пожимая плечами. – К расследованию дела это никакого отношения не имеет. Я ему верю.

О’Нил изумленно воззрился на нее.

«Неужели язык тела выдал меня? – подумала Кэтрин, стараясь сохранять невозмутимость. – Ну, впрочем, ничего удивительного. Майкл знает меня как облупленную!»

– Что ж, на нет и суда нет, – отозвался Деннис. – Арест невиновного за преступление, которого он не совершал, – еще большее преступление.

Дэнс проводила взглядом Арутяна. Тот подошел к патрульной машине, сказал что-то Зиглеру и освободил его. Судя по затравленному взгляду Барри, полицейский сделал ему какое-то строгое внушение. Продюсер, потирая запястья, забрал сумку для ноутбука и ретировался в гостиницу.

Завещание, прочие документы и письма Дэнс решила отдать Кейли. Пускай сама решает, что делать с ними дальше.

– Ну и что мы теперь предпримем? – произнес Арутян. – Расследование зашло в тупик. Ни зацепок, ни подозреваемых – ничего!

– Ну зато у нас есть какие-никакие, но улики, – отозвалась Стэннинг. – Посмотрим, что еще покажет экспертиза следов, найденных на заднем дворе у Эдвина.

– Ха, улики! – с горечью воскликнул Арутян.

«Что-то он сегодня расчувствовался!» – подумала Кэтрин.

– На одних уликах далеко не уедешь! – продолжал полицейский. – Настоящее расследование – это тебе не телесериал «Си-Эс-Ай: Место преступления»! Ребята у Чарли, конечно, бойкие, но обнаружить улики – только полдела. Чтобы раскрыть преступление, нужно еще мозгами пораскинуть как следует!

Тем временем Дэнс, склонив голову набок, загляделась на маленький пылевой вихрь, вдруг поднявшийся с земли.

– Кэтрин, – позвал ее О’Нил. Она продолжала смотреть в одну точку. – Эй, Кэтрин, что с тобой? – спросил Майкл. – Ты о чем задумалась?

– Я знаю, кто нам нужен!

Столбик пыли исчез так же внезапно, как и появился, а Дэнс схватилась за телефон.

Глава 52

Спустя два часа они собрались тем же составом в окружном управлении шерифа, а точнее – в кабинете свергнутого с престола Мэдигана. Кабинет старшего детектива был самым просторным помещением во всем отделе, и только здесь несколько человек могли разместиться, не рискуя отдавить друг другу ноги.

Дэнс с горькой иронией подметила про себя, что Мэдиган вырезал из газет купоны на скидку в супермаркетах «Сэйфвэй».

«Наверное, собирался в выходные с семьей за покупками. Придется теперь бедняге покупать по акции самое дешевое мороженое».

На телефон ей пришло сообщение, Кэтрин прочитала его и спросила:

– А где у вас служебный вход?

Арутян и Стэннинг переглянулись.

– Пойдем, покажу, – сказала Кристал.

Следом за ними двинулись и остальные. Спустя минуту они столпились у широкого дверного проема, откуда на автомобильную стоянку спускалась бетонная рампа.

– Супер. Подойдет, – сказала Дэнс, кому-то позвонила и проинструктировала, как подъехать к управлению шерифа.

– В выходные я ждала гостей в Монтерей, – пояснила она. – Но раз уж застряла здесь, то взяла на себя смелость пригласить друзей сюда. Они только-только с конференции, проходившей в Сан-Хосе. Я запросила у отделения КБР Сан-Франциско для них несколько мигалок во временное пользование. Похоже, мои друзья проведут здесь время веселее, чем в Монтерее.

Только Дэнс договорила, как на автостоянке возник белый фургон. Боковая дверь отодвинулась в сторону, и на асфальт опустился пандус для инвалидной коляски. В следующее мгновение все увидели брюнета с приятным лицом и мясистым носом. Бледность кожи выдавала в нем затворника. Ловко управляясь с электрической красной коляской, мужчина, одетый в бордовую рубашку с длинным рукавом и свободные рыжеватые штаны, скатился с пандуса, въехал на рампу и через каких-то несколько секунд оказался в здании подле Дэнс, О’Нила и остальных. Спустя минуту к ним присоединились рыжеволосая девушка и худощавый парень с аккуратной стрижкой. На девушке были джинсы, черная футболка и пиджак, а на ее спутнике – сшитые, по всей видимости, на заказ брюки, белая рубашка и галстук в полоску.

– Линкольн! – воскликнула Дэнс, нагибаясь и прижимаясь щекой к губам мужчины в инвалидном кресле. – Амелия! – И повернулась к полицейским: – Господа, это Амелия Сакс, знаменитая помощница Линкольна Райма! Прошу любить и жаловать! – произнесла она, крепко обнимая рыжую девушку.

– Томас! – приветствовала Кэтрин опекуна Линкольна, и они тоже заключили друг друга в теплые объятия.

– Сколько лет, сколько зим! – воскликнул Томас.

– Матерь Божья… Кэтрин Дэнс и Майкл О’Нил в действии, – быстро оглядев их с ног до головы, произнес Райм.

О’Нил удивленно вскинул брови:

– Откуда вы меня знаете? Мы же с вами еще ни разу не встречались.

– Я очень наблюдательный. Только и всего. У тебя табельное оружие, но ты в штатском. На фоне помощников шерифа ты заметно выделяешься, – пояснил Райм, кивая на Арутяна и Стэннинг. – В округах Фресно – Мадера даже детективы обязаны париться в униформе, да и бейджики они носят. Поэтому вывод напрашивается сам собой: ты не местный. А еще у входа стоит машина с номерными знаками Монтерея и пропуском на пристань. Откуда я знаю, что она твоя? Ты парень загорелый и подтянутый. Сразу видно: много времени проводишь на открытом воздухе. Судя по всему, рыбачишь на лодке в океане. Да и нет у Кэтрин другого напарника. Так что все сходится. Ты Майкл О’Нил. Невербалика с головой выдает вас. Напарники – одного взгляда достаточно.

Все это Линкольн Райм проговорил, как обычно, бесстрастно, без малейшего намека на улыбку.

Затем он слегка повернул голову и, напрягая мышцы шеи, медленно протянул О’Нилу правую руку для рукопожатия.

Линкольн Райм, еще недавно полностью парализованный, успешно перенес операцию и теперь мог работать правой рукой и кистью при помощи шейно-плечевых мышц. Парализовало Райма несколько лет назад после ранения, полученного в ходе расследования одного дела в Нью-Йорке.

С таким же выражением лица он приветствовал Арутяна и Стэннинг, а Сакс тем временем представила всем Томаса Рестона, опекуна Линкольна.

– Кэтрин говорила, что пригласила специалиста, но я уж никак не думал увидеть вас здесь. Это для нас приятный сюрприз. Какими судьбами вы в Калифорнии? – спросил Арутян.

– Да так, мимо проезжал, – только и ответил Райм.

Дальнейших разъяснений не последовало. По сравнению с ним молчаливый Майкл О’Нил был настоящим болтуном, из тех, про кого говорят «язык без костей».

Обстановку разрядила Амелия Сакс:

– Линкольн читал лекцию на конференции по криминалистике в Сан-Хосе. А затем мы собирались погостить несколько дней в доме у Кэтрин в Пасифик-Гроув.

Дэнс была знакома с Линкольном Раймом вот уже несколько лет и пару раз даже работала вместе с ним. Она давно зазывала Линкольна и Амелию в гости, но как-то все не срасталось. На этот раз все получилось, правда, встретились они во Фресно. Не срасталось у них потому, что Райм не любил путешествовать. И дело было даже не в его затруднительном положении – Ликольн от природы отличался нелюдимостью. Однако время от времени из дома ему выбираться, так или иначе, приходилось. Будучи знаменитым экспертом-криминалистом, он не мог позволить себе отказывать тем, кто желал послушать лекцию. Люди тянулись к знаниям, и это его подкупало. Именно поэтому Линкольн, несмотря ни на что, отправился в Сан-Хосе и пообещал заодно заглянуть к Дэнс.

Приготовления, которыми занимался отец Кэтрин, делались как раз для Линкольна. Сюарт пристроил к парадному крыльцу пандус и усовершенствовал ванную комнату так, чтобы Райм чувствовал себя как дома. Хотя Линкольн и просил на его счет не беспокоиться – мол, поживет в гостинице, – Кэтрин, заверив Райма, что отцу будет в радость поработать своим многочисленным инструментом, все-таки убедила знаменитого эксперта остановиться у нее.

– Детектив Райм, для меня большая честь познакомиться с вами, – произнес Арутян.

На что Райм отрывисто ответил:

– Просто Линкольн. Этого достаточно. Я ведь в отставке.

Было заметно, что хоть Линкольн и выказал раздражение, но слова Арутяна ему все же польстили.

– Небось рулила Амелия? – покосившись на Томаса, спросила Дэнс, а затем глянула на часы. – Быстро вы! Почти сто двадцать миль за полтора часа. Никогда бы не подумала, что этот фургончик способен на такое!

В отличие от Дэнс, Амелия питала страсть к автомобилям, быстрой езде и все свободное время пропадала в гараже. Раз за разом совершенствуя свой «масл-кар», Сакс выезжала на трассу Нью-Йорка и разгонялась чуть ли не до ста восьмидесяти миль в час, просто чтобы отвести душу после полицейских будней.

– Долго ли умеючи? – улыбнулась Амелия. – Да и весь путь по прямой. Кстати, спасибо за мигалки. Помогли.

Райм, покривившись лицом, оглядел складское помещение.

«Наверное, думает, что это и есть криминалистическая лаборатория во Фресно», – улыбнувшись про себя, подумала Дэнс.

– Так. Говорите, вам есть что показать? – спросил Райм, не любивший трепаться попусту.

– Да, все улики хранятся в нашей почти идеальной лаборатории.

– Почти идеальной? – саркастически усмехнулся гость.

Кэтрин Дэнс посчастливилось бывать дома у Линкольна, который жил на Сентрал-Парк-Уэст на Манхэттене, возле станции метро «72-я улица». Свою гостиную он превратил в первоклассную криминалистическую лабораторию, где Амелия и другие полицейские могли проводить экстренную экспертизу улик с мест преступлений.

– Да, почти идеальной, – не поддавшись на провокацию Райма, с гордостью ответила Стэннинг. – Мэдиган немало постарался, выбивая средства на обустройство нашей лаборатории. Улики присылают даже из Бейкерсфилда. И не какую-нибудь там ерунду, нет! У нас в лаборатории проводят серьезную экспертизу.

– Неужто из самого Бейкерсфилда? – съязвил Линкольн и получил от Томаса укоризненный взгляд за неуместное высокомерие.

Дэнс знала, что Райм не отличается снобизмом и не имеет никаких предубеждений против маленьких городков. Будучи брюзгой, спуску он не давал никому: натерпелись от него и полицейское управление Нью-Йорка, и Скотленд-Ярд, и ФБР, не избежали его праведного гнева также и мэры с губернаторами.

– Ну тогда к делу, если вы, господа, не возражаете.

– Прошу сюда, – отозвался Арутян и повел их по коридорам управления шерифа.

Пока они шли – а Линкольн катился – к лаборатории, Дэнс кратко поведала о последних событиях.

– Наш главный подозреваемый, Эдвин Шарп, либо очень хитер, либо… абсолютно невиновен. Есть версия, что его просто-напросто подставили.

– Каждое очередное покушение на убийство предварял куплет из песни Кейли Таун «Твоя тень», – добавил Арутян.

– Интересно! – воскликнул искренне заинтригованный Линкольн, а затем, спохватившись, умерил пыл и бесстрастно спросил: – Похоже, парень из кожи вон лезет, чтобы удивить копов? Дайте угадаю: начал он с телефонов, а потом стал изощряться? Что там было дальше, звонок в прямой эфир радиостанции?

– А ведь вы почти угадали! – подхватила Стэннинг. – Недавно он запустил песню через динамики школьного стадиона.

– До такого я, пожалуй, не додумался бы, – нахмурился Райм. – Любопытно, что и говорить.

– Сейчас мы ищем женщину, которая, как утверждает Эдвин, может подтвердить его алиби, – продолжала Дэнс. – Он заявил, будто недавно за его домом следили, чтобы сделать из него козла отпущения. Мы собрали улики и также проверяем эту версию.

– Вы уже допрашивали его? – спросила Амелия.

– Допрашивали, но он ничем не выдал себя. Шарп, похоже, эротоман, а они, как сама знаешь, умело скрывают эмоции, успешно выдают желаемое за действительное, а свою патологическую привязанность объясняют простой влюбленностью.

Сакс понимающе кивнула. Дэнс не удержалась и с восхищением глянула на черные ботильоны Амелии. Обувь Кэтрин обожала. Высоченные каблуки делали и без того высокую Сакс – она раньше работала моделью – недосягаемой, просто стратосферической женщиной!

– Улики из дома или квартиры?

– Эдвин арендует дом, – ответила Дэнс. – Он позволил нам провести обыск, но у него было предостаточно времени, чтобы перед приходом криминалистов все подчистить.

– Предыдущий, незаконный обыск стоил нам старшего детектива и одного его помощника, – вмешался Деннис. – Эдвин накатал жалобу, после чего обоих отстранили. У второго помощника из машины украли пистолет. Его тоже отстранили.

– А этот парень и в самом деле хитер, как дьявол! – сказал Райм и как будто бы остался этим вполне доволен. Вероятно, достойные противники Линкольну попадались не так уж часто: скука его убивала, а изворотливый и умный преступник заставлял почувствовать вкус к жизни.

В лаборатории их встречал Чарли Шин. Если Арутян был просто счастлив познакомиться с Линкольном Раймом, то описать эмоции Шина от визита знаменитого криминалиста в его скромную обитель не представлялось возможным: на седьмом небе от счастья – и это еще мягко сказано!

Райма, как отметила про себя Дэнс, лаборатория удивила – он не ожидал увидеть здесь такой профессиональный подход. Кинесика не универсальна: одних людей «читать» тяжело, других – просто. Линкольн же, несмотря на паралич, был для Кэтрин открытой книгой.

Чарли Шин сразу ввел Линкольна в курс дела и объяснил, в чем загвоздка.

– Все обнаруженные улики прошли экспертизу. Мы получили кое-какие результаты, но что со всем этим делать – не знаем. Не хватает опыта. Взгляните, пожалуйста, может, у вас возникнут какие идеи…

Райм, блуждая взглядом по потолку, слушал Шина, а затем вдруг посмотрел на Амелию и сказал:

– Давай-ка составим таблицу.

Таблицы для Линкольна Райма были обычным делом. Собрав воедино всю информацию на доске, он потом ездил в своем кресле взад-вперед, хмурился, что-то бормотал себе под нос, и рано или поздно догадка осеняла его… За редким исключением. Шин подробно все рассказал, а Сакс скрупулезно записала все сведения.

Итак, вот что у них получилось.

• ВОСКРЕСЕНЬЕ. Убийство Роберта Прескотта. Сцена концертного зала / оркестровая яма / подмостки.

Прожектор:

– отпечатки гребневой кожи – не обнаружены;

– следы использования инструмента – не обнаружены (закреплен крыльчатыми гайками).

Пятидесятифутовый шнур:

– отпечатки пальцев – не обнаружены.

Детекторы дыма в оркестровой яме:

– заранее отключены;

– отпечатки пальцев – не обнаружены;

– обнаружены следы от латексных перчаток (производитель не установлен; отличаются от перчаток, найденных в доме Эдвина Шарпа).

Картонные коробки в оркестровой яме:

– сдвинуты с траектории падения жертвы;

– отпечатки пальцев – не обнаружены;

– обнаружены следы от латексных перчаток (производитель не установлен; отличаются от перчаток, найденных в доме Эдвина Шарпа).

Дополнительные улики. Сцена концертного зала / оркестровая яма, подмостки:

– триглицериды (сало);

– цветовая температура ламп прожектора: 2700 кельвинов (желтый оттенок);

– температура плавления: 4–8 °C;

– относительная плотность: 0,91 при 40 °C;

– следы обуви – не обнаружены;

– следы транспортного средства – не обнаружены.

• ПОНЕДЕЛЬНИК. Убийство Фредерика Блантона. Бензоколонка / река Сан-Хоакин:

– 2 девятимиллиметровые гильзы;

– оружие: предположительно, украденный «глок» детектива Габриэля Фуэнтеса (гильзы для сравнения отсутствуют);

– отпечатки гребневой кожи – не обнаружены;

– следы зацепа на гильзах от выбрасывателя – совпадают с найденными на месте нападения на Шери Таун;

– одна девятимиллиметровая пуля – восстановлена;

– схема нарезов на пуле – совпадает со схемой нарезов на пулях, найденных на месте нападения на Шери Таун;

– катализатор;

– бензин «Шелл» с октановым числом 89;

– бензиновая канистра – уничтожена;

– следы обуви – не обнаружены;

– следы транспортного средства – не обнаружены.

• ПОНЕДЕЛЬНИК. Фресно. Дом Фредерика Блантона:

– отпечатки гребневой кожи – не обнаружены;

– следы транспортного средства – не обнаружены.

• ПОНЕДЕЛЬНИК. Телефон-автомат в здании Университета Фресно:

– отпечатки гребневой кожи – не обнаружены;

– следы обуви – не обнаружены;

– следы транспортного средства – не обнаружены.

Дополнительные улики:

– кальций в порошке: биологически активная добавка или медикамент?

– химикаты: лимонит, гётит и кальцит.

• ВТОРНИК. Место нападения на Шери Таун:

– сигаретный пепел;

– 23 девятимиллиметровые гильзы;