Тени сгущаются Шваб Виктория

– Напрасно, – ответил он. – Шрамы нужны каждому хорошему капитану. Внушают команде уважение.

Тон его был небрежным, но она видела, что воспоминания даются ему нелегко. Ей вдруг захотелось коснуться его запястья, как будто от кожи до сих пор шел жар.

Но вместо этого она спросила:

– Почему ты стал пиратом?

Он ответил лукавой улыбкой:

– Эта идея показалась лучшей из нескольких плохих.

– Но у тебя ничего не вышло.

– Как ты догадлива.

– Тогда почему ты бежал?

Ей подмигнул сапфир над его глазом.

– А кто сказал, что я бежал?

Вдруг раздался крик:

– Лондон!

В густеющих сумерках Лайла увидела город, яркий, как огонь.

Сердце заколотилось. Алукард выпрямился, одернул рукава.

– Итак, – сказал он со своей обычной дерзкой улыбкой, – кажется, мы на месте.

VI

«Ночной шпиль» встал на якорь в сумерках.

Лайла помогала пришвартоваться и спустить трап, но при этом не сводила глаз с десятков стройных кораблей, усеявших берега Айла. Причалы Красного Лондона кипели энергией, хаос переплетался с магией, смех с сумерками. Несмотря на февральский мороз, город лучился теплом. Вдалеке, словно второе солнце, сиял в сгущавшейся тьме королевский дворец.

– С возвращением, – сказал ей Алукард, вытаскивая походный сундук. Увидев, что на его крышке сидит Эса, Лайла отпрянула.

– Разве она не останется на борту? – Кошка дернула ухом, и Лайла поняла, что навеки потеряла последние крохи кошачьего расположения.

– Не говори глупостей, – осадил ее Алукард. – Корабль – не место для кошки. – Лайла хотела было поинтересоваться, как же Эса прожила на «Шпиле» так долго, но он добавил: – Предпочитаю самое ценное держать при себе.

Лайла навострила уши. Неужели кошки здесь так высоко ценятся? Или они редки? Она до сих пор не видела тут других кошек, но, по правде сказать, на суше она провела не так много времени, да и особо не присматривалась.

– Это правда? – спросила она.

– Не нравится мне твой взгляд. – Алукард отодвинул сундук с кошкой.

– Какой еще взгляд? – невинно осведомилась Лайла.

– Который говорит, что Эса быстро исчезнет, если я скажу тебе, сколько она стоит. – Лайла фыркнула. – Но если хочешь знать, она бесценна только потому, что я спрятал в ней свое сердце, чтобы его не похитили. – Он улыбнулся, но Эса даже не моргнула фиолетовым глазом.

– Неужели?

– На самом деле, – он поставил сундук на тележку, – мне ее подарили.

– Кто? – выпалила Лайла и прикусила язык.

Алукард усмехнулся.

– Ты вдруг стала готова делиться тайнами? Откровенность за откровенность?

Лайла возмущенно фыркнула и пошла помогать команде перетаскивать ящики на берег. На «Шпиле» останется пара матросов, остальные поселятся в таверне. Когда тележка была загружена, Алукард показал документы стражнику в сверкающих доспехах, и Лайла обвела взглядом другие корабли. Одни пестрели украшениями, другие были совсем простые, но каждый по-своему внушал восторг.

Вдруг неподалеку, всего через два корабля от «Шпиля», она увидела фигуру, сходящую на берег с арнезийского парусника. Это была женщина. И не из тех, что часто поднимаются на корабль. Она была в брюках и кафтане без воротника, на поясе висела шпага. Женщина направилась к «Шпилю». В ее походке было что-то звериное, хищное. Она была выше Лайлы, даже выше Алукарда, лицо по-лисьи заостренное, грива – иначе не скажешь – рыжих кудрей, крупные пряди не заплетены в косу, а скручены друг с другом, так что их владелица походила одновременно на льва и на змею. Наверное, Лайла почувствовала бы исходящую от нее угрозу, если бы не онемела от изумления.

– С этой капитаншей лучше не связываться, – шепнул ей Алукард.

– Алукард Эмери, – приветствовала их великанша. Голос у нее был по-морскому хрипловатый. – Давно не видала тебя на лондонской земле. Должно быть, прибыл на турнир?

– Ты же меня знаешь, Джаста. Не мог упустить случая выставить себя дураком.

Она засмеялась – словно зазвенели ржавые колокольчики.

– Ты не меняешься.

Он шутливо нахмурился:

– Неужели не поставишь на меня?

– Подумаю. Если не будет жалко пары монет. – С этими словами Джаста пошла дальше, позвякивая оружием.

Алукард склонился к Лайле.

– Хочешь совет? Никогда не тягайся с ней – кто кого перепьет. И не дерись на шпагах. И вообще не спорь. Все равно проиграешь.

Но Лайла не слушала его. Она не могла отвести глаз от Джасты. За той уже с голодным видом увязалась горстка мужчин.

– Никогда еще не видела капитана-женщину.

– В Арнсе их немного, но мир велик, – ответил Алукард. – Там, откуда она родом, это дело обычное.

– А откуда она?

– Джаста? Из Сонала. Это восточный край империи, недалеко от Веска. Поэтому она…

– Такая огромная.

– Вот именно. И не вздумай искать себе новый корабль. Если твоя мечта сбудется и попадешь к ней, она перережет тебе глотку и сбросит за борт.

– Такие капитаны мне по нраву, – усмехнулась Лайла.

– Вот мы и пришли, – сказал Алукард, входя в таверну.

Заведение называлось «Ис Веснара Шаст» – «Блуждающая дорога». Увидев на лице Леноса смятение, она поинтересовалась, в чем дело, и узнала, что по-арнезийски «шаст» означает не только «дорога», но и «душа». Второй смысл названия вселил в нее беспокойство, и облик таверны его не развеял.

Домик был старый, покосившийся. За короткое время, проведенное здесь прошлой осенью, она не успела заметить, что почти все дома в Лондоне новые. А этот больше походил на груду ящиков, беспорядочно сваленных друг на друга. Было в нем что-то от нелюбимого ею Серого Лондона. Старые камни начинают осыпаться, полы понемногу проседают.

Обеденный зал был уставлен столами, за которыми сгрудились арнезийские матросы. Многие успели сильно принять на грудь, хотя солнце еще даже не скрылось за горизонтом. У дальней стены пылал единственный камин, перед ним разлегся огромный волкодав. Воздух был спертым.

– Вот она, наша роскошная жизнь, – проворчал Стросс.

– Зато будем спать на кроватях, – возразил Тав, извечный оптимист.

– Ты уверен? – усомнился Васри.

– Кто подменил мою железную команду толпой хнычущих детишек? – прикрикнул Алукард. – Стросс, тебе соску дать?

Первый помощник хмыкнул, но ничего не сказал, и капитан раздал ключи. Расселялись по четверо. Таверна была переполнена, но, несмотря на тесноту, Алукард умудрился выторговать себе отдельную комнату.

– Капитанская привилегия, – пресек он споры.

Лайле достались в соседи Васри, Тав и Ленос.

Команда подхватила сундуки и разбрелась по комнатам. В «Блуждающей дороге» пришлось, как и говорило название, поблуждать по извилистым коридорам и лестницам, нарушавшим, казалось, законы природы. Лайла даже заподозрила, что место это заколдованное. Тут запросто можно заблудиться. Интересно, как будут среди ночи искать дорогу подвыпившие гости? Алукард назвал таверну «экстравагантной».

В ее комнате, предназначенной для четверых, было всего две кровати.

– Нам будет уютно, – усмехнулся Тав.

– Еще чего, – решительно заявила Лайла на ломаном арнезийском. – Я лягу одна.

– Токк? – поддразнил ее Васри, ставя сундук. – Может, мы что-нибудь приду…

– Потому что у меня есть привычка во сне тыкать людей ножом, – холодно закончила Лайла.

Васри слегка побледнел.

– Пусть кровать достается Бард, – смирился Тав. – Я лягу на полу. Васри, каковы шансы, что ты проведешь тут с нами хоть одну ночь?

– Невелики. – Васри взмахнул длинными темными ресницами.

Ленос до сих пор не произнес ни слова. И когда раздавали ключи, и когда поднимались по лестнице. Он жался к стене – видимо, было страшновато жить под одной крышей с Сарусом. Тав глядел бодрее, но завтра, если правильно вести игру, она, возможно, останется в комнате одна.

Комната была неплохая. Размером примерно с ее каюту, которая была чуть больше стенного шкафа, но, выглянув в узкое окно, она увидела город, и реку, и дворец над ней.

Что скрывать, она была рада вернуться…

Лайла натянула перчатки и шляпу, достала из сундука сверток и вышла. Едва она закрыла за собой дверь, как из комнаты напротив появился Алукард. Вокруг его сапога обвился белый хвост Эсы.

– Куда направляешься? – спросил он.

– На Ночной рынок.

Он изогнул украшенную сапфиром бровь.

– Едва успела ступить на лондонскую землю и уже спешишь расстаться с деньгами?

– Мне нужно новое платье, – ответила она.

Алукард фыркнул, но не стал развивать тему: проводил ее вниз по лестнице, но на улицу не пошел.

Впервые за много месяцев Лайла осталась по-настоящему одна. Она глубоко вздохнула и расправила плечи: здесь она была уже не Бард, лучшая воровка на «Ночном шпиле», а просто прохожая в сгущавшихся сумерках.

Она шла мимо прорицательских стендов с объявлениями об Эссен Таш, белые меловые буквы плясали на черной поверхности, сообщая детали церемоний и празднеств. Пара ребятишек вертелась у края лужи, то замораживая, то размораживая ее. Вескиец зажег трубку, щелкнув пальцами. Фароанка изменила цвет своего шарфа, просто проведя по нему пальцами.

Куда ни глянь, всюду магия.

В открытом море магия казалась диковинкой – не такой, конечно, как в Сером Лондоне, но все-таки, а здесь была повсюду. Лайла уже успела забыть, как искрится волшебством Красный Лондон, и с каждой минутой все сильнее понимала, что Келл здесь чужой. Он не вписывается в эти сполохи света, взрывы хохота, вихри волшебства. Он слишком скромен.

А здесь место для тех, кто предпочитает внешние эффекты. И Лайлу это вполне устраивало.

Время было не позднее, но на город быстро опустились зимние сумерки. Лайла дошла до Ночного рынка. Ряды прилавков, тянувшиеся вдоль берега, были залиты светом – и не только обычными фонарями и факелами. Каждого из посетителей сопровождала аура света. Издалека казалось, что люди светятся сами по себе – не с ног до головы, а откуда-то изнутри, как будто с этими лучами пробивается наружу их жизненная сила. Зрелище было завораживающее. Но, подойдя ближе, Лайла заметила, что свет исходит от каких-то предметов в руках людей.

– Нужен ручной огонек? – спросил ее человек у входа на рынок и протянул стеклянный шар, наполненный неярким светом. В морозном воздухе от него шел легкий парок.

– Сколько?

– Четыре лина.

Деньги были немаленькие, но пальцы замерзли, даже в перчатках, и к тому же шар Лайле понравился, поэтому она заплатила и взяла его в руки, наслаждаясь мягким теплом, разлившимся по ладоням.

Она гладила ручной огонек и невольно улыбалась. В воздухе стоял запах цветов, горящего дерева, корицы, фруктов. Прошлой осенью она была здесь совсем чужой. Она и сейчас, конечно, чужая, но знает уже достаточно, чтобы скрыть это. Рассыпанные буквы, ничего не значившие много месяцев назад, начали складываться в слова. Когда торговцы расхваливали свои товары, она запоминала их названия, а когда в воздухе, как по волшебству, зарождалась музыка, она понимала, в чем дело, и не удивлялась. Ей казалось, что всю прошлую жизнь она ходила по тонкой проволоке, а сейчас твердо стоит обеими ногами на земле.

Люди бродили от прилавка к прилавку, потягивали горячее вино, ели мясо на шпажках, кутались в бархатные плащи, покупали магические амулеты, но Лайла шагала мимо с гордо поднятой головой, напевая про себя. Петляя между киосками, она направлялась к дальнему концу рынка. Глазеть она будет позже, когда придет время, а сейчас она шла по делу.

Над берегом, будто красная луна, высился дворец. И там, на дальнем конце рынка, у самой лестницы, она нашла нужную палатку.

В прошлый раз Лайла не смогла прочитать вывеску над входом. А теперь она уже достаточно знала арнезийский.

«Ис Постран».

«Гардероб».

Коротко и ясно – здешнее слово «гардероб», как и по-английски, означало и одежду, и место, где она хранится.

Полотнище, служившее дверью, было усеяно мелкими колокольчиками, и под рукой Лайлы они зазвенели. Переступив порог, она словно очутилась в хорошо натопленном доме. Светильники по углам щедро разливали не только свет, но и живительное тепло. Лайла осмотрелась. Когда-то задняя стена была покрыта масками, но теперь ее украшали зимние вещи – шляпы, шарфы, плащи, какие-то странные предметы одежды, сочетавшие в себе все эти три функции.

Возле одного из столов, силясь достать что-то закатившееся, опустилась на колени кругленькая женщина с темной косой, уложенной вокруг головы.

– Ан эсто! – воскликнула она, услышав колокольчики, и тихо обругала потерянную вещицу. – Ага! – Она наконец-то отыскала пропажу и сунула в карман. – Соласе. – Она встала, отряхнулась, обернулась к двери. – Керс… – И вдруг расплылась в улыбке.

Четыре месяца прошло с тех пор, как Лайла зашла в палатку к Калле, залюбовавшись масками. Четыре месяца назад хозяйка лавки продала ей маску дьявола, плащ и пару сапог – с этого началась ее новая личность Лайлы. Новая жизнь.

Прошло четыре месяца, но глаза Каллы радостно вспыхнули – она узнала гостью.

– Лайла, – протяжно пропела она.

– Калла, – отозвалась Лайла. – Ас эшер тан вес.

«Надеюсь, у вас все хорошо».

Женщина улыбнулась.

– Твой арнезийский стал лучше, – сказала она по-английски.

– Пока не очень, – ответила Лайла. – Ваш королевский, как всегда, безупречен.

– Токк. – Она разгладила темный фартук.

Эта женщина пробуждала в душе у Лайлы тепло и симпатию – чувства, которых она всегда боялась, но сейчас даже не пыталась их подавить.

– Долго тебя не было.

– Ходила по морю, – ответила Лайла.

– Сюда вместе с тобой прибыл народ со всего света. – Она задернула штору над входом. – На Эссен Таш. Самое время.

– Это не совпадение.

– Значит, посмотреть прибыла?

– Мой капитан участвует в состязаниях, – ответила Лайла.

Глаза Каллы широко распахнулись.

– Ты приплыла с Алукардом Эмери?

– Вы его знаете?

Калла пожала плечами:

– Слухами земля полнится. – И помахала рукой, будто развеивая дым. – Что привело тебя ко мне? Хочешь новый плащ? Может, зеленый или синий? Черный этой зимой не в моде.

– Мне все равно, – ответила Лайла. – Этот плащ мне как родной.

Калла усмехнулась и провела пальцем по рукаву Лайлы.

– Почти как новый. – И вдруг прищелкнула языком: – Одному богу ведомо, что ты в нем пережила. Это что, прореха от ножа?

– Зацепилась за гвоздь, – соврала Лайла.

– Токк, Лайла, моя работа так легко не рвется.

– Да, – призналась Лайла. – Ножик был совсем маленький.

Калла покачала головой.

– Сначала штурмуешь замки, потом ходишь по морям. Ты необычная девочка. Впрочем, мастер Келл тоже парень необычный, так что не мне судить.

Лайла вспыхнула.

– Я не забыла про свои долги, – сказала она. – Пришла с вами рассчитаться. – Она достала небольшую деревянную шкатулку. Очень изящную, инкрустированную стеклом. Внутри шкатулка была обита черным шелком и разделена на секции. В одной лежали огненные жемчужины, в других – моток серебряной проволоки, фиолетовые каменные запонки и крохотные золотые перышки, тонкие как пух. При взгляде на сокровище Калла ахнула.

– Мас авен, – прошептала она и подняла глаза. – Извини за вопрос, но, надеюсь, никто сюда не придет это искать? – В ее словах, как ни странно, почти не слышалось осуждения. Лайла улыбнулась.

– Если вы знаете Алукарда Эмери, то вам известно, что он ходит под королевским флагом. Это было конфисковано на одном из кораблей в наших водах. Шкатулка была моей, теперь она ваша.

Коротенькие пальцы Каллы перебирали безделушки. Потом она закрыла и убрала шкатулку.

– Это слишком много, – заявила она. – Тебе открыт кредит.

– Рада слышать, – ответила Лайла. – Потому что пришла попросить об услуге.

– Если ты купила и расплатилась, это не услуга. Чем могу помочь?

Лайла достала черную маску, купленную несколько месяцев назад – ту самую, из-за которой к ней приклеилось прозвище Сарус. Она изрядно поистрепалась, рога торчали уже не так гордо, а шнурки, казалось, вот-вот порвутся.

– Что ты с ней сделала? – воскликнула Калла и, будто ворчливая мамаша, недовольно поджала губы.

– Почините?

Калла покачала головой и отложила маску.

– Легче новую сделать.

– Нет, – возразила Лайла. – Мне нравится эта. Сможете сделать ее прочнее?

– Для чего? – прищурилась Калла. – Для битвы?

Лайла прикусила губу, и лавочница прочитала ответ.

– Токк, Лайла, чудачество – это одно, а сумасбродство – совсем другое. Тебе нельзя состязаться в Эссен Таш.

– Почему? – поддразнила Лайла. – Это недостойно настоящей леди?

Калла вздохнула.

– Лайла, когда ты впервые пришла сюда, я тебе разрешила взять все, что хочешь, и ты выбрала дьявольскую маску и мужской плащ. Приличия тут ни при чем, просто это очень опасно. Впрочем, тебя этим не испугать. – Несмотря на ворчливый тон, это прозвучало как похвала. – Но тебя нет в списках.

– Об этом не беспокойтесь, – усмехнулась Лайла.

Калла хотела было возразить, но промолчала.

– И знать ничего не хочу. – Она поглядела на дьявольскую маску. – Не стану я тебе помогать.

– И не надо, – отозвалась Лайла. – Найду кого-нибудь еще.

– Найти-то найдешь, – возразила Калла. – Но у них моего мастерства не будет.

– Вам никто в подметки не годится, – подтвердила Лайла.

Калла вздохнула:

– Стас рескон. – Эту фразу Лайла уже слышала. «Гоняешься за опасностью».

Лайла улыбнулась, вспомнив Бэррона.

– Один хороший друг когда-то сказал мне, что я всегда найду неприятности на свою голову.

– Мы бы с твоим другом, наверное, подружились.

– Наверное. – Улыбка Лайлы дрогнула. – Но его больше нет.

Калла отложила маску.

– Заходи через пару дней. Посмотрю, что тут можно сделать.

– Ренса тав, Калла.

– И не благодари меня, странная девчонка.

Лайла шагнула к выходу, но на пороге остановилась.

– Я только что вернулась, – осторожно произнесла она, – и не успела никого спросить о принцах. – Она оглянулась. – Как они поживают?

– Сходи да посмотри сама.

– Не могу, – ответила Лайла. – Мы с Келлом… У нас это было временно.

Калла бросила на нее взгляд, говоривший, что она не верит ей ни на грош. Лайла решила, что разговор окончен, и снова повернулась к дверям, но Калла сказала:

– Мастер Келл заходил ко мне после того, как ты исчезла.

– Зачем? – изумилась Лайла.

– Заплатить за твою одежду.

Лайла помрачнела.

– Я и сама в состоянии рассчитаться со своими долгами, – огрызнулась она. – И Келл это знает.

Калла улыбнулась:

– Вот и я ему так сказала. Он ушел. А через неделю опять явился, с тем же предложением. И так каждую неделю приходит.

– Негодяй, – проворчала Лайла, но лавочница покачала головой.

– Неужели не понимаешь? Он приходит не для того, чтобы заплатить твой долг. А чтобы узнать, не вернулась ли ты. – Лайлу бросило в жар. – Уж не знаю, чего вы кружитесь один вокруг другого, как светила на небе. Я не участвую в вашем космическом танце. Но вы почему-то приходите и спрашиваете друг про друга, хотя разделяет вас всего несколько шагов.

– Это сложно объяснить, – уклонилась Лайла.

– Ас эстра нараш, – проворчала она, и Лайла поняла: «Все на свете сложно».

VII

Келл оказался на Ночном рынке впервые за несколько недель.

Он старался пореже появляться на публике. Иногда хотелось послать всех к чертям, и тогда он говорил себе: «Пусть думают что угодно». Но гораздо чаще и навязчивее его посещала другая мысль: «Они видят во мне чудовище».

Но сейчас ему был нужен воздух, а Рай впервые в жизни был слишком занят, чтобы развлекать его. И хорошо. В нарастающем безумии будущих игр Келлу просто захотелось размять ноги, и вскоре они занесли его на рынок. Он бродил без цели, скрытый толпой от любопытных взглядов. В город прибыло много чужестранцев, местные глазели на них и почти не замечали его. Особенно после того, как Келл прислушался к совету Рая и сменил черный плащ на дымчато-голубой, по последней моде, а на рыжую голову накинул зимний капюшон.

Гастра шел за ним в гражданском платье. Сегодня Келл не пытался отделаться от охраны, и за это юноша согласился сменить красно-желтый мундир на менее заметную одежду, оставив на боку только королевскую шпагу в ножнах.

Теперь, когда исчезла неуверенность первых минут, Келл поймал себя на том, что ему впервые за долгое время нравится на рынке. Он шел сквозь толпу, наслаждаясь тем, что его никто не узнает. Ему не терпелось примерить маску участника игр и перевоплотиться в другого человека.

В Камероу.

Гастра куда-то исчез и через минуту появился с кружкой горячего вина. Он протянул ее Келлу.

– А тебе? – спросил Келл.

Гастра покачал головой.

– Не дело, сэр, пить при исполнении.

Келл вздохнул. В одиночку пить не хотелось, но глоток вина был сейчас нужен как никогда. Потому что он не сразу пошел на рынок, а сначала заглянул в порт.

И разумеется, увидел там неизбежное: черный корпус, серебряная отделка, синие паруса.

«Ночной шпиль» вернулся в Лондон.

Значит, Алукард Эмери где-то здесь.

У него зачесались руки потопить корабль, но от этого станет только хуже.

Если Рай узнает, то закатит истерику или что-нибудь с собой сделает.

Поэтому он просто долго сверлил взглядом «Ночной шпиль», давая волю фантазии.

– Сэр, мы ведь на задании? – шепотом осведомился Гастра. Он был молод и очень серьезно относился к своей роли доверенного лица.