Загадка красных гранатов Иванов Антон

— Да пожалуйста, — посторонился милиционер. — А с ними что делать? — он ткнул пальцем в остальных ребят.

— Домой пусть идут, — тоном, не допускающим возражений, ответил Константин Леонидович.

— А мы, между прочим, свидетели, — нахально заявила Варвара.

— Вы что-то видели? — проявил интерес милиционер.

— Да ничего конкретного, — Каменное Муму вмиг свел на «нет» все Варины старания. — Но мы тоже тут живем.

— Вот и живите на здоровье у себя в квартирах, — милиционер полностью потерял интерес к «свидетелям».

Варя так посмотрела на Герасима, что, если бы взглядом можно было испепелять, от него осталась бы одна зола.

— Видите ли, — Павел пытался спасти положение, — никогда не знаешь, чем можно оказаться полезным. Вот мы и сочли необходимым выполнить свой гражданский долг.

Однако его пафосная речь произвела на милиционера совершенно не то впечатление, какого ожидал Павел.

— Гражданский долг! — цинично усмехнулся страж порядка. — Ну, молодежь пошла. И чему их только в школе учат. Идите лучше уроки делать. Всякую там арифметику с геометрией.

— Между прочим, арифметику проходят только в начальной школе, а мы уже старшеклассники, — опять совершенно некстати выступил Каменное Муму.

— Брысь отсюда, профессор! — прикрикнул милиционер. — Сказано ведь уже: без вас обойдемся.

Игра была проиграна.

— Иван, мы будем у Марго, — только и оставалось сказать Луне.

Затем ребята были вынуждены удалиться.

Целых полтора часа они, изнывая от нетерпения, ждали Ивана. За это время по требованию Луны они успели ещё раз выпить чай с бутербродами. Потом выслушать форменный скандал, учиненный попугаем, который вдруг, перекрывая громко работавший телевизор, принялся колотить своим мощным и хищным клювом в дверь, плаксиво крича:

— Бр-росили! Бр-росили Птичку!

Марго пришлось его выпустить, иначе бы он насквозь продолбил дверь Ариадны Оттобальдовны.

— Ну ты и дятел! — увидав вразвалку вошедшего на кухню недруга, сказал Муму.

— Брысь отсюда, профессор! — прикрикнул милиционер. — Сказано ведь уже: без вас обойдемся.

Попугай в ответ решительно вскарабкался по длинному тощему Герасиму и, нагло усевшись у него на плече, пронзительно засвистел ему в самое ухо свои любимые куплеты тореадора из оперы «Кармен».

— Заткнись! — заорал Герасим.

— Герочка, — Варя давилась от хохота. — Ты давно должен привыкнуть: когда Птичка это свистит, жди нападения. Он, можно сказать, благородно тебя предупреждает.

Попугай, прервав любимую мелодию, громко поцокал и подтвердил:

— Р-рыцар-рь. Птичка Божья — хор-рошая птичка.

Тут даже Герасим не удержался от смеха. Хотя потом все же пробурчал:

— Еще благороднее со стороны некоторых рыцарей было бы сидеть в клетке.

Попугай, казалось, немного подумал над его словами и, выхватив у Герасима из рук кусок печенья, спланировал вместе с добычей на пол. Там он по-хозяйски поставил на трофей свою когтистую лапу и с пафосом объявил присутствующим:

— Р-репар-рация.

— Нет, Марго, он у вас все-таки гений! — грохнул Павел.

Почувствовав себя в центре внимания, Птичка Божья властно скомандовал:

— Бур-рные аплодисменты!

Все, кроме Муму, похлопали в ладоши. А он проворчал:

— Распустили животное. Вот погодите. Скоро он всех вас сожрет.

— Ну, какой же ты нудный, Мумушечка, — Варвара состроила скорбную мину.

— Тр-руд облагор-раживает, — покосившись на нее, выдал неизвестно где услышанную сентенцию попугай. И, не дав никому опомниться, вдруг добавил: — Пуар-ро! Пуар-ро! Пуар-ро!

— Где Пуаро? — Марго посмотрела на Птичку.

В следующее мгновение раздались настойчивые звонки в дверь.

— Смотрите, почувствовал, — Марго побежала открывать.

Остальные тоже вылетели в прихожую и набросились на Ивана с расспросами:

— Ну? Что выяснили? Украли много?

— Ты про физру не проболтался? — конечно же, в первую очередь волновало Муму. Он жутко боялся «разборок» с дедушкой.

— Естественно, не проболтался, — заверил его Иван. — За кого ты меня принимаешь?

— Мумушечка всех принимает за себя, — не замедлила с комментарием Варя. — Он бы уж точно проболтался.

— А не украли ровным счетом ничего, — входя в гостиную, продолжал Иван.

— Так, может, твой предок просто в шоке и чего-то не углядел? — Луна опустился в мягкое кресло.

— Да мать уже тоже вернулась, — объяснил Иван. — И все проверила. Абсолютно ничего не украли.

— Так не бывает, — твердо произнес Муму. — Какой дурак просто так полезет в квартиру?

— Милиционеры говорят то же самое, — сообщил Пуаро.

— Вер-рное наблюдение, — проорал на всю гостиную Птичка Божья.

— Не знаю, насколько верное, — продолжал Иван, — но у милиционеров возникла версия, что это предупредительная акция. Вроде как отцу показывают, что собираются наказать его. Менты как раз у него выясняли, не должен ли он кому-нибудь или, наоборот, не давал ли в долг, ну и все такое прочее.

— А он не давал и не должен? — Марго внимательно посмотрела на Ивана.

— Точно, конечно, не знаю, но вроде нет, — откликнулся мальчик. — Сам предок, во всяком случае, отрицает.

— Естественно, отрицает, — произнес Герасим с таким видом, будто каждый день брал или давал в долг деньги. — Кто ж в наше время станет выбалтывать свои коммерческие тайны милиции?

— Ну ты, Муму, прямо как тот капитан, который сейчас отца моего мурыжит, — невесело усмехнулся Пуаро. — Он все пытается его убедить, что лучше честно признаться. Мол, безопасность дороже денег.

— Досталось твоему предку, — посочувствовал Луна.

— Экстр-ремальная ситуация, — весьма к месту заметил Птичка Божья.

— И впрямь, — отозвался Иван. — Экстремальнее не придумаешь. Марго, умоляю тебя, кинь камушки по поводу предка.

— Сейчас, — девочка не заставила себя уговаривать.

Вердикт древних камушков был на сей раз однозначен. Холмскому-старшему грозила серьезная опасность. Узнав об этом, Иван потребовал, чтобы Марго ещё раз бросила камушки и попыталась выяснить, связана ли угроза с сегодняшним странным проникновением в квартиру.

— А мне и кидать не надо, — откликнулась девочка. — Камушки уже показали: опасность связана с сегодняшней бедой.

— Почему бедой? — округлились глаза у Ивана.

— Потому что эти камушки появились на свет, когда ещё не было таких квартир, — менторским тоном начал объяснять Муму. — Вот они и не конкретизируют.

— А ведь ты прав, — сказала Марго. — Вот камушки просто и указывают на беду.

Иван подавленно молчал. Он вдруг начал почти физически ощущать, как над его ещё недавно вполне благополучной семьей сгущаются тучи. Сперва бабушка, потом залезли в квартиру, а теперь ещё и отцу грозит опасность. И, главное, совершенно неясно, откуда ждать удара. Хоть бы это выяснить. Уже было бы немного легче.

— Марго, ещё одна просьба, — он старался говорить как можно беззаботней, однако и голос его, и лицо выдавали тревогу.

— Хоть десять, — девочка была готова сейчас на все, чтобы его успокоить.

— Нет, только одна, — очень серьезно повторил Иван. — Попробуй определить по камушкам, откуда предку грозит опасность?

Марго кивнула. Мгновенье — и камушки снова рассыпались по полированной глади стола.

— Если бы я не знала, что они никогда не врут, — Маргарита взглядом указала на камушки, — то, наверное, решила бы, что это полная чушь.

— Почему? — спросил Пуаро враз севшим голосом. У него было ясное ощущение: камушки не сулят ничего хорошего.

— Потому что, если им верить, опасность твоему отцу грозит из дома, — ещё немного помолчав, ответила Марго.

— Из дома как дома или из дома как квартиры? — решил уточнить Муму.

— Не знаю, — ответила Марго. — Камушки такого различия не делают.

— Эй, — начала Варя, — а может, те, кто залезли, вам просто бомбу подсунули?

— Спятила? — уставился на неё Иван. — Какая бомба?

— Слушай, Пуаро, — Луна начал мерить шагами комнату, — ты только не паникуй раньше времени, но теоретически такое возможно.

— Теоретически! — Иван уже не мог сдерживаться. — Сейчас предку позвоню. Пусть менты проверят.

И он схватил телефон.

— Про камушки, про камушки молчи, — Муму, конечно, не смог удержаться от напутствий.

— Что я, дурак, — Иван уже набрал собственный номер. — Па! — прокричал он в трубку. — А может, нам подложили бомбу?.. Да я именно своим делом и занимаюсь. Между прочим, тоже тут живу… Ах, уже проверили, и ничего нет! Так бы сразу и сказал… Хорошо, я буду непоздно.

— Уф-ф, — Иван положил трубку. — Оказывается, ещё до того, как меня вниз вызвали, всю нашу квартиру с собакой прошуровали именно на предмет бомбы. Так что, Луна, зря ты панику поднял.

— Это не я, а Варька, — поторопился напомнить Павел.

— Знаете, по-моему, лучше перестраховаться, чем недостраховаться, — сказала она.

— В общем-то да, — Иван не собирался спорить.

Узнав, что в квартире нет бомбы, он даже испытал некоторое облегчение. Все-таки одной опасностью меньше. Правда, оставалась ещё куча других, и это отнюдь не воодушевляло.

— Я все-таки предполагаю, что камушки подразумевали дом не как квартиру, а как общее архитектурное сооружение, — снова заговорил Герасим.

— Тогда тебе, Пуаро, — подхватил Павел, — опасность может грозить из любой квартиры.

— Та-ак, — подсчитал Муму. — В нашем доме двенадцать этажей, два подъезда и куча квартир.

— А в квартирах куча жильцов, — дополнила картину Варя. — Пойди тут установи, от кого нашему Ване грозит опасность.

— Детей и стариков, наверное, можно исключить, — предположил Павел.

— Смотря какие дети и старики, — ехидно произнесла Варвара.

— Вообще-то верно, — Павел вынужден был согласиться.

— Иван, — Марго посмотрела ему прямо в глаза. — Я все-таки в этом доме живу с самого рождения. И в нашем подъезде почти всех соседей знаю хотя бы в лицо. Вспомни: как выглядела та тетка, с которой ты тогда ехал в лифте?

— Спроси что-нибудь полегче, — вздохнул Пуаро. — Понимаешь, она была среднестатистическая.

— Ты просто очень ненаблюдательный, — с осуждением посмотрел на него Муму. — У каждого человека есть свои отличительные особенности.

— Вот это ты, Мумушечка, не в бровь, а в глаз, — с восторгом произнесла Варя. — У тебя уж точно есть своя отличительная особенность.

— Гер-расим — дур-рак, — немедленно объявил попугай.

— Нет, Птичка, — звонко расхохоталась Варвара. — Я хотела сказать помягче: «Герасим — зануда». Хотя, может быть, ты и прав.

— Ну, знаете ли, — Герасим вскочил на ноги и патетическим тоном воскликнул: — Я ухожу!

Он и впрямь сделал резкий шаг к двери, но, зацепившись за ножку журнального столика, едва не растянулся на ковре посреди гостиной.

— Не умеешь — не выпендривайся, — хихикнула Варя.

— Пр-риколист, — поставил собственный диагноз попугай и вдогонку присовокупил свистящим шепотом нечто среднее между «вшивый» и «плешивый».

— Ну, знаете ли, — Герасим затрясся от ярости. — Это он тоже, скажете, из телевизора почерпнул?

— Не уверена, но все может быть, — ответила Марго. — По телевизору разное передают.

— Укр-репляй нер-рвы, — Птичка Божья скосил злобный глаз на Герасима.

И так как друзья снова не удержались от смеха, Герасим вновь тоном плохого актера из провинциального театра крикнул:

— Нет, я все-таки ухожу! Счастливо оставаться!

— Так уж скажи на прощание: «Карету мне, карету! «— не унималась Варя.

— Обойдешься, — вызверился на неё Муму.

— Эй, ну вы даете. Нашли время, — призвал их к порядку Луна. — По-моему, нам все-таки следует о Ваньке сейчас подумать.

— Ладно уж, — Герасим вновь опустился в кресло.

— Довер-ряй, но пр-ровер-ряй, — снова вклинился в беседу попугай.

— Марго, — нахмурился Каменное Муму. — Я категорически заявляю: или ты уберешь его отсюда, или я за себя не ручаюсь.

— Не р-рычаюсь! Не р-рычаюсь! — переиначил на свой лад явно новое для него слово попугай и с шумом затрепыхал крыльями.

— Правильно, — кивнула Варя. — Ручаться ты, Птичка, не можешь, у тебя рук нету. А рычать…

— Гр-р! Гр-р! — не дал ей договорить пернатый разбойник. — Пер-редача «В мир-ре животных»!

— Это они с бабушкой каждую неделю смотрят, — пояснила Марго. Затем, враз став серьезной, перевела взгляд на Ивана. — Все-таки постарайся вспомнить, какая она была. Это ведь очень важно.

— Сам знