Мой первый, мой истинный Эльденберт Марина

Глава 12

Он протянул мне руку, но я свою не подала. Не знаю, действительно ли Даниэль и Хуан пришли за мной, или это все был театр для одного зрителя, то есть, для меня. Конечно, Атлас рассказал свою историю, и если представить, что все это правда, похищенная возлюбленная, то ему даже можно было посочувствовать. Но это не отменяло того, что он меня похитил, поэтому я не собиралась с ним никуда идти.

– Я выбираю вернуться домой, – отчетливо сказала я.

– Выбираешь дикарей, – разочарованно поморщился Атлас.

– Дом, – возразила я.

– Хорошо, – вдруг легко согласился он. – Желаю тебе сполна насладиться общением с сестрой и близкими, прежде чем ты станешь пленницей на Священных островах. На этот раз по-настоящему.

Это прозвучало зловеще, а еще, как бы не не хотелось в этом признаваться самой себе, вервольфу удалось пошатнуть мою уверенность.

– Вы не подумали, что Эвелин могла уехать по собственной воле? – ударила я словами в ответ, но Атлас лишь смерил меня скептическим взглядом.

– Мы были вместе два счастливых года, а она даже не оставила записки. Не говоря уже о следах борьбы в ее квартире и брошенных вещах. Знаешь, когда куда-то собираешься добровольно, успеваешь захватить с собой хотя бы милые сердцу безделушки. Надеюсь, что мы еще увидимся, Изабель.

Я не была уверена, что хочу этого. Все-таки Атлас вызывал во мне безотчетное чувство тревоги. Как и вся его история будила во мне желание в ней разобраться, найти недостающие пазлы головоломки. Что-то с ней было однозначно не так.

– Если будешь умной девочкой, – добавил Атлас, – то не станешь раскрывать наш разговор, а будешь наблюдать и слушать. Если, конечно, у тебя будет на это время.

Он поднялся одним гибким движением и неторопливо покинул конюшни, а следом за ним потянулись остальные вервольфы. Они двигались бесшумно, как тени, поэтому мне сложно было сказать, насколько далеко они ушли. Но заработали моторы машин, выдергивая меня из выжидательного оцепенения.

Мира!

Я вскочила и побежала к дверям, и едва не споткнулась о сестру. Кажется, вервольфы просто усадили ее под козырек крыши, прислонив спиной к деревянной стене, но даже не потрудились развязать. При виде меня Мирабель принялась мычать и бешено вращать глазами, и я первым делом вытащила кляп из ее рта.

– Какого беса тут происходит? – хрипло потребовала сестра, когда к ней вернулся дар речи.

– Как будто я знаю. – Я взялась за узлы на ее руках, но с ними было сложнее – связали ее профессионально. А самих «профессионалов» и след простыл: автомобили на проселочной дороге поглотила стена дождя.

– На тебе нет веревок и кляпа! – обиженно рыкнула Мира.

– Потому что я не кричала и никого не била.

– Но почему?!

– Что – почему?

Сестра возмущенно запыхтела.

– Почему ты не врезала им пару раз?

– Чтобы сейчас освободить тебя, а не валяться здесь перевязанной бечевкой колбасой! – рявкнула я.

В конце концов, я ее здесь спасаю, только ценных указаний, как это делать, мне не хватало! Тем более что веревки не поддавались.

– Надо найти что-то острое, – сдалась я. – Сейчас вернусь.

– Не бросай меня, – взмолилась Мирабель, мигом утратив всю свою воинственность. – Вдруг они вернутся.

– Не вернутся. – Я была в этом на сто процентов уверена, как и в том, что мы здесь одни. – Я ненадолго. Потом еще нужно придумать, как добраться домой.

– Иззи, я смогу ползти! – паника в голосе сестры подсказывала, что она готова хоть ту колбасу изображать, только не оставаться одной. Ну что за детство!

– Я быстро! А пообещаешь больше никогда не доставать меня и не брать без спроса мои очки, постараюсь ускориться.

– Изабель, ты стерва! – крикнула она мне в спину.

Конечно, я, скорее, хотела припугнуть Миру, взять реванш в нашем сегодняшнем столкновении, а не оставаться в этом месте всю ночь. Теперь, когда я шла мимо разрушенных стойл, полутемных и запустевших, мне как никогда хотелось немедленно домой, под одеяло. Адреналин после похищения и разговора с Атласом схлынул, и я вспомнила, что я вообще-то в халате и босиком – тапочки потерялись еще во дворе. Ночь не сказать, чтобы была холодной, но я зябко поежилась, потому что тени вокруг то сгущались, то будто двигались следом за мной. Жутко. Но я продолжала искать. Какой-нибудь нож или острый прут: я сама не знала, что именно ищу, пока не зашла в очередное стойло и не ойкнула от кольнувшей ногу острой боли. Только схватив себя за щиколотку и повернув стопу пяткой вверх, я заметила застрявший в коже крупный осколок стекла. Мысленно выругавшись, я, насколько могла аккуратно, вытащила его. Ранка оказалась небольшой, но глубокой, и мне пришлось развязать пояс халата, чтобы остановить кровь. Зато благодаря жертве моей ноги в сене обнаружились другие, более крупные осколки: видимо, когда-то вместо той дыры было окно, которое разбилось во время урагана. Подхватив один из самых острых, длинный, по форме напоминающий нож, я вынырнула обратно в коридор и застыла.

Потому что в нескольких шагах от меня так же замер крупный темный волк.

Глава 12.2

Однажды я видела пуму, дикую кошку, которая случайно забрела в Лысую бухту, но она была меньше, сидела дальше и не светила жадным взглядом с явным намерением меня сожрать. А именно это желание я прочитала в сияющих желтым глазах волка. Но волкам просто неоткуда здесь взяться, значит, передо мной стоял вервольф. Почему-то меня это осознание ни капельки не успокоило. Разумный или не очень, хищник есть хищник. Поэтому я инстинктивно сделала шаг назад и подняла руку с зажатым в ладони осколком.

Волк, как мне показалось, посмотрел на острое стекло так, будто я угрожала ему зубочисткой, и медленно двинулся на меня. Он не рычал и не скалился, но облизывался, словно я была самым лакомым, самым вкусным, последним кусочком десерта. И мне это совсем не понравилось.

Может, я чего-то не знаю о вервольфах? Они вроде контролируют своего зверя, но вдруг не все и не всегда? Может, именно у этого мозги отъехали, и он окончательно превратился в животное, которое хочет мной полакомиться? Бес, у меня еще и нога порезана, может, он на кровь реагирует?

– Ты хочешь меня съесть? – поинтересовалась я у вервольфа. – Не надо. Во мне мало мяса. Я невкусная. Или… – Мне в голову пришла другая мысль, которая заставила меня разозлиться: – Ты просто хочешь меня напугать? Тебе это удалось, и что? Что дальше?

Я почти уверилась в мысли, что все это какой-то дикий план Атласа, а волк наконец-то зарычал и подобрался. Я выставила свое импровизированное оружие вперед, готовая… Сама не знаю, к чему я вообще готовилась, потому что я не владела ни одной техникой боя, а ножом могла максимум овощи для рагу покрошить! Но уж точно не была готова к тому, что откуда-то сбоку выпрыгнет еще один волк.

Он появился серебристой вспышкой, более крупный и сильный он перехватил первого, повалил его на землю. Зарычал так, что у меня от страха на коже встали дыбом волоски. Оба хищника были красивыми и грозными, но, увидев второго, я чуть не выронила осколок. Это совершенно точно был волк из моего сна. Я узнала его не только по окрасу, но и по тому как он защищал меня теперь уже наяву. Правда, увидев его, я вообще засомневалась, где явь, а где сон.

Серебристый волк стеной стал между мной и темным, волнами собственной пугающей энергетики заставляя меня сильнее сжимать осколок двумя руками. Я думала, что я исчерпала лимит страха на сегодня, оказалось, что я ошиблась. С каждым новым грозным рычанием мне хотелось покрепче зажмуриться, но я смотрела на хищников во все глаза, чувствовала вибрации их силы в воздухе. На своей коже.

Да это был бой не физический, а на уровне энергетики, и эти волны отскакивали от стен, своей звериной сутью цепляя меня. Мое сердце в одно мгновение падало в пятки, чтобы в следующий миг замереть от восторга. Пока все не закончилось. Темный еще попытался обойти серебристого, чтобы добраться до меня, но с недовольным рычанием отступил. А затем развернулся и убежал к выходу, откуда я пришла.

Я вздохнула с облегчением, но только на секундочку, потом что сразу вспомнила, что именно там оставила связанную Миру.

– Мира! – крикнула я, чем привлекла внимание серебристого волка.

С чего я вообще взяла, что он мой защитник? С ума сошла, наверное! Потому что волк вскинул голову и посмотрел на меня зло. Я могла поклясться, что он злится, и сделала шаг назад, когда он пошел ко мне. Волки поменялись, но я по-прежнему была напротив прущего на меня хищника. Он, правда, не облизывался, а просто шел меня убивать.

Я все-таки выставила руку вперед и зажмурилась. Чтобы тут же охнуть от резкой боли в запястье. Чужие пальцы сомкнулись на моих предплечьях, нажимая на какие-то неведомые мне точки так, что я сама выронила осколок к своим ногам. Я распахнула глаза и уткнулась взглядом сначала в смуглую широкую мужскую грудь, а потом, когда вскинула голову, встретилась лицом к лицу с Даниэлем Рамиресом.

– Кто вообще сражается вслепую? – прорычал он.

– Я, – выдохнула я. Вообще-то хотела сказать, что я не сражаюсь. Ну какой из меня воин? Но получилось сказать только это. Не представляю почему, но меня окатило облегчением. Если Даниэль здесь, то мне больше нечего бояться. У меня даже ноги подкосились от схлынувшего напряжения. Я посмотрела вниз и потеряла дар речи, а еще вспыхнула до корней волос.

Потому что превращение из волка в мужчину не подразумевало волшебное возращение одежды – он был полностью обнажен.

– Э-э-э, – я сегодня была мастером красноречия, но после всего пережитого мне было можно.

– Не сильно ты преуспела, – невозмутимо заявил голый вервольф, а я тоже разозлилась. На него, за что что голый. На себя, за то что так реагирую на него голого.

– Зачем мне против тебя сражаться? Ты вроде как на моей стороне!

– Разве?

Я не успела ничего осознать, как Даниэль толкнул меня к стене, вжимая в нее всем своим телом. Так, что я прочувствовала бедром все его… выступающие, в боевой готовности части.

Глава 12.3

Мне уже приходилось видеть голых мужчин: маленького Хуана и сумасшедшего дядюшку Лоренсо, который предпочитал ходить на пляж в чем мать родила. Я знала, что мы, женщины, созданы природой по-другому. Но одно дело видеть, другое – чувствовать. Чувствовать кожей к коже! Ото всей этой беготни и страха я совсем забыла о том, что использовала пояс вместо бинта, и сейчас полы халата легко разошлись в разные стороны. Учитывая, что меня саму Даниэль надежно прижал к стене, а мои руки сцепил в какой-то немыслимый захват над моей головой, я не смогла им помешать. Ни халату, ни вервольфу.

Я осталась раскрыта перед ним, как нанизанная на булавку бабочка, такая же нагая и задыхающаяся от смущения и шока, с широко распахнутыми глазами, хватающая ртом прохладный воздух. Окружающий мир действительно будто стал холоднее, возможно, на контрасте с горячим, словно пламя в камине, вервольфом. Горячим и твердым. Я не знала, что живой мужчина может ощущаться настолько твердым, но я словно к пылающему камню прижималась. К вулкану!

Хотя весь мой опыт отношений с мужчинами был ничтожным. Ха, его просто не было! Но нелюбопытной и необразованной меня назвать было нельзя. Я с интересом слушала отрывки разговоров Вероники и ее подруг, а затем хвастовство Миры о том, что она вызывает желание у своего Артурио, когда позволяет ему «украсть» пару своих поцелуев.

Даниэль, или кто он там по словам Атласа, меня хотел. Желал. Жаждал.

Я это чувствовала не только кожей, хотя кожей чувствовала тоже много чего. Я ловила эту жажду в его взгляде, который никогда не был человеческим, а сейчас и подавно стал абсолютно звериным. Он горел желтым потусторонним светом и словно оставался на мне клеймом. Вязким, жарким, манящим. Я поняла, что падаю в его взгляд, как в пропасть, поэтому встряхнулась, рванулась из захвата.

– Пусти! Что ты делаешь?

– Тихо, – рыкнул он, перехватив мои запястья одной рукой и вытянув их сильнее, из-за чего мне пришлось встать на цыпочки. Роковая ошибка – потому что так я только сильнее вжалась в него. Чувствуя, как наши тела, как задумано природой, совпадают. Как кусочки разбитой чаши.

Вторая его ладонь легла мне на затылок, заставляя запрокинуть голову и не позволяя двигаться. Теперь я видела собственные ладони наверху, подрагивающие от напряжения пальцы, и все бы ничего, если бы при этом я ничего не чувствовала. По моей груди скользнули его густые длинные волосы, пощекотав кожу мягкой лаской, а затем шею обожгло теплое дыхание. Вервольф с шумом втянул воздух возле моего горла, потом еще и еще, спускаясь вниз, носом чертя линии на моем теле.

– Ты меня нюхаешь? – охнула я, а в ответ раздалось злое рычание. – Зачем? Я же тебе не нравлюсь!

Пора было это заканчивать. Прямо сейчас.

– Не шевелись, – приказал он, и на мое сознание будто что-то надавило, пытаясь смести сопротивление по щелчку пальцев. Сила альфы разлилась во мне, подчиняя, срывая последние ограждения моей свободы воли. Но именно это меня и разозлило. То, что он использовал на мне свою силу, лишив меня выбора. Вместо того, чтобы растаять в его объятиях послушной куклой, я зарычала в ответ, ударив по его ауре собственной.

Я не знаю, как так получилось. Я вообще не знала, что так могу, но вервольфа словно что-то ударило: его голова мотнулась, а взгляд Даниэля стал совершенно злым и диким. Я даже не успела выдохнуть, как снова оказалась в стальных объятиях, а мои губы – в плену у его рта. Поцелуй Хуана был нежным, настойчивым, но надежным, покоряющим, поцелуй Даниэля оказался присваивающим, клеймящим, злым и жадным. Он обрушился на меня с мощью девятого вала, захватывая целиком и полностью. Вырывая дыхание из моих легких, поглощая мой вдох, выпивая меня до остатка.

По телу мигом разлился жар, кожа стала чувствительной, а сердце забилось так, будто я пробежала марафон. От страха? Или от чего-то еще, чему я не могла придумать определения? Я горела, пока его губы грубо раздвигали мои, а руки будто вплавляли в свое тело. Было в этом что-то звериное, глубокое, затягивающее настолько, что я в какой-то момент действительно испугалась, что потеряю себя, и укусила Даниэля за губу.

Он отпустил меня так быстро, что я едва не сползла по стеночке. Шагнул в сторону, опалив взглядом дело рук своих, то есть почти что обнаженную меня. Мгновение – и я поежилась от ненависти и злости, вспыхнувших в его глазах. Только что он смотрел на меня, как на самое желанное в своей жизни. На какой-то приз, а теперь – как на нечто ничтожное, помеху. Сгорая от стыда, я резко стянула края халата, так, что ткань едва не затрещала. Но Даниэль, видимо, решил, что мне мало на сегодня унижений и добавил:

– После изменения ипостаси вервольфы хотят есть и сношаться. Не принимай на свой счет.

Глава 13

Я дернулась от его слов, будто от удара. Сношаться. Вот, что он хотел со мной делать. Хотя, если верить Даниэлю, даже не со мной. Ему бы любая подошла.

Я едва не задохнулась от осознания этого, от этого и от сдавившей грудь боли – со скрипом разрушались развалины моей гордости. От того, что позволила ему себя целовать, касаться себя и даже целовала в ответ. Вот только у меня такой отмазки нет. Вроде той, что мне хотелось сношаться. Владыка, кто вообще придумал это уродливое пошлое слово?

Я рванула прочь, но тут же вскрикнула от боли в другой ране, не сердечной и эфемерной, самой настоящей. Казалось, ногу прострелило до самого бедра, в глазах на миг потемнело, а я, потеряв равновесие, поняла, что сейчас полечу на землю. Сильные руки подхватили меня раньше, чем я успела встретиться с мусором на полу конюшни. Подхватили и усадили на какой-то ящик, с которого я сразу же попыталась подняться. Что я ему, кукла какая-то, чтобы вот так меня таскать?

– Не дергайся, – приказал Даниэль, не позволяя мне встать. – Иначе свяжу тебя и все равно все посмотрю.

– Ты забыл добавить: что я там не видел? – съязвила я. – Ай!

Последнее относилось к тому, что вервольф перехватил меня за щиколотку и потянул на себя, от чего полы халата вновь едва не разъехались в стороны. Я уже не знала: мне халат придерживать или очки, которые чудом не слетели от таких резких телодвижений. Несмотря на жестокие слова и весь его злой вид, он опустился на одно колено, осторожно поднес мою ступню к своим глазам и размотал пояс, который основательно намок и из белого превратился в багровый. Кажется, я порезалась сильнее, чем думала.

– Кровь, – пробормотал он, принюхиваясь и обжигая пальцами мою кожу. – Понятно, почему меня так повело.

– Это ты сейчас себя так уговариваешь? Какой ужас! Ты потерял контроль при виде этой убогой! А дело в том, Даниэль, – я посмотрела ему прямо в глаза, – что ты просто меня хочешь.

Взгляд вервольфа нужно было видеть! Ярость, ненависть, желание меня придушить. Но при этом я испытала нереальное злое удовольствие. Это был матч-реванш, и я выигрывала. Пока…

– Хочу, – признался Даниэль, морщась, будто в этом было нечто постыдное. – Но это часть моей природы. Это вовсе не значит, что ты мне нравишься.

Я замерла от этого необычного признания, я вообще ничего не понимала.

– Как можно хотеть того, кто тебе не нравится?

– У тебя и меня это же как-то получается.

Я хотела возразить, но в этот момент Даниэль больно надавил на ранку, и я взвыла:

– Ты специально?!

Инстинктивно попыталась ударить его второй ногой, но только зашиблась.

– Изабель, – прорычал он, – ты хочешь, чтобы я вылечил тебя или нет?

– Как? Пытками?

Если бы от наших яростных взглядов вспыхивали искры, то эти конюшни давно бы пылали в огне.

– Хорошо, – вздохнул он, поднимаясь, – справишься сама.

Я запаниковала. Во-первых, поняла, что сама до города с раненной ногой не дойду, а у меня еще там сестра связанная валяется. Во-вторых, решила, что он действительно уйдет. Вот так просто.

– Нет, – взмолилась я. – Пожалуйста, не уходи.

Он вернулся к моей ноге так быстро, что до меня почти сразу дошло, что никто меня бросать не собирался. Рамирес снова играл на моих чувствах. Виртуозно, надо сказать. Бесов манипулятор! Но, прежде чем я успела ему все высказать, он вновь надавил на мою рану так, что перед глазами замелькали темные мошки, а я сжала зубы, чтобы не заорать.

– Давить на порез – это не лечение!

Если бы меня еще слушали!

– Там осталось что-то внутри, – заявил вервольф, и его кисть вдруг на моих глазах удлинилась, а человеческие пальцы превратились в когти. Теперь я заорала не от боли, скорее, от страха, но Рамирес не церемонясь со мной, прошелся внутри пореза, отбросив в сторону какие-то совсем мелкие осколки.

Осознав, что, останься эти детальки в моей ноге, ничего хорошего меня бы не ждало, я заморгала заплаканными глазами. Но мои глаза, кажется, стали еще больше, когда Даниэль приподнял мою ступню повыше и вдруг провел по порезу языком. Я подпрыгнула на месте. Да я едва не улетела с ящиков, когда почувствовала раскаленную мощь на пульсирующей ране.

– Что… ты…

Он пригвоздил меня взглядом, пока зализывал порез, и это было самое неприличное, что я когда-либо делала или позволяла делать с собой. От этого взгляда, а может, от его ловких уверенных движений, меня бросало то в жар, то в холод. Мне было стыдно смотреть, и вместе с тем было невозможно отвернуться.

– Слюна вервольфов исцеляет, – объяснил он, оторвавшись от моей ноги. С таким каменным лицом поднялся, что не скажешь: понравилось ему или было противно. Конечно, второе! С чего мне в голову пришло, что ему могло понравиться? Вот если бы на его месте был Хуан, я бы поверила, что ему приятно.

– Где вообще Хуан? – нарушила я странное оцепенение между нами, будто хрупким канатом протянувшееся от Даниэля ко мне. Вервольф тут же прищурился, отвернулся.

– Я прогнал его. Ему нельзя находиться рядом с тобой. Если я не сдержался, то его волк тем более может сорваться с цепи.

– Это из-за крови?

– Из-за тебя, – ответил он, помогая мне встать. Замерев от его слов, я даже не сразу осознала, что нога больше не болит. Но куда больше меня сейчас интересовала его фраза. Потому что она подтверждала слова Атласа об особенных женщинах. – Но уже можно. Идем. Он наверняка уже освободил Мирабель.

Он направился к выходу, а я поспешила следом за ним, удивляясь тому, что моя нога теперь как новенькая.

– Как вы нас нашли? По запаху?

– Вроде того, – поморщился Даниэль, а я снова разозлилась. Потому что не знала, как к нему относиться. Его же из крайности в крайность бросает. То целует, то втаптывает меня в грязь, то лечит, то говорить не хочет. То холодный, то горячий.

– Ты меня не знаешь, – процедила я, обгоняя его и вставая пути.

– Что?

– Ты сказал, что я тебе не нравлюсь. Но ты меня совсем не знаешь.

Глава 13.2

Сжав зубы, он посмотрел на меня долгим прожигающим взглядом, а я уже готова была услышать что-то колкое и не совсем приятное. Я бы сказала – совсем неприятное. Но нашу «милую» беседу прервал голос Хуана:

– Изабель!

Я опомнилась и поспешила в сторону второго Рамиреса и освобожденной Миры. По тому, как сестра испуганно прижималась к вервольфу, сразу стало понятно – она пришла в себя и решила повиснуть на моем поклоннике. Бойся Мирабель по-настоящему, она бы давно с криками унеслась прочь от конюшен. А так только недовольно нахмурилась, когда Хуан шагнул ко мне.

– Ты в порядке? Я учуял кровь, и ты кричала.

Миру даже не смутила нагота Хуана, а там было на что посмотреть. Как и его брат, он выглядел как какое-то древнее божество, созданное Владыкой или пантеоном богов вервольфов. Созданное с помощью магии, не иначе. Не могла же одна и та же мать природа сотворить братьев Рамирес и такое недоразумение вроде меня. А если и могла, то у меня к ней появилось много вопросов.

Хуан с такой тревогой и заботой заглянул в мое лицо, что на душе на секундочку стало легче. И еще немного легче от того, что я запрокинула голову и старалась не смотреть ниже. Как же проще было рычать на его брата, с Хуаном я все время старалась не соскользнуть взглядом вниз и не начать мучительно краснеть. И вообще не терять нить разговора. Что он спросил? Ах да.

– Неудачно наступила на стекло, – ответила я. – Твой брат помог достать осколки, а с нежностью у него проблемы.

– Прости его за это. И за то, что это был не я.

Перед глазами снова возник порочный образ Даниэля, стоящего на одном колене: взгляд навылет, движение языка, ласковое касание его волос, моя щиколотка в крепком захвате его пальцев… Вспомнив все это, я будто снова ощутила его прикосновение и тряхнула головой.

– Спасибо, что помог избавиться от этих веревок, – попыталась завладеть вниманием Хуана Мира. – И не оставил меня одну. Но что дальше?

Да, хороший вопрос. У меня совсем мозги отказали, раз им задается Мирабель, а не я.

– Вы поможете нам вернуться домой?

Наплевав на все волчьи законы, я взглянула в глаза Хуана, поэтому уловила момент, когда он посмотрел за мое плечо на брата. Словно спрашивая его разрешения. И если до этого момента я не сомневалась в том, что Рамиресы явились сюда, чтобы нас спасти, то сейчас моя вера слегка пошатнулась и закачалась.

Вдруг этот странный Атлас прав? И братья Рамирес не собираются возвращать нас с Мирой домой? Я ни капли не соврала ему, когда говорила, что мы знакомы всего ничего. Что я вообще знаю о братьях, кроме того, что один теряет рядом со мной контроль, а второй… кажется, тоже? Но при этом злится на себя за это.

Особенные женщины. Так Атлас назвал тех, кого забирали на Священные острова. Новый вид. Или редкий. Кто вообще этот вервольф? Сумасшедший или отчаявшийся отыскать свою любимую? И что со всей этой ситуацией делать мне? Драться? Бежать? Попытаться с ними договориться?

Я сделала шаг назад, кусая губы и раздумывая, что делать. Я кожей чувствовала растекшееся в воздухе напряжение. Будто сейчас братья принимали какое-то решение. Важное и касающееся непосредственно меня.

Легкий кивок Хуана я встретила собранной, напряженной, как натянутая до предела струна, но он лишь улыбнулся и обескуражил меня вопросом:

– Ты когда-нибудь ездила верхом, Изабель?

– Верхом? – заморгала я.

– На лошади.

– Нет, – ответила за меня Мирабель. – Родители ей не разрешали. Она даже на велосипеде кататься не умеет.

– Тогда тебе придется научиться.

– Эти конюшни пустые, лошадей давно нет, – напомнила я, оглянувшись. – И еще… Не хочу показаться грубой в отношении вашей расы, но вы можете прикрыться?

– Это ни к чему, – улыбнулся Хуан. – Вы поедете на нас.

– На вас?!

Прежде чем я сообразила, как это, на месте молодого вервольфа стоял тот самый темный волк, которого не пускал ко мне Даниэль. Точнее, Даниэль в волчьей шкуре. Хотя волком этого зверя можно было назвать с большой натяжкой. Он был крупным, массивнее обычного волка, и явно способным прокатить на себе девушку. Хуан шагнул ко мне, но я отшатнулась. Инстинктивно, как любой нормальный человек при виде чудовища. Чем тут же воспользовалась Мира, подскочив к нему и забравшись вервольфу на спину.

Он так зарычал, что мне показалось – еще немного, и он стряхнет мою сестру на землю, та с перепугу вцепилась в его шерсть, даже пальцы побелели. Но потом он бросил на меня знакомый жадный взгляд и потрусил к выходу, а мы с Даниэлем снова остались наедине. И я не знала, что меня пугает больше: его общество или возможность прокатиться на вервольфе. Мира хотя бы на лошади умела ездить, а во мне близость живого существа, от которого зависела мою жизнь и здоровье, вызывала панику.

– Подожди, – я коснулась предплечья вервольфа прежде, чем он перекинулся. – Я не смогу. Вдруг я упаду!

– Держись крепко, – предупредил он, стряхивая мою руку. – Потеряешься по дороге, возвращаться за тобой не стану.

– Ты так не любишь брата? Он расстроится, если со мной что-то случится.

Даниэль превратился в серебристого волка раньше, чем мне ответил. Рыкнул, подставляя мне спину и нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу, вроде как говоря: «Еще секунда – и я оставлю тебя здесь». Оставаться здесь я не хотела, поэтому, не стесняясь в выражениях, забралась на волка.

Глава 14

Мирабель не соврала, когда сказала, что меня с детства опекали родственники. Сначала из-за того, что я была слепа как крот, затем – потому что в процессе всяких активностей могла потерять очки и что-то себе повредить. Даниэлю, кажется, действительно было наплевать на мои проблемы со зрением, да и на меня в целом. Стоило мне перекинуть ногу и сжать огромное горячее тело вервольфа коленями, как он сорвался с места и побежал. С одной стороны, такое бесцеремонное отношение продолжало меня бесить: я же живой человек, для меня это может быть опасно! С другой – в какой-то степени мне даже импонировала его честность, то, что он не делал для меня скидок, не считал меня какой-то калекой или несмышленым ребенком. Он в открытую говорил – хочешь выжить, держись крепче. Хочешь добраться домой – я тебя довезу, но и сюсюкать с тобой не стану. Это подкупало.

Может, поэтому через несколько минут я успела позабыть о том, что могу упасть с волка и разбиться насмерть. Я перестала беспокоиться, что потеряю очки, и следить за тем, чтобы не распахивался халат, подняла наконец-то взгляд от волчьих лопаток, ходивших ходуном от быстрого бега, и задохнулась от восторга.

Потому что открывшаяся передо мной пустошь оказалась волшебной. Ливень утих, а дувший в лицо ветер был теплым, ласкающе-приятным, к тому же, будто специально для нас он разогнал тучи, открывая бескрайнее небо со множеством звезд и яркой красавицей-луной. Я словно попала в чарующий сон, и только теплое сильное тело волка, на котором я почти лежала во время этой гонки, напоминало о том, что это приключение – настоящее.

Когда страх сменился восторгом, я поняла, что слишком сильно вцепилась во влажный, жесткий, но все равно приятный серебристый мех. Мне тут же стало стыдно. Умом я понимала, что это несносный Рамирес, но у меня при всем желании не получалось сравнить его и этого прекрасного зверя, которому совершенно точно не хотелось делать больно. Поэтому я ослабила хватку, просто обняла его, слушая наше дыхание и биение сердец в унисон. В ответ получила довольное рычание, и, возможно мне показалось, вервольф побежал аккуратнее, минуя холмы и ямы.

Волком мне Даниэль нравился больше. Мужчиной его хотелось стукнуть, а вот зверем – погладить, обнять. Не знаю, откуда взялось это желание.

Я наслаждалась этим единением несколько минут, но потом увидела Хуана, на котором ехала Мира, и все страхи, все сомнения этой ночи разом нахлынули вновь. Куда нас везут вервольфы? Подразумевалось, что домой, но, прокручивая наш разговор в голове, я вспоминала, что о доме даже речи не шло. Только заметив вдали огни фонарей окраин Лысой бухты, облегченно выдохнула.

Может, Атлас ошибся насчет братьев и меня и преследовал кого-то другого?

Я так думала ровно до того момента, как мы оказались на нашей улице, но вервольфы не стали возвращать нас с Мирой в отчий дом, а свернули к своему особняку. Тогда я заволновалась вновь: вспомнила, что было с Даниэлем, когда он вернул себе человеческий облик. Вдруг инстинкты возьмут верх над волками, и им захочется «сношаться»? Мы с сестрой беззащитны перед силой и ловкостью этих мужчин!

От этой мысли я отпустила руки и спрыгнула с волка прямо в лужу на подъездной дорожке. Встреча с землей оказалась не такой приятной: от удара из меня вышибло весь воздух. Нужно было бежать или закричать, но, прежде чем я догадалась позвать на помощь, тяжелая ладонь перекинувшегося Даниэля закрыла мне рот. Он перехватил меня, прижал спиной к своей обнаженной груди и втащил в открытую дверь.

В доме нас уже ждали растерянная Мира и Хуан все еще в волчьем облике.

– Молчи, – рыкнул старший Рамирес мне, – или хочешь, чтобы сюда сбежалась вся округа и узнала о вашем ночном приключении?

– Не надо соседей, – подтвердила Мирабель, устало опустив плечи. – Это несмываемое пятно на репутации.

Да что это с ней? Какая репутация? Тут речь идет о жизни! О свободе воли, в конце концов. Но я сделала вид, что расслабилась, готовая заорать в любой момент. Правда, оказалось, что провести Даниэля не так просто: он и не думал меня отпускать.

– Она права, – сообщил он, коснувшись губами моего уха. – Но, помимо репутации, твоей сестре есть что терять.

Я извернулась и посмотрела ему в глаза, взглядом выражая все, что думаю. Этот Рамирес даже не пытался выглядеть добрым! Но темный волк грозно зарычал, и он внезапно сменил тон:

– Нам нужна лишь информация о ваших похитителях. Потом мы вернем вас домой. Идет?

Я кивнула. Что мне оставалось? Первое правило поведения с маньяками – во всем с ними соглашаться, чтобы усыпить их бдительность.

– Спи, – приказал Даниэль, и Мира мешком сползла на пол, а я замычала в ладонь вервольфа. – Т-с-с, с ней будет все в порядке. Нам нужна ты.

Потому что ты особенная.

Эти слова бились в моей сознании, пока вервольф меня куда-то нес. Как оказалось, в гостиную. Он сгрузил меня на диван, а сам потянулся за штанами, перекинутыми через спинку кресла, оделся. Я же пыталась собраться с силами, и… Что? Наброситься на него? Убежать? Я еще не решила. А пока решала, к нам присоединился Хуан.

Парень тенью скользнул в комнату, освещенную пламенем камина. Здесь же обнаружился столик и остывший, забытый или, скорее, оставленный ужин. Я поняла, что вервольфы услышали или учуяли, что нас с Мирой похищают, поэтому сразу сорвались. Или я что-то неправильно поняла? Я вопросительно посмотрела на Хуана, но он, вместо того чтобы в своей обычной манере все объяснить или меня успокоить, молча отошел к окну. Несмотря на возвращение в человеческую форму, его глаза то и дело вспыхивали желтым.

В воздухе разлилось напряжение, которое я снова ощущала всей кожей. Настолько сильное, что я забралась на диван с ногами, пачкая обивку грязью и водой из лужи.

– Дыши, как я учил, – сказал Даниэль брату, – и держи себя в руках.

– Они ее похитили! – прорычал Хуан в ответ.

– Вот сейчас узнаем, кто и зачем.