Мёртвая жизнь Абоян Виталий
– А что это такое? – спросил кибертехник, показывая на разнородное образование, угнездившееся в основании Хозяина Тьмы. Там, где снаружи было нечто, похожее на пчелиные соты.
– Не знаю, – сказала Гертруда. – Назначение этой штуки я понять не могу. Как и ее устройства. Очень похоже, что часть образований здесь подвижна. Я не могу утверждать, но…
– То есть вы хотите сказать, что эти… каменные холмы могут прийти в движение? – уточнил Грац.
– Возможно.
– Только для чего? – задумчиво промычал доктор.
– Есть еще одна странность, – сказала Гертруда. – Результаты промера плотностей этой зоны нельзя считать достоверными, но я не могу исключить, что здесь присутствуют металлические…
Она замялась, не зная, как назвать то, о чем говорила. На помощь пришел кибертехник:
– Детали?
– Да, точно – детали.
– Но ведь Хозяин Тьмы не виден на радаре.
Герти пожала плечами.
– Я не специалист по радарам. Возможно, есть какой-то способ…
– Да. Технологии «невидимки» известны достаточно давно. Может быть, и здесь то же самое. Если, конечно, это металл.
– Что-то эта штука мне напоминает, – произнес Грац.
Доктор медленно перемещался вокруг трехмерной модели корабля чужих, разглядывая построенную планетологом картинку.
– Я определенно видел нечто похожее, – пробормотал Грац. – Захар, а вам эта структура не кажется знакомой?
– Н-нет, – неуверенно сказал кибертехник.
На самом деле он тоже смотрел на то, что уже видел раньше. Не точно такое же, но очень похожее. Но вот когда и где? Нет, вспомнить не удавалось.
А почему тогда сказал Грацу «нет»? Захар не мог бы ответить на этот вопрос. Какое-то странное чувство, идущее изнутри, из глубин души, заставляло противиться доктору. Он не доверял Станиславу, поэтому считал, что все, в чем до конца не уверен, лучше держать при себе. Да и Герти тоже не доверяла Грацу… Ведь все знают.
Огромные полые трубки, протянувшиеся сквозь пустыню… Вот на что похожа решетчатая конструкция на днище Хозяина Тьмы! В пустыне, кстати, трубки тоже перекрещивались, образуя подобие решетки, только размером поменьше. Экспериментальный генератор гравитационных волн – пока плохо, но все же работающая технология землян. Но если чужие продвинулись в этом направлении куда дальше, то перемещается их корабль за счет гравитационных взаимодействий.
– А что говорят данные по центральной полости? – Захар решил сменить тему. – Что там: вакуум или хотя бы в этой микроскопической камере есть атмосфера?
Перед глазами появилась новая картинка – увеличенное изображение той самой полости. Вокруг красочного рисунка тут же появилось несколько таблиц с цифрами. Данные, вероятно, несли большую смысловую нагрузку, но и Захару, и Грацу требовалось толкование информации, вполне понятной для планетолога.
– Там не пустота, – ответила Герти, – но и атмосферы в полости нет. Эта дырка слишком глубоко, чтобы говорить с уверенностью, но очень похоже, что она заполнена какой-то жидкостью. Немного плотнее воды. Но данные очень и очень приблизительные.
Итого, подумал Захар, что мы имеем: если внутри Хозяина Тьмы есть те самые пресловутые инопланетяне, они должны быть очень маленькими и водоплавающими. Получалась какая-то несуразица – микроскопические разумные существа строят гигантский корабль, оставив для себя лишь маленькую полость в самом центре. Гипотеза с водоплавающими инопланетянами явно не выдерживала критики.
Но критику выдерживала другая гипотеза. В памяти тут же всплыли склянки Клюгштайна, заполненные яркими пятнами бактериальных колоний. Если бы Клюгштайн был жив…
«Тело человека на шестьдесят процентов состоит из воды», – фраза из школьного учебника надежно въелась в память. Эта истина казалась незыблемой и древней, как сама Вселенная. Любое живое существо состояло из воды больше чем наполовину. Потому что жизнь зародилась в воде, потому что вода – универсальный растворитель, в котором многие химические реакции протекают куда проще. Да вообще – протекают. И Клюгштайновы бактерии тоже по большей части из воды состоят. Они немного плотней, потому что, кроме воды, там еще есть белки, жиры, углеводы.
– Там что-то живое, – тихо, скорее сам для себя, сказал Захар.
– Что вы сказали? – переспросил Грац.
– Внутри Хозяина Тьмы обитает что-то живое, – уже громче повторил кибертехник. – Вот эта полость, чуть плотней воды – это живая ткань. Те самые инопланетяне.
– Слишком маленькое, – фыркнул Станислав.
Он хотел сказать что-то еще, но слова Герти заставили его замолчать:
– Мозг, соединенный с квантовым компьютером…
Захар не понял, она задала вопрос или высказала мнение. Да это и неважно.
Нейропроцессор «Зодиака» тоже состоял из куска генномодифицированной нервной ткани и довольно объемных электронных деталей. В том числе и спинтроники, которая размещалась в «черепной коробке» в хвостовой части корабля. Если не обращать внимания на различия в размере – Хозяин Тьмы по версии Гертруды получался полным аналогом корабля землян.
С одной лишь разницей – «Зодиак» был создан для того, чтобы доставить своих хозяев в определенную точку пространства, он был средством, а не собственно существом. А внутри Хозяина Тьмы экипажу поместиться было бы некуда.
– Тогда это корабль-разведчик, – озвучил свои мысли Захар.
– Это еще почему?
Грац явно думал о чем-то своем и понять очевидное даже не пытался.
– Потому что он не способен на действие, только на сбор информации.
Губы доктора расплылись в пренебрежительной улыбке. Или Захар ошибся насчет невнимательности Граца?
– А откуда вы знаете, на какое действие способна эта глыба?
– Перестаньте, – сказала Гертруда. – К чему споры?
– В споре, милочка, рождается истина, – напомнил Грац.
Герти резко поднялась, ее лицо напряглось. Захар заметил, как руки женщины сжались в кулаки, а губы плотно сомкнулись: она собиралась не то зашипеть, не то выдать отборную ругань. На самом деле Грац несколько перебирал со своим снисходительно-покровительственным тоном.
– Я вам не милочка! – наконец, не разжимая зубов, проговорила Герти.
– Простите, – сказал Грац, хотя ни в его лице, ни в интонациях не чувствовалось и грамма сожаления. – Вы, кажется, еще не закончили рассказ о своих достижениях.
– В общем-то, это все. К сожалению, я не могу судить о возрасте каждой части Хозяина Тьмы, но думаю, что центральная структура с полостью намного старше всего остального.
– С чего такая уверенность?
Гертруда покачала головой.
– Уверенности нет. Я просто высказала предположение.
– Хорошо, – Грац хлопнул себя ладонями по бедрам и сел в одно из кресел. – А какие достижения у вас, Захар?
Кибертехник, не ожидавший, что Станислав обратится к нему, вздрогнул, не зная, что сказать. Он ведь ничего не изучал, не ставил никаких экспериментов. Что они от него хотят?
– Неужели вам нечего нам рассказать?
30. Нестройные теории
Кажется, что звезды недвижимы, что они вмурованы в отведенные кем-то места в бескрайней черноте космоса навсегда. Но это не так. Даже сама Вселенная стремительно расширяется. Люди смотрят на далекие квазары, но им невдомек, что странные звезды убегают со скоростью, почти равной скорости света. Все движется, что-то быстрее, что-то медленней. Неподвижного не бывает.
– Я не проводил никаких исследований, – смущенно промямлил Захар.
– За исключением той вакханалии, в которой вы подрядились помогать нашей дорогой мисс Хартс, – усмехнулся Грац.
Гертруда бросила на него короткий, но полный отвращения взгляд. В ответ Станислав еще раз хмыкнул.
– Вы же что-то делали все это время. Для чего вы отключали «Зодиак»?
Да, он отключал «Зодиак». Он искал следы мифического пришельца. Того, которого не было. Но следы нашлись.
Он тестировал мозг корабля, он притащил из тоннеля останки пропавшего неделю назад кибера. Никакой конкретной информации получить не удалось, только какой-то непонятный сигнал, который не смогла переварить спинтроника. Но и этого более чем достаточно.
Захар, как и каждый член экипажа, тоже искал. Они все искали, все пятеро. Двое уже мертвы. Пока не ясно, когда придет очередь оставшейся тройки. Вопрос чисто риторический и совсем не новый – тысячелетиями люди зачем-то пытались узнать, когда настанет их время покинуть этот мир.
– Я искал следы вмешательства в мозг корабля. Я же вам говорил об этом.
– Да, я что-то такое припоминаю, – Грац сощурил правый глаз и поднял голову, как будто рассматривая потолок.
То есть это и все?! «Я что-то такое припоминаю». А кто бушевал здесь, в рубке, пока Захар разбирал по битам память «Зодиака» в «черепной коробке»?
И тут стало ясно, что ответа на этот вопрос Захар как раз и не знает. О том, что Грац выражал недовольство действиями кибертехника, сказал Клюгштайн. Сам Захар слышал от Станислава единственный упрек, когда ломился в его каюту. Доктор еще выглядел в тот момент довольно странно и явно был удивлен, увидев перед собой Захара.
– Вы что-то еще говорили об изменениях в программе… или где вы их там искали? Что там было?
Грац его не слушал в тот раз, когда Захар пытался рассказать ему о найденных изменениях. Он посчитал кибертехника немного не в себе и порекомендовал курс терапии. Хотел повторить опыт с Люцианом? Теперь известно, что задумка Граца была заранее обречена на провал.
– Я не могу ничего доказать – данных не осталось. Их кто-то уничтожил.
– А откуда у вас уверенность, что они вообще были?
Возможно, Грац и прав. Они копаются в недрах древнего космического камня, невесть кем и когда оставленного в этом забытом всеми богами газо-пылевом облаке, надеясь найти что-нибудь осмысленное. Самая большая проблема любой научной работы – экспериментатор всегда заранее ожидает какой-то определенный результат. В том-то и дело, что люди чего-то ждут. Это совсем не означает, что результаты получаются именно такими. Но человеческий мозг любит обманываться, он упорно старается переделать окружающий мир под свое представление о нем. Ученый всегда подстраивает полученные данные под ожидаемый результат. И дело совсем не в желании смошенничать и быстренько состряпать научную работу, просто так работает мозг, он ищет комфорта.
Захар хотел найти пришельца. Он нашел пустые области памяти и решил, что кто-то намеренно уничтожил информацию. Никаких доказательств, только вера в то, что это кто-то сделал.
– Да, вы правы, – опустив глаза, сказал Захар. – Уверенности нет.
Грац, поджав губы, кивнул.
– И что вы там нашли? – после короткой паузы спросил врач.
Захар удивленно вскинул брови. Ну да, они решили обменяться результатами изучения Хозяина Тьмы. Только никаких результатов не было – одни догадки. Но в любом случае их истеричные выпады в сторону исполинской каменной глыбы что-нибудь да значили. Стоило объединить усилия.
– Пустые области в блоках памяти «Зодиака». Это тормозит работу нейропроцессора, «Зодиак» должен устранять пробелы. Но во время проверки их оказалось слишком много.
– Могла ли появиться пустота каким-то иным путем? – спросила Гертруда. Она впервые приняла участие в разговоре Граца с Захаром.
– Я думал об этом, – ответил кибертехник. – Возможно, «Зодиак» не успел завершить дефрагментацию памяти, начатую перед тем, как я его отключил. Это могло бы объяснить один-два белых листа, но не три десятка с лишним. На самом деле их, вероятно, было намного больше. Я физически не смог бы просмотреть и десятой доли всей памяти.
В рубке повисла тишина. Никто не издавал ни звука. Грац нервно мял правой рукой кисть левой, Герти что-то рисовала пальцем между джойстиками панели управления.
– Я обнаружил еще одну интересную деталь, – сказал Захар.
– Внутри «Зодиака»?
– Нет. Я нашел того ремонтника – кибера, которого мы первым отправили внутрь тоннеля. Вернее, то, что от него осталось.
– Да, конечно, – встрепенулся Грац, – мы же совсем забыли об этом роботе. Идиотская выходка Фрица…
Он замолчал, видимо, ощущая неловкость. Атмосферу разрядил Захар, продолжив рассказ о кибере:
– Я проверил его нейроконнектор. Ту часть, что соединяет нервную ткань со спинтроникой нейропроцессора. С точностью объяснить, что произошло с кибером, я не берусь, но, судя по всему, его тестировали, а потом…
– Вы же, если не ошибаюсь, нашли только детали корпуса? – спросил Грац.
– Не совсем так. Остались корпус, соединения, провода – все, что состояло из металла или пластика. Все, что не было живым. Ни псевдомышцы, ни нервная ткань нейропроцессора не уцелели. Даже следов не осталось. Но, к счастью, контроллер нейроконнектора – обычная электронная плата. Он до сих пор в рабочем состоянии, и память его не повреждена.
– Что он помнит? – голос Граца внезапно сделался жестким, а взгляд требовательным.
«Он будто подозревает меня в чем-то», – подумал Захар. Или не его, а инопланетян. Которых, как теперь стало ясно, нет.
Странная получается картинка: инопланетян нет, а признаки их присутствия налицо.
– Это не память в обычном понимании, Станислав. Контроллер фиксирует лишь проходящие внутри нейроэлектронной схемы сигналы. То, чего я смог выявить, больше всего похоже на эпилептический припадок. Только слишком уж мощный и какой-то… осмысленный, что ли. У меня создалось впечатление, что кто-то извне активировал все нейронные цепочки кибера. Сначала одну за другой, потом все вместе, потом группами, меняя сочетания. Они словно пытались понять, на что способна конструкция. Из кибера пытались выжать все, что возможно.
И снова они. Похоже, от этого не отделаться.
– Если такое проделать с человеческим мозгом, он вряд ли выживет.
– Мозг кибера тоже не пережил… контакта.
– Да. Только от перегрузки или истощения нервная ткань не исчезает без следа, – заметил Грац.
– Что случилось с живой тканью, я объяснить не могу.
– Возможно, это смог бы объяснить Фриц, – сказала Гертруда. Ее слова, в сущности, простые, были наполнены горечью и отчаянием. Казалось, если она продолжит говорить, обязательно заплачет.
Наверное, стоит закончить этот псевдонаучный диспут и отвести Герти в каюту. Нужно отдохнуть. Они очень устали. От событий последних дней, от бессмысленной, но напряженной работы. От космоса с его Хозяином Тьмы. Только куда можно скрыться от этого всепоглощающего мрака, когда он сожрал «Зодиак» вместе со всеми его обитателями? Включить свет поярче внутри тоненькой металлической скорлупы и сделать вид, что космос – это выдумка сумасшедших ученых? Что на самом деле они на тренировочной базе и скоро безумный эксперимент закончится?
Нет, не получится. Захар подумал, что, окажись он сейчас на самом деле дома, на Земле, все равно раз за разом недоверчиво стал бы выглядывать в окно, ожидая увидеть там бездонную вечную ночь.
– Не исключено, – согласился с планетологом Грац. – И Люциан тоже…
– Я еще не все рассказал, – резко оборвал Станислава кибертехник.
Не нужно сейчас говорить Гертруде о Лившице. Клюгштайна достаточно. Грац что же, не видит, что она на грани истерики? Или он и сам тоже на грани? Выглядел врач уставшим, но совершенно адекватным. Или это только видимость – Хозяин Тьмы никого не оставил… в своем уме.
– Последняя команда, которую получил кибер… О ее исполнении осталась отметка в реестре, но самой команды нет.
– Сбой в… – Грац замялся, не зная, в чем у киберов бывают сбои, – нарушение работы?
– Нет. Команда была некорректной, процессор не понял ее, поэтому и не зафиксировал. Но все равно выполнил, его заставили. Он пытался…
Нет, это же ерунда! Захар хорошо помнил код, который нашел в электронных останках ремонтника. Полная околесица. И с чего это он решил, что именно так это должно выглядеть. И что кибер может попытаться…
– Так что же? – подтолкнул кибертехника Грац.
– Не знаю. Не имеет значения, ерунда. Просто мысли, мне показалось, – Захар бормотал что-то, не совсем понимая, что несет.
– Что ты там нашел? – неожиданно громко и четко произнесла Гертруда.
В глазах женщины еще стояли слезинки, сверкающие в ярком свете, льющемся с потолка рубки, но лицо обрело решительное выражение. Она хотела знать все о Хозяине Тьмы. Похоже, она решила извести его во что бы то ни стало. Для нее изучение космического монстра перестало быть развлечением или научной работой. Теперь для нее началась война.
– Мне показалось, – неуверенно начал кибертехник, – что его заставляли… они тестировали способности робота к… ну, как будто…
Захар потерял нить собственных рассуждений, он запутался. В голове отчетливым пульсом билась только одна мысль: «Пускай оно перестанет смотреть». Снова Взгляд, он сверлил сознание, не давал рассказать товарищам… Хотя кто здесь товарищ, здесь каждый сам за себя… Нет, они земляне, они люди, значит – товарищи… Люди, которые с удовольствием жрут друг друга, когда жрать больше нечего… Они свои и…
Мир перед глазами вздрогнул и на короткое мгновение подернулся темной рябью. Потом снова все стало на свои места. Взгляд остался, но он, как трусливая собачонка, залез в какую-то далекую подворотню сознания.
Прямо перед ним стояла Гертруда. Она терла правую ладонь о штанину, с тревогой в глазах рассматривая кибертехника.
– Пришел в себя? – без малейшего проявления эмоций спросила она.
Захар потер щеку, которая горела после сильного удара Гертруды. Ему вдруг вспомнилась та пощечина, которой она одарила Люциана в первый день их появления здесь. Почему-то пощечина воспринималась именно подарком.
– Да, – ответил Захар и скороговоркой продолжил, стараясь успеть рассказать все, пока никто не мешал: – Они заставляли его думать. Мыслить, проверяли на разумность. А когда поняли, что до разумного существа кибер недотягивает слишком сильно, уничтожили. Воспользовались его живой тканью в каких-то своих целях.
– Они могут экспериментировать с нашей биологией. Так же, как Фриц разводил в склянках микробов, которых добыл в тоннеле, – сказала Гертруда.
Захар лишь пожал плечами. Он не знал. Они все ничего не знали. Тайной оставался даже вопрос, кто такие они – теперь стало окончательно ясно, что экипажа, в привычном для людей понимании, на борту Хозяина Тьмы нет.
– Что же нам делать дальше? – спросил Грац.
Вид Станислав имел потерянный. Он не обращался к кому-то конкретно, просто говорил сам с собой. Ну, неужели – и у железного поляка тоже сдали нервы. Захар просто не мог поверить, что Грац, у которого всегда имелось по меньшей мере три ответа на каждый вопрос, на этот раз перспективы не видел.
– Может быть, улететь? – ни на чем не настаивая, спросила Герти. Ей не то надоело спорить с Грацем, не то чувство безысходности и апатия победили, и ей просто стало все равно.
– Куда? – в вопросе капитана безысходности было не меньше, чем в словах планетолога.
– Отсюда, – недовольным тоном бросила Гертруда и, резко поднявшись, быстрым шагом вышла из рубки.
– Чего вы хотите добиться, Станислав? – медленно пробормотал кибертехник.
Грац вздохнул и отвернулся.
– Если помните, с этого вопроса мы начали наше обсуждение. Судя по всему, мы ни к чему так и не пришли. У каждого из нас есть свои гипотезы, но в осмысленную теорию складываться они никак не желают.
– Какие теории, Станислав? Опомнитесь! Мы тут застряли, если вы еще не забыли об этом. В кромешной тьме, у черта на куличках, и не знаем, как выбраться. А вы ведете какие-то возвышенные беседы в надежде получить мифические стройные теории. Зачем?! Какой в них в нашей ситуации смысл?
Врач недовольно фыркнул. Он отключил активированную Гертрудой виртуальность, и трехмерная модель Хозяина Тьмы, висевшая в пространстве рубки, мгновенно исчезла.
– А вы что предлагаете? – руки Граца что-то крутили, щелкали какими-то тумблерами на приборной панели, переставляли разнообразный мелкий хлам, скопившийся на консоли. Ему нужно было чем-то себя занять. – Сесть по каютам, откупорить запас коньяку и хлебать его во все горло? Оргию тут устроить? Помирать – так с музыкой? В этом ваш принцип?
Так ведь он прав. Делать все равно нечего. Они не найдут пути домой, не найдут координат места, где оказались. А если и нашли бы – что толку: Тахир мертв, а без пилота «Зодиак» никогда не сможет вынырнуть из гиперпространства в заданной точке. Второго пилота среди них нет. Экспериментировать бессмысленно – каждого, кто работает в космосе, проверяли и перепроверяли на предмет возможности управлять движением в гиперпространстве.
– Нет, конечно. Но зачем… Ведь ясно же, что мы не получим от Хозяина Тьмы помощи. Для чего усугублять проблему?
– Я не знаю, что делать дальше, – честно признался Грац. – Не знаю пока, с какой еще стороны подступиться к инопланетному кораблю. Но оставить эту затею мы тоже не можем. Никак не можем.
Нет, все-таки Станислав рехнулся.
– Станислав, вы маньяк, – бросил Захар и вышел из рубки.
Двери тихо сомкнулись, отрезав его от помещения, где в одиночестве остался Грац. Около секунды Захар видел в исчезающей щели между створками замершую приземистую фигуру доктора, ожидая, что тот позовет его и предложит что-нибудь конкретное. Но Грац так и не пошевелился, из рубки не донеслось ни звука.
Затея нового капитана объединить команду не удалась. Они все так же были каждый сам за себя. Или один против всех?
Появление сильного врага обычно сплачивает, заставляет враждовавших до того соседей объединяться, создавать большое и сильное государство. Правда, приходится жертвовать – пост короля достанется только одному из князьков. Жертва индивидуума в целях спасения вида – все, как в склянках Клюгштайна. Людям кажется, что решение принимает их сложный, состоящий из сотни миллиардов нейронов мозг. А в глобальном масштабе выбирает социум – миллионы и миллиарды мозгов, вырабатывающих наиболее вероятное статистически решение. Хотя и это не так – у бактерий мозга нет и в помине, но их выбор мало чем отличается от человеческого. Общность принципов? Или решение приходит откуда-то извне, оно навязано кем-то со стороны? И людям, и бактериям?
Только вот на «Зодиаке» законы социума работать перестали. Появление сильного, похоже, превосходящего в сотни, если не в миллионы, раз… нет, не врага, скорее соперника, привело к разобщению. О сплоченности не могло быть и речи. Каждый знал, но каждый скрывал свое знание. Не важно, какое из полушарий сложного человеческого мозга несло ответственность за это тайное знание. Факт оставался фактом – люди на «Зодиаке» не желали сообща одержать верх над Хозяином Тьмы.
Чего же тогда они хотят? Захар не мог ответить на этот вопрос. А мог ли Грац? Или Герти? Или они не пытаются во всем найти смысл?
Захар вспомнил лицо Гертруды, снова осунувшееся и приобретшее печать вселенской скорби, перед тем как она покинула рубку. Нельзя оставлять ее одну. И он поспешил к ней.
Сплотиться собрался? Нет, – ответил сам себе Захар, стараясь быть честным хотя бы в мыслях. Ему было по-человечески жаль Герти, она ему нравилась. Но и он, и Герти знали что-то свое. У каждого была своя правда, которой они не собирались делиться друг с другом.
– Какого дьявола мы здесь делаем? – тихо проговорила женщина, увидев его.
Захар ожидал, что она заплачет, но голос Гертруды оставался ровным и спокойным. Слишком спокойным. И вызывал очень нехорошие ассоциации с бледным и отрешенным видом погибшего не так давно внеземельца. А ведь Грац и ее обрабатывал этим своим прибором. Магнитная стимуляция. Что он ей стимулировал? А привел ее к Грацу он, Захар.
Его пальцы нежно гладили ее голову, мягкие волоски приятно щекотали ладонь.
Захар не знал, что ответить. Они доживали свой век. Не биологический, отведенный природой, а считали дни до того, как созданная рукой человека и пригодная для обитания среда внутри «Зодиака» превратится в отбирающий жизнь углекислый газ.
– Живем, – сказал он.
– Ты понял, о чем я говорю.
Да, он понял. Но откуда ему знать, что они здесь делают?! И самое главное, чего Захар никак не мог понять, зачем они продолжают это делать.
– Я не знаю, Гертруда.
– Почему бы нам просто не улететь отсюда?
– Не знаю.
Она приподнялась, опершись на локти, и внимательно посмотрела ему в глаза.
– А что ты знаешь?! Что вы все знаете, ты мне можешь сказать?
Захар покачал головой. Он не мог сказать. Никто из них не мог. И Герти не могла. Просто всем надоело то чувство, что грызло изнутри. Оно мучило, не давало жить.
– Мы можем улететь, – сказал Захар. – Только куда? Кругом пустой незнакомый космос.
– Но ведь дело не в этом.
Гертруда резко поднялась и, отодвинувшись от Захара, уткнулась лицом в ладони. Мужчина осторожно положил руку ей на плечо, потом поцеловал в шею.
– Мы можем попробовать, – тихо прошептал он.
Ее плечи едва заметно подрагивали. Она плакала. От отчаяния и страха. От чувства безысходности, которое убивало лучше избытка углекислоты в воздухе.
– Мы не можем…
– Мы можем, – попытался успокоить ее Захар и понял, что ошибся.
В ушах зашумело, перед глазами заплясали темные пятна. Руки сами собой начали скрести по постели, стараясь натянуть на себя одеяло, на котором сидела Герти. Воздух, казалось, стал густым и раскаленным, очень хотелось вдохнуть полной грудью, но не получалось – легкие сжимались и разжимались без толку, словно кислорода здесь больше нет.
На самом деле проблемы с дыханием были сущим пустяком в сравнении с давящим, уничтожающим Взглядом, который снова рассматривал что-то внутри головы.
Что же делать?! Захар осознавал, что организм, не понимающий происходящего с ним, не желает работать, как полагается. Если Взгляд собирается продолжать смотрины долго, Захару не выжить. Позвать Граца с его магнитным стимулятором? Получится ли? Может, Герти догадается позвать врача?
– Мы не можем улететь отсюда, – прошипел он.
Кто произнес эти слова? Захар не собирался говорить этого, он же только что утверждал, что они смогут, что они вольны распоряжаться своей судьбой. Или не говорил? Кто же, черт возьми, тут что говорит, и кто заставляет его делать то, чего он не собирался делать?
– А ведь так просто, – слова Гертруды доносились откуда-то издалека, словно приглушенные закрытой дверью, – нужно всего лишь отдать «Зодиаку» команду на запуск двигателей.
Похоже, она не замечала происходящего с Захаром.
– Грац нам не позволит, – прошептал он. – Он все еще капитан.
И в этот момент легкая, ощутимая на самом пороге восприятия вибрация сотрясла корпус «Зодиака». Ощущение ковыряющегося в мозгах взгляда мгновенно исчезло, Захар со свистом втянул полную грудь воздуха. В голове прояснилось, а вместе с тем вернулось осознание себя. Он снова был жив в полной мере.
И он знал причину вибрации.
31. Нерадость полета
– Что он вытворяет?! – выкрикнул Захар, вскакивая и лихорадочно натягивая одежду.
Все бессмысленно – бежать некуда, весь их нынешний мир ограничивался корпусом исследовательского космического корабля «Зодиак», а проблема теперь где-то за его пределами.
– Что случилось?!
Гертруда, рефлекторно прикрывшись одеялом, отпрянула от него, явно опасаясь, что Захар может оказаться опасным. Правильно боится, теперь им всем надо бояться друг друга. И самих себя.
Потому что никого другого здесь нет.
– Отстыковалась «Либра», – бросил Захар, натягивая второй ботинок, и выбежал в коридор.
