Странствия Шута Хобб Робин

Глава девятнадцатая.  Стратегия

...но остров окружен магией, поэтому только те, кто уже бывал на нем, могут туда попасть. Ни один чужак не сумеет найти путь. Тем не менее, в редких случаях бледные дети рождаются и, даже никогда не бывая там, вспоминают путь, и поэтому они надоедают родителям просьбами, пока их не заберут туда, где эти дети медленно растут и набираются мудрости.

На этом острове, в замке, построенном из костей великанов, живет белая пророчица, окруженная слугами. Она предсказала все возможные варианты конца света, и слуги записали каждое произнесенное слово, переписав пророчества чернилами из птичьей крови на пергамент из шкур морских змей. Говорят, что слуги питаются плотью и кровью морских змеев, поэтому они могут вспомнить то, произошло задолго до их рождения, и это они тоже записали.

Если чужак хочет попасть туда, ему надо найти проводника из рожденных на острове, и еще он должен быть уверен, что взял с собой четыре подарка: из меди, из серебра, из золота и из человеческой кости. В качестве медного и золотого подарка нельзя принести простые монеты, это должны быть редкие украшения, сделанные лучшими кузнецами. С дарами, лежащими в отдельных мешочках черного шелка, перевязанными белыми лентами, странник должен подойти к проводнику и сказать следующее: «Медью я покупаю твой голос, серебром я покупаю твои мысли, золотом я покупаю твои воспоминания, и костью я связываю твое тело так, что ты должен сопровождать меня во время путешествия по земле, откуда ты родом». Тогда проводник возьмет у ищ­ущего четыре мешочка и заговорит с ним, и вспомнит верно, и проведет его в место своего рождения.

 Но даже тогда путь странника не будет легким; хотя проводник обязан довести ищущего в Клеррес, ничто не может обязать его вести чужака самой прямой дорогой или ясно с ним разговаривать.

- Рассказ менестреля с острова, записанный Чейдом.

Я дернулся, проснувшись от слабого стука, и осознал, что спал на кровати в одежде. Свет, проникающий сквозь ставни, сказал мне, что ночь закончилась. Я потер лицо, пытаясь проснуться, и тут же пожалел об этом. Стянувшие кожу швы на лбу пронзила боль. Стук повторился.

— Эш? — позвал я тихо, но вдруг понял, что стук доносится от потайной двери, а не от той, что ведет в коридор. — Шут? — спросил я, и в ответ услышал:

— Мотли, Мотли, Мотли.

Ох. Ворона. Я открыл дверь, и как только она распахнулась, птица заскочила в комнату.

— Еда, еда, еда? — спросила она.

— Извини. У меня для тебя ничего нет.

— Лететь. Лететь, лететь, лететь!

— Сперва дай мне тебя осмотреть.

Она подскакала поближе ко мне, и я опустился на колено, чтобы убедиться, что все в порядке. Чернила казались стойкими, не было видно ни единого белого пятнышка.

— Я выпущу тебя, потому как знаю, что тебе плохо без полетов. Но если ты умна, ты будешь избегать встреч со своими сородичами.

Она ничего не ответила, но внимательно наблюдала, как я подхожу к окну и открываю его. Был ясный день. Я окинул взглядом замковые стены, покрытые слоем снега. Я ожидал увидеть рассвет, но нет. Я проспал всю ночь и часть утра. Мотли запрыгнула на подоконник и, не оглядываясь, улетела. Я закрыл окно, а потом запер потайную дверь. От холодного воздуха плохо наложенные швы на лице заболели еще сильнее. Надо их снять. Шут слеп, он мне не поможет, снимать швы самому тоже неудобно - придется в одной руке держать зеркало, а другой вытаскивать нити. Мне определенно не хотелось снова вызывать целителя, который сделал это со мной.

Недолго думая я потянулся к Чейду:

Не мог бы ты помочь мне удалить швы со лба? Мое тело пытается исцеляться, и швы стягивают кожу.

Я чувствовал его там, на краю потока Скилла. Его сносило как чайку на ветру. Затем он тихо произнес:

Я могу видеть теплый свет в глазок. Здесь холодно, но я должен остаться на целую вахту. Я так его ненавижу. Я хочу домой. Я просто хочу домой.

Чейд? Ты спишь? Ты в безопасности, в Оленьем замке.

Я хочу вернуться на нашу маленькую ферму. Я должен наследовать ее, не он. Он не имел права отсылать меня. Я скучаю по маме. Почему она должна умереть?

Чейд. Проснись. Это плохой сон.

Фитц, пожалуйста, остановись, — шикнула на меня Неттл. Ее Скилл-связь со мной была прочной и защищенной. Никто из ее учеников или подмастерьев не услышит нас.

Мы пытаемся успокоить его. Я ищу сон, который мог бы утешить его и указать дорогу к нам, но нахожу только кошмары. Приходи в его комнату, и я позабочусь о твоих швах.

Не забудь, что ты должен выглядеть как принц Фитц Чивэл Видящий, — вмешался Дьютифул, влетев в поток наших мыслей. — Ты вызвал достаточно разговоров, когда украл ту лошадь. Я купил ее для тебя, заплатив вдвое больше, чем может стоить лошадь! Я  пытался объяснить, что это ошибка, что ты заказал коня и думал, что эта чалая предназначена тебе. Но будь осмотрительным с теми, кого встретишь, и постарайся избегать разговоров. Мы все еще пытаемся придумать для тебя правдоподобную историю. Если кто заметит, что ты слишком молодо выглядишь, отвечай, что это из-за того, что ты много лет жил среди Элдерлингов. И, пожалуйста, постарайся выглядеть загадочно.

Я сообщил Дьютифулу, что услышал его, отправив ему узкую волну Скилла, и внимательно изучил свое отражение в зеркале. Я кипел от нестерпимого желания отправиться за Пчелкой, но случайно выбранное направление  с той же вероятностью уведет меня от нее, как и наведет на след. Я спрятал свое разочарование поглубже. Надо ждать. Оставаться здесь и ждать. Я не был готов последовать предложению Шута отправиться в Клеррес, в долгое путешествие, которое может затянуться на многие месяцы. Каждый день пути на юг был бы днем пребывания Пчелки в плену у калсидийцев. Гораздо лучше вернуть Пчелку и Шун как можно скорее, до того, как их вывезут из Шести Герцогств. Теперь, когда мы знали, кем и чем были эти люди, казалось маловероятным, что они сумеют ускользнуть от наших поисков. Доклады придут сюда, в Баккип. Безусловно кто-нибудь видел их след.

И в тоже время, я решил быть таким послушным, каким только мог. Я уже и так создал достаточно проблем для Дьютифула и Неттл. И у меня было чувство, что придется просить об огромном одолжении с их стороны и  от королевской казны. Они помогут из любви ко мне и Пчелке, не считаясь с затратами. Но для короля, наверное, трудно будет предоставить солдат, которых я просил, так, чтобы никто не заметил связи между похищенным ребенком Тома Баджерлока, атакой на Ивовый Лес и долго отсутствующим Фитцем Чивэлом. Это будет еще трудней, пока Чейд лежит в лихорадке из-за раны и не может применить свой изощренный ум для решения этой проблемы. Наименьшее, что я мог сделать — не усложнять их политические интриги.

Политические интриги. В то время как эти скоты похитили моего ребенка. Ярость вскипала во мне. Я почувствовал, как бешено заколотилось сердце и напряглись мышцы. Я жаждал схватки, чтобы убить этих калсидийцев, также как я зарезал, разорвал и задушил напавших на Чейда.

Фитц? Появилась угроза?

Ничего, Дьютифул. Ничего, на что я мог бы нацелиться. Пока.

Когда я вышел из моей комнаты, я был чисто выбрит, а волосы собрал в воинский хвост, насколько это было возможно при их длине. Одежда была не такой яркой, как та, которую Эш подготовил для принца Фитца Чивэла, а привилегированное положение в Баккипе позволяло мне носить простой меч на поясе. Эш отполировал сапоги до блеска, и в серьге, которую я носил, казалось, был настоящий сапфир. Вычурный короткий плащ с кружевными краями раздражал, но я решил, что должен доверять Эшу, и надеялся, что такой глупый наряд — не проделка мальчишки.

В залах замка, которые полнились людьми во время Зимнего Праздника, сейчас стало спокойней. Я шагал по ним уверенно, даря улыбку каждому слуге, который мне встречался. Я достиг лестницы, которая вела на этаж королевских апартаментов и лаборатории Чейда, когда высокая женщина вдруг оттолкнулась от стены, на которую опиралась. Ее седые волосы были уложены сзади в воинский хвост, легкая стойка демонстрировала, что она идеально балансирует на ногах. Она может атаковать или убежать в одно мгновение. Внезапно мне стало тревожно. Женщина улыбнулась, и я подумал - что, если мне придется убить ее, чтобы пройти? Она тихо заговорила:

— Эй, Фитц. Ты голоден? Или слишком горд, чтобы присоединиться ко мне в солдатской столовой?

Ее глаза встретились с моими, она ждала. Мне потребовалось время, чтобы восстановить в памяти события прошлых лет.

— Капитан Фоксглов? — догадался я.

Ее улыбка потеплела, а глаза заблестели.

— Я задавалась вопросом, вспомнишь ли ты меня после стольких лет. Мы проделали долгий путь от Ладной бухты в расстоянии и во времени. Но я сделала ставку, и огромную, на то, что Видящий не забывает тех, кто стоял за его спиной.

Я сразу же протянул руку, и мы сжали друг другу запястья. Ее хватка была почти такой же твердой, как когда-то, и я был очень рад тому, что она здесь не для того, чтобы убить меня.

— Прошло много лет с тех пор, как кто-то называл меня капитаном. Но ты, чем ты занимался? Этому порезу не больше недели.

Я смущенно дотронулся до лба.

— Это унизительная история, об очень глупой встрече с углом стены.

Она покачала головой:

— Странно, что он выглядит как удар от меча. Похоже, то, что я должна сообщить тебе, стоило рассказать месяц назад. Пойдем со мной, пожалуйста.

Задерживаюсь, — я направил узкий поток Скилла Неттл и Дьютифулу. — Капитан Фоксглов хочет поговорить со мной.

Кто? — озабоченно спросил Дьютифул.

Она охраняла твою мать в битве при Ладной Бухте. Думаю, Кетриккен помнит ее.

Ох.

Я задумался, а сколько вообще Дьютифул знает об этой истории, и, пока воспоминания о том кровавом дня вновь восставали в моей памяти, пошел за старой женщиной. У нее по-прежнему была прямая осанка солдата, и шаг ее был широким шагом человека, способного многие мили идти быстро и без устали. Пока мы шли, она сказала:

— Я не была капитаном стражи многие годы, мой принц. Когда Война Красных Кораблей наконец закончилась, я вышла замуж, и нам удалось завести троих детей, прежде чем я стала слишком старой. И в свое время дети подарили Красному Россу и мне дюжину внуков. А у тебя?

— Внуков еще нет, — ответил я.

— То есть, ребенок леди Неттл будет первым?

— Мой первый внук, — подтвердил я. Странно было произносить эти слова.

Мы спускались по лестнице бок о бок, и я, как ни странно, был рад завистливым взглядам других слуг, направленных на нее, когда мы проходили мимо. Было время, когда дружба с бастардом не была ценной, но Фоксглов показала мне, что теперь это не так. Спустившись вниз, на этаж, где выполнялась тяжелая работа, пройдя мимо прачек с корзинами чистого и грязного белья, мимо пажей, балансирующих с подносами,  плотника и его подмастерьев, трех подмастерьев; мимо кухни, где когда-то управляла повариха Сара, у которой я был любимцем, несмотря на сложные политические обстоятельства; и к арочным дверям, которые ведут в солдатскую столовую, где редко прекращался шум голодного народа.

Фоксглов вскинула руку к моей груди, останавливая меня. Она встретила мой взгляд, глядя прямо в глаза. Ее волосы стали седыми и морщины пролегли у рта, но темные глаза сверкали ярко, как и всегда.

— Ты Видящий, и мне известно, что истинный Видящий помнит свой долг. Я здесь от имени моих внука и внучки. Я знаю, ты помнишь дни, когда несколько произнесенных тобой слов заставили меня, Уистла и нескольких других хороших солдат покинуть стражу короля Верити, чтобы надеть пурпурное и белое и сделать нашим знаком лисицу для нашей иностранной королевы. Ты помнишь, не так ли?

— Да.

— Тогда приготовьтесь улыбаться, сир. Ваше время пришло.

Она пригласила меня войти первым. Я вошел в комнату, полный ужаса и  готовый к чему угодно. За исключением того, что кто-то закричит: «Смирно!», и все солдаты внезапно поднимутся на ноги. Скамейки громко царапали пол, когда их резко отодвинули. Одну кружку толкнули, и она опасно балансировала на столе. Затем она остановилась, и тишина заполнила комнату. Мужчины и женщины стояли по струнке и официально приветствовали меня. У меня перехватило дыхание.

Много лет назад наследный принц Верити сделал для меня герб. Я был единственным, кто мог носить его. Это был олень Видящих, но с головой, не поднятой, как у сына короля, а опущенной в атаке. Олень подтверждал мою принадлежность к роду Видящих, однако герб перечеркивала красная полоса, указывающая, что это герб бастарда.

Теперь я стоял перед шеренгой вытянувшихся солдат, и полдюжины из них носили перечеркнутый знак на груди. Их камзолы были украшены синим баккипским оленем с красной полосой. Я смотрел на них, потеряв дар речи.

— Садитесь, идиоты. Это по-прежнему просто Фитц, — объявила Фоксглов. О, она наслаждалась этим, и когда некоторые из молодняка ахнули от ее безрассудства, усугубила ситуацию, взяв меня под руку и потянув к месту на одной из длинных скамеек за столом. — Наполните кувшин с элем и принесите немного черного хлеба и белого сыра. Он, может, сейчас и сидит за высоким столом, но вырос на солдатских пайках.

Так я и сидел. Кто-то налил кружку для меня, и я задавался вопросом, как можно чувствовать себя одновременно так хорошо, так странно и так ужасно. Моя дочь пропала и находится в опасности, а я вот сижу и глупо улыбаюсь оттого, что старая женщина объясняет - пришло время мне иметь собственных солдат, и хотя другие ее внуки состояли в гвардии Кетриккен, ее двое младших еще не принесли присягу. Остальные солдаты сидели за столом, ухмыляясь друг другу, и наблюдая, как «принц» Видящих разделяет их трапезу. Они не могли знать, что эта еда была для меня гораздо вкуснее. Этот черный хлеб, острый сыр и эль с пеной, возвышавшейся над кружкой, были той пищей, которая поддерживала меня в мои самые темные часы. Это был лучший пир, который я мог себе вообразить для этого специфически триумфального момента.

Фоксглов подвела ко мне своих внуков, придерживая из за плечи. Никто из них не достиг и двадцати, и было заметно, как девушка вытягивается, стараясь казаться выше.

- Они кузены, но похожи, как брат с сестрой. Это Шарп, а это Реди. Они уже носят твой знак. Примешь ли ты сейчас их клятвы?

— Знает ли обо всем этом король Дьютифул? — я проговорил эти слова вслух и одновременно отправил их с помощью Скилла Дьютифулу. Быстрая мысль. Он на мгновенье стал свидетелем моей дилеммы, и я почувствовал, как она его развеселила.

— Если не знает, то узнает, — колко ответила Фоксглов, и кружки стукнули по столу в знак согласия. — Я не припоминаю, чтобы ты спрашивал разрешения, прежде чем отметил знаком белой лисы защитный отряд.

— О, это была ты и Уистл, не я! — возразил я, и она рассмеялась.

— Возможно. Но я помню иначе. — Затем ее лицо посерьезнело. — Ах, Уистл. Она ушла слишком быстро, не так ли? — Фоксгов откашлялась. — Мои дети, вытащите ножи и вручите их Фитцу… принцу Фитцу Чивэлу. Мы сделаем это по-старому.

Ритуал был древний, настолько древний, что я его не знал, но Фоксгов повела нас, и еще пятеро присоединились к нам. Она порезала мою левую руку с тыльной стороны и, перенеся кровь с ножа на протянутую ладонь мальчика, сказала ему:

— Кровь Видящего покоится на твоих руках, чтобы защищать его. Ты держишь его жизнь в своих руках, отныне и навсегда твой меч будет служить ему. Не опозорь его, не поставь свою жизнь выше его жизни.

 Были и другие, и я осознал, как сначала Дьютифул, а затем Неттл присоединились ко мне, пока как стражники, носящие мой знак, по одному подходили ко мне. Они присягали на клинках и брали мою кровь в руки, а я пытался дышать и сохранять хоть немного королевского достоинства. Когда последний поднялся, принимая от меня свой присягнувший клинок, я почувствовал прикосновение Скилла от Неттл.

Это было прекрасно.

Держу пари, Фитц рыдает как дева, — Дьютифул был ироничен, но я чувствовал, что он растроган также, как и Неттл.

Или плачет как человек, который в конце концов вернулся домой, — колко ответила Неттл.

Что мне делать с ними сейчас? — я был ошарашен.

Размести их. Одевай их. Плати им. Убеждайся, что они поддерживают дисциплину и тренируются ежедневно. Быть человеком королевских кровей весело, не так ли? Ты нуждаешься в прислуге, Фитц. В людях, которые делают все те вещи, которые необходимо делать.

У меня нет на это времени. Я должен отправиться за Пчелкой.

С ними за спиной, Фитц. Ты нуждаешься в них. Но большинство из них, похоже, еще совсем зеленые. Хочешь, я выберу одного из моих капитанов и отправлю к тебе?

Я думаю, у меня есть идея получше. Надеюсь на это.

Мое молчание во время разговора с Дьютифулом было принято за серьезность. Я повернулся к Фоксглов.

— Капитан Фоксглов, я хотел бы получить твой клинок.

Она смотрела на меня.

— Я старая женщина, Фитц. Я оставила военную службу много лет назад, после того, как наш король отогнал красные корабли от наших берегов. Мне понравилась мирная жизнь. Я вышла замуж, родила детей и вижу их каждый день. Сейчас я стара. У меня проблемы с суставами, мои колени не гнутся, и зрение уже не то, что прежде.

— Но еще есть твой ум. Ты можешь отказаться, если хочешь. Я представляю твой дом и мужа, и…

— Красного Росса не стало много лет назад. — Она стояла неподвижно. Я видел, как воспоминания пробежали у нее перед глазами. Затем она заговорила шепотом, пока доставала скромный нож из-за пояса. — Если ты еще хочешь мой клинок, я присягну тебе, Фитц.

— Я хочу. Мне нужен кто-то, чтобы держать этих щенков в порядке.

И поэтому я открыл небольшую рану на руке заново и влил мою кровь в ладонь той, что уже держала жизнь Видящих в своих руках. Я бы не позволил ей опуститься на колени передо мной и принял клятву, пока она стояла.

— Лицом к лицу, как однажды мы стояли спина к спине, — сказал я ей. Фоксглов улыбнулась, и каждый гвардеец в комнате поприветствовал ее.

— Какие будут приказания, сир? — спросила она.

— Делай то, что считаешь нужным. Ты знаешь гораздо больше, чем я, как управляться с ними. Размести людей, одевай их, следи, чтобы они не нарушали дисциплину, и води на тренировочную площадку. И плати им, как положено, — я старался не показать, что  понятия не имею, где эти деньги будут взяты.

Солдатам платят из казны. Я дам знать леди Лайтфут, что появился новый отряд. Прямо сейчас Чейд бодрствует и кажется почти разумным. Моя мать с ним. Неттл и я встретимся с тобой там.

Уже иду.

Но мне потребовалось некоторое время, чтобы вырваться из солдатской столовой. Я поднял тост в честь моего нового капитана и подтвердил несколько историй, рассказанных ею о битве при Ладной бухте. К счастью, никто не заострил внимание на моей легендарной способности превращаться в волка и рвать глотки. Наконец, я смог оставить Фоксглов во главе стола с ее внуками, сияющими от гордости, и ускользнул.

Я опустил голову, будто глубоко задумавшись, и спешно направился по коридорам и лестницам Оленьего замка, всем своим видом давая понять, что у меня совсем нет времени для разговоров. Мое беспокойство за Пчелку соперничало с беспокойством о Чейде. Мне нужно, чтобы он помог мне разобраться во всем, что Шут рассказал о Служителях. Чейд, как никто другой, знает, как перехитрить их. Он мне нужен для планирования каждого аспекта моего возвращения к жизни в Бакке. Осознание того, как я зависим от него, лишало меня мужества. Я попытался представить двор Баккипа без него. Или мою жизнь без его манипулирования событиями из-за занавески, как умного кукловода. Я рассчитывал, что он поможет сочинить и распространить правдоподобное объяснение о том, где я был столько лет, и о моей связи с Томом Баджерлоком. Как быстро новости из Ивового Леса достигнут Ив, а затем и Дубов-на-Воде? Мне предстоит с этим разобраться. После того как я верну Пчелку, мне предстоит разобраться со всем остальным, поклялся я себе и перепрыгнул через последние ступени.

Паж с подносом грязной посуды покидал покои Чейда, и за ним вышла кавалькада целителей с примочками, использованными бинтами и корзинами препаратов для лечения ран. Они склоняли головы, приветствуя меня, пока проходили мимо, и я ответил тем же. Когда вышел последний, я проскользнул в открытую дверь.

Чейд отдыхал в ворохе подушек изумрудно-зеленых тонов. Тяжелые балдахины вокруг его кровати были собраны. Яркий и веселый огонь горел в очаге, и комната была тепло освещена свечами. Кетриккен, одетая в белое с пурпурным платье, сидела в кресле рядом с изголовьем кровати Чейда и занималась рукоделием. Король Дьютифул в богатых официальных одеждах стоял у подножия кровати, на кончиках его пальцев болталась корона. Видимо он только что пришел из Судебных Палат. Неттл спиной ко мне стояла у окна, когда она повернулась, я увидел, что живот у нее уже заметен. Растущий ребенок. Ребенок, которого она и Риддл будут лелеять.

 Я повернулся к Чейду. Подушки подпирали его со всех сторон. Он смотрел на меня. Края его глаз были розовыми, будто недавно очищенными от корки, и кожа на лице выглядела обвисшей. Его руки с длинными пальцами лежали поверх одеяла, такие же худые, как раньше.

— Ты ужасно выглядишь, — поприветствовал я его.

— Я и чувствую себя ужасно. Удар меча того подонка нанес больший вред, чем я думал.

— Но ты все же покончил с ним.

— Покончил.

На этом мы замолчали. Я никому не сказал, как Чейд расправился с предателем. Или же сказал? Ох. Я вспомнил, что Дьютифул рассказал мне о роустерах. Интересно, что они подумали о подрезанных сухожилиях, изуродованном носе и перерезанной глотке? Позже. Разберусь с этим позже.

Я хотел спросить, заплатил ли отчим Шун за свое предательство. Но это тоже не тот вопрос, который можно задавать в присутствии других людей. Я обратился ко всем:

— У меня, возможно, есть новости. Их немного, но все же лучше, чем ничего, чтоб поддержать наши надежды. Шут подтвердил мои подозрения. Атака на Ивовый Лес была организованна Служителями Белого Пророка. Калсидийцы, вероятней всего, наемники, нанятые сражаться под предводительством Служителей. Шут выслушал все рассказы людей Ивового Леса о том ужасном вечере. Он убежден — то, что они одели Пчелку в белое и водрузили ее на свои сани, говорит о том, что они верят, будто она, эм, Шайса — кандидат в Белые Пророки. Или что-то вроде того. Они будут оберегать ее и попытаются забрать к себе домой в Клеррес.

— А Шун? — потребовал Чейд.

— Ты слышал, что сказали люди Ивового Леса. Пчелка сделала все возможное, чтобы защитить ее. Если Служители ценят Пчелку, как считает Шут, я надеюсь, это значит, что Пчелка сможет и дальше защищать Шун.

Воцарилась тишина.

— Итак, надежда есть, — спокойно подвела итог Кетриккен.

— Действительно — немного, — Чейд медленно покачал головой. — Тебе не следовало оставлять их там одних, Фитц.

— Я знаю, — просто сказал я. Что еще я мог на это ответить?

Неттл откашлялась.

— Посланник Чейда доказал свою полезность. Я считала, что его уровень Скилла слишком низкий для того, чтобы принадлежать официальному кругу, но в этом случае он хорошо справился, и теперь мы будем тренировать Сидвела как одиночку.

— Есть известия из Ивового Леса?

— Да. После того как Скилл-туман рассеялся, посланнику Чейда удалось дотянутся до нас, как и моему подмастерье Гранду. Но это все радостные новости. Фитц Виджилант направляется обратно в Баккип, его сопровождают оставшиеся роустеры. Гранда я оставила в Ивовом лесу. Они привезут тела тех, кто напал на вас на Висельном холме. Мы решили убедить всех, что вы с Чейдом были атакованы неизвестными убийцами, которые бежали после того, как роустеры верой и правдой защитили ваш отход к камням.

— Мне это не нравится, — сказал с горечью Чейд с постели.

— Но это лучшая защита для Фитца Виджиланта и Олуха, пока они путешествуют с роустерами обратно в Бакк. По крайней мере, один из убитых заслуживает похорон героя, Чейд. Когда они будут в Баккипе, мы отделим агнцев от козлищ, мы расследуем это дело, чтобы понять, как предатели смогли просочиться в наши ряды. Роустеры всегда были отрядом «последний шанс» среди солдат. Может быть, пришло время распустить их вообще, — голос Дьютифула упал на последних словах.

На лице Чейда играла легкая улыбка. Он указал пальцем на короля и сказал мне:

— Он учится. Отличная черта для короля, — Чейд вздохнул и добавил: — Когда я почувствую себя немного лучше, я помогу с поиском информации. Но не распускайте моих роустеров. У меня есть человек… — Его голос затих. Рот был слегка приоткрыт, пока он смотрел на пламя. Я повернулся к Неттл. Она покачала головой и подняла палец к губам.

Дьютифул повернулся ко мне и прошептал:

 — Олух, разумеется, поедет с ними. Они с Лантом присмотрят друг за другом. И есть Сидвел, чтобы держать нас в курсе событий. Тем не менее, будет лучше, если они оба вернутся домой как можно скорее. Лант останется при дворе, и на этот раз он будет в безопасности. Как и должно было быть все это время. Сыновья лорда Виджиланта не будут представлены ко двору в течении пяти лет. — Казалось, здесь был небольшой упрек для Чейда. Он никогда не информировал Дьютифула о том, что «мачеха» Ланта питала ненависть к пасынку? Что ж, это означает, что мальчик выдержал удар. Я подумал о здоровье мачехи, но не стал спрашивать.

Дьютифул вздохнул и сообщил мне:

— У нас не было никаких сообщений о налетчиках после того, как они покинули Ивовый Лес. Они будто растворились. Я попросил нескольких подмастерьев Скилла просмотреть свитки в поисках упоминании такого использования Скилла, и как подобное воздействие можно обнаружить. Но мы продолжим искать отряд и осматривать ключевые места. Гранд находится в Ивовом Лесу, ему приказано продолжать расспросы и ежедневно высылать отчеты.

— Как там мои люди?

— Наш люди в таком состоянии, какое можно ожидать, — спокойно ответила Неттл.

В комнате наступила тишина. Я задумался о полном смысле ее слов. Я ничего не мог сделать с тем, что случилось.

Вдруг заговорил Чейд.

— Ах, Фитц! Вот ты где.

Я повернулся к Чейду и заставил себя улыбнуться.

— Как ты? — спросил я его.

— Я… не очень хорошо, — он посмотрел на остальных, будто хотел, чтобы они оставили нас одних. Никто не двинулся, чтобы уйти. Когда Чейд снова заговорил, я понял, что он говорит не всю правду. — У меня такое ощущение, будто я был далеко в течение длительного времени. Очень длительного.  Дьютифул и Неттл сказали мне, что мы провели в камнях меньше суток. Но мне кажется, будто мы были там дольше. Гораздо дольше. — В его взгляде я явственно прочитал невысказанный вопрос.

— Это заняло почти целый день, Чейд. Вещи могут показаться очень странным в Скилл-колоннах, — я посмотрел на Дьютифула. Он кивнул, но его мысли были далеко. — Я думаю, что они более опасны в использовании, чем мы предполагаем. Здесь что-то гораздо более значительное, чем мы можем понять. Когда мы путешествуем через них, то пересекаем что-то большее, чем расстояние. Мы не должны использовать их, как обычные двери.

— Мы согласны с этим, — тихо сказал Неттл. Она взглянула на Дьютифула, уступая ему. Дьютифул откашлялся.

— А как ты себя чувствуешь, Фитц?

— Я думаю, что уже почти пришел в себя.

— Боюсь, что не согласен с тобой. И Неттл разделяет мое мнение. Даже сейчас ваш Скилл странно звучит, и это началось, еще когда вы вернулись из камней. Мы считаем, ваше путешествие что-то изменило в вас обоих. И что, возможно, вы оба должны на время воздерживаться от использования Скилла.

— Может быть, — Чейд согласился. Он тяжело вздохнул, а затем вздрогнул.

Я знал, что запрет на использование Скилла буду обсуждать с Чейдом наедине, поэтому сменил тему:

 — Насколько плоха рана?

— Мы считаем, что клинок задел печень. Кровотечение остановилось. Целитель говорит, что мы поступили мудро, оставив его в покое, что поиск травмы может принести больше вреда, чем простой отдых, — ответил Дьютифул.

Чейд закатил глаза:

— Наверное это правильно.

— Так и есть, — подтвердила Неттл. — А сейчас нам нужен другой план. — Она отошла от окна, встала перед Дьютифулом и сказала официальным тоном: — Мой король, налетчики решили привести калсидийских наемников в сердце твоего королевства. Они напали на мой дом, убив и ранив моих слуг. И они украли мою сестру, ребенка из рода Видящих, пусть даже и  непризнанного! — Дьютифул слушал ее серьезно. — С подобным вторжением не должны мириться ни вы, ни я. Шут сказал нам, что они попытаются отвезти пленников в Клеррес. Я никогда не слышала об этом месте, но, несомненно, оно должно быть на каких-нибудь картах где-то в Баккипе. И будь то север, юг, восток или запад, мы можем перекрыть им дорогу! Прошу вас как ваша подданная и как ваша кузина, отправьте войска сейчас. Раз не получается найти их на дороге, то по крайней мере мы можем поставить дозоры на каждом королевском тракте, на каждом пароме и в каждом порту. Блокировать их, остановить, и вернуть мою сестру и дочь лорда Чейда домой в безопасности.