Мой первый, мой истинный Эльденберт Марина

Я смахнула раздражение, тратить силы на него было сейчас бесполезной затеей, и поняла, что мне в любом случае придется встречаться с Атласом. Хотя бы для того, чтобы спросить у него, чего он хочет на самом деле.

Моя проблема была в том, что вождь запер меня в храме. То есть просто попросить о встрече с Атласом я не могла. Как и договориться об этом с Дэем. Уверена, муж смог бы устроить любую встречу, ведь он недавно собирался организовать мне побег. Но не станет, потому что упрямый и мою безопасность ставит выше здравого смысла. А Ева четко дала понять: думай не умом, а сердцем.

Никто, кто желает мне добра, не станет помогать мне встретиться с Атласом Никросом. Но на следующий день я вспомнила, что среди джайо есть те, кому на меня наплевать. По крайней мере, я знаю одну такую волчицу.

Помимо жриц-людей почетную роль помощницы при храме могли занимать и волчицы. Также волчицы просто помогали с уборкой и организацией храмовых церемоний. Они могли вызваться добровольно, и, если их выбирали, это считалось большой честью. Обычно этот выбор делала Сараси, но сегодня она задержалась, и его пришлось делать мне. Каково же было мое удивление, когда среди желающих убираться в храме я увидела бывшую Дэя!

План в голове созрел мгновенно. Если я не могу полагаться на помощь друзей, то могу использовать своего единственного врага. Юмали с самого начала не скрывала, что я ей не нравлюсь, а вот Дэй – нравился. Волчицу даже не смущало, что мой истинный определился со своим выбором, она всячески пыталась меня подставить. Как недавно, когда растрепала всем про наш разговор с Дэем и перекрутила мои слова. В общем-то, она добилась своего. Тогда что Юмали здесь делает?

Потому что ей мало закрыть меня в храме. Уверена, она хотела бы, чтобы я исчезла с островов. Я хорошо помнила, как она пыталась меня душить. Пусть даже это было в моем видении.

Я выбрала Юмали и спустя пару часов подошла к ней. Волчица как раз расставляла цветы возле алтаря.

– Мне было видение, что ты помогла мне сбежать, – сказала я без расшаркиваний.

Сараси оказалась права: джайо не доверяли мне, но они верили в мою силу. Волчица выпучила глаза, шарахнулась в сторону и чуть не сбила с алтаря блюдо с фруктами. Только благодаря скорости вервольфов успела его подхватить.

– Почему я должна тебе помогать? – прошипела она.

– Не знаю, – я пожала плечами. – Они ничего не объясняют. Просто показывают картинки будущего. Ты поможешь мне сбежать.

Настороженный взгляд Юмали сменился на озадаченный.

– А если нет? – поинтересовалась она, воровато оглядываясь. Но мы были здесь одни, я об этом позаботилась.

– Тогда я ошиблась в своем видении.

Я повернулась к ней спиной и сделала вид, что ухожу. Тогда она перехватила меня за руку и прорычала:

– Я помогу.

«К этому можно и привыкнуть, Сараси», – подумала я. К манипуляциям. Но я не собиралась ими злоупотреблять, только в таких моментах и с такими, как Юмали.

Конечно, я здорово рисковала, когда просила ее. Эта волчица могла, например, просто сдать меня вождю. Не смертельно, но охранять меня стали бы лучше, и сбежать вряд ли бы получилось. А могла – утопить меня в океане. Но я верила, что Юмали не станет меня убивать. По крайней мере, не своими руками. Еще я верила, что предки все-таки отправят парочку видений, если мне будет угрожать смертельная опасность!

Пока они молчали.

Я сильно нервничала, но, как оказалось, зря. Юмали вернулась в храм через пару часов после заката и провела меня какими-то узкими коридорами, которыми я ни разу не ходила. Я все время использовала дар, поэтому было сложно сосредоточиться на дороге, а еще волчица явно видела лучше, я же шла практически в темноте. Мы вышли за пирамидами и прошли сквозь высокую траву. Однажды только остановились, когда Юмали меня перехватила, пропуская каких-то вервольфов, пробежавших где-то вдали. Но ходила волчица бесшумно, неудивительно, что мы с Дэем тогда ее не заметили.

Спустя полчаса Юмали вывела меня на пляж, не такой красивый, как был тот, где мы с Дэем любили друг друга, с совсем тонкой кромкой песка и с большим количеством огромных камней. За одним из таких камней пряталась небольшая лодочка. Ее я заметила первой, а затем уловила движение за спиной.

Отпрыгнула в сторону, оказавшись по колено в воде. Чтобы увидеть Шана. Его лицо заросло густой щетиной, отчего парень даже при скудном лунном свете казался старше. Юмали я не боялась, но от Шана у меня по коже побежали мурашки, а моя решимость всем рискнуть очень сильно поколебалась.

– Значит, Дэй был прав, – произнесла я, глядя ему в глаза. – Это все-таки ты привел Атласа к джайо.

Он сжал губы в тонкую линию.

– Разве ты не знала? – насмешливо выплюнул Шан. – Разве тебе не сообщили об этом предки?

– Зачем? – спросила я. Хотела сделать это спокойно, но не смогла вытравить из голоса разочарование. Стояла и смотрела на парня, который мне когда-то очень понравился, и понимала, что у нас с ним ничего бы не получилось. Просто потому что полностью гнилое яблоко даже в пирог не используешь, и я это знала. Знала, что он гнилой. С самого начала.

– Чтобы Дэй почувствовал то, что чувствую сейчас я.

– Это сделает тебя счастливым?

– Хватит болтать, Иззи, – отмахнулся он. – Иди в лодку. Тебя ждет встреча с отцом.

– А что скажет твой, когда узнает правду?

– Все подумают на тебя, Иззи, – уверенно заявил Шан, подхватывая меня и опуская в покачивающуюся на волнах лодочку.

– Все, кроме Дэя, – напомнила я. Кажется, до меня донеслось рычание Юмали. Но, когда я оглянулась, волчицы на пляже уже не было.

Как ни странно, чем дальше мы отплывали от острова, тем спокойнее мне становилось на душе. Во-первых, я теперь точно знала, что не я привела Атласа на архипелаг. Во-вторых, Дэй остался на острове. Будь он со мной, я волновалась бы гораздо больше. В-третьих, я понимала, что скоро увижу папу. Потом я, конечно, сойду с ума от волнения. И возможно, погибну, если у меня не получится договориться с Никросом… Так, кажется, насчет собственного спокойствия в погорячилась!

Корабли Атласа показались на горизонте на рассвете. Я узнала, как они выглядят, но все равно поразилась масштабу. Никрос приплыл сюда воевать.

Мы поднялись на борт, и мне открылась картина из моего сна: храмовый комплекс вдалеке и темные исполины, утыканные военной техникой.

Папа выбежал мне навстречу и сжал меня в своих любящих объятиях.

– Совенок! С тобой все хорошо. Как я рад тебя видеть!

Атлас Никрос стоял за его спиной, он совсем не изменился с нашей последней встречи. Все было будто по сценарию.

– Все хорошо, детка, – папа поддержал меня, когда я вздрогнула. – Этот вервольф наш друг. Он помог тебя найти.

– Он кто угодно, но не друг, пап, – ответила я, а Никрос оскалился.

– Я не желаю тебе зла, Изабель. Ты в любом случае выполнила свою роль. Привела меня сюда.

– Сараси с тобой не уплывет. Она нашла свою пару.

Я знала, что говорить, наблюдала за нами словно со стороны и пыталась разгадать, чего он хочет на самом деле. Первая жрица сказала, что я все пойму, но пока во мне ничего не щелкнуло.

– Не пойдет со мной, сдохнет со всеми на этом архипелаге! – выплюнул вервольф. – Больше они девиц похищать не будут.

– Ты не понимаешь, – разозлилась я. – Место этих девушек здесь, среди джайо. Только здесь они раскрывают свою истинную силу и обретают истинных. Архипелаг защищает их, а они защищают архипелаг. Ты не можешь всех уничтожить.

– Не переживай. Волчий союз позаботиться обо всех этих девушках.

– Какой…

Я осеклась, потому что поняла: вот оно! Идея разлилась теплом во всем моем теле. Мне вдруг открылось если не все, то многое.

– Не только о девушках.

– Что ты сказала? – переспросил Атлас, а я шагнула к нему, отстраняя папину руку. Зато подалась вперед и обхватила ладонями лицо вервольфа. Он должен был, как минимум, вырваться, но вместо этого замер, как загипнотизированный.

– Чего ты хочешь на самом деле? – спокойно поинтересовалась у него. У меня даже голос изменился. Словно это говорила я и не я одновременно. А в это время тучи сгустились над нашими головами, будто начинался шторм. – Создать альянс, что будет править миром? Но миром правит тот, кто владеет знаниями. У меня есть очень сильный дар. Я помогу тебе получить то, что ты хочешь, а взамен ты уйдешь и больше сюда не вернешься.

– Что мешает мне уничтожить архипелаг и забрать тебя с собой?

– Потому что именно это место дает мне силу. Вернувшись на материк, я стану для тебя бесполезной.

– Я могу истребить джайо.

– Тогда я тем более не стану тебе помогать.

Наши взгляды скрестились, как оружие.

– К чему эта сделка? – выплюнул он.

– С моей помощью ты сможешь находить избранных девушек. Я буду рада, если ты станешь защищать их. Однажды среди них ты встретишь свою истинную. Свою настоящую истинную. Она исцелит твое сердце, и ты сможешь быть счастливым. Но только если примешь мое предложение. В противном случае, погибнешь в этой войне.

Атлас вздрогнул, но быстро кивнул:

– Я согласен.

Я перевела дыхание и убрала руки, только сейчас замечая, как от волнения подрагивают мои пальцы. Все закончилось, все закончилось. Я справила…

В следующее мгновение яхту сильно качнуло, а затем с разных сторон на нее начали запрыгивать джайо в волчьих ипостасях. Огромные волки просто снесли вервольфов Никроса. А один из них рванул прямо на Атласа.

Это был Дэй.

Глава 27

Я не думала ни секунды, да и не было у меня этой секунды, даже полсекунды не было. Метнулась наперерез огромному волку: я знала, что меня моя пара не тронет, а вот Атласа ждет смерть. Глаза волка горели яростью и жаждой убийства. Но возле меня он действительно затормозил. Пока вокруг шла самая настоящая бойня, мы замерли друг напротив друга. Я шептала мысленно: «услышь меня и не делай этого».

Не знаю, сколько это длилось, но затем Дэй отпихнул меня в сторону и все-таки набросился на Никроса, смыкая зубы на его шее. Но в следующее мгновение крик застрял у меня в горле, потому что в руках отца откуда-то появилось ружье, и он выстрелил в моего любимого.

У меня сердце будто остановилось: я не слышала его стук. Я не слышала криков вокруг, хотя вервольфы и волки двигались с бешеной скоростью, сталкиваясь друг с другом в неравной битве. Неравной, потому что лучшие бойцы Атласа и в подметки не годились альфам джайо. Я видела только кровь, брызнувшую из бока моего волка.

Теперь я кинулась к папе, пытаясь отнять ружье, потому что он не собирался на этом останавливаться. Он собирался убить Дэя!

Я кинулась к нему, но отец отпихнул меня. Яхту в этот момент снова качнуло, я с силой ударилась бедром о перила и полетела за борт. А удар об воду выключил мое сознание. Будто я нырнула не в океан, а в саму темноту.

Кажется, моей последней мыслью было то, что я подвела джайо, предков, своих близких. И себя.

Очнулась я не в чертогах Владыки или в Преисподней. И даже не в обители предков. Очнулась я дома. То есть, в храме, который за это время успел стать мне домом. В нашей общей с Дэем постели. Правда, самого истинного рядом не было, зато в изножье кровати сидела Сараси. Жрица что-то вязала большим крючком, но, когда услышала мой стон, отложила вязание и склонилась надо мной.

Стонать было от чего: голова просто раскалывалась, чуть-чуть меньше болела нога.

– Изабель, ты в порядке? – я впервые видела Сараси такой бледной и взволнованной.

Попытка сесть вызвала головокружение, и я прикрыла глаза.

– Что произошло? – спросила надтреснутым голосом, с благодарностью приняла от жрицы плошку с водой.

– Ты упала за борт, ударилась головой. Дэй вытащил тебя и вернул на остров.

– Дэй? Он… жив?

– Конечно, жив, – нахмурилась Сараси. – А ты что думала?

Я вообще не знала, что думать.

– Папа в него стрелял.

– На этом джайо все заживает, как на собаке, – усмехнулась жрица. – Тебя же пришлось относить к озеру, чтобы залечить ногу.

– Ногу? – Я откинула простыню в сторону и увидела растекшийся по коже огромный синяк.

– К счастью, обошлось без перелома.

Сараси, как всегда, улыбалась, но я чувствовала, что она взволнована, и дело не во мне. Удар об воду хоть и добавил мне головной боли, причем буквально, на моей памяти никак не сказался. Я прекрасно все помнила.

– Где он? – спросила я.

– Кто?

– Дэй, конечно.

– Наверняка, в темницах, – вздохнула жрица.

– В темницах?!

Сараси широко распахнула глаза и замотала головой:

– В смысле, не сам Дэй в темницах. Он там с тех пор, как на остров доставили пленных. Допрашивает их.

Я хотела облегченно вздохнуть, но не получилось.

– Только не говори, что среди них мой отец?

Сараси виновато закусила губу, и этот жест был красноречивее остальных.

Я волчицей не была, но, когда предки создавали универсальных истинных для джайо, они, видимо, позаботились об их зверином темпераменте. Потому что я чувствовала в себе всю волчью ярость.

– Мне надо к нему, – слезла с постели я быстро и даже не растянулась на полу – хороший знак.

– Может, дождешься его здесь? – попыталась остановить меня Сараси. – Дэй часто к тебе заглядывает.

– Нет, – прорычала я. – Темницы так темницы. Я должна увидеть папу.

И освободить его, конечно же. А вдруг ему нужна помощь? Вдруг он тоже ранен? Еще больше я хотела увидеть Дэя. Узнать, что с ним все в порядке. Убедиться в этом собственными глазами.

Сараси быстро отказалась от попыток меня остановить и даже согласилась отвести к темницам. До этого дня я не знала вовсе, что у джайо они есть.

– Их используют редко, – объяснила жрица. – Для вервольфов, что совершили тяжкое преступление по законам джайо. Они сидят там до суда, в ожидании приговора.

– И какой обычно приговор?

– Смерть или пожизненное изгнание, – не стала щадить мои чувства Сараси.

Я побледнела: изгнание для отца – нормальный вариант, а вот если джайо решат его убить?

Оказалось, до темниц было не так далеко идти. Жрица привела меня в соседнюю пирамиду, но, вместо того, чтобы подняться наверх, мы спустились в подвалы. Правда, до самых темниц не дошли: нам навстречу вышел мой муж. Живой, здоровый и недовольный моим появлением. Типичный Дэй.

– Дэй! – всхлипнула я и бросилась к нему на шею. От долгого страстного поцелуя у меня даже голова болеть перестала. Но этого мне было мало.

Хотелось его всего ощупать, чтобы понять, что с ним все в порядке. Что я и сделала. Но вместо страшной раны, оставленной ружьем, на его боку обнаружился только белый шрам.

– Изабель, перестань, – строго попросил он, перехватывая меня за руки. – Со мной все в порядке. Чего не скажешь о тебе. Что ты здесь забыла?

– Пришла к тебе. – Я все-таки отстранилась и заглянула ему за плечо. К сожалению, там виднелся лишь пустой коридор. – Неужели непонятно?

– Могла просто меня дождаться.

– Не могла. Там мой отец, да? – я посмотрела Дэю в глаза. – Дай нам поговорить.

– Нет.

Я оглянулась за помощью Сараси, но, пока мы с Дэем обнимались, она деликатно ушла.

– Что значит – нет? Это мой папа.

– Ты сказала, что твое место здесь. Отказалась уплыть, вернуться на Большую землю. – Дэй сжал кулаки. – Ты выбрала меня.

Я готова была его треснуть.

– Я по-прежнему выбираю тебя, глупый ты вервольф! Я люблю тебя.

– Зачем тогда ты уплыла с Шаном?

– Чтобы всех спасти. И так бы и было, не появись ты с другими джайо.

Дэй выругался сквозь зубы.

– Тебе это предки подсказали?

– Предки сказали, что я должна доверять собственной интуиции. Они меня вели, да, но принимала решения я сама. – Я тяжело вздохнула. – Теперь это не имеет значения, когда Атлас мертв. Считай, я провалила этот экзамен.

– Нет.

– Что – нет? – разозлилась я.

– Атлас Никрос жив. – Муж скривился так, словно его этот факт не сильно устраивал, а вот я обрадовалась.

– Это прекрасная новость, Дэй.

– Ненадолго, потому что завтра его ждет суд джайо. Учитывая, сколько вервольфов из-за него погибло…

– Мы должны его отпустить, – перебила я мужа. – Это важно для того, что случится в будущем.

– Ты сказала, что предки ничего тебе не говорили.

– Напрямую – нет, я не вижу весь их замысел. Но он есть… Ты мне не веришь?

– Я верю только фактам, Изабель, – ответил Дэй. – Никрос пошел против джайо и должен понести наказание. И лучше бы ему сдохнуть, раз он угроза для архипелага.

– Я с ним договорилась.

– И ты ему веришь?

– Я верю предкам!

– А я верю своему чутью.

В тебе говорит не чутье, а раздутое эго. Вот что мне хотелось сказать, вместо этого я сказала:

– Тогда джайо не нужна верховная жрица. Если они все равно делают, что хочется им. И тебе я тоже не нужна.

Глава 27.2

– Мне нужна истинная, а не жрица.

– Но я жрица, Дэй. Знаю, ты бы предпочел кого-нибудь попроще, вроде Юмали.

– При чем здесь Юмали? – Дэй нахмурился и сжал губы в тонкую линию.

– При том, что ты по-прежнему можешь выбрать ее.

– Я выбрал тебя.

– Нет, – я покачала головой и ткнула пальцем ему в грудь. – Пока что ты выбрал себя и свое мнение. Я приду на суд и выступлю в защиту Атласа. Если меня никто не поддержит, то мне здесь нечего делать.

Я сказала «никто», но имела ввиду его. Мне бы хотелось, чтобы Дэй меня поддержал. Смысл быть вместе, когда ваши мнения настолько сильно разнятся? Моя мама любила есть птицу, а папа – рыбу. Она предпочитала порядок, а отец называл свой бардак в кабинете хаосом творчества. Мама всегда растила нас с сестрами в строгости, отец же откровенно баловал. Они расходились во мнениях, в каких-то мелочах, но всегда принимали сторону друг друга. Как в той ситуации, когда Атлас меня похитил. Они были заодно.

Я любила Дэя. Всем сердцем. Но понимала, что у нас ничего не получится, если мы не станем единой стаей. Если он не пустит меня в собственную душу. В стаю. В жизнь.

Суд назначили на рассвете. Мне так и не удалось пробиться к отцу: сначала Дэй не пропустил, потом вождь не поддержал, сказал, что папа стрелял в джайо, поэтому его будут судить вместе со всеми. Правда, заметив ужас в моих глазах, добавил, что моему отцу ничего не грозит, если Дэй не решит обратное. Мне хотелось бы верить, что истинный не станет выдвигать обвинение папе, но с нашими запутавшимися отношениями, я уже ни в чем не была уверена.

Ни в том, что он выберет меня, ни в том, что джайо меня выслушают.

Я понимала, что этот суд – моя единственная возможность действительно повлиять на историю джайо и доказать всем, что я верховная жрица. Не понарошку, а по-настоящему. Поэтому собиралась я на него тщательно: позвала Сараси и других жриц, попросила одеть меня в белые храмовые одежды и украсить мое тело традиционными рисунками. Мне подвели глаза темным, в волосы вплели ракушки и яркие камешки. Шею джайо обычно украшали бусами со своими трофеями. От бус я отказалась, вместо них надела бабушкино ожерелье. Во-первых, показать папе, что я не забыла о своих корнях и семье. Во-вторых, чтобы подчеркнуть, что я пришлая. Что все верховные жрицы пришельцы с Большой земли. Как бы джайо к нам ни относились, без нас они не справятся. Мы не красивые куклы, истинные для их воинов, мы сами воины. Проводники. Пророки. Чтицы истины.

Сегодня я собиралась им об этом напомнить.

Для чего я здесь.

Суд проходил на знакомой площади перед пирамидами. Все уже собрались внизу. Мне тоже можно было выйти через главный вход и присоединиться к толпе, вместо этого я вышла на платформу на втором храмовом уровне, которую использовали для различных объявлений. Спускаться с нее было неудобно, мне пришлось бы перепрыгивать через огромные ступени, но спускаться я не собиралась. Я собиралась показать им, кто здесь главный.

То есть главная.

Судя по притихшим джайо, у меня получилось их поразить. Сейчас я была как они, но другой. Выше, значимее, сильнее. Что не мешало мне слегка волноваться. Слегка? Да я готова была сбежать обратно в храм! Прежняя Изабель так бы и сделала, но новая я была другой. Она знала, для чего сюда пришла. Не знаю, чего мне это стоило: выступить перед огромным количеством вервольфов, а я даже в постановках школьного театра не участвовала.

– Приветствую всех джайо! – сказала я громко, чтобы наверняка все услышали. Пробежалась взглядом по толпе, но не нашла Дэя. А мне бы сейчас пригодилась его помощь, но что ж… – Прежде чем вы начнете суд над чужаками, я хочу кое-что вам сказать.

– Послание от предков? – выкрикнул кто-то. Я не заметила кто, но заметила на одних лицах ожидание, на других беспокойство, а некоторые даже умудрились улыбнуться. Последние, видимо, были из тех, кто ни во что не верил.

– Нет, – покачала я головой. – Послание от меня.

Не знаю, удалось ли мне их удивить, но привлечь всеобщее внимание получилось.

– Недавно мне действительно приснился странный сон. В нем первая верховная жрица джайо сказала, что предки выбирают жриц не просто так. Они делают это тщательно, выбирая их по личным качествам, по доброму сердцу или целеустремленности. Но главное, они выбирают тех, кто способен принимать непростые решения и передавать их вам. Видите ли, предкам совсем не обязательно отправлять жрицам видения или управлять каждым их шагом. Это слишком сложно даже для богов. Гораздо проще найти нужного человека. Человека! Я не оговорилась. Все жрицы люди. Не только люди, все они до единой чужаки для джайо. Так же, как и те, кого сегодня вы собираетесь судить.

Я взглядом отыскала отца, он стоял рядом с Атласом и другими вервольфами, окруженными лучшими воинами джайо, и кивнула ему.

– Предки оберегают вас от внешнего мира, – продолжила я. – Но Большой мир меняется. Люди строят машины, способные летать. Совсем скоро джайо не смогут ходить туда за жрицами просто так. Даже сейчас вы видите, что эти вервольфы… и этот человек, они пришли за мной! Они знают про нас.

– Поэтому их надо убить, – выкрикнула какая-то волчица. – Чтобы они не привели никого в наш дом.

– Они не приведут, приведут другие, – возразила я. – Одни мы не справимся. А вот если заручиться их поддержкой, то мы сможем помогать друг другу. Я подскажу, где искать жриц, – теперь я посмотрела в глаза Атласа, – Волчий Союз защитит их. Защитит их и нашу тайну.

– Они чужие, – возмутилась толпа.

– Я тоже, – мне пришлось повысить голос, чтобы их перекричать. – И Сараси чужая. Первая жрица тоже была человеком, но с нее начались все джайо.

Это их не убедило. Я интуитивно чувствовала, что не убедила их. Возмущение вервольфов ураганом энергии плескалось в воздухе, и от него хотелось закрыться. Сделать шаг назад. Мне нужна была поддержка, но Дэя почему-то нигде не было. Решил пропустить суд? Не может быть.

Я почти шагнула назад.

– Верховная жрица права, – раздалось за моей спиной, и по телу разлилась теплая волна благодарности и надежды. Я скосила взгляд на мужа, который подошел и встал рядом со мной. – Я множество раз бывал на Большой земле. Она меняется. Люди изобретают новое оружие, более опасное, с которым не справиться с помощью зубов и когтей. Любого, будь то человек или вервольф, можно отыскать. Если Изабель считает, что это угрожает джайо, я верю ей.

У меня от этих слов даже слезы на глаза навернулись: настолько они были проникновенными. Я взяла его за руку и удовольствием почувствовала, как он переплел наши пальцы. В этот момент наши энергии будто бы столкнулись и переплелись тоже, перетекли друг в друга, связываясь навсегда. По удивленному взгляду Дэя я поняла, что он тоже это ощутил, но руку мою отпускать не стал. Только сжал крепче, словно присваивал меня себе. Тоже навсегда.

– Дэй! – выкрикнула вездесущая Юмали. Я успела о ней забыть, а между тем волчицу в темницу за помощь в моем побеге не бросили, она разгуливала свободно. – Ты же всегда говорил, что ни одна жрица тебя не укротит!

Я не скривилась от гнева исключительно потому, что была у всех на виду, и мне требовалось держать лицо. Но Дэй меня удивил: он вышел вперед и опустился передо мной на одно колено.

– Она не укротила меня, – сказал он, глядя мне в глаза. – Она приручила меня. Я все время бегал от дара, который мне вручили предки. Теперь я принимаю его. Любовь моей жрицы. Дарю ей взамен свою любовь и свою преданность. Моей истинной.

Последнее он, поднявшись, прошептал мне в губы. Толпа просто взорвалась криками и улюлюканьем, но я их почти не слышала, сгорая в блаженстве нашего поцелуя. Оторвались мы друг от друга, только когда вождь приказал отпустить Атласа и папу, ну и всех остальных вервольфов, которые пришли с ними. Никто не был против.

Всех, кроме Шана. Молодой вервольф остался в кругу. Он смотрел себе под ноги, склонив плечи так, будто удерживал на них целую гору.

– А что делать с ним, верховная жрица? – поинтересовался его отец. – Он привел врага на наши земли, похитил тебя, из-за него погибли наши братья. Такое у нас карается смертью.

Я снова сжала ладонь Дэя, ища опору: как бы я ни относилась к Шану, он был его братом, а еще я не могла позволить его казнить. Дэй кивнул, и в моей голове раздался его серьезный голос:

«Я приму любое твое решение».

Мои глаза шокировано расширились, но я решила отложить вопросы на попозже.

– Пусть решает сам, – объявила я, чем вызвала новый всплеск ропота среди вервольфов. – Остаться на землях джайо или уплыть вместе с Атласом Никросом.

Теперь Шан смотрел на меня. Смотрел и будто бы не верил своим ушам.

– В чем наказание? – выкрикнули из толпы.

Я взмахнула рукой, призывая к тишине.

– В том, что он будет знать, что сделал. – Я верила, знала, что Шан неплохой. Он просто запутался в своих чувствах. – Помнить об этом всю жизнь. Только так он сможет искупить собственную вину. А еще, какое бы решение Шан ни принял, оно будет окончательным. Захочет остаться, больше не сможет покинуть родной остров. Захочет уйти, никогда не сможет вернуться.

– Ты согласен со словами жрицы? – спросил младшего сына вождь.

Шан удивленно моргнул, но все-таки кивнул и объявил:

– Я выбираю покинуть земли джайо.

Дэй увлек меня в храм раньше, чем я упала там от нервного перенапряжения.

– Не знал, что у меня такая жестокая пара, – поддразнил он меня, когда мы оказались в коридорах.

– Ты так считаешь? – ужаснулась я и рванула назад, чтобы все отменить. Но муж меня перехватил.

– Нет. Ты поступила правильно, Изабель. Я благодарен тебе за то, что бы сохранила жизнь моему брату. Верю, он сделал выбор, который ему подсказало сердце.

– Тебе тоже меня сердце подсказало? – я ткнула его кулаком в плечо.

– Да оно связки сорвало, пока пыталось до меня докричаться, – хмыкнул Дэй, а я не выдержала и рассмеялась в голос. Он же добавил со всей серьезностью: – Ты нужна мне, Иззи. Не оставляй меня.

На этот раз его объятия были нежными, такими, что у меня в груди расцвело маленькое солнце.

– Куда я от тебя денусь? – проворчала я. Дэй же легонько щелкнул меня по носу.

– Имей ввиду, я запомнил твои слова. А теперь беги, – он развернул меня к себе спиной, – тебя ждут.

И я оказалась лицом к лицу с отцом.

Глава 28

Мне хотелось броситься в его объятия, как в детстве. Но сейчас папа не спешил мне их раскрывать. Он смотрел на меня и будто видел впервые. Только когда я первая шагнула к нему, наконец-то перестал играть в статую.

– Это ты, совенок? – переспросил пораженно, когда я сама обняла его.

– Я, папа.