Гертруда догнала его у лифта, ведущего в отсеки основного корпуса «Зодиака». Собственно, Захар подождал ее там – бежать некуда, да и незачем. В ангаре они все равно ничего не найдут, а связь можно организовать в любой точке корабля.
– С чего ты взял?
Герти запыхалась. Она старалась успеть за Захаром.
– Ты не почувствовала толчок?
– Нет.
– Не важно. «Зодиак» отчитался о происшествии – наш дорогой капитан отчалил в пространство на «Либре».
Либра была самым большим кораблем в небольшой флотилии, которой располагал «Зодиак». Ее размеры не позволяли разместиться в ангаре, поэтому исследовательский корабль был пришвартован довеском под тупым носом «Зодиака». Даже при самой аккуратной отстыковке инерции избежать невозможно, а по металлу корпуса отлично распространяется вибрация.
«Либру» обычно использовали для долгосрочных и сложных исследований вне основного корабля. На ее борту свободно могли разместиться четыре человека, а автономность полета малого корабля составляла шесть суток.
Для чего Грацу понадобилось использовать именно «Либру», Захар не знал. Наверное, так проявлялась монументальность характера нового капитана.
Они вернулись в рубку. «Либра» отлично была видна на экране радара. Даже в иллюминатор, когда обзорное окно рубки поворачивалось в сторону Хозяина Тьмы, еще можно разглядеть малый корабль, медленно уплывающий вдаль. Три шара – крупный в центре и два небольших, закрепленных на довольно длинных штангах, – неспешно переваливались из стороны в сторону, словно стараясь оправдать название, данное кораблю. В центральном шаре располагался жилой и исследовательский отсеки, в маленьких – двигательные установки с запасом топлива. На ажурных штангах, скрепляющих всю конструкцию, громоздился конгломерат разнообразного оборудования, вроде манипуляторов, анализаторов, буров и прочего.
Грац не стал отключать родительский контроль «Зодиака». Захар попытался с помощью основного искина вернуть сбежавшую Либру, но «Зодиак» ответил отказом – Грац капитан, а решение капитана может отменить только он сам. Или же оно может быть изменено в том случае, если мозг корабля сочтет капитана недееспособным. Пока же Станислав пребывал в относительно крепком здравии и состоянии духа. Захар затруднился определиться, к сожалению это или к счастью.
На запросы с корабля «Либра» не отвечала. Однако сам Грац, в отличие от Клюгштайна, самовольно отправившегося к исполинскому камню, в эфире не молчал. Он неспешно и с чувством рассказывал, что собирается делать.
Он планировал забраться в тоннель и установить импакт-зонд, который прихватил с собой, внутри, в самой глубокой точке червоточины.
– Он ополоумел, – пробормотал Захар.
– Ничего. Правильно, пускай взорвет этого гада.
– Чтобы гада взорвать и сотни твоих импакт-зондов не хватит. Но если большая часть ударной волны достигнет центра, той полости, наполненной чем-то по плотности близким к воде, сотрясением мозга он будет обеспечен.
– Вот и славно, – Гертруда захохотала. Только смех ее звучал вымученно и неестественно.
Захар, не сводя глаз с радара, с сомнением покачал головой. Ему не нравилась эта затея, и смешно ему не было. Они получили удар по мозгам, который Лившиц пережить не смог, после атаки импакт-зонда снаружи. Что же тогда ожидать от прямого воздействия на центральную капсулу Хозяина Тьмы? Почему-то сомнений, что эта шаровидная полость жизненно важна для корабля чужих… да никакой это не корабль. Непонятно что, но точно не корабль. Но вот сомнений не возникало – за повреждение того, что обитало в центре, космический булыжник им спуску не даст.
На радаре троеточие Либры совершало последний маневр, выходя на финишную параболу, ведущую прямо к входу в тоннель.
Что же делать? Догнать Граца? Нереально. Теперь Захар, наконец, понял, почему Станислав взял именно «Либру» – она не только самый большой, но и самый быстрый малый корабль в арсенале «Зодиака». Догнать ее сможет только сам «Зодиак».
Читать бесплатно другие книги:
