Мёртвая жизнь Абоян Виталий
А рассудительность доктору не изменила, мозги у него работают не хуже прежнего.
– Я вхожу в тоннель, – донеслось из динамиков.
Грац до сих пор не пользовался вирт-связью. Он отдал «Зодиаку» приказ ограничить вирт-эфир корпусом корабля. Как того хотел внеземелец. А может, если бы они послушали Люциана… Прекратить рефлексию! Захар поймал себя на том, что постоянно, раз за разом прокручивает в памяти события прошлого, пытаясь найти изъян в собственных действиях, приведших к нынешней ситуации. Пустое это. И самое главное, он, в общем-то, не мог понять, в чем эта самая «нынешняя ситуация» состоит.
Так вот, в космосе виртуальность «Зодиака» не транслировалась, но внутри Либры и на некотором расстоянии от корабля вирт-эфир присутствовал. Однако Грац все так же пользовался исключительно радиосвязью.
– Станислав, для чего вы туда лезете? – спросил Захар, не ожидая услышать ответа.
Предчувствия не обманули – Грац пропустил вопрос кибертехника мимо ушей. Но рассказ о собственных действиях продолжал вести.
– Кругом белесый, немного шероховатый камень. Тоннель идет прямо, стенки его гладкие, но поверхность не идеально ровная. Она словно…
– Ее как будто лепили, – подсказал запнувшемуся доктору Захар.
Грац никак не отреагировал, словно и не слышал сказанного. А может, и на самом деле не слышал – «Зодиаку» не составит проблемы отфильтровывать входящий сигнал по просьбе капитана.
– «Зодиак», дай картинку с камеры скафандра капитана, – отдала приказ кораблю Гертруда.
– Видеотрансляция невозможна, – ответил «Зодиак».
– Интересно – почему?
Ответа не последовало. Не то мозг корабля решил, что вопрос имел риторический характер, не то получил прямой приказ капитана не отвечать. Впрочем, большого значения это не имело.
– Продвижению по тоннелю никто не препятствует. До точки три тысячи метров.
– Зачем он рассказывает? – спросила Гертруда. – Мы же видели это уже не раз.
Действительно, видели. Сам Захар видел Хозяина Тьмы воочию дважды. И внутри тоннеля побывать успел. Причем провел там почти половину суток. А вот Грац видит глыбу, так сказать, живьем впервые. Он ловит каждый сантиметр, каждый поворот тоннеля. Его восхищают формы и шероховатости, он в восторге…
Секундочку. На голоэкране Грац тоже лицезрел эту безрадостную картину много раз, как и остальные, он присутствовал в рубке во время каждого эксперимента, связанного с кораблем чужих. Или что там собой представляет Хозяин Тьмы… А теперь его вдруг стали восхищать красоты. Те, которых не было.
Внезапно Захар вспомнил Клюгштайна. Тот день, когда люди впервые залезли внутрь каменного исполина. Фриц тогда тоже, словно дитя малое, восхищался унылым однообразием пейзажей тоннеля. А потом он снял перчатку и собирался потрогать камень голыми руками. В открытом космосе, в вакууме.
– Станислав, немедленно возвращайтесь! – заорал кибертехник.
Но Грац не реагировал. Он продолжал двигаться в глубь исполинской глыбы, бормоча какую-то околесицу. Хотя…
А ведь они не видели Граца. Они здесь, на «Зодиаке», не знали, где доктор на самом деле. Они поверили на слово, что он перемещается в глубь тоннеля, намереваясь достичь точки соприкосновения тоннеля с внутренней зоной Хозяина Тьмы. Но видеотрансляции нет.
– Где вы, Станислав?! Отвечайте!
– Ты чего? – не поняла его напора Герти.
– Где Грац? – спросил ее Захар.
– В тоннеле, – пожав плечами, ответила планетолог. Судя по выражению лица, она была готова поверить во что угодно, но наибольшее доверие у нее явно вызывала версия с сумасшествием Захара.
– Ты видела, как он туда входил?
– Нет.
– С ним что-то не то. Ты разве не чувствуешь? Ты же сама сказала, что мы все это видели уже много раз. И Грац тоже видел. Пускай на мониторе, но видел. А сейчас он ведет себя, словно попал в какие-то… райские кущи, а не в безжизненную темную пещеру.
– Но…
– «Зодиак», включи видеотрансляцию!
– Видеотрансляция невозможна.
– Чтоб тебя, безмозглая машина! Включи трансляцию с камер Либры.
Голоэкраны мгновенно озарились призрачным голубоватым светом, а в следующую секунду на них возникло освещенное по периметру темное жерло каменного тоннеля.
Захар переключил управление камерами малого корабля на себя, войдя в виртуальность. Жилой отсек, научный модуль, двигательные установки, навесное оборудование. Камеры «Либры» не давали столь полного и многогранного восприятия, как фотофоры киберов – в этом не было нужды, – но обзор вполне достаточный. Граца нигде не было. В тоннеле?
Захар посмотрел прямо перед собой. Внутрь темной шахты, уходящей, казалось, в самую преисподнюю. Что-то там такое копошилось у стены. Или только показалось?
Чувствительный нейропроцессор корабля послушно увеличил изображение, не дожидаясь устной команды оператора. Сейчас Захар и «Зодиак» были единым целым, они мыслили порознь, но мотивы их действий слились в общем порыве: мозг корабля тоже желал знать, что происходит с частями его организма, одним из которых была «Либра». В глубине тоннеля, метрах в семистах, действительно что-то копошилось.
Слишком темно, чтобы разглядеть. Яркость отсветов, долетающих туда от прожекторов зависшей у входа Либры, плавно увеличилась: «Зодиак» искал оптимальное решение, стараясь улучшить освещение.
Сомнений нет – это был Грац. Он не подбирался к внутренней зоне Хозяина Тьмы с активированным импакт-зондом. Доктор вообще не двигался, уперев обе руки в шероховатую поверхность стены. Только голос Станислава продолжал монотонно рассказывать о вымышленном пути.
– «Зодиак», включить трансляцию с камер скафандра капитана, – повторил команду Захар. – Предварительно протестировать адекватность команд капитана.
– Видеотрансляция невозможна, – повторил бесстрастный голос корабля.
– Да, почему, черт тебя дери?! – воскликнула Герти.
– Все камеры скафандра повреждены, – сообщил «Зодиак».
Значит, никакой команды капитана не было. Правильно – отломать или разбить камеры надежней, так шанса включить их не остается в принципе.
– Что он там делает? – спросила Герти.
Захару тоже очень хотелось бы это знать. Но темнота и расстояние не позволяли разглядеть. Только факт оставался фактом – Грац им врал. Вопрос – намеренно ли.
– Его нужно оттуда вытаскивать. – Кибертехник вскочил, чтобы бежать в ангар.
– Нет.
Последнее слово было произнесено настолько тихо, что Захар, уже собравшийся отдать «Зодиаку» команду готовить к вылету «Таурус», не понял, чего хочет Гертруда.
– Что ты сказала? – Он не мог поверить, решил, что ослышался.
И в этот момент Захар осознал, что больше не слышит голоса Граца.
– Не нужно никого вытаскивать. Он сам решил, что так правильно.
– Но… – кибертехник запнулся, подавившись словами.
Темная фигура доктора продолжала недвижимо висеть в просвете тоннеля, упираясь руками в стену. «А ведь мы видим только скафандр, – подумал Захар. – Есть ли внутри него Грац?»
– «Зодиак», биометрия и данные полного технологического обследования скафандра Станислава Граца.
Перед глазами быстрым потоком поползли цифры, чекбоксы и служебные сообщения.
Сообщение о разгерметизации.
«Где перчатки?» – кибертехник не видел информации по ним.
«Где перчатки?» – Захар про себя повторил эту мысль для «Зодиака».
«Отклик с датчиков правой перчатки скафандра номер 21–2/4 не получен, левая в штатном подключении», – бесстрастно прозвучал голос корабля внутри головы.
Внезапно прямо посреди рубки возникло видение – массивные пористые структуры, похожие на огромные, изъеденные кратерами астероиды, нависали плотной массой, а между ними вдаль уходило с десяток каких-то отвратительного вида красноватых жгутов. Захар моргнул, и видение исчезло.
«Что это было, «Зодиак»?»
«Случайный сигнал с микродатчика рукава скафандра номер 21–2/4. Прошу прощения, виртуальное построение попало в ваш вирт-эфир случайно».
Случайностей не бывает. Особенно в работе нейропроцессора. Одна только статистическая вероятность. Раз ошибка произошла, значит, она должна была произойти – ее вероятность превысила пороговые значения. Но с этим будем разбираться позже. Сейчас нужно как-то вытащить оттуда Граца.
– «Зодиак», запусти маршевые двигатели.
Захар остановился. Двери, начавшие закрываться, замерли в пазах. Это сказала Гертруда? Больше некому.
– Какие двигатели, Герти?
– Выполнение команды невозможно, – не обращая внимания на Захара, сообщил «Зодиак».
– Нужно валить отсюда, пока может получиться! – выкрикнула женщина. – Или ты забыл, как пытался промямлить, что мы сможем?! Давай, пользуйся моментом, пока его нет здесь! Потом он не даст нам это сделать.
Он – это, надо понимать, Грац. Правда, он и сейчас не дает – «Зодиак» отказывается выполнять команду планетолога. И Захар знал почему – Грац жив, а кораблю, по его собственному разумению, ничего не угрожает. Согласно заложенной инструкции, «Зодиак» отказывался бросать на произвол судьбы члена своего экипажа. Вопрос о капитанских полномочиях в данном случае не имел значения.
– Мы не можем, Герти.
– Что ты заладил: можем – не можем?! – Гертруда кричала, ее лицо раскраснелось. – Нужно убираться, подальше, в космос – куда угодно. Главное, отделаться, наконец, от этого ненормального камня!
– Камень ни при чем, – спокойным ровным голосом произнес Захар.
Крик и попытки убедить ее в чем-то сейчас лишь подлили бы масла в огонь. У нее была истерика, женщина плохо осознавала, что в данный момент хотела получить. И еще вопрос в том, чего хотела Гертруда, а чего – Хозяин Тьмы, каким-то непостижимым образом воздействуя на ее мозг.
– Там Грац, мы…
– К счастью, Грац именно там! Он же нас всех извести хочет, скормить этому космическому монстру!
– Он человек, Герти. Он землянин, что бы ни случилось – он свой. Люди не бросают своих.
Она опустилась в любимое кресло. Ее руки бессмысленно дергали джойстики и давили на кнопки – пульт неактивен, движения Гертруды всего лишь игра, не более. Она громко всхлипывала, ее плечи резко вскакивали в такт каждому вдоху.
– К чему столько пафоса? – уже спокойным и даже каким-то поникшим голосом сказала она. – Мы своих не бросаем, я знаю. А сколько…
Сколько чего было в жизни Гертруды, Захар так и не узнал, потому что теперь она зарыдала в голос и говорить уже не могла.
Захар бежал по коридору, частые шаги гулко отдавались в металле переборок. Еще несколько шагов до лифта, переход в лабораторный отсек и чуть больше пятидесяти метров до помещения, где хранились скафандры. Потом короткий коридор до ангара – в невесомости в полной пустотной амуниции двигаться не так сложно, как при тяготении. Там ждет «Таурус», Зодиак уже разводит пары. Только забраться в кабину и подключиться к вирт-эфиру малого корабля.
«Зодиак, выведи биометрические параметры капитана».
Мозг корабля мгновенно выполнил приказ. Все показатели в норме. Даже аномально повышенная мозговая активность, на которую Захар обратил внимание в предыдущем отчете «Зодиака», вернулась к стандартным значениям.
Жесткие манжеты рукавов скафандра ощутимо хлестали по щекам. Как же неудобно надевать скафандр в невесомости самостоятельно! Наконец удалось совладать с нижней частью. Осталось поймать рукава и проверить застежки.
– «Зодиак», как меня слышите?
От неожиданности Захар упустил почти подчинившиеся воле человека рукава и с размаху, перевернувшись из-за инерции тяжелого скафандра, врезался головой во что-то торчащее из пола. Оказалось, это небольшая скамейка. Интересно, на кой черт она нужна в невесомости?
Голос, напугавший кибертехника, звучал изнутри откинутого сейчас назад шлема. Из акустической системы скафандра. Захар не сразу сообразил, что это голос Граца.
– Слышу, Станислав! – Захар пытался повернуть шлем в рабочее положение, чтобы придвинуть ларингофон ближе ко рту или горлу, но в раскрытом положении скафандра сделать этого не получалось. – Где вы, что с вами происходит? Я скоро буду, держитесь!
– Не нужно, – тихонько потрещав помехами, сказал голос Граца. Непривычная при наличии вирт-эфира радиосвязь искажала звук, и Захар не был до конца уверен, но ему показалось, что в словах Граца притаилось какое-то мрачное безразличие.
– Все будет хорошо, – пробормотал Захар, не зная, что сказать.
– Я возвращаюсь, – сообщил Грац и зачем-то добавил: – «Либра» исправна, она найдет дорогу домой.
Захар до прибытия Граца так и оставался в скафандре, надетом наполовину. Пол под ногами вздрогнул, когда «Либра», повинуясь четким командам «Зодиака», примкнула к стыковочному узлу, располагающемуся под ангаром.
– Как вы, Станислав?
Болтающиеся внизу и сзади рукава скафандра норовили за что-нибудь зацепиться и путались под ногами, поэтому кибертехник то и дело хватался за мощную фигуру Граца, чтобы не врезаться во что-нибудь на пути. Каждый раз доктор нервно сбрасывал руки Захара резким движением плеч и, недовольно морщась, двигался дальше.
– Что там было, что вы делали там, Станислав?
Захар повторял свои вопросы снова и снова – с тем же успехом можно разговаривать со стеной. Грац молчал. Он вообще, казалось, не замечал, что к нему обращаются. Лишь один раз, перед тем как исчезнуть за раздвижными дверьми носового отсека, остановился на секунду и пристально посмотрел в глаза кибертехника. Тяжелый, полный безнадежности и ненависти взгляд вынудил Захара оставить доктора в покое.
Неясно, кому была адресована та ненависть, что морозным бризом веяла из потаенных глубин души нового капитана. Захар ничего не понял, но произошедшие с доктором перемены ему не понравились. Сильно не понравились. И взгляд Граца казался смутно знакомым, он вызывал в памяти то гнетущее ощущение, будто тебя пристально изучают, препарируют невидимым микротомом[29], снимают слой за слоем, и будут продолжать, пока не доберутся до самой сути.
– Они… там… – нечленораздельно пробормотал Грац, а потом резко махнул рукой, отчего его перевернуло поперек, и, не меняя положения тела, исчез в темном колодце уходящего косо вверх переходного коридора.
32. В ожидании апокалипсиса
Палец медленно парил в пустоте, цепляя виртуальную надпись то за одну букву, то за другую. На самом деле там ничего не было, но обманутый электрическими импульсами виртуальности разум человека легко принимал вымысел за правду. Виртуальная реальность под чутким руководством искусственного мозга «Зодиака» генерировалась процессором прямо внутри черепа, выверенные электрические и химические сигналы разбегались по биоткани щупалец нейроконтакта ко всем областям мозга, заставляя нейроны делать то, чего не удалось добиться от них органам чувств.
Надпись барахталась, словно кусок пенопласта в волнах, переворачиваясь из стороны в сторону. «Власть проявляется в специфических отношениях между социальными субъектами». Именно эти слова и плясали в полумраке каюты, повинуясь движениям пальца Захара. Зачем он запустил поиск на слово «власть»? Наверное, от нечего делать. Изнутри рвалось какое-то совершенно иррациональное желание куда-то бежать, действовать, перевернуть мир, в конце концов. Да хоть просто в носу поковырять с чувством, сделать хоть что-то, лишь бы не сидеть в ожидании неизвестно чего.
Только дел не придумывалось. Даже в носу ковырять нужды не было – климатический контроль «Зодиака» пока что работал отлично, и в носу ничего не насохло.
Гертруда сказала, что Станислав теперь во власти Хозяина Тьмы. Точнее, не сказала – она тихо, но отчетливо истерически шептала, вытаращив красные от слез глаза и для убедительности дергая себя сжатыми в когтистую лапу пальцами за ворот бесформенной кофты.
Именно после ее слов он и отправил «Зодиаку» запрос о природе власти. Выходило, что Гертруда ошибалась. Власть зиждилась на отношениях. Тут предлагали не только социальные трактовки. Теологи что-то намекали на окружающий мир и высший Абсолют, но и у них тоже фигурировали отношения.
А с Хозяином Тьмы отношений не получалось. Никакой взаимности, только упреки и подозрения. Люди над ним не властны, он над людьми, похоже, тоже. Они не могли решить, чего хотят друг от друга.
А Грац и в самом деле вернулся оттуда сам не свой. Захара пугали его потерянный вид, какая-то неуместная глубокая скорбь, легшая тяжелым отпечатком поперек взгляда темных, глубоко посаженных глаз. Такими были сначала Клюгштайн, потом Лившиц. Их неадекватность проявлялась по-разному, но что-то общее, связывающее их в одну цепочку, прослеживалось именно во взгляде.
Захар еще там, в коридоре между носовым отсеком и лабораторным блоком, путаясь в болтающихся рукавах не надетого до конца скафандра, отдал «Зодиаку» приказ отслеживать поведение капитана и бить тревогу при малейших подозрениях на неадекватное поведение. Собственно, постоянный критический анализ действий капитана и так входил в повседневные обязанности «Зодиака», но здесь был вопрос не о легитимности власти, а о самой жизни капитана.
– Ты не желаешь поверить, – продолжала проникновенно шипеть Герти. Теперь она оставила в покое растянутый воротник и отчаянно трепала торчащие во все стороны волосы. – Мы все в его власти, он нас подмял под себя. Все. Но Грац – он сдался, Грац теперь на его стороне. Этому камню не нужны мы, ему не нужны никакие научные данные. Он хочет забрать наши души. Это же исчадие ада, как ты не понимаешь?!
– Ты никогда не казалась мне религиозной, – заметил Захар.
Гертруда усмехнулась. Зло и надменно.
– Ну давай, отведи меня к Грацу. Поможешь ему обработать мои мозги. Разумеется, он же врач, он знает, что нужно делать. Он уже довольно поэкспериментировал на остальных, так что после меня – когда наш доктор доведет до совершенства методику превращения людей в послушные игрушки космического камня – можешь довериться его рукам и сам. Вдруг тогда до тебя хоть что-нибудь дойдет!
– Перестань, – Захар отвернулся, сжав зубы. Ему надоела бестолковая болтовня Гертруды. Может, и в самом деле отвести ее к Грацу? Хотя на что он теперь способен – доктору и самому не помешала бы помощь. Вот только врач на корабле один. Есть еще «Зодиак», который…
– Мы можем свергнуть его! – замогильным шепотом прошипела женщина, ее глаза вдруг загорелись, в них, казалось, засветился огонек жизни. Одна беда, от этого огонька отчетливо веяло безумием.
Захар нахмурил лоб, пытаясь понять, о чем говорит Гертруда. Она перебила мысль, решение было совсем рядом, оно почти сформировалось, а теперь никак не получается вспомнить, о чем же он только что думал. Что-то о возможностях «Зодиака». Но чего он хотел добиться от псевдоразума? Нет, теперь не вспомнить.
Кибертехник тряхнул головой, пытаясь избавиться от бесплодных навязчивых мыслей, и повернулся к Герти.
– Что ты имеешь в виду?
– Мы можем свергнуть его! – повторила женщина. Она улыбалась, в ее состоянии хватило бы маленького толчка, чтобы начать хохотать до тех пор, пока не закончится дыхание, без всякого смысла и повода. Герти пребывала на волосок от истерики. – Мы имеем право переизбрать капитана. Я и ты. Мы большинство, «Зодиак» обязан нас послушать.
Ах вот о чем она! Да, переизбрать капитана команда всегда имеет право. Но нужен повод для переизбрания, иначе любой конфликт на корабле будет заканчиваться анархией, рано или поздно ведущей к хаосу. А хаос в открытом космосе – стопроцентная смерть. Власть должна быть сильной, а сильной власти частенько приходится принимать не самые популярные решения. Конфликты неизбежны, и мозг корабля – в любом случае подчиняющийся человеку – не должен стать причиной раздора. Наоборот – правильно обученный нейрокибернетиками псевдоразум будет изо всех сил стараться удержать стабильность на борту.
– «Зодиаку» нужна причина, – напомнил Гертруде Захар.
– Команда не доверяет капитану!
– Этого мало. Если Зодиак оценит действия капитана как рациональные, субъективные мнения он учитывать не станет.
– Это Грац-то рационален? Его вояж к Хозяину Тьмы, разумеется, был верхом рациональности, тут уж ничего не скажешь!
В этом она права. Захар уже несколько раз смотрел выкладки «Зодиака» по психологическим данным Граца, но до конца в них не разобрался. В психологии не могло быть ничего однозначного, многие действия можно трактовать с разных позиций, и мозг корабля сомневался. Не исключено, что сомнений окажется вполне достаточно для низложения капитана.
Но нужно ли что-то менять, есть ли в этом смысл? Да и получится ли – ведь «Зодиак» будет оценивать рациональность действия не только капитана, психологические портреты тех, кто собирается голосовать, мозг корабля тоже изучит вдоль и поперек. И никакой уверенности, что Герти пройдет проверку.
Что уж греха таить, в собственной надежности он тоже не особенно убежден.
– Не нужно, Герти, – Захар попытался обнять ее, но женщина резко сбросила его руки с плеч и, вскочив на ноги, отошла в противоположный угол каюты.
– У меня впечатление, что ты живешь в каком-то ином мире, Орешкин. Ты всегда таким был. Ты и раньше плыл по течению, не пытаясь что-то изменить.
– Откуда тебе…
– Ты прав. Мне нет дела до твоих закидонов.
Последняя фраза покоробила Захара. Он считал, что они с Герти теперь… А что они теперь? Даже смешно, их и любовниками-то сложно назвать, так – переспали по случаю, от безысходности и безделья.
– Сейчас не время что-то менять, – сменив тон на официальный, сказал Захар. – Нам необходимо узнать…
– И ты тоже?! – в глазах Гертруды читался откровенный, ничем не прикрытый страх. – Тебе тоже нужно что-то узнавать? Вы еще не достаточно наузнавались, вам мало?!
– Но послушай…
– Нет, это ты послушай! Тебе, похоже, он мозги вправить еще не успел. Просто ты сам дурак, от природы.
Обижаться на нее нет смысла. Ясно же, что Гертруда городит полную околесицу. Вот только кто в ее представлении этот самый он – Хозяин Тьмы или Грац? Захар окончательно запутался в хитросплетениях мыслей женщины.
– Ты же ничего не знаешь, тебе ни до чего нет дела. Ты не замечал того, что Люциан пытался остановить Граца, не видел, что Грац намеренно делает с ним что-то, чтобы он не мог сопротивляться. Станислав обрабатывал его своими…
– Он же объяснил – Люциан пошел на этот шаг сознательно. И потом, ты разве не помнишь, как выглядел Лившиц, когда мы нашли его в коридоре возле ангара?
Захар подумал, что именно в том коридоре, примерно в том же самом месте, он пытался остановить вылезшего из чрева «Либры» доктора. Но Грац выглядел куда более здоровым, чем внеземелец. Он вообще вполне нормально выглядел, если бы не тот странный взгляд, от которого пробирал озноб.
– Ты полагаешь, на избиение Люциан тоже согласился добровольно?
– Какое избиение?
Ничего похожего на следы побоев Захар не видел на теле Лившица. Но…
Пытался ли он их найти? Конечно, нет. С чего бы он стал делать это? Но он видел другое – отчетливые свежие ссадины на костяшках пальцев Граца. Тогда он решил, что Станислав зачем-то колотил кулаком что-то в своей каюте. Именно там Захар и застал его в странном виде. Это произошло в тот день, когда кибертехнику вздумалось проверить спинтронику «Зодиака».
– Обычное, кулаками. У нашего капитана ручищи что надо – с таким не сильно-то посопротивляешься. Люциан хотел остановить Граца, у Лившица был какой-то прибор, он собирался что-то запустить на «Зодиаке» и взять контроль над кораблем и командой в свои руки. Но разве Грац мог допустить смену власти? Он же никого никогда не хотел слушать, у него на все свое мнение. С самого начала. Он хотел забраться внутрь этого булыжника любой ценой, он хотел получить всё.
– Он, похоже, уже побывал там, – тихо пробормотал Захар. Слова слетели с его губ сами собой, он думал совсем о другом.
Хотел ли Грац еще чего-то от Хозяина Тьмы сейчас, после того как побывал внутри объекта?
Что он там делал? Станислав наотрез отказался рассказывать об этом. И еще он отчего-то постоянно мял кисть правой руки, которую прятал под полами одежды. Словно она замерзла.
Перед внутренним взором кибертехника возникла туго переплетенная вязанка каких-то омерзительных красных жгутов, исчезающих между нагромождениями, похожими на изъеденные червями скалы. Что это было? «Зодиак» сказал, что картинка с датчика рукава скафандра попала в его, Захара, вирт-эфир случайно. Что показывал этот датчик? Видеотрансляцию или виртуальное построение какой-то иной информации?
Произошедшее не могло быть случайностью. «Зодиак» полностью контролировал обработку информации и управление вирт-связью, Захар несколько раз проверил это. Значит, мозг корабля счел необходимым показать картинку кибертехнику. Для чего? О красных мясистых жгутах знал только Захар, Герти ничего подобного не видела.
А те самые «белые листы» – желание показать Захару странное изображение мозгу корабля навязал кто-то извне. Тот самый таинственный пришелец, которого видела Герти?
Захар подошел к Гертруде и нежно обнял ее. В этот раз она не сбросил его руки, но Захар явственно ощущал, как сильно напряжены ее мускулы. Словно пружина, готовая сорваться со стопора и ударить любого, кто посмеет вторгнуться в ее пространство.
– Тебе надо успокоиться, – прошептал он ей в самое ухо.
Губы Захара касались ее нежной бархатистой кожи. Он и не ожидал, что в сложившейся теперь ситуации сможет почувствовать кажущееся совершенно неуместным сексуальное возбуждение. Руки медленно двигались, все сильнее прижимая гибкое тело Гертруды. Женщина задышала чаще, донесся приглушенный стон.
Кто сейчас делает это – он сам, Захар Орешкин, или это снова происки всемогущего Хозяина Тьмы? Кто управляет разумом человека? Ответ слишком сложен, знать бы, что такое разум. Тогда стоит ли рассуждать о том, кто является хозяином чего-то эфемерного?
Никаких раздумий, простая физиология и закономерность реакций: таламус с прилежащим ядром, гипоталамус, гипофиз[30]. Гормоны хлещут, руки действуют. Разум здесь лишний, он слишком озабочен рефлексией, которая мешает в подобных вопросах. Самки всегда предпочитали сильных и решительных – половой отбор, давнишнее изобретение эволюции.
Его губы медленно двигались по ее шее, оставляя поцелуй за поцелуем, руки совершенно перестали повиноваться, настойчиво пытаясь стащить с Гертруды одежду. Женщина сжалась, стараясь утонуть, спрятаться в его объятиях.
Захар резко повернул Герти лицом к себе, собираясь впиться поцелуем в ее приоткрытые – судя по звуку дыхания – губы, но внезапная смена декораций заставила его резко отпрянуть. Герти совсем не млела от блаженства, как он себе представлял. Ее лицо искажала гримаса отвращения и возмущения, а стоны, которые он слышал, оказались обычными всхлипываниями.
– Что ты делаешь?! – выкрикнула Гертруда.
– Я… – Захар не нашелся, что ответить.
– Ты совсем ненормальный, Орешкин?!
Мужчина не понял, что ненормального Гертруда нашла в его поведении. Но он не осуждал ее – Герти явно пребывала не в самом благостном расположении духа.
– Прости.
Наверное, самый лучший вариант – попросить у женщины прощения за то, в чем не виноват. Правда, в обычной ситуации, не теперь. То, что творилось на исследовательском космическом корабле «Зодиак», обычным назвать никак нельзя, поэтому стандартные схемы поведения здесь тоже не действовали.
– Да пошел ты со своими извинениями! – закричала Гертруда. Слезы, что давно стояли в ее глазах, потекли двумя быстрыми струйками вниз по щекам. – Вы тут все ополоумели. И ты, и Грац. И Люциан со своим имплантированным кодером тоже хорош. Был… А Фриц вообще…
– Где у него был кодер?
Сознание и чувства Захара словно застыли. Он ничего не ощущал, его нисколько не задевала истерика Гертруды. Но холодный рассудок надежно цеплялся за каждое произнесенное слово. Мысли работали настолько четко и слаженно, что это даже казалось неуместным на фоне страданий Герти.
– Под кожей на левом запястье, – без раздумий ответила Гертруда. Она, похоже, вообще не обратила внимания на вопрос Захара, ответ вылетел сам собой.
Герти что-то кричала, слезы текли ручьем, руки сжимались в кулаки, которые несколько раз обрушивались на Захара. Кибертехник больше ее не слушал, он думал об этом треклятом кодере. Если он был у Лившица, значит, он все еще здесь, на корабле. Или все там же – под кожей у ставшего теперь хладным трупом внеземельца. Или у Граца. Больше вариантов нет. Грац вполне мог вынуть имплантат, он занимался консервацией трупа Лившица.
– Жаль, с «Зодиака» уйти некуда. – Захар понял только последнюю фразу из всего, что скороговоркой выдала Герти.
Оказывается, они уже вышли из каюты и стояли в коридоре. Вернее, стоял один только Захар. Гертруда, решительно топоча по шершавому покрытию пола, удалялась в направлении лифта, ведущего к ротору. Захар рванулся было за ней, но, решив, что сейчас лучше оставить ее в покое, остановился.
Нужно сходить к Грацу. С момента возвращения из космоса Станислав ни разу не покидал пределов собственной каюты. Неусыпное око «Зодиака», конечно, наблюдало за всеми, и капитан не являлся исключением, но, возможно, ему требовалось обычное человеческое общение.
Станислав встретил Захара в дверях каюты. Вероятно, «Зодиак» сообщил ему, что кибертехник решил наведаться в гости. Вид Грац имел всклокоченный, его глаза, заплывшие и словно бы пьяные, покрыла сетка расширенных и местами лопнувших капилляров.
– Как ваши дела, Станислав?
– Решили проверить, не свихнулся ли я? – вместо приветствия поинтересовался Грац.
– Решил узнать, что вы увидели внутри каменной глыбы.
– Какое вам-то до этого дело?
Захар пожал плечами. Он пытался заглянуть за спину Граца, но тот, широко расставив руки в проеме двери, явно намеренно загораживал кибертехнику обзор. Все, что удавалось разглядеть – разбросанные вещи, сползшую на пол постель и ворох какого-то мусора, рассыпанного по всей каюте. Внутри царил полнейший кавардак.
– Я полагал, что мы сообща проводим исследования, – заметил Захар.
– Не вы ли утверждали, что никаких исследований нет и не было? Или это ваша подружка, мисс Хартс, говорила?
Захар и сам уже не мог вспомнить, кто сказал это первым. Скорее всего, Герти. Не важно – он полностью согласен с этим утверждением. Они не вели исследований с того самого момента, как Хозяин Тьмы в первый раз отключил их сознание, а Лившиц сбежал с корабля. Каждый из них занимался чем-то все это время, но исследованиями – настоящими, спланированными, проводимыми всей командой, – никто больше не интересовался.
– Что вас так расстроило там, на Хозяине Тьмы?
– С чего вы взяли… Я совершенно… А впрочем, вам этого все равно не понять.
Грац говорил загадками. Он сбивался и путался, явно не зная, что сказать. Захар никак не мог понять – доктор не хочет рассказывать или на самом деле плохо помнит события, произошедшие с ним внутри инопланетного корабля.
– Вы видели пришельцев?
Грац усмехнулся.
– Мне зеленые человечки не мерещатся. В отличие от…
– Но вам нужна помощь! Вы не видите…
– Вы, что ли, собрались мне ее оказывать? – саркастическая ухмылка разрезала лицо Станислава.
– Нет, конечно. Но «Зодиак» способен…
– Ни на что этот ваш недоразвитый мозг не способен, – резко ответил Грац.
– Вы знали, что Лившиц имел доступ к программной базе «Зодиака»? – резко сменил тему Захар.
– С чего это вы взяли? – голос Граца звучал уверенно, но глаза выдавали врача. Глаза бегали из стороны в сторону.
– Да нет, ни с чего. Просто так показалось. Он постоянно пытался устроить бунт. Меня подбивал вступить с ним в коалицию.
– Орешкин, не морочьте мне голову.
Грац повернулся спиной, намереваясь скрыться внутри каюты. На секунду открылся обзор части владений доктора – так и есть: страшнейший бардак, словно здесь погуляла банда упившейся молодежи. А на полу рядом с растерзанной постелью лежала сверкающая хромом трубка прибора, которым Станислав обрабатывал мозги всем членам экипажа. Каждому, по очереди. Орудие труда или оружие?
– Что вы нашли внутри Хозяина Тьмы? – резким требовательным тоном спросил Захар. – Не отпирайтесь, вы там что-то увидели. Это же ясно как день. Оттого…
Кибертехник запнулся, встретившись взглядом с глазами Граца. Доктор повернул голову и, не моргая, смотрел прямо на Захара. Тяжелым сверлящим взглядом, словно… словно тот Взгляд из космоса.
– А вы слетайте туда сами, Орешкин. Слетайте и посмотрите.
После этих слов он шагнул вперед, двери мгновенно захлопнулись за его спиной, оставив Захара в коридоре одного.
33. Стойкий неоловянный солдатик
Захар начинал ощущать себя нянькой. Один на двух сумасшедших, но угодить не удалось никому. Собственно, он и не пытался угождать. Он желал знать и кое-что узнал. О Лившице от Герти, Грац проговорился, что видел там нечто – ведь не просто же так доктор предлагал Захару посмотреть самому. Отчего-то проверять слова Станислава желания не было.
«Зодиак», где Гертруда?» – спросил Захар у корабля, пользуясь вирт-связью. Он предполагал, что Герти запретит «Зодиаку» выдавать в общий эфир сведения о себе, но, как оказалось, ошибся.
Читать бесплатно другие книги:
