Странствия Шута Хобб Робин
— Мне нравится твоя идея.
Она коротко засмеялась.
— Да? Я удивлена. Я знаю, что когда ты попросил меня взять на себя твою гвардию, то думал, что это будет честью для меня. И гарантией того, что тебе не придется беспокоиться об этом самому. Но я видела войну и видела мир, и знаю, что не бывает одного без другого. И быть готовым к войне лучше, чем быть готовым к миру, если правда его хочешь. Итак. Они у меня только пару дней, но я хочу брать качеством и вижу кое-какие улучшения. Но если мы готовимся к реальной битве, в первую очередь я должна сказать, что у нас недостаточно солдат, а те, что есть, недостаточно подготовлены. Они умрут.
Она говорила об этом так, словно речь шла не о ее внуках, а о семенах, которые не прорастут.
— Я могу предоставить больше, — неохотно сказал я. — Дьютифул вложил судьбу роустеров в мои руки. Если они чего-то стоят, можешь взять их.
Она скривилась.
— Сами по себе они не стоят ничего, но их мечи — да. Мы возьмем всех. Они не будут уважать меня, и я, честно говоря, не уверена, что смогу добиться их почтения, не убив никого из них. Но я никогда не убивала носящих синие цвета и не хочу начинать.
Я встал. Я знал, о чем она просила, и не стал ждать, чтобы она выразила это словами.
— Я скажу им быть готовыми завтра. И удостоверюсь, что они нас примут как командиров.
Она сдержанно кивнула.
Задержка раздражала. Я уже передал в чужие руки то, что касалось Чейда, но это все же надо было сделать самостоятельно.
Сделай, и сделай быстро, даже если это грязная работа. Покончи с этим. Небрежность может стоить потерь твоей страже.
Это был мой долг перед Фоксглов.
Внезапный укол вины. Дьютифул был моим королем. Не должен ли я подчиняться ему? Принц должен, решил я, а отец Пчелки — нет.
Уходя от Фоксглов, я спросил себя, действительно ли я готов. Мои шестьдесят лет давили на плечи, и я давно не практиковался в настоящем бою. Ко мне с новой силой вернулось неверие в себя. Может, Дьютифул и Неттл были правы, и лучшее, что я мог сделать — утешить мою дочь. Я знал, как далеко до Солевой впадины. В одиночку и на хорошей лошади, напрямик, по бездорожью, пришпорив скакуна, можно добраться туда за полтора дня. Фитц помладше давно уже был бы в седле, сразу, как только услышал название места.
Но я оценил свои шансы и удачу, и опыт подсказывал, что, вероятнее всего, я умру раньше, чем доберусь до Пчелки. Я могу погибнуть у нее на глазах, и кто тогда присмотрит за ней? Не будь дураком, — убедил я себя. Если мы с моей гвардией выедем на рассвете, будет шанс, что мы прибудем вовремя, чтобы, по крайней мере, дать подкрепление рингхиллской страже. Дьютифул разрешил мне это.
На вкус мудрость была, как протухшее мясо. Мне необходимо разобраться с роустерами. Я не хотел иметь с ними дела, но ведь они были нужны Фоксглов. Я ненадолго задержался в своей комнате и затем отправился их искать.
Я не нашел их в тренировочном дворе, в банях, и даже среди стражников. Я не собирался терять время попусту и поэтому оседлал лошадь и поехал вниз по склону. Мне не пришлось добираться до самого Баккипа. Недалеко от города я зашел в таверну «Крепкий олень» рядом с почерневшими развалинами «Похабной форели». Это место оказалось таким, как я и ожидал. Дверь неплотно прилегала к проему, как бывает, если ее регулярно выбивают из петель. Внутри было мало свечей и много темных закутков. В воздухе стоял запах дешевого низкосортного дыма и прокисшего пролитого, и так и не вытертого, вина. Когда я вошел, мне устало улыбнулась женщина. Один ее глаз распух так, что она едва могла держать его открытым. Я не мог не почувствовать к ней жалости и задался вопросом, не долги ли привели ее сюда. Я отрицательно покачал головой ей в ответ и постоял в дверях, позволяя своим глазам привыкнуть к темноте.
Роустеры вразброс сидели по всей комнате. Это был небольшой отряд, и потери, которым их подвергли мы с Чейдом, еще сильнее уменьшили их ряды. Здесь было около двадцати семи человек в темно-синих ливреях. Среди них затесалась парочка пьяных монахов, солдаты из других войск и несколько усталых шлюх, но роустеры, в своих темных камзолах и с мрачными лицами, преобладали.
— Роустеры! Ко мне!
Предполагалось, что команда, в худшем случае, поднимет их на ноги. Они повернули головы ко мне, взгляд многих был затуманен больше, чем обычно у пьяных. Лишь некоторые нетвердо стояли на ногах. Я подозревал, что они были здесь с тех пор, как вернулись из Ивового Леса. Я не повторил свой приказ. Вместо этого я спросил:
— Кто командующий, роустеры? Я знаю, что некоторые из ваших солдат пали возле Дубов-на-Воде. Где сержант Гудхэнд?
Я думал, что встанет один из старших солдат. Но заговорил юноша с клочковатой бородкой. Его ноги покоились на краю стола.
— Я здесь, — сказал он, не вставая.
Я ждал, что кто-то засмеется и опровергнет это. Никто не стал. Очень хорошо.
— Сержант Гудхэнд, соберите свой отряд в тренировочном дворе. Мне нужно с ними поговорить.
Я повернулся к выходу.
— Не сегодня, — ответил он моей спине. — Мы только что вернулись из долгой поездки. И мы скорбим. Может быть, через пару дней.
Прокатилась волна сдавленного смеха.
Были сотни способов справиться с таким вопиющим неподчинением. Я перебрал их все, когда повернулся и неспешно направился к нему, снимая с левой руки перчатку. Я улыбнулся, разделяя его веселье. Он не пошевелился.
— Да, кажется, я слышал о тебе, — сказал я, медленно подходя к нему. — Мой конюх, Персиверанс. Кажется, ты ударил его, когда он вступился за Олуха, королевского компаньона.
— Королевского недоумка! — гоготнул он.
— Один есть.
Я не переставал улыбаться, но теперь двигался быстрее. Я добрался до него, когда он только опускал свои ноги со стола. Он все еще ухмылялся, когда правым кулаком я ударил его так сильно, что услышал, как хрустнули его скулы. Он потерял равновесие, заваливаясь набок, я тут же выбил из-под него стул, и он распластался на полу. Я пнул его под ребра, Гудхэнд сжался от боли.
— Теперь командую я, — сказал я ему.
Стояла напряженная тишина. От нее несло злостью. Я нарушил ее.
— Король Дьютифул передал вас мне. У меня есть задание для ваших мечей. Если вы хотите продолжить службу, выстройтесь в тренировочном дворе. Отчитайтесь капитану Фоксглов. Уважайте ее. Она выберет, кого из вас мы оставим. Сейчас. Все, кто предпочтет не выполнять приказы, покидает гвардию Баккипа. Навсегда.
Я постоял немного и неторопливо двинулся к двери, насторожив все чувства на случай, если кто-то решит напасть на меня сзади. Выходя на улицу, я услышал, как какая-то женщина сказала:
— Это был бастард, наделенный Уитом. Что он сделал - несравнимо с тем, что он может. Вам повезло, что он не превратился в волка и не вырвал ваши глотки.
Я улыбнулся, натягивая перчатку, оседлал лошадь и уехал. Правый кулак под моей латной рукавицей еще болел, но меньше, чем могло бы быть без нее. Чейд научил меня всегда защищать костяшки пальцев.
Иди, — взывало мое сердце. Подготовься, — говорил разум.
В кои-то веки я последовал более разумному совету.
Я не думал, что делал, когда отмерил эльфовой коры и аккуратно заварил себе чай. Это была кора не с Внешних Островов, а та, которую мы выращиваем в Шести Герцогствах, более слабая. Я сам недавно собрал ее с эльфового дерева рядом со старым колодцем. Зимний урожай. Поэтому я заварил ее покрепче, но не слишком, чтобы не исчезнуть с поля зрения Круга. Достаточной, чтобы мне не пришлось каждую минуту думать о своих стенах. И достаточной, чтобы приглушить мой Скилл, но оставить Уит незамутненным.
Я выпил отвар и пошел проведать Шута. Я нашел его растянувшимся на полу.
— Я в порядке, — сказал он, прежде чем я успел испугаться.
Я смотрел, как он делает упражнения, поднимая и опуская ноги. Совсем невысоко. Я поморщился, глядя на то, как тяжело он дышал, дождался, когда он закончит, и спросил:
— Мне неспокойно. Думаю проехаться немного. Поедешь со мной?
Он повернулся в мою сторону.
— Не сейчас. Но спасибо, что ты хорошего мнения о моих возможностях. Я чувствую себя сильнее и… храбрее. Сны помогают.
— Сны?
— Мне снятся драконьи сны, Фитц. Я выбираю себе пару и сражаюсь за нее. И побеждаю.
Странная улыбка озарила его лицо.
— Я побеждаю, — мягко повторил он.
Он снова поднял ноги, вытягивая носки, и держал их, пока они не начали дрожать. Он согнул колени и попытался обхватить их. Даже я был более гибким. Но он готов был бороться за свою прежнюю форму. Я услышал, как он застонал.
— Не перетрудись.
Он разогнулся.
— Я должен. Когда мне кажется, что это слишком сложно, я вспоминаю о нашей дочери и становлюсь решительнее.
Эти слова врезались в меня. Я вспомнил о своем намерении.
— Что ты делаешь? — спросил он.
— Полка Чейда с травами и эликсирами в беспорядке. Надо попросить Эша быть внимательнее.
Несправедливая ложь. Я мог мгновенно найти все, что хотел. Нужно отвлечь его.
— Я рад за твои сны. Я пришел сказать, что, наверное, ты не увидишь меня вечером.
Шут криво улыбнулся.
— Будь ты здесь, я бы все равно тебя не увидел, — напомнил он.
Я тяжело вздохнул, он посмеялся надо мной, и я ушел.
Моя седельная сумка была легкой. Семена карриса и эльфовая кора весят мало. Еще немного каррима, ивовой коры, валерианы. Я молился, чтобы Пчелке это не понадобилось. Я выбрал плащ потеплее и поменял латные перчатки на более теплые. Обернул вокруг шеи плотный шерстяной шарф. Собрал одежду для Пчелки. Только самое важное. Готово.
Я закрыл дверь, а когда обернулся, увидел, что ко мне направляется Лант. Черт бы побрал мою удачу.
— Фитц! — крикнул он и, хватаясь за заживающую рану, остановился в паре шагов от меня.
— Отдышись, — посоветовал я и более низким голосом добавил: — И говори тише.
Он задыхался.
— Да, — согласился он, прислоняясь к стене. — Я ходил к Чейду. У него там оказалось два целителя, он велел мне пойти к тебе.
У меня не было времени придумывать ложь. Я тихо заговорил:
— У нас есть сведения о том, где могут находиться наемники, которые захватили Шайн и Пчелку. Рингхиллская стража устроит засаду и окружит их. Завтра на рассвете моя личная гвардия выдвигается в Солевую впадину. Они, наверное, не успеют к моменту, когда стража Рингхилла захватит похитителей, но смогут позаботиться о дальнейшей безопасности.
— Шайн, — сказал он, пытаясь скрыть эмоции. — Я думал… Но да, конечно, так ее зовут. И, конечно, я хочу поехать с вами.
— Лорд Чейд полагает, ты в состоянии ехать. Но ты уверен, что готов к такому долгому путешествию? Если ты не можешь, то…
— То вы оставите меня здесь, я знаю. Но я буду готов ехать к рассвету.
— Хорошо. Тогда увидимся. Мне нужно проследить за приготовлениями.
И я пошел, надеясь, что он еще немного задержится у стены. Вместо этого он с тихим стоном выпрямился и последовал за мной. Какое-то время мы шли молча. Когда молчание стало совсем неловким, он заговорил.
— Я не знал, что она моя сестра.
О, Эда, пожалуйста, не дай ему начать жаловаться мне.
— Я тоже. Я даже не знал, что ты мой родственник.
— Родственник, — мягко повторил он, как будто это никогда не приходило ему в голову. — Будет неловко, когда я и Шун увидимся снова, — добавил он чуть позже.
Это волновало меня меньше всего.
— Если выйдет, я поговорю с ней первым. Если нет, тебе придется проявить благоразумие и быть осторожнее, особенно когда другие могут вас услышать.
— Я не хочу ранить ее.
Я вздохнул.
— Лант, я вижу, как ты переживаешь об этом. Но я больше боюсь, что она может быть тяжело ранена. Или что рингхиллская стража не справится, или что наемники навредят заложницам, или убьют их, или используют как свои козыри. Я должен продумать все возможные варианты развития событий.
Я говорил, и его лицо становилось все бледнее. Каким же нежным вырос этот юноша. Я внезапно осознал, что ни при каких обстоятельствах не должен позволить ему участвовать со мной в какой-либо вооруженной схватке, не говоря о том, во что могло превратиться сражение между калсидийскими наемниками и стражей Рингхилла. Мне нужно было сконцентрироваться на Пчелке, а не волноваться, что я не смогу защитить Ланта.
Я остановился, и он с благодарностью посмотрел на меня.
— Ты уверен, что оправился достаточно, чтобы ехать с нами? Или держать меч?
— Я должен, — сказал он.
Он понимал, о чем я думал, и гордо выпрямился.
— Я должен, а если я не справлюсь, можешь бросить меня там. Но я должен попытаться. Я не защитил Шун, то есть Шайн, в Ивовом Лесу. Я не могу опять ее подвести.
Я сжал зубы и кивнул. Он даже не упомянул Пчелку, но злиться было бесполезно: он просто был слеп ко всему, что касалось моей дочери. Я напомнил себе, что он сын Чейда, и что Неттл хорошо о нем отзывалась. Я заставил себя вспомнить, каким глупым в его возрасте был Нед. Затем был вынужден признать, что сам был еще более упрямым и глупым, чем они. Я положил руку ему на плечо.
— Лант. Может, ради нее и ради себя тебе не стоит ехать с нами. Сходи к целителю, поменяй повязку. Отдохни. Присмотри за Чейдом для меня.
Я похлопал его по плечу и ушел.
— Потому что именно так сделал бы ты? Сомневаюсь, — услышал я вслед.
Роустеры все же собрались на тренировочном дворе, я увидел их, когда шел к конюшням. Я свернул к ним, чтобы поприветствовать, здесь же меня догнала Фоксглов. Сержант Гудхэнд не пришел, и я сомневался, что мы увидим его снова. Они встали в строй, двадцать один солдат. Некоторых из них я узнал, лица других оказались совсем незнакомыми. Я представил Фоксглов как их нового командира и вызвал троих старших по званию вперед. Срок службы отражался на их потрепанной внешности, но выбитые зубы и рваные уши указывали, что за ними было больше потасовок, чем настоящих битв. Но неважно. Они мне нужны. Фоксглов записала их имена и дала им звания. Никто, по видимости, не остался доволен, но никто не стал и возражать. Строем они пошли за ней. Сразу же она отсеяла четверых. Я предпочел не спорить с ее решением.
После этого я оставил Фоксглов раздавать им приказы. На рассвете они должны быть в полной готовности и с четырехдневным запасом пищи. Они обязаны быть достаточно трезвы, чтобы ехать, одеты в подходящую зимнюю одежду и вооружены для ближнего боя. Последнее вызвало у них интерес, но мы не стали давать им больше информации. Я сообщил им о королевском решении.
— Мне передал вас король Дьютифул. Те из вас, кто хорошо себя проявит в ближайшие десять дней, останутся частью моего войска уже в других цветах. Роустеры как отряд будут расформированы. Те, кто покажет себя трусами, ленивыми или попросту глупыми, будут уволены. Это все, что я хочу вам сказать.
Фоксглов отпустила их, и мы смотрели, как они, сутулясь, уходят.
— Сейчас они ненавидят тебя, — заметила она.
— Мне все равно.
— Тебе не будет все равно со стрелой в спине.
Я скривился в кислой улыбке.
— Думаешь, я поеду во главе?
Я тщательно обдумал свои следующие слова.
— Выезжайте на рассвете, я догоню вас. И пусть никто из носящих мой знак Бастарда не рискует стрелой в спине. Роустеры поедут впереди.
— Гвардия Бакка будет готова, — пообещала она.
Я кивнул. Она прищурилась, еще больше хмурясь.
— Что ты собираешься делать, Фитц?
— Я собираюсь освободить свою дочь.
Я ушел, оставив ее наедине с ее подозрениями.
В конюшнях я оседлал чалую и проверил, надежно ли закреплена моя седельная сумка. У меня было приподнятое деятельное настроение. Так хорошо наконец делать что-то, перестать ждать. Я наполнил мешок зерном для чалой и добавил его к своему багажу. Я как раз заканчивал, когда вошел Персиверанс.
— Это я должен делать! — возмущенно воскликнул он.
Я улыбнулся.
— Тебе бы понравилось, если бы другой человек седлал для тебя твою лошадь?
— Конечно, нет! — его негодование усилилось.
— Ну вот, — сказал я и засмеялся.
Он выглядел удивленным. Скорее всего, он прежде не видел, чтобы я смеялся.
— Что вы делаете? — требовательно спросил он.
— Собираюсь на долгую прогулку. Я вырос здесь, но прошло много времени с тех пор, как я был на этих холмах. Возможно, я вернусь поздно. Вниз по реке есть трактир, куда я часто ходил молодым, я собираюсь поужинать там сегодня.
— С боевым топором?
— Ах, это. Я пообещал Фоксглов передать его кузнецу, которому она доверяет. Она хочет удлинить ручку.
На минуту воцарилось молчание. Он колебался.
— Очень хорошо, сир. Хотите, чтобы я поехал с вами?
— Нет, нет необходимости.
Гораздо более мягким голосом он спросил:
— Есть ли новости о Пчелке, сир? Леди Пчелке?
Я сделал вдох. Не лгать.
— Многие задействованы в поисках.
Он кивнул, а затем открыл для меня дверь конюшни, и я вывел чалую. Будто смахивая муху с холки, она встряхнулась всем телом, показывая, как ей не терпится в путь.
Мне тоже, — сказал я ей. - Мне тоже.
Глава двадцать третья. Обязательства и связи
Я полагаю, что это самый старый свиток из библиотеки Скилла, и я перевел его двенадцатью разными способами со своими студентами и учениками. Двое из учеников были джамелийскими жрецами Са. Двое других были мудрецами с Внешних земель. Двое из этих двенадцати переводчиков предположили, что свиток — хитрая подделка, созданная для продажи.
Если допустить, что этот свиток подлинный, высока вероятность, что его перевод со старейшего источника написал тот, кто создал Скилл-колонны.
Я полагаю, что этот свиток ранее был в хорошем состоянии, поскольку Регал продал его в далекие времена войны Красных кораблей. Потеря этой информации невосполнима и приводит в ярость, тем более в свете последних событий. То, что последует далее, является моей лучшей интерпретацией того, что осталось от свитка. Я обнаружил его обгоревшим и гниющим на полу зала в Аслевджале. Это означает, что у сгоревшего свитка можно свободно прочесть только начало и конец. Из отчета Фитца Чивэла Видящего становится ясно, что поджог был последней местью Бледной Женщины. Для нас это стало огромной потерей. Того немногого, что осталось, достаточно, чтобы понимать это.
НАЗВАНИЕ: О СТРОИТЕЛЬСТВЕ И ИСПОЛЬЗОВАНИИ КАМНЕЙ-ПОРТАЛОВ.
Строительство нового портала не должно предприниматься без огромной осторожности и согласия Старших. Никогда не упускайте из виду тот факт, что любая магия — это обмен, сделка и покупка. От резки камня и выбора участка до заключительных рунных надписей — процесс создания порталов опасен и требует больших душевных и физических затрат тех, кто совершает эту работу.
Те, кто участвует в этом строительстве, должны быть награждены по заслугам — они годами отдают здоровье, чтобы обеспечить тех, кто приходит после них. Также проявляйте к ним заботу и уважение в их раннем старческом слабоумии. Избавьте их семьи от бремени заботы о тех, кто отдает свои тела и умы для работы — это будет первостепенной задачей для людей, пользующихся плодами их труда.
Главная часть этого свитка сильно повреждена. Слова, которые могут быть достоверно переведены с обугленных фрагментов, таковы:
Так как проход оплачивается физическим телом, акцент должен ставиться на «осознанное родство», сопровождающее связь кровных родственников через руну дракона, отношения через прикосновение рук, «оплаченное кровью», сохраняется через пожизненное добровольное желание «физического контакта», впервые совершенного неосознанно.
Те переводчики, которые могут догадываться, какая информация потеряна, полагают, что она имела отношение к тому, как построить и безопасно использовать камень-портал. Некоторые предполагают, что последовательность слов, которые еще можно прочитать, говорит, что наиболее безопасно проводить тех людей, кто связан кровным родством или эмоциональными связями с тем, кто идет первым. Но такая интерпретация разбросанных слов может быть совершенно неверной.
Все, кто используют портал, платят за это. Цена за каждый портал будет разной. Тот, кто открывает его, платит самую большую цену, и он должен быть полон здоровья и способен понести эту плату, особенно если сопровождает других, в меньшей степени способных к плате за проход. До и после использования портала те, кто извлекает из этого выгоду, должны остановиться, чтобы поразмыслить над жертвой, которую принесли те, кто создавал эти порталы. Поговорите с ними, когда они будут в пределах и за пределами этих коридоров.
Чейд Фаллстар
Чалая лошадь обрадовалась, когда ее оседлали.
Я не переходил на галоп, хотя отчаянно этого хотел. Нет. Я ехал с легким смущением на лице, как человек, отправившийся выполнить приятное повседневной поручение. Я любезно кивнул охранникам у ворот, пожелавшим принцу Фитцу Чивэлу хорошего дня. Я выбрал путь, уводивший из Баккипа к Речной Дороге. Даже тогда я придерживался легкого темпа и чувствовал нетерпение моей лошади. Она ощущала мою жажду скорости и очень хотела разделить ее со мной.
Скоро, — пообещал я ей.
Мы побежим, а потом будем драться! Как одно целое!
Мое сердце упало. Предательство.
Предательство кого?
Лошадь. Прости. Я не хотел этого начинать. Подобное обязательство мне сейчас не нужно.
Я не «лошадь». Я Флитер.
Я промолчал. Она продолжила.
Я ждала тебя долгое время. Пятеро человек требовали, чтобы я им подчинилась, но ни один не смог оседлать меня. И все они, я думаю, понимали это. Зачем еще им нужно было продавать такую совершенную верховую лошадь, как я? Они не могли купить мое сердце, так что продавали меня снова и снова. А затем ты увидел меня, и в этот момент ты понял, что я предназначена для тебя. В два шага ты заявил права на меня, и мы оба знаем, что это было правильно. Не говори мне, что ты можешь уничтожить то, что произошло.
Я сдержал свои мысли. Я не хотел этой связи. У меня не может быть никакой другой связи. Я попытался нащупать внутри себя моего Ночного Волка, но ничего не ощутил. Я сидел на ее спине неподвижно, будто мешок зерна, и думал обо всем остальном. Как далеко мы можем уехать, если отправить ее в галоп? Я мысленно представил карту, размышляя, где можно сойти с королевского тракта и пересечь местность Солевой впадины. Я запомнил тот кусочек карты и надеялся, что память меня не подведет. Думаю, что лошадь сможет бежать галопом по пересеченной местности. Но могу и ошибаться.
Я смогу. Какое-то время меня использовали в качестве охотничьей лошади.
Я начал дотошно перебирать в мыслях оружие, которое выбрал. Меч и нож. Порошки яда, которые я могу подсыпать, чтобы отравить еду, если представится возможность. Шесть крошечных швов с очень мощными ядами. Праща. Я задался вопросом, сумею ли с ней справиться, ведь у меня не было практики уже многие годы.
Я — твое лучшее оружие. Человек, который обучал меня, был похож на тебя. Он отказался от меня. Я тогда была молода и не знала, что были три других лошади, с которыми он проводил столько же времени. Они все были жеребцами. Друзья дразнили его из-за тренировок со мной, говорили, что я никогда не научусь брыкаться и прыгать. Что только жеребцы знают, как драться. Он доказал их неправоту. Он одержал пари и прежде, чем лето закончилось, он продал меня.
Как лошадь может знать о таких вещах, как пари? — эта мысль ускользнула от меня, прежде чем я смог подавить ее.
Она тряхнула головой, немного натянув узду. Я позволил ей это.
Как ты думаешь, что делают конюшенные мальчики, пока ждут распоряжений? Они кидают кости, кричат и передают монеты. Этим я была для человека, который научил меня драться. Броском кости.
Я почувствовал к ней острую симпатию.
Лошадь, может быть…
Я не «лошадь», не «чалая». Я Флитер.
Флитер.Я неохотно принял это имя, поскольку почувствовал, что из-за этого связь стала более тесной.
Мы можем дружить друг с другом, но я не ищу…
Как тебя зовут?
Я медленно сделал вдох.
Я чувствую очертания твоих мыслей. Я должна угадать твое имя?
Я услышал позади быстрый цокот копыт. Лошади. Больше двух.
Отойди на край дороги, и они не обратят на нас внимания.
Еще до того как я потянул за уздцы, Флитер двинулась в сторону с дороги и замедлила шаг. Она слишком быстро настраивалась на мои мысли. Отстраниться от ее намерения установить со мной связь было все равно, что пытаться избавиться от пера липкими от меда пальцами.
Так ты Изменяющий?
Нет. Я не могу это позволить, — я закрылся от нее.
Я думал, что всадники окажутся гонцами или просто спешащими по своим делам людьми, но когда я украдкой оглянулся, то увидел, что ко мне приближался Персиверанс, ведя в поводу оседланную лошадь без седока, и мое сердце замерло. Присс. Лошадь Пчелки. Я не мог разглядеть второго всадника, пока он не приблизился. Меня охватили потрясение и гнев при виде Ланта. Когда он остановил коня рядом со мной, он был бледен, лицо искажено болью. Неужели сегодня меня ожидают еще большие проблемы?
— Ты должен был выздоравливать, а не гнать лошадь, — приветствовал я его. Из-за присутствия Персиверанса я попытался смягчить свои слова голосом.
Выражение лица Ланта стало кислым.
— А разве вы не должны находиться в Баккипе, готовиться выехать завтра с охраной?
Можно придумать сотни возможных вариантов лжи в ответ. Наиболее правдоподобно было бы сказать, что я готовился к завтрашней долгой дороге и разминал свою лошадь.
— Я иду за моей дочерью, — сказал я. — Сейчас.
Лант посмотрел на меня и уверенно кивнул.
— И за леди Шун, — добавил он.
Я посмотрел на Персиверанса. Тот спокойно встретил мой взгляд.
— Леди Пчелка захочет поехать домой на собственной лошади.
Флитер возобновила бег, остальные скакали по бокам. Мне не терпелось их расспросить, но я ждал. Лант заговорил первым:
— Я навещал лорда Чейда, чтобы известить его о том, что уезжаю завтра утром. Это моя привычка — заходить к нему хотя бы раз в день, даже если он не расположен к длительному разговору, и я не хочу, чтобы он думал, будто я пренебрег этими правилами. Сегодня он был разумен в течение некоторого времени. Он просил рассказать о нашей с вами беседе. Когда я все рассказал, он велел мне догнать вас.
— И я немного подумал, когда он приказал мне оседлать лошадь, — добавил спокойно Персиверанс. — И поехал за ним.
Я держал язык за зубами. Мне не хотелось, чтобы они ехали со мной. Я понятия не имел, что могу там найти, если вообще встречу налетчиков. Я хотел ехать в одиночку, свободно и быстро, и, в конце концов, оставаться незаметным, чтобы оценить обстановку. У меня с собой семена карриса, и я собираюсь их использовать. Не хотелось бы предлагать их Ланту из-за его ран, и я никогда не дам их такому юному мальчику, как Персиверанс. Когда я снова смог контролировать голос, то спокойно сказал:
— Я же говорил тебе, что если раны все еще беспокоят, я пойду без тебя, Лант. Мое мнение на этот счет не изменилось. И Персиверанс. Ты должен вернуться в Олений замок прямо сейчас.
— Я понимаю, — сказал Лант, в его словах чувствовались нотки унижения, но мне некогда было разбираться с этим.
— Персиверанс?
— Сир? — он не сбавил темп лошади, но и не смотрел на меня.
— Ты слышал мой приказ?
— Да, сир.
— Тогда исполни его.
Персиверанс наконец-то посмотрел на меня. Глаза блестели, и я понял, что он борется с выступающими слезами.
— Сир, я не могу. Я дал обещание управляющему Ревелу. Он знал, что я учил леди Пчелку кататься верхом. Он не одобрял мое решение, но я пообещал ему следить, чтобы лошадь не причинила леди Пчелке вреда, и он сказал, что никому не расскажет о наших занятиях. А когда у нас начались уроки с учителем Лантом, Ревел вызвал меня и сказал, что я должен быть готов защищать леди Пчелку, всегда, в классной комнате или в любом другом месте Ивового Леса. И я снова дал слово. Я защищал ее, несмотря на нашу размолвку за несколько дней до этого. Так я поклялся быть ей верным не меньше, чем вам. Так что я думаю, только она может приказать мне оставить ее.
— Это самое запутанное логическое объяснение, которое я когда-либо слышал, — это было не так. Шут мог бы придумать что-то гораздо похлеще, чтобы добиться желаемого.
Персиверанс ничего не ответил. Я подумывал потребовать его возвращения в замок более сурово, но если он снова откажется, что тогда? Ударить его? Ткнуть в него мечом? Мальчик был упорным, он полон решимости стать мужчиной. В скором времени Флитер и я обгоним обоих, и тогда для Ланта лучше всего было бы вернуться в Баккип. Хороший же я принц, если не могу заставить подчиняться даже конюха. Я попытался собрать всю свою волю, чтобы настоять на своем.
Читать бесплатно другие книги:
