Странствия Шута Хобб Робин

Она не поняла меня.

— Да. Мы недалеко от Баккипа. Сиди тихо.

Я замерла.

Мы перешли мост в ту же ночь. Неподалеку от спящего ночного города Винделиар слез с саней, пересел на коня и поехал во главе процессии рядом с Элликом. Утром, когда мы отдалились от моста, достигли покрытых лесом предгорий и разбили лагерь, Эллик хвастался всем, с какой легкостью мы все провернули.

— Что ж, теперь мы на северной стороне реки, осталось немного, пересечем лишь несколько городков и холмы. Как я и говорил, мост был наилучшим выбором.

Двалия улыбнулась и согласилась.

Но несмотря на то, что Эллика убедили выбрать мост вместо парома, это не делало наше путешествие через холмы проще. Он был прав насчет саней. Двалия продолжала настаивать, что мы должны всячески избегать дорог, поэтому солдаты на лошадях прокладывали путь для тяжеловозов, тащивших сани. Все это было нелегко, и Эллик подшучивал над тем, как мало мы продвигались каждую ночь.

У нас с Шун было мало времени, чтобы поговорить наедине.

— Они упоминали корабль, — сказала она мне как-то, когда мы присели в кустах по нужде. — У нас должен быть хоть какой-то шанс сбежать, даже если придется прыгнуть в воду. Что бы ни случилось, мы не должны позволить им забрать нас в море.

Я согласилась с ней, однако сомневалась, что у нас будет возможность удрать от похитителей.

Я постепенно поправлялась, но скудная пища, постоянное движение и сон в холоде сами по себе были хуже любой болезни. Как-то вечером, после более чем скромного ужина, мы поднялись, чтобы продолжить наше путешествие, и я едва не упала от головокружения - моему организму явно не хватало этой несущественной пищи. Отправляясь вслед за Шун к палатке у костра, я беспечно сказала ей:

— Наверное скоро умру, если не получу настоящей еды.

Несколько человек замерли и, обернувшись, уставились на меня, Алария испуганно прикрыла рот рукой. Я не обратила на них внимания. Как обычно, лурики соорудили два кострища: одно для нас и второе для калсидийского отряда. Лурики занимались готовкой, но в конце дневного отдыха эту еду нам обычно не давали. Они варили кашу и относили исходящий паром котел солдатам, мы же ели совсем простую пищу. Сегодня солдаты подстрелили какого-то зверя и поджаривали его над огнем. Обычно костер для солдат разбивали довольно далеко от нашего, однако поляна, на которой мы остановились сейчас, была небольшой, поэтому солдаты расположились почти рядом. От жарящегося мяса расползался дразнящий аромат, и я не могла не принюхиваться к густому запаху, плававшему в холодном ночном воздухе.

Будь осторожна, — внезапно предупредил Волк-Отец. Я оглянулась вокруг и нахмурилась.

— Где Винделиар?

— Он идет впереди. Сегодня ночью мы пойдем по дороге. Мы пересечем небольшой город, поэтому он пошел расчистить нам путь, — сказала мне Двалия.

Я решила, что она ответила мне в надежде завязать разговор. Надо использовать этот шанс.

— Мясо так хорошо пахнет, — я засопела, потом коротко вздохнула.

Двалия поджала губы.

— Кусок этого мяса будет стоить дороже, чем кто-то из присутствующих согласится заплатить, — кисло сказала она.

Я не подумала, что солдаты услышат нас, но они были слишком близко. Кто-то нагло усмехнулся.

— За кусок мяса баккской женщины мы дадим тебе кусок этого кролика!

И все они расхохотались. Шун сидела рядом со мной на бревне, при звуках этого смеха она съежилась, становясь будто двое меньше. Я запаниковала. Шун была взрослым человеком, которому отец поручил приглядывать за мной, а вышло так, что это она зависела от меня. Не знаю, что я видела на ее лице - гнев или страх, но если она боялась, то насколько страшной должна стать я, чтобы защитить ее? Я и сама ужасно перепугалась, однако в то же время и разозлилась.

— Нет! — вскакивая, крикнула я ухмылявшемуся мужчине. — Этого не произойдет ни в одном будущем, которое я вижу! Даже в том, где ее потерянный отец разрывает всех вас на кровавые лоскуты! — Я покачнулась, резко села на место и упала бы, если бы Шун не поймала меня. Внезапно стало очень плохо. Я отдала часть своей силы, выпалив все это. Я вовсе не собиралась рассказывать о том сне, да и не успела его осмыслить. Там не было людей, лишь какие-то флаги, висящие драными лоскутами на бельевой веревке, и с этих флагов капала кровь. Сон, которому не было объяснения. Понятия не имею, откуда вдруг взялся этот отец...

— Шайсим!

Звенящий голос Двалии выдал мне, что она шокирована. Я повернулась, посмотрела в ее осуждающие глаза и попыталась притвориться маленьким ребенком, уличенным в шалости.

— Шайсим, мы не рассказываем свои сны всякому, кто может услышать. Сны — это нечто бесценное и личное, наши ориентиры на многих существующих путях. Выбор пути требует великого знания. Когда мы доберемся до Клерреса, ты узнаешь много всего. Один из важнейших принципов, которые тебе предстоит узнать: ты должна лично и тайно записывать свои сны или только с помощью выбранного для тебя писаря.

— Клеррес? — старый солдат, Эллик, подошел к Двалии сзади. Он стоял прямо, но его толстый живот выпирал из-под жилетки. В свете костра его глаза были бледными, как мутный снег. — Как только мы сядем на корабль, мы берем курс прямо на Калсиду и Боттеров залив. Такой был уговор.

— Конечно, — тут же согласилась Двалия. Несмотря на свою комплекцию, она грациозно поднялась с земли и встала рядом с ним. Боялась ли она его, когда он вот так нависал над ней?

— И я не хочу навлечь неудачу на себя и своих людей. Уж всяко не из-за луноглазого щенка вроде него.

— Мальчик не имел в виду ничего особенного. Вам нет нужды беспокоиться.

Он улыбнулся ей злобной улыбкой самоуверенного старика.

— Я вовсе не беспокоюсь.

Затем, без всякого предупреждения, он ударил меня в грудь. Я полетела назад с бревна, впечатавшись спиной в снег. Он буквально вышиб из меня воздух, и я барахталась, без толку пытаясь вдохнуть. Шун подскочила — видимо, чтобы убежать, но он отвесил ей пощечину, и девушка упала прямо в толпу луриков, которые повскакивали, как стая порхающих птиц, нам на помощь. Я ждала, что они налетят на командира солдат, облепят его и повалят на землю, как они уже сделали однажды с красивым насильником. Вместо этого они подхватили Шун и уволокли ее в сторону.

В этот момент я ощутила растущий страх Двалии и в приливе озарения поняла, что туманный мальчик сейчас слишком далеко от лагеря - он в деревне, где убеждает людей, что они не должны заметить нас, когда мы пройдем там сегодня ночью. С нами не было Винделиара, который мог бы повлиять на Эллика своей силой, и Двалия осталась одна против командира. Одесса обошла бревно и схватила меня под руки, пока я все еще пыталась отдышаться. Она поволокла меня в сторону через сугроб, оставив Двалию разговаривать. Та выглядела спокойной, неужели больше никто не чувствует бушующий в ней страх?..

— Он всего лишь мальчик, который кричит, когда зол или напуган. Разве ты сам не был ребенком?

Он глянул на нее безразлично, не впечатлившись этим объяснением.

— Когда-то я был ребенком. Я был ребенком, который видел, как отец душил его старшего брата за то, что тот не оказал ему должного уважения. Я был умным мальчиком. Мне хватило одного урока, чтобы знать свое место.

Одесса поставила меня на ноги, она стояла сзади, обхватив меня руками, чтобы удержать. Дыхание все еще ко мне не вернулось. Когда командир Эллик ткнул в меня пальцем с толстым ногтем, от испуга я снова забыла, что надо как-то дышать.

— Учись. Или умри. Мне нет дела до того, как они называют тебя, пацан, или какое значение тебе придают. Держи язык за зубами, или я брошу тебя и твою шлюху-няньку своим людям. — Он отвернулся и с важным видом пошел прочь.

Наконец я втянула воздух в легкие. Надо же, оказывается, я чуть не обмочилась от страха.

А Двалия смело заговорила ему в спину.

— Мы так не договаривались, командир Эллик. Если этому мальчику кто-то навредит, мы не обязаны платить тебе, когда доберемся до Боттерова залива. Тот, кто должен заплатить, не отдаст тебе золото, пока я, живая и невредимая, не скажу ему это сделать. А это будет лишь в том случае, если мальчик не пострадает.

Ее слова звучали строго, но логично, на другого человека это могло бы подействовать. Но когда Эллик, ощерившись, повернулся к ней, я поняла, что ей не стоило говорить о деньгах так, будто они могут управлять им. Деньги — вовсе не то, чего он жаждал.

— Есть больше чем один способ превратить тебя, твоих бледных слуг и твоего драгоценного мальчишку в золото. Мне даже не нужно для этого плыть в Боттеров залив. Работорговцы ждут в любом калсидийском порту, — он оглянулся вокруг на таращившихся луриков и с презрением сказал: — За ваших хорошеньких белых лошадок могут дать лучшую цену, чем за твоих бескровных служанок и хлипких парней.

Двалия побледнела и замерла.

Он повысил голос, наполняя им ночь:

— Я калсидиец, командир и лорд, получивший это звание не по рождению, а за заслуги своего собственного меча. Я не подчинялся плачущим женщинам и не боялся нашептывающих жриц. Я поступаю так, как считаю лучшим для себя и присягнувших мне людей.

Двалия напряглась, вытянувшись в струнку. Ее последователи сгрудились, как овцы, каждый норовил спрятаться за чужую спину. Одесса все еще удерживала меня перед собой. Интересно - это она так храбро защищала меня или просто использовала как щит? Я заметила, что Шун уже оправилась от испуга. Она стояла чуть в стороне от луриков и свирепо смотрела на калсидийцев. Я уже могла более-менее нормально дышать. Кажется, пришло время бежать.

Спокойствие. Будь спокойна, как охотник, и слушай.

Я послушно попыталась успокоиться и замерла. Кажется, Двалия полностью справилась со своим страхом и с вызовом начала говорить. Она сошла с ума? Или так привыкла командовать, что не видела, насколько уязвима сейчас?

— Твои люди присягнули тебе. Дали тебе клятву, верно? Тогда как ты можешь верить их словам, если не держишь своих? Они поклялись тебе, совсем как ты дал мне слово, когда мы заключили сделку? Мы посулили щедрую плату, чтобы вам не было нужды грабить. Но вы грабили, вопреки моему приказу. Вы обещали, что не будет ненужного насилия, но оно было. Бессмысленные разрушения, выломанные двери и порванные гобелены. Вы оставили за нами следы, которых не должно было быть. Больше убийств, чем необходимо, изнасилования без смысла.

Эллик уставился на нее, переваривая услышанное. Затем он откинул голову и расхохотался, и на мгновение я увидела его таким, каким он, наверное, был в молодости: диким и безрассудным.

— Без смысла? — повторил он и снова рассмеялся. Его люди стягивались к нашему костру, заинтересованные происходящим. Они начали смеяться вслед за своим командиром. И я понимала, что это представление на самом деле было устроено для них.

— Это говорит женщина, которая ничего не знает о настоящем смысле своего существования в мире. Позволь мне рассказать тебе, я уверен, что мои люди найдут способ использовать этих женщин со смыслом.

— Ты нарушил данное мне слово! — Двалия старалась добавить уверенности и обвинения в свой голос, но это звучало жалобно, будто плач ребенка.

Эллик вскинул голову, посмотрел на нее, и я поняла по его лицу, что Двалия стала еще менее значимой в его глазах. Такой ничтожной, что он соизволил объяснить ей, как устроен мир.

— У мужчины есть его слово, он может дать его другому мужчине, и они оба знают, что это значит. Потому что у мужчины есть честь, и нарушить слово, данное другому, значит запятнать ее. Это заслуживает смерти. Но все знают, что женщина не может дать кому-то слово, потому что женщина не может хранить честь. Женщины обещают, а потом говорят: «Я не понимала, я не это имела в виду, я думала, что эти слова значат что-то другое». Так что слово женщины ничего не стоит. Она может нарушить его, и всегда так делает, потому что у нее нет чести, которую можно замарать, — он издевательски фыркнул. — Даже убивать женщину, которая нарушила слово, недостойно, потому что таковы уж женщины.

Двалия уставилась на него, приоткрыв рот. Я жалела ее и боялась за всех нас. Даже я, ребенок, знала, что калсидийцы так поступают. Во всех свитках отца, что я читала, и во всех упоминаниях, калсидийцы описывались как люди, которые всегда найдут способ нарушить слово. Они оставляли воспитание своих детей на рабов и даже продавали своих собственных отпрысков. Как она могла не знать, какого сорта люди, с которыми она заключает сделку? Ее лурики столпились позади нас, словно бледное отражение солдат позади Эллика. Но его люди стояли, широко расставив напряженные ноги, спокойно держась за пояса или скрестив руки на груди. А наши же лурики сбились в кучу и хватались друг за друга, перешептываясь, как дрожащие на ветру осины. Казалось, у Двалии закончились слова.

— Как мог я обменяться с тобой обещаниями? Я бы дал тебе мужское слово, слово чести, в обмен на что? О чем ты думала своей маленькой тупой головой в тот момент? — рявкнул он пренебрежительно. — Ты хоть понимаешь, как глупо звучат твои слова? — он потряс головой. — Ты повела нас всех этим путем, который день ото дня все опаснее, и зачем? Никаких сокровищ, денег или другой добычи. Мальчик и его служанка. Мои люди пошли за мной, и по возвращению они получат долю того, что добуду я. И что мы можем получить там? Проституток для моих солдат. Несколько хороших клинков. Немного копченого мяса и рыбы. Парочку лошадей. Мои люди могут только посмеяться над твоим походом. Они недоумевают, зачем зашли так далеко и на такие опасные территории ради столь маленькой добычи. А значит, они начнут сомневаться во мне, я не могу этого допустить. И что нам делать сейчас, здесь, на вражеской территории? Мы слоняемся без толку и избегаем дорог и деревень, и вот путешествие, которое должно было длиться несколько дней, растягивается почти на месяц.

Теперь мальчик, которого мы выкрали, осмелился насмехаться надо мной. Почему? Почему у него нет никакого уважения? Возможно, потому, что он считает меня таким глупым, каким вы меня выставили. Но я не дурак. Я много думал обо всем этом. Я не тот мужчина, что позволит женщине собой управлять. Не тот мужчина, которого можно купить за деньги и командовать им, как наемником. Я человек, который сам отдает приказы, который ставит себе цель и идет к ней так, как считает нужным. Однако же, оглядываясь назад, я вижу, что раз за разом подчинялся твоей воле. Думаю об этом и не понимаю - зачем? Всегда поддаюсь твоей воле. Почему? И кажется, я догадываюсь.

Он обвиняюще ткнул в нее пальцем:

— Я разгадал твое колдовство, женщина. Тот бледный мальчик, которого ты таскаешь с собой, который говорит, как девчонка. Он что-то делает со мной, так ведь? Ты посылаешь его вперед в город, и когда мы идем через него, на нас никто не оборачивается. Это хороший трюк, очень хороший трюк. Я восхищался им. Пока не понял, что он проворачивает тот же трюк и со мной. Не так ли?

Я бы соврала. Я бы посмотрела на него в испуге и потребовала объяснений. Она же только разевала рот, как рыба. В конце концов, она все-таки выдавила:

— Ничего такого не происходит.

— Неужели? — холодно спросил он.

Послышался шум. Все головы, включая мою, повернулись в ту сторону. Приближались лошади, Винделиар возвращался с сопровождением. И в этот момент Двалия допустила ошибку. В ее глазах мелькнула слишком явная надежда.

Эллик увидел ее также ясно, как и я. Он улыбнулся самой жестокой улыбкой, которую мне доводилось когда-либо видеть.

— Нет, в этот раз такого не будет.

Он повернулся к своим людям. Все они столпились позади него, даже на расстоянии я чувствовала раздиравшее их рвение, словно у гончих, следующих за охотником.

— Идите, встретьте их. Остановите, заберите Винделиара, скажите, что мы знаем о его трюках. Скажите, мы восхищены и считаем его невероятным. Раздувайте его тщеславие, будто хвалите самих себя, — Эллик жестоко лающе хохотнул, и другие вторили ему. — Скажите, что эта женщина велела приказать ему не использовать больше свои трюки на нас, потому что дальше он пойдет с нами. Уведите его к нашим палаткам и держите там. Дайте ему все, что он пожелает. Восхваляйте его, хлопайте по плечу, заставьте почувствовать себя настоящим мужчиной. Но будьте осторожны с ним. Если поймете, что ваши собственные намерения слабеют, убейте его.

Но постарайтесь избежать этого. Он очень полезен, этот парень. Намного ценнее, чем все золото, которое может предложить нам эта старая шлюха. Он — награда, которую мы заберем домой, — он снова повернулся к Двалии. — И он гораздо полезнее, чем женщина, пригодная лишь для изнасилования.

Глава двадцать вторая. Противостояния

Принцесса может выступать против, король может выдвигать требования. Королева или принц могут угрожать и ставить ультиматумы. Дипломат или эмиссар вправе посредничать, содействовать и вести переговоры. Но убийца, вершащий правосудие короля, не имеет права голоса. Он — оружие правителя, применяемое королем или королевой, как они сочтут нужным. Когда убийца вовлечен в игру своим монархом, его собственные желания должны быть подавлены. Он одновременно силен и бесправен, как фишка на игровой доске. Он делает свое дело, выполняя задания до конца. Он не осуждает и не мстит. Только так он может сохранить свою добродетель и невиновность в настоящих преступлениях. Он никогда не убивает по собственной воле. Сделанное его рукой — не убийство, а исполнение казни. Меч не несет вины.

- Указания убийце, без подписи

— Я не знал, как остановить их.

Фитц Виджилант, выпрямившись, стоял перед нашим странным советом. Мы собрались в башне Верити, откуда однажды мой король защищал Шесть Герцогств от красных кораблей, и где после этого мы с Чейдом и Дьютифулом делали все возможное, чтобы овладеть Скиллом, несмотря на недостаток информации. Как же она изменилась за эти годы! Когда впервые Верити использовал башню в качестве смотровой площадки, чтобы следить за красными кораблями, она была заброшенной и пыльной, убежищем для старой поломанной мебели. Теперь же темный круглый стол в центре комнаты был гладко отполирован, а вокруг него стояли стулья с вырезанными на высоких спинках оленями. Мне стало жаль тех слуг, которым пришлось тащить тяжелую мебель вверх по спиральным лестницам. Лант стоял, за столом сидели король и королева, леди Кетриккен, Неттл и я.

Леди Розмари и Эш тоже были там, полностью одетые в синее, но настолько темное, что ткань казалась черной. Они стояли, прислонившись к стене, молчаливые и неподвижные. В ожидании. Будто мечи в ножнах.

Дьютифул вздохнул.

— Я надеялся, что они лучше. Думал, что когда заговорщиков вытеснили из их рядов, среди роустеров должны были остаться верные своему долгу. Но, оказалось, нет, — он посмотрел на свои руки и поднял взгляд на Ланта. — Кто-то из них угрожал тебе? Или дал понять, что они знают о намерении убить лорда Чейда?

Лант выпрямился еще больше.

— Когда я ехал с ними, я был лишь частично осведомлен о случившемся с лордом Чейдом и принцем Фитцем Чивэлом. Если бы я знал больше, то выбрал бы другой подход и был бы более внимателен и подозрителен ко всему, что они делали и говорили.

— Действительно, — согласился король Дьютифул.

И вновь мне показалось, что Лант ждал приговора, а не давал показания, которые должны были решить судьбу роустеров. Олуха передали целителю. Он уже дал длинный сбивчивый отчет о плохом обращении людей, которые должны были его защищать. Еще он хотел в свою кровать. Бани согрели Олуха, но он все еще кашлял, когда уходил. Персиверанс, бледный и взволнованный перед столь величественным собранием, подтвердил все сказанное Олухом.

Заговорила королева Эллиана. Она не повышала голоса, но все ясно услышали ее слова.

— Сэр, вы когда-либо прямо запрещали им такое поведение? Вы напомнили им, что на них возложена опека об Олухе?

Лант задумался, и у меня упало сердце. Не запрещал.

— Я возражал им. Я указал на то, что они должны вести себя сдержанно, как полагается страже, особенно в таком месте, как таверна. Это не помогло. Из-за отсутствия офицеров они, казалось, совершенно лишились дисциплины.

Дьютифул нахмурился.

— Но прямо ты никогда не приказывал им прекратить вести себя так с Олухом?

— Я… нет, — он откашлялся. — Я не был уверен, что обладаю достаточным авторитетом, сир.

— Если не ты, то кто? — медленно спросил король.

Лант не ответил. Дьютифул еще раз вздохнул.

— Можешь идти.

Лант скованно пошел к выходу. Прежде чем он добрался до двери, я заговорил.

— Могу я сказать пару слов, мой король?

— Можешь.

— Я хочу заметить, что Фитц Виджилант прибыл в Ивовый Лес в плохом состоянии из-за жестокого избиения в Баккипе, а после этого его разум и тело вновь подверглись нападению захватчиков в Ивовом Лесу.

— Мы не осуждаем его поведение, принц Фитц Чивэл, — ответил король.

Лант бросил на меня пристыженный и в то же время благодарный взгляд. Стража у двери разрешила ему выйти. По жесту Дьютифула его проводили из комнаты и закрыли за ним дверь.

— Итак. Что нам с ними делать?

— Расформировать их. Высечь тех, кто дурно обращался с Олухом, и с позором выгнать из Бакка навсегда, — хладнокровно заговорила Эллиана.

Я не сомневался, что на Внешних Островах их судьба сложилась бы именно так.

— Не все они были жестоки к Олуху. Нужно найти виновных и судить каждого отдельно, — тихо вмешалась Кетриккен.

— Но те, кто не оскорблял его, не мешали это делать остальным!— возразила Эллиана.

Король покачал головой.

— Не было четких указаний. Часть вины на мне, следовало приказать Фитцу Виджиланту принять командование и передать это остальным.

— Сомневаюсь, что роустеры приняли бы его командование, — сказал я. — Он никогда не был солдатом. Это отбросы среди стражи, отвергнутые другими подразделениями. У них меньше всего самодисциплины, и самые беспощадные и наименее уважаемые офицеры. Их, как минимум, следует расформировать. Возможно, некоторые найдут место в других подразделениях, но, оставив роустеров вместе, мы только навлечем на себя худшее, — я спокойно предлагал милосердие, но планировал лично позаботиться о справедливости для тех, чьи имена мне назовет Олух.

Дьютифул посмотрел на меня так, будто прочел мои мысли. Я поспешно проверил свои стены. Нет, в своем сознании я был один. Он просто слишком хорошо меня знал.

— Возможно, ты бы хотел поговорить с каждым лично и посмотреть, соответствуют ли они стандартам для зачисления в твою новую стражу? — и он улыбнулся.

***

Раздражение, вызванное моим королем, не ослабло даже от усмешки, которая расцвела на лице Шута, когда я рассказал ему о случившемся.

— Он слишком хорошо тебя знает, чтобы дать тебе это задание. Держу пари, даже в бочке гнилых яблок ты найдешь несколько свежих. И если ты дашь им последний шанс, то навсегда завоюешь их преданность.

— Не таких людей мне хочется видеть за спиной, — заметил я. — Это не тот отряд, который можно передать Фоксглов и ожидать, что она справится. Я бы хотел, чтобы моя почетная стража состояла из действительно почетных людей.

— Как насчет тех, кто издевался над Олухом и ударил мальчишку-конюха?

Я открыл было рот, чтобы ответить, но выдохнул от неожиданности, когда через мои стены с легкостью проникла стрела Скилла Неттл.

Сад Королевы. Новости о Пчелке и Шун. Приходи сейчас. Не пытайся ответить мне Скиллом.

В моем сердце загорелась надежда.

— Неттл вызывает меня в Сад Королевы, — сказал я ему и встал. — Они могут знать о местонахождении Пчелки.

Я удивился, осознавая, что надежда врезалась в меня, как страх.

— Света! Воздуха! — потребовала ворона.

— Я вернусь, как только смогу, — пообещал я.

Я проигнорировал разочарованный взгляд Шута и даже не обратил внимания, когда Мотли слетела со стола и одним взмахом крыльев оказалась у меня на плече. В своей комнате я остановился только для того, чтобы выпустить ворону из окна, и поспешил в Сад Королевы к Неттл.

Сад Королевы не был обычным садом, он располагался наверху башни. Я задыхался, когда, наконец, добрался до него, промчавшись через добрую половину Оленьего замка. Летом здесь все горшки были полны зелени и ароматных цветов. В некоторых даже росли маленькие фруктовые деревья. Простые скульптуры и уединенные скамейки помогали Кетриккен отдалиться от неприятностей жизни при дворе. Но когда я в спешке забрался на башню, меня приветствовала зима. Снег покрыл растения, деревья согнулись под жестокой силой зимних ветров. Я думал, что найду здесь только Неттл, но Кетриккен, тепло закутанная от зимнего холода, тоже была там, как и Дьютифул с королевой Эллианой. Я не сразу узнал Сивила Брезингу. Мальчик вырос в мужчину. Когда он понял, что узнан мною, то лишь мрачно поклонился, не сказав ни слова. Мне было интересно, почему местом встречи назначили именно Сад Королевы, однако я понял причину, когда гончая Дьютифула повалила на снег молодую рысь. Два Уит-компаньона, очевидно, хорошо знакомые, стремительно скрылись среди горшков. Внезапно я почувствовал укол зависти.

— У нас есть новости, — приветствовал меня Дьютифул.

Он выглядел так официально, что я испугался, не нашли ли тела. Оставив формальности, я спросил:

— Что за новости?

— Это не точно, — предупредил Дьютифул, но Сивил уже заговорил.

— По просьбе моего короля я разослал осторожные запросы тем людям Древней Крови, кто связан с хищными птицами. Я уверен, вы понимаете, что даже Уит-партнеры не уделяют много внимания вещам, которые их не волнуют. Но я получил два ответа. Вчера почтовый голубь доставил мне сообщение от Картера Уика, человека Древней Крови, связанного с вороной. Ворона нашла компанию людей, разбивших в лесу лагерь. Когда она пыталась собрать кости кроликов, которых они съели, в нее кидали палками. Она сказала, там были белые лошади.

— Где?

Предостерегающим жестом он поднял палец.

— Сегодня Рэмпион, юноша, чья Уит-птица - дербник, послал нам весточку. Птица жаловалась, что люди мешали ее охоте, остановившись на поляне, где она обычно ловила мышей. Белые лошади растоптали снег и дали мышам возможность укрыться под снегом, а там, к тому же, сохранилось для них много пищи.

— Где? — еще раз спросил я.

Мое настроение теперь соответствовало срочности дела. Наконец-то! Наконец-то я мог действовать. Почему они все так и стоят на месте?

— Фитц! — Дьютифул говорил резко, скорее, как мой король, чем кузен. — Успокойся. Подожди, пока не услышишь всего. Уит-животные дали нам два возможных варианта с разницей в день. Оба в Бакке, один на этой стороне Счастливого моста, второй на подходе к Желтым Холмам. Меня озадачивает, что они двигаются так медленно.

Я прикусил щеку, чтобы удержаться от расспросов, почему они не сообщили мне этого сразу же, когда получили новость. Дьютифул продолжил:

— Сейчас у меня есть причины подозревать, куда они направляются. Им некуда идти, кроме как к берегу, и неподалеку есть только три порта, где может пройти корабль любого размера. Если их сорок, и они с лошадьми, им понадобится внушительное судно. Мы связывались Скиллом с людьми на обзорных башнях вдоль берега. Я приказал двоим, один из которых выпил достаточно настоя из эльфовой коры, проехать вдоль берега и посмотреть, не происходит ли чего-нибудь необычного в Кузнице, Бухте Нотквайт и Солевой впадине. В Солевой впадине мы нашли то, что искали. Там на пристани есть корабль, который не замечал никто, кроме моего эмиссара с приглушенным Скиллом. Ее партнер не видел его. Никто не знает, когда он прибыл, какой груз доставил и чего ждет. Некоторые утверждают, что вообще не видели корабля, другие просто не проявляли интереса к нему. К сожалению, местные силы не могут захватить то, чего не видят, но я уже приказал королевской страже Башни Рингхилл напоить войско эльфовой корой и отправить его в Солевую впадину, чтобы арестовать корабль, — он торжествующе улыбнулся. — Они в наших руках. Им не улизнуть.

У меня внутри все сжалось. Я всегда предпочитал хитрость открытому противостоянию. Что случится, когда похитители доберутся до Солевой впадины и обнаружат, что пути отхода отрезаны? Что сделал бы я?

— Калсидийские наемники будут в отчаянии. Они могут убить пленных или угрожать им, когда узнают, что их раскрыли.

— Могут, — ответил Дьютифул, — но посмотри.

Он развернул карту, которую держал под мышкой. Сивил молча взял ее и держал, пока Дьютифул объяснял.

— Стража Риндхилла будет в Солевой впадине меньше, чем через двое суток. Калсидийцы путешествуют медленно и скрытно. Мы полагаем, что им потребуется три или даже четыре дня, чтобы добраться туда. Вокруг Солевой впадины густые леса. Всадники могут проехать, но сани точно нет. Им нужно будет повернуть к дороге или оставить сани. После того, как стража захватит корабль, они разделят людей, некоторых пошлют следить за дорогой в гавань, остальные пройдут через холмы, чтобы потом подобраться к ним сзади, — он указал пальцем туда, где дорога опускалась с холмов к скалистым берегам Солевой впадины. — Они схватят их и освободят Пчелку и Шайн.

Я уже качал головой.

— Нет, это должен быть я, я должен быть там.

Я понимал, насколько глупо это звучит, но не мог сдержаться, чтобы добавить:

— Я не уберег их, и я должен их вернуть.

Дьютифул и Кетриккен обменялись взглядами.

— Я догадывался, что ты скажешь это, — тихо сказал Дьютифул, — как бы неразумно это ни было. Но я понимаю. Чего бы я только не сделал, забери они одного из моих мальчиков! Если ты со своей стражей выедешь завтра утром, то будешь там немногим позже людей из Рингхилла и сможешь сопроводить Пчелку и Шайн домой.

— Разве возле Рингхилла или Солевой впадины нет Скилл-колонн?

— Это уже не неразумно, а откровенно глупо. Сейчас ты не можешь безопасно использовать Скилл даже для себя, не говоря уже о войске. Стража Рингхилла сильна, среди них есть владеющая Скиллом. Она будет докладывать нам обо всем происходящем. Фитц, ты знаешь, что это лучшая тактика. Что может сделать один мужчина против двадцати калсидийских наемников? — он замолчал, давая мне возможность согласиться с ним.

Но я не мог. Он вздохнул.

— Глядя на твое лицо, я без сожаления скажу, что нет, нам неизвестно о Скилл-колоннах, которые могли бы сократить тебе путь.

Еще мгновение я смотрел на карту. Затем я посмотрел в сторону моря, туда, где когда-то Верити искал своих врагов. Солевая впадина. Я должен быть там. Дьютифул у меня за спиной заговорил.

— Фитц, ты хорошо знаешь, что военная кампания должна быть точной. Все подчиняются приказам. Если каждый солдат будет делать то, что считает лучшим – ничего хорошего не выйдет. Это было бы похоже на уличную драку. План битвы подразумевает другое, — он кашлянул. — Я отвечаю за это. Все должно пройти по плану.

— Ты прав, — признал я, не глядя на него.

— Фитц. Мне следует напомнить, что я твой король? — серьезно проговорил Дьютифул.

Я обернулся к нему и честно ответил:

— Я всегда помню об этом, мой король.

Они обошли меня. Перехитрили, скрыв информацию. Самое худшее, что логика и рациональность были на их стороне. Они не говорили этого никому, кто не должен был знать. Их план был хорош. Я знал, что они были правы, используя разум и холодный расчет. Тем не менее, как отец, сердцем я чувствовал их неправоту. Стоять там и слушать лекции моего короля и собственной дочери, понимать, что план уже разработан, и мне не остается ничего, кроме как согласиться, было ужасно. Внезапно я почувствовал себя жутко старым, глупым и бесполезным. Ноющие мышцы и ушибы, которые я получил, пытаясь снова почувствовать себя воином, только подтверждали мою немощность. Мою мягкость. Мой возраст. Я потерял свою дочь и Шайн из-за своей неспособности думать на три шага вперед. Сегодня я видел десятки способов предотвратить похищение. Днями я горел желанием повернуть назад, исправить все ошибки и никогда, никогда не позволить моей дочке встретиться с такой опасностью.

Сегодня, когда прямо передо мной была возможность действовать, мне просто сказали, что другие спасут ее и вернут мне. Кто-то другой заберет ее, будет крепко держать и говорить, что она в безопасности. Дни спустя ее вернут мне, как потерянный кошелек. Мне оставалось сидеть дома у очага и ждать. Или поехать навстречу ее спасителям со своей стражей.

Я оставил их там, на вершине башни, чтобы сообщить своему маленькому войску из новобранцев и нескольких стариков, что мы выезжаем завтра. Мне позволили сказать им, что мы можем столкнуться с опасностью, но Дьютифул и Эллиана, Кетриккен и Неттл решили, что лучше не поднимать переполох в Баккипе, пока все не будет сделано. Стража Риндхилла была хорошо тренирована и имела большой опыт борьбы с бандами разбойников, иногда забредавшими на королевский тракт. Они лучше всего подходили для этой работы, а если кому-то удастся от них уйти, мой отряд быстро подоспеет и разберется с ними. Калсидийцы должны будут уступить или пасть, когда вокруг них сомкнутся челюсти наших сил.

И моя Пчелка будет в ловушке вместе с ними, между теми челюстями.

Я отправился к Чейду. Было ли когда-нибудь так, чтобы я не бежал к нему за советом? Я постучал и, не получив ответа, тихо вошел. К моему разочарованию, в кресле у камина сидел Стеди и строгал что-то, бросая стружку в огонь. Он не удивился, увидев меня. Наверное, Неттл предупредила, что я могу зайти.

— Он спит, — ответил он, прежде чем я успел что-либо спросить.

— Ему сказали, что мы предположительно знаем, где Шайн и Пчелка? Что мы постараемся вернуть их?

Он нахмурился. Он был членом Королевского круга, так что для него это не было новостью, но, видимо, его удивило, что я знал об этом. Он тихо заговорил:

— Мне приказали держать все в секрете. План таков, что это должно быть неожиданно для них. Я не уверен, что лорд Чейд сейчас может следить за своими словами. Нам не стоит пробуждать в нем тревогу или даже надежду, мы стараемся держать его в покое. Дайте ему прийти в себя.

Я потряс головой и не понизил голоса.

— Ты, правда, считаешь, что он может быть спокоен, пока его дочь в руках калсидийских наемников? Пока я бездействую, страх за твою маленькую сестру сводит меня с ума. Я не чувствовал ни секунды покоя после того, как узнал, что ее похитили.

Стеди пораженно уставился на меня. С кровати раздался стон просыпающегося старика. Я подошел к Чейду и взял его за руку. Он слабо шевельнулся. Через мгновение он повернул голову ко мне. Его глаза были приоткрыты.

— У нас новости, Чейд. Мы обнаружили похитителей и полагаем, что они на пути в Солевую впадину. Дьютифул отправил войска, они захватят корабль, одновременно другие подойдут с тыла.

Чейд медленно моргнул. Я почувствовал прикосновение Скилла, мягче, чем крыло бабочки.

Иди сейчас.

— Лант, — сказал он хриплым голосом, — возьми Ланта. Он чувствует себя таким виноватым. Что они ее похитили. Оставив его в живых, — он сделал паузу и сглотнул. — Сохрани его гордость, она достаточно пострадала.

— Я буду делиться новостями, — пообещал я. Наши глаза встретились. Его взгляд отражал мои чувства. Он лежал здесь, старый больной человек, пока его дочь была в опасности. Никто даже не сказал, что ее могут спасти, поскольку боялись потревожить его. Или подтолкнуть к необдуманным действиям.

— Мне пора, — извинился я, но он знал, что это было обещание. — Мне нужно отдать приказы моему войску, чтобы они были готовы завтра.

На мгновение его взгляд стал ярче.

— Найди их, — сказал он мне.

Веко дрогнуло, но затем он широко распахнул глаза.

— Мы еще не закончили, мальчик. Ты и я, мы еще не закончили.

Он закрыл глаза и тяжело вздохнул. Затем его дыхание восстановилось. Я задержался чуть дольше, держа его за руку. Я посмотрел на Стеди.

— Сомневаюсь, что он способен как-то повредить нашей тайне.

Я уложил его руку обратно под одеяло и бесшумно вышел из комнаты.

Я редко видел Ланта с тех пор, как он вернулся в Баккип. Я даже почти не помнил о нем, но когда вспоминал, это наталкивало только на неприятные мысли. Он стойко напоминал, как я всех их подвел. Я не защитил ни его, ни Шайн, ни мою девочку. И хотя я знал, что он не мог ничего сделать, в глубине моего сердца гнездилась злость на то, что он не отдал жизнь, прежде чем позволил им похитить Пчелку.

Мимо меня прошла служанка с корзиной грязного белья в руках.

— Ласс, у меня есть задание для тебя, когда ты закончишь с этим.

Она почти закатила глаза, а потом узнала меня.

— Конечно, принц Фитц Чивэл.

Сложно сделать реверанс, когда руки заняты бельем, но у нее получилось.

— Спасибо. Найди лорда Фитца Виджиланта, скажи ему, что у меня срочные новости. И напомни ему увидеться с лордом Чейдом.

— Конечно, мой принц.

Мой принц. Сегодня я не был ничьим принцем. Я был отцом.

Я направился прямо к тренировочной площадке и нашел Фоксглов сидящей на скамейке снаружи оружейной и втирающей что-то себе в руки. Она изменилась с тех пор, как я сделал ее капитаном своей стражи. Седеющие волосы она убрала в воинский хвост, а обычную одежду сменила на кожаную. Она втирала мазь в свою больную жилистую руку. Я кашлянул, и Фоксглов посмотрела на меня. Чтобы она не успела встать, я тотчас сел на скамейку рядом.

— Я пришел попросить подготовить мою стражу к отъезду на рассвете,— сказал я.

Она распахнула глаза. Я поднял руку, призывая к молчанию. По возможности быстро и четко я рассказал ей все. Она была моим капитаном, моей правой рукой. Было бы неправильно требовать от нее слепо следовать за мной. Я сомневался, что мы примем участие в сражении, скорее просто будем там, чтобы забрать Пчелку после того, как ее освободят. Но если по какой-то случайности нам придется скрестить мечи, я хотел, чтобы она знала - зачем. Знала - что было на кону.

Фоксглов выслушала меня и приняла сказанное. Потом она опустила взгляд и сказала:

— Будь это моя операция, я бы поступила иначе.

— Я слушаю.

— Нужна хитрость. Напасть на них, пока они будут спать или отдыхать. Найти, где держат пленниц, и сначала позаботиться об их безопасности. Или просто предложить выкуп. Они наемники, наемников можно купить. Сколько бы им не платили, мы предложим больше и гарантируем безопасность, а когда девочки будут в надежном месте, решим, насколько мы связаны этим словом. Мы всегда можем отравить запасы на корабле и отпустить их.

Какое-то время я молча смотрел на нее. Потом с искренним восхищением признал: