Мой первый, мой истинный Эльденберт Марина

Глава 10

Он снова был без дождевика, только в куртке и с зонтом, но все равно, кажется, насквозь промокшим. Поэтому я быстро, без раздумий открыла заднюю дверь, впуская его в тепло кухни. Только после подумала, что это не самый разумный поступок, учитывая сегодняшние споры с родителями.

– Что ты здесь делаешь?

– Пришел к тебе. Соскучился.

Мое сердце взволнованно забилось в груди от этого «соскучился». Просто по мне еще никто не скучал, поэтому признание вышло приятным.

Он сложил зонт, поставив его в угол, а сам отряхнулся, ну прямо как это делают собаки, и я едва не рассмеялась. Но тут же приняла строгий вид:

– Тебе нельзя быть здесь! – прошипела-прошептала я, оглядываясь на дверь в гостиную. Уже достаточно поздно, но вдруг кто надумает водички попить? Тогда в Вилемею мне придется идти пешком. Если в подвале не закроют!

– Все уже спят, Изабель, – улыбнулся Хуан, прислонившись бедром к столешнице. Расслабленный, и не скажешь, что хищник! – Нас никто не услышит, и не узнает, что я к тебе приходил.

Как, оказывается, опасно дружить с тем, у кого настолько прекрасный слух. Или нюх. Он следит за мной? И так понятно, что следит.

– Тогда тем более. Я не должна оставаться с тобой наедине.

От расслабленности вервольфа вмиг не осталось и следа: он подобрался и серьезно заглянул мне в глаза. Хуан не приблизился, но я вновь почувствовала эту силу. Не настолько поглощающую, давящую, как у его брата, но я ее ощутила, и это ощущение мурашками побежало по коже.

– Ты меня боишься? – поинтересовался он.

– А не должна?

– Я никогда не сделаю тебе больно, Изабель.

– Ты следишь за мной. Это странно.

– Я не хотел, чтобы нам помешали. Особенно после визита твоего отца.

Я непонимающе нахмурилась:

– Визита отца? Куда?

– Ко мне, – усмехнулся Хуан. – Он приходил недавно. Убеждал меня, что между вервольфами и людьми ничего не может быть, и просил не делать тебе больно.

Как это похоже на папу: заботиться обо мне, даже когда я не прошу. Или, скорее, на маму, которая убедила его поговорить с соседями. Мама, в отличие от Миры, скандал не закатывала, но взглядом дала мне понять, что ни разу не одобряет решение мужа и мои безумные идеи о том, чтобы покинуть отчий дом и Лысую бухту.

– И что ты ответил?

– То же, что и тебе.

Что не сделает мне больно. Могу ли я ему доверять? Вопрос без ответа. Для того, чтобы сделать больно, нужны чувства, а что я чувствую к Хуану? Интерес. Любопытство. Притяжение… Бесы, он прав! У меня действительно сбивается дыхание и шалит пульс, когда он вот так жадно на меня смотрит. Понимаю, почему Мирабель словно с цепи сорвалась. Потому что Хуан красивый. Самый красивый парень изо всех, что я встречала. А еще эта его уверенность во всем, что он говорит! И откровенность.

– Значит, ты не поменял своего мнение об ухаживаниях? – я посмотрела в глаза вервольфу, потому что хотела уловить даже секундное колебание. Но он не колебался.

– Нет. Я не отказываюсь от своих слов и по-прежнему хочу тебя видеть. Вервольфы ухаживают открыто. Если честно, они сразу заявляют права на понравившуюся женщину. Но если это может тебе навредить, я могу приходить, как сегодня.

Глава 10.2

Это неправильно. В смысле, я не привыкла лгать или скрывать что-то. Мне гораздо проще делать все в открытую. Вернее, было проще, пока я не привлекла внимание вервольфа. Пока я была очкастой Изабель, жизнью которой интересовалась исключительно ее семья и тетка Марисиэла, интересующаяся личность жизнью всех жителей Лысой бухты.

Но Хуан – это даже не Артурио. Это как встречаться с кинозвездой. Узнает семья – узнает Марисиэла. Уверена, Мира расскажет все тетке из вредности, еще и так приукрасит, что моя фантазия отправится в отпуск. Узнает Марисиэла – узнает весь город. Хочу я такого внимания? Хм. Не говоря уже о том, чтобы окончательно рассориться с сестрой. Она, конечно, та еще овца, но все-таки семья. Родственников не выбирают.

Держа наши с Хуаном встречи в секрете, я смогу избежать ссор с сестрой и споров с родителями, при этом узнать его, узнать больше про вервольфов. Но как это сделать?

– Как? – поинтересовалась я, оглянувшись. – Я, конечно, поздно ложусь спать, но сюда может кто-то спуститься.

– Не спустится, если я не позволю.

Я нахмурилась:

– Я не хочу, чтобы ты использовал свою силу на моих близких.

– Это не обязательно. Я услышу приближение любого и уйду. Ну как? Идет?

Он протянул мне свою широкую ладонь, и я, зачарованная его взглядом, вложила свою руку в его.

–– Расскажи мне о себе, – попросил Хуан. Руку он отпустил, но тепло на коже осталось, согревая меня всю. И я тоже отпустила всю эту ситуацию.

Мы проговорили час или больше, я точно не уверена. Сна было не в одном глазу. Я говорила о себе и спрашивала о нем. Когда ты с детства росла в городе, где все всё обо всех знают, рассказывать о себе даже странно. Но я поняла, что я толком никому и не рассказывала о себе настоящей, о своих мыслях, о том, какой я вижу Лысую бухты и мир в принципе. Например, родной город мне всегда казался тесным, а судьба так и остаться жить вместе с родителями меня совсем не устраивала.

– Может, это наивно, но, мне кажется, я способна на большее, – призналась я Хуану, а его глаза на мгновение сверкнули золотым заревом, словно он знал какой-то секрет, известный только ему одному.

– Это не наивно, если ты сама так считаешь. Возможно, ты не так далека от истины.

– Спасибо, – сказала я смущенно. – За веру в меня. Не знала, что свидания могут быть такими приятными.

– Значит, ты была на плохих свиданиях, – тихо рассмеялся Хуан.

– Я вообще на них не была.

Ну и зачем я это сказала? У меня так загорелись щеки, что по ощущениям я стала ярче кетчупа. А вот взгляд вервольфа стал более хищным, собственническим.

– Как интересно, – протянул он, смакуя слова, а я решила свести все к шутке:

– Поэтому, если сделаю что-то ужасно неловкое, прости. – Не позволив Хуану вставить даже слово, демонстративно посмотрела на часы: – Мне понравилась наша тайная встреча, но мне пора в постель. Иначе рискую проснуться после обеда.

– Свидание, – поправил он без тени улыбки. – Тайное свидание. В этом люди и вервольфы похожи: мы любим завершать их похожим действием.

– О чем ты? – заинтересовалась я, а взгляд Хуана вдруг жадно коснулся моего рта, отчетливо мазнул по губам, словно уже ласкал их.

– О прощальном поцелуе, Изабель. Что за свидание без него?

Учитывая, что Хуан – мой первый поклонник, опыт в поцелуях у меня был нулевой. Никто из парней, живущих в Лысой бухте, не вызывал желания их поцеловать. Но я, конечно же, как любая нормальная девушка, фантазировала о том, что встречу мужчину, который вызовет во мне это желание.

Я посмотрела на Хуана и слова отказа застряли в груди. Просто потому что я хотела, жаждала узнать, каково это – поцелуй вервольфа. Меня останавливало только одно:

– В прошлый раз ты потерял контроль из-за моего запаха.

– Теперь я контролирую себя лучше, – сказал он, присаживаясь на край стола и кладя руки на столешницу. – Я даже не стану касаться тебя. Руками.

– Хорошее уточнение, – усмехнулась я. – Сложно целоваться, не касаясь.

И сама шагнула к нему, положив ладони на твердую мускулистую грудь. По его телу прокатилась дрожь, как бывает, когда касаешься кого-то ледяными замерзшими руками.

– Продолжай, – скомандовал он хрипло, прежде чем я успела отстраниться. Хрипло, низко, глубоко: так, что я, завороженная этим голосом, подалась вперед, коснулась губами его губ. У него они оказались мягкими и горячими, такими приятными, что я задержала это прикосновение, словно впитывая эту мягкость и этот жар. И тут же охнула, когда Хуан, словно затаившийся в засаде хищник, шевельнулся, проводя языком по моей нижней губе. А затем еще и еще. Получилось настолько остро, что теперь задрожала я. Он делал это невообразимо медленно, целовал меня, не прикасаясь. Дразня, приглашая включиться в эту игру, в которую я играла впервые, но, кажется, схватывала правила на лету.

Остановилась только когда услышала утробное рычание, резко разорвала нашу связь и отступила на шаг. В груди не хватало воздуха, в ушах шумело, а всю меня едва не разрывало от испытанных эмоций, но я во все глаза смотрела на Хуана, веки которого были прикрыты, а сам он напоминал сжатую пружину, напряженный, будто превратившийся в камень. Мне в какой-то момент показалось, что он сейчас сожмет руки посильнее и разломает столешницу, и тогда всем нашим тайным свиданиям конец. Но он лишь глубоко вздохнул и порочно облизнулся.

– Прости, Изабель, – виновато улыбнулся он. – Твои поцелуи будят моего зверя.

– Это опасно? – забеспокоилась я.

– Для тебя нет, – он встретился со мной взглядом. – А вот мне приходится с ним несладко.

– Тогда нам не стоит этого делать.

– Ни за что! Завтра я приду снова. Доброй ночи.

Он оттолкнулся от стола и покинул дом так быстро, что я не успела ничего возразить. Может, это и к лучше. Потому что, коснувшись пальцами горящих губ, довольно улыбнулась.

Потому что мой первый поцелуй был самым лучшим.

Потому что мое первое свидание было самым лучшим.

И я ни разу за весь вечер не подумала о его брате.

Бесы! Теперь подумала!

Глава 10.3

Это немного испортило мое настроение. То, что я думала о втором вервольфе. С другой стороны, ничего удивительного. Ведь именно его слова пошатнули мою уверенность в себе. А поцелуй Хуана вернул ее на место. Можно сказать, я выиграла спор с самой собой! Но настроение испортилось вовсе не поэтому. Хуан был великолепным, поэтому нечестно использовать его для поднятия самооценки, да и не хочется этого больше.

Потому что он мне действительно нравится.

На этой мысли в груди будто котенок свернулся: мягкий, теплый, ласковый. Я решила перестать заморачиваться, тем более что Хуан пообещал завтра вернуться. Мы снова будем разговаривать про него, про меня, про вервольфов… Про все на свете! А затем целоваться.

Я падаю на постель и мечтательно зажмуриваюсь. Завтра будет потрясающий день и волшебный вечер. И никто не сможет этому помешать!

Я так счастлива, что проваливаюсь в объятия сна почти мгновенно, как если бы провалилась в объятия самого Хуана. Такие же крепкие, как его поцелуи. Я так счастлива, что мне должно сниться что-то хорошее или неприличное, но очень приятное, но, кажется, у моего подсознания другие планы на эту ночь.

Место, которое рисует мое воображение, невероятно романтичное. Черное полотно звездного неба и огромная яркая луна, настолько яркая, что на ней можно рассмотреть темные рытвины кратеров. И луна, и звезды освещают пирамиды, такие, каких я не видела ни в одном журнале, ни даже в кино. Они будто составляют какой-то древний затерянный город. Идеальные, сложенные ступенями плиты, увитые лианами и выделяющиеся белизной на фоне бескрайних джунглей. Это так красиво…

Это было бы красиво! Потому что один этот вид поднимает в моей душе тревогу. А может, дело вовсе не в виде. По моей спине струится пот, колени дрожат, я же прорываюсь сквозь заросли деревьев и высокой, не знающей о существовании газонокосилок, травы, крадучись и все время оглядываясь. Будто опасаясь того, что меня преследует.

Кто меня преследует.

Я двигаюсь в сторону пирамид, отчего-то знаю, что там безопасно. Что стоит оказаться в их стенах, как я буду под надежной защитой. Но надо торопиться, потому что тот, кто притаился в зарослях, сделает все, чтобы не позволить мне этого. Сделает все, чтобы я потерялась в джунглях на веки вечные.

Я чувствую взгляд, слышу, как позади меня под чьим-то ботинком с хрустом разламывается ветка. Не ботинком, понимаю даже во сне – под чьей-то лапой. Этот хруст становится спусковым крючком, я срываюсь с места и бегу со всех ног. Паника затапливает меня целиком, сердце грохочет в груди, а дыхание жжет легкие, но я будто знаю: если остановлюсь – у меня не будет шанса.

Шелест песка и опавших листьев под ногами, жалящие ветки, оставляющие на коже царапины, смертоносный зверь за спиной – все это настолько ярко, настолько реалистично, что я уже не знаю, где заканчивается сон и начинается явь. Страх заставляет не просто бежать, он заставляет лететь вперед. Когда я спотыкаюсь, подворачивая ногу, вскрикиваю от боли. Это меня замедляет, но я все равно не останавливаюсь, ковыляю вперед, до края поляны у подножья одной из пирамид. Только оказавшись на траве, слышу угрожающее рычание и оглядываюсь.

Зря, потому что выпрыгнувший из чащи черный волк заставляет меня замереть от ужаса. На поляне светло как днем, поэтому я вижу и вздыбленную на холке чудовища шерсть, и горящие желтым потусторонним цветом глаза, и желание меня прикончить в его взгляде. Следующий прыжок не дает мне шанса, волк летит на меня, а я хочу проснуться. Потому что все это для меня чересчур.

Я зажмуриваюсь, может, поэтому не успеваю увидеть, как из чащи выпрыгивает еще один зверь. Таращусь уже на то, как волки сплетаются в сплошной яростный клубок, катающийся по траве. Но досматривать, кто победит, не собираюсь, потому что не знаю намерений второго: может, они сражаются за добычу, и победитель просто меня сожрет. Поэтому поднимаюсь и, хромая, устремляюсь к пирамиде.

Это будто какая-то безумная детская игра, когда просто нужно коснуться камня. Потому что, как только я кладу обе ладони на теплую стену пирамиды, то понимаю – все закончилось. Я выиграла. Я в безопасности. И, оглянувшись, вижу вместо волков людей. Женщину и мужчину. Вервольфов. Один из них Даниэль в своей обнаженной мужественной красе, а девушка… Я ее не знаю, у нее длинные черные волосы, экзотичные прекрасные черты лица, но смотрит она на меня как волчица на ягненка. Она и есть волчица. А кто я?

Даниэль смотрит на меня. Но не так как обычно, а с какой-то тоской. Словно беспокоится обо мне. Наши взгляды встречаются, и в моей груди растекается тепло радости и облегчения. Но…

– Мне не нужен зверь, Дэй, чтобы убить ее, – рычит незнакомка и бросается ко мне. Луна отражается в лезвии, зажатом в ее руке. Она миниатюрная и быстрая, поэтому на этот раз проскакивает мимо Даниэля, чтобы занести клинок надо мной.

Я вынырнула из липкого марева кошмара с бешено бьющимся в висках пульсом, вскочила, стряхивая с себя остатки ужасного сна. Такого реалистичного, будто это действительно происходило со мной. Подошла к окну и распахнула ее настежь. Дождь в кои-то веки решил сделать перерыв, поэтому на улице была лишь легкая морось, которая слегка остудила мое лицо. Я вдыхала ночной воздух жадно, пытаясь вернуть себе душевное равновесие.

Будем честны, давно у меня не было таких снов. С самого детства, когда я угадывала, кто должен прийти к нам в гости. Тогда мне все снилось в красках, а потом я перестала о них рассказывать, и они исчезли. До сегодняшней ночи.

Это был не просто сон, а сон-предсказание. Как у моей бабушки. Будто поцелуй спровоцировал мой дар, о существовании которого я предпочла забыть. Поцелуй или появление вервольфов. Ведь мне снился вовсе не Хуан, а его брат.

Я устало провела ладонью по лицу, оглянувшись на спящую Миру – к счастью, не разбудила сестру. В настоящем все приснившееся мне казалось бредом. Обманом подсознания. Ну какое предсказание, Изабель? Какие пирамиды, и спасающий тебя Даниэль? Просто у меня слишком много эмоций в последнее время, а еще в моей жизни стало слишком много вервольфов, вот мозг и чудит.

Успокоив себя такими мыслями, я уже собралась закрыть окно, как вдруг увидела большого волка за изгородью. Он смотрел на меня, не отрываясь. Но самым странным было то, что я узнала зверя, потому что только что видела его в своем сне.

Это был зверь Даниэля.

Я моргнула – он не исчез, и тогда я закрыла окна нервно подрагивающими пальцами, задернула занавески и нырнула в безопасное тепло одеяла, свернувшись клубком и мучимая каким-то странным чувством, будто что-то упустила.

Только уже засыпая, я вдруг встрепенулась и широко распахнула глаза, осознав, что я видела волка за изгородью, четко, ярко, как наяву, но забыла надеть очки.

Мои любимые читатели!

Завтра я планирую открыть подписку на роман. Стартовая цена будет 119 рублей и сохранится до конца мая, она будет минимальной. Выкладывать книгу планирую 3-4 раза в неделю, если вам нужен график, напишите в комментах. История Изабель очень насыщенная событиями, поэтому все может не поместиться в одну книгу, и будет вторая часть, а может, не будет, но я вас предупредила. Я пишу книги больше 10 лет, по подписке с 2018го года, все подписки завершила, как и все книги.

Всех приглашаю присоединиться к история! Дальше будет все самое интересное!

Глава 11

Подниматься снова и рассматривать ночную улицу я не стала, хотя от осознания случившегося захотелось побегать по комнате. Нервно. Поэтому я еще долго ворочалась в кровати, а проснулась разбитой и невыспавшейся. Вишенкой на торте было то, что перед глазами висел знакомый расфокус. Хорошее зрение волшебным образом ко мне не вернулось. Значит, волк за изгородью приснился мне так же, как и пирамиды? Сон во сне, я слышала, что такое бывает.

Меня это и успокоило, и немного расстроило. Успокоило, потому что я не сходила с ума, расстроило, что я по-прежнему слепая, как крот, и только очки мне в помощь. В них я могла рассмотреть улицу: серое утро открывало пустую улицу, серый грузовик, припаркованный на другой стороне, блестящую от дождя брусчатку и зеленую изгородь. Волка не было. Конечно, я понимала: это невозможно. То, что я себе представила, вообразила, что снова смогу видеть, как в детстве. Но… Но противный осадок на душе остался. Возможно, поэтому день с самого утра не задался.

Во-первых, вся моя большая семья узнала про мою идею уехать в столицу, и все принялись меня убеждать этого не делать, рассказывая страшилки из криминальных хроник и передавая опыт родственников и знакомых, о которых я впервые слышала. Причем они приняли мое решение так близко к сердцу, будто я предложила переехать туда всем вместе, или же была скрепкой, на которой держалось все счастье нашего рода. Тетка Андреа никогда не была моей подругой, но тут решила выдать мне много-много советов, как вести себя с мужчинами. Дед убеждал меня, что он скоро умрет, а я с ним мало общалась. Даже Вероника прибежала, чтобы сделать мне выговор, по мнению старшей сестры мой отъезд должен обязательно поссорить родителей, ведь они меня так сильно любят.

Во-вторых, Мирабель включила на меня обиду. Она, в отличие от остальных, не переживала, что я уеду. Наоборот, спросила, когда настанет этот день, чтобы начать вычеркивать оставшиеся до него. Но на этом младшая сестра не остановилась. Сначала выводила меня своими придирками, а затем пихнула во время уборки, отчего я налетела на столик и сбила мамин любимый цветок, который только-только зацвел. Очевидно, надеялась, что за такое меня тоже накажут.

– Изабель такая неуклюжая, – объяснила она маме. – Ей нельзя доверять важные вещи.

– Прекрати! – скомандовала я. – Я и так скоро уеду, так к чему этот цирк?

– Главное назад не возвращайся! – крикнула в ответ Мирабель.

Надо ли говорить, что весь день я была дерганая? Только приближающийся вечер и свидание с Хуаном вселяли надежду, что сегодня будет что-то хорошее. Я жила этим ожиданием. Но мыть посуду после ужина заставили Миру, в наказание за «слишком длинный язык», и мы с дедушкой немного послушали радиопередачу про преступность в Вилемее. Даже не сомневаюсь, что он выбрал именно эту волну, чтобы заставить меня передумать уезжать. Но криминал в столице меня не напугал. Уверена, он есть везде, кроме нашей Лысой бухты. Так что теперь, по миру не путешествовать? Хуан с братом, например, много путешествуют. Я уже знала, о чем сегодня его расспрошу. О других городах и странах.

Так как времени было еще много, перед тайным свиданием я решила искупаться. Набрала ванну с пеной и долго в ней отмокала. Даже нанесла на лицо отвратительно пахнущую маску тетки Андреа. По ее словам, несмотря на аромат, она делала кожу мягкой и упругой. Что ж, кожа у меня действительно стала мягкой, а вот оценить, как это выглядит, я не смогла.

Потому что не нашла свои очки на столике возле раковины. Я всегда оставляла их именно там, когда купалась или просто умывалась, но сейчас их там не оказалось. На всякий случай опустилась и пошарила на полу. Вдруг они упали? Но противненький внутренний голос подсказал, что упасть они не могли. Я этого не слышала. А что слышала? После плохого сна ночью и напряженного дня я, к своему стыду, задремала в ванной. Видимо, именно этот момент выбрал кто-то, кто зашел и украл мои очки.

Кто-то? Мира! Больше некому.

Во мне вспыхнула такая злость, что я едва не снесла полочку, когда спешно надевала халат. Он, к счастью, оказался на месте, иначе мне бы пришлось идти голой! Я жила в этом доме с детства, поэтому знала о нем все. Мне не нужны были очки, чтобы по нему передвигаться. Это не отменяло того, что я давно этого не делала: не перемещалась на ощупь.

Злость и боязнь что-то себе сломать боролись во мне на равных. Первая толкала меня вперед, вторая убеждала, что можно повременить со скорой расправой. В конце концов, сестра никуда не денется. Зато денусь я! И свидание с Хуаном.

Я протопала до нашей комнаты и шарахнула дверью:

– Мира, как ты могла!

Но мне никто не ответил. Понятное дело, я не могла ничего рассмотреть, но могла слушать. Так как у сестры была дурная привычка сосредоточенно пыхтеть, я как раз собиралась найти ее по этому пыхтению. Но в спальне было тихо, и я, сцепив зубы, направилась на кухню. Вот не успела бы она перемыть всю посуду! Наверняка прерывалась, чтобы сделать мне гадость!

Как ребенок, честное слово!

Цепляясь за перила, я спустилась на первый этаж и влетела в кухню. Насколько вообще можно двигаться быстро, когда ты видишь только тени и полутени. Но я слишком злилась, чтобы замедлиться.

На кухне ярко горел свет, поэтому темная фигура тоже выделялась ярко, к ней я и обратилась.

– Верни мне мои очки! – прорычала я. – Иначе я перебужу весь дом!

По пути мне никто не встретился, и вообще было странно тихо, поэтому я сделала логичный вывод, что пересидела в ванной, и уже поздно. Да, точно, все ушли спать, иначе бы Мира на такое не осмелилась.

Но сестра мне не ответила, просто шагнула вперед, а я запоздало подумала, что фигура выше меня ростом. Обоняния коснулся аромат дождя, улицы и знакомый, звериный.

– Хуан? – прошептала я и тут же поняла, что нет. Потому что от Хуана пахло иначе. Не так резко. Не так. Но в Лысой бухте было только двое вервольфов! – Даниэль?

Я не успела даже пискнуть, как тень метнулась ко мне, перехватывая, зажимая мне рот. Я задергалась в захвате-тисках, но против вервольфа я была как котенок против мастифа. Слепой котенок, потому что ничего не видела и ничего не понимала. Не понимала ровно до того момента, как вервольф толкнул дверь черного хода, вынося меня из дома под дождь.

ГЛАВА 11.2

Впрочем, под дождем мы пробыли максимум минуту: меня подняли и втолкнули куда-то, где было еще темнее. Я споткнулась и оказалась на прохладном, мягко вибрирующем полу. Лязгнул металл – судя по звуку, за моей спиной закрылись двери. Пространство вокруг мягко заурчало, будто я попала в пасть огромной кошки, а затем стало двигаться.

Я в машине. В фургоне, судя по всему, потому что первым, что я нащупала, оказалась железная лавка, а на ней… Крик застрял в груди, когда моя ладонь схватила что-то мягкое, теплое и совершенно точно живое. Потому что оно мычало и знакомо пыхтело.

– Мира? – совсем тихо прошептала я.

– М-м-м-м! – раздалось в ответ. Я мало что поняла, кроме того, что сестре заткнули чем-то рот. Совсем недавно я бы предпочла сделать то же самое, но сейчас бросилась ее развязывать.

И едва не заорала, когда кто-то – очевидно мой похититель! – надавил мне на плечи.

– Сидеть, – скомандовал он, как собаке, и я захлебнулась от ярости за такое обращение. Впрочем, тут же замерла. Проглотила желание огрызнуться в ответ.

Потому что похитивший меня вервольф, который умел быть настолько бесшумным, что я не почувствовала его присутствия – не Даниэль.

Я вообще впервые слышала этот голос – глухой, будто у говорившего заложен нос!

И это было плохо. Очень плохо. Потому что я не представляла, кто меня похитил и зачем. Меня и сестру. Еще я была настолько в шоке, что даже не подумала кричать. Да и что-то мне подсказывало, что мне быстро заткнут рот, как уже один раз сделали. Поэтому глубоко вздохнула, пытаясь прийти в чувство и думать не из состояния истерящего комка, и с шумом выдохнула. Дотянулась до Мирабель и ободряюще сжала ее руку.

– Кто вы? – вытолкнула из себя относительно спокойно, но голос все равно дрогнул. – Зачем нас похитили?

– Тебя все объяснят, – получила короткий и совершенно неинформативный ответ.

– Кто?

Со мной не стали разговаривать, и я только сильнее вцепилась в руку Мирабель. Без очков я чувствовала себя еще более беззащитной, чем могла бы, но в то же время без них обострились мои остальные органы чувств. Я слышала шум мотора, ощущала каждую яму на дороге и взгляд вервольфа, скользивший по коже. А вот давящей силы его присутствия я не чувствовала.

Не альфа, как Даниэль. И не будущий альфа, как Хуан.

Тогда кто он, и кто должен все это мне объяснить?

Примерно через полчаса, если верить моему внутреннему ощущению времени, ям на нашем пути стало попадаться больше, значит, фургон покинул город и свернул на шоссе к Виролле. Я это знала, потому что часто ездила туда с отцом. Дорогу не чинили годами, поэтому выбоин здесь была масса. Папа шутил, что иногда ему кажется, что он едет по минному полю.

Подумав об отце, я всхлипнула. Шок проходил, и меня всю начинала бить мелкая дрожь. Больше никогда не стану слушать криминальную хронику на ночь! Никогда!

Все случившееся со мной выглядело как насмешка, как полный бред, и единственная мысль, которая крутилась в моей голове – как нам выбраться? Выпрыгнуть из движущегося фургона? Попробовать договориться? Второй способ был безопаснее. И как только я об этом подумала, машина замедлила ход, а затем и вовсе остановилась. Дверцы фургона распахнулись, и по глазам ударил яркий свет. Будто на меня направили прожектор. А затем вервольф снова подхватил меня и понес к этому свету, на этот раз усадив на стул. Определила я это, ухватившись руками за края сиденья.

– Добрый вечер, Изабель, – передо мной появилась новая тень, перекрыв собой свет. – Я могу называть тебя по имени?

Голос у возникшего из неоткуда мужчины, в сравнении с голосом первого, был красивым, мягким, обволакивающим, с легким северным акцентом, но от этого мне было не легче.

– Учитывая, что вы похитили меня и мою сестру, лишили зрения и удерживаете силой, можете называть меня исключительно перитта Мартинес.

– Лишили зрения? – в замешательстве переспросил он.

– Я ничего не вижу без очков, – холодно ответила я. Возможно, не стоило злить похитителей, но я не собиралась показывать им, что боюсь.

– Без этих?

Я вздрогнула, когда чужие пальцы коснулись моей головы, но на меня всего лишь надели мои очки. Резкость вернулась так неожиданно, что я растерянно заморгала и первым, что заметила – сидящего напротив меня вервольфа.

Его каштановые волосы выгорели от солнца и в свете ламп горели рыжим, мужественное молодое лицо словно состояло из углов: резкие скулы, твердая линия подбородка. Принадлежность к расе выдавали глаза: в них будто сосредоточилось все яркое освещение бывших конюшен.

Да, оторвавшись от созерцания незнакомца, я поняла, что знаю это место – заброшенные конюшни, полуразрушенные одним из ураганов и уже много лет никем не используемые. Я вскочила со складного стула, на который меня усадили, но тяжелая рука моего похитителя на плече заставила меня вернуться на место.

– За мной много грехов кроется, перитта Мартинес, – улыбнулся он, – но точно не лишение зрения прекрасных девушек.

– То есть мужчинам вы глаза выкалывали?

Незнакомец вдруг расхохотался.

– Это не то, о чем стоит рассказывать на первом свидании. И, Честер, давай нежнее. – Все тепло, весь смех, предназначенный для меня, на мгновение ушли из его взгляда. – Я понимаю, что ты бравый военный, но с девушками надо помягче.

– Что вам нужно? Где моя сестра?

– Давай начнем с начала, моя милая Изабель, – он закинул ногу на ногу, демонстрируя мне безупречно чистые светлые брюки. – Меня зовут Атлас Никрос. И я хочу просто поговорить с тобой и с твоей сестрой. Для начала.

Это «для начала» мне для начала совсем не понравилось.

– Первый раз слышу, чтобы кого-то похищали ради разговора.

– Это все меры безопасности. Чтобы нам никто не помешал.

– Кто нам может помешать?

Я следила за его лицом, не отрываясь, поэтому уловила, как в его глазах сильнее вспыхнуло проявление зверя, а сам он прищурился.

– Например, братья Рамирес.

Глава 11.3

Мои брови взлетели вверх будто сами по себе.

– Что? Вы похитили меня из-за наших новых соседей?

– Давай не будем называть это похищением, – сухо поправил меня Атлас Никрос. – Если бы я хотел действительно украсть вас вместе с сестрой, вы бы уже были в самолете, пересекающим океан. А пока назовем это приглашением для приватного разговора.

Угу, приглашение. Уверена, что Миру так и не развязали.

– Развяжите мою сестру, и поговорим.

Нет, храброй я себя не чувствовала. Это в радиопередачах или фильмах разные разведчики могли выдерживать допросы, а со врагами расправлялись парочкой выстрелов, точных ударов или саркастичными шутками. Но я чувствовала, что рядом с этим Атласом нельзя давать слабину.

Словно в ответ на мои мысли, вервольф будто приоткрылся, я ощутила его давящую силу. Не настолько мощную, не позволяющую нормально дышать, как у Даниэля, но заставляющую покрыться мурашками с ног до головы. Будто приказывающую опустить голову. Столкнись я с этим впервые, может быть, и испугалась бы. Хотя куда больше? А так я лишь повыше вздернула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза. Как там говорил старший Рамирес? Прямой взгляд или угроза, или флирт. Для меня сейчас это означало показать Атласу, что мы с ним на равных. Только так.

Не знаю, долетело ли до него мое молчаливое послание, но раздражение вервольфа сменилось интересом, и даже его голос слегка смягчился:

– Ты не в том положении, Изабель, чтобы выдвигать условия.

– Это не условие, а просьба. Пожалуйста.

– И я ее выполню, – не моргнув, пообещал Атлас, – после того, как ты ответишь на пару моих вопросов.

– О братьях Рамирес?

– О братьях Рамирес, – кивнул он, а я подумала, что сам вервольф и остальные – помимо схватившего меня Честера я насчитала еще четверых из тех, что я могла увидеть, напоминают каких-то тайных агентов, занимающихся поимкой опасных преступников. Только для вервольфов.

Неужели Даниэль и Хуан – действительно злодеи?

Но тогда при чем здесь я?

– Если вы похи… – под взглядом Атласа я осеклась и поправила себя, – пригласили меня сюда, чтобы узнать про Рамиресов, то просчитались. Я ничего о них не знаю. Если вы следите за ними, то, наверное, в курсе, что мы с ними познакомились пару дней назад. Так зачем вам понадобилась я?

– Я хотел увидеть ту, ради которой они прибыли в Лысую бухту.

Я непонимающие сдвинула брови, а Атлас хищно улыбнулся и подтвердил:

– Да, так называемые братья Рамирес приехали в такую глушь ради тебя, Изабель.

Глава 11.4

Это звучит настолько странно, настолько дико, что у меня со смешком вырвалось:

– Вы бредите!

– Отнюдь, – кажется, совсем не собирался шутить Атлас, и я поняла, что он действительно верит в собственные слова. А мне нужно убедить его в обратном. Потому что иначе нас с Мирой похитят какие-то маньяки. И это будут вовсе не браться Рамирес.

– Вы ошиблись, – сказала я со всей серьезностью. – Говорю же, три дня назад Рамиресы даже не знали о моем существовании.

– Это правда, – кивнул Атлас, чем заставил меня усомниться в том, не брежу ли я. – Видишь ли, Изабель, дело не в том, знали они тебя или нет. Дело в том, кем ты являешься.

Кажется, удивленно моргать теперь мой коронный жест. По крайней мере, на время этого странного разговора.

– Я обычный челов…

– Не перебивай, – коротко рыкнул вервольф, и я автоматически захлопнула рот. – К счастью или нет, в тебе нет ничего обычного. Я даже до конца не уверен, что ты человек.

Он сделал паузу, возможно, для того, чтобы я прониклась моментом, поэтому я все-таки осторожно спросила:

– Вервольф?

– Нет, – хохотнул Атлас и посмотрел на меня так, будто я сказала абсолютную глупость, – ты точно не волчица. Какой-то новый вид. Или старый. Учитывая, что упоминания про таких как ты, столетиями встречаются в сказаниях и легендах.

На этот раз я промолчала по собственной воле, потому что у меня закончились слова. Новый-старый вид? О чем он вообще? Что здесь происходит? Я была настолько шокирована, что все слова позабыла, и Атлас, видимо, принял это за приглашение продолжать.

– Это не самые популярные легенды. К тому же, о некоторых знают только вервольфы, а другие вовсе можно посчитать ранним фэнтези. Кто-то бы назвал их ненаучной ерундой, а тот, кто все-таки бы поверил – посчитал бы опасными. Ты слышала о Багровой ночи?

– Конечно, – кивнула я, сбитая с толку вопросом. – Переломный момент в войне людей и вервольфов за господство на планете. В седьмом веке волки почти нас поработили. Люди отправили прекрасных девушек в дар могущественным альфам, в их лагерь, и наложницы ночью убили лидеров. Это пошатнуло власть вервольфов, и люди вернули себе свободу и землю.

– Это официальная версия, – прищурился Атлас. – Удобная. Но есть еще другая. Девушек было много, но среди них была одна особенная, с ароматом, действующим на альф. – Он с шумом втянул воздух и прикрыл глаза, будто чем-то наслаждаясь, а мне стало не по себе. По коже побежали мурашки, предупреждающие о чем-то нехорошем. – В итоге могущественные мира сего просто передрались за право быть с ней. Альфы погибли. Вервольфы разбрелись. Люди выиграли.

– А что случилось с той девушкой? – Мне не хотелось думать, что и она тоже погибла.

– По легенде она зачала дитя от вервольфа и не могла оставаться как среди людей, так и среди волков. Тогда она обратилась ко всем богам: к Владыке, которому поклонялась как человек, и к Предкам, которые должны были защищать ее сына-вервольфа, и они перенесли ее в свое пристанище – Священные острова, где она прожила долгую счастливую жизнь.

– Действительно, красивая легенда. Но общеизвестно, что у вервольфов и людей не бывает общих детей, мы разные виды.

Я даже хмыкнула, но Атлас остался серьезным, лишь подался вперед, облокотившись о колено и подперев кулаком подбородок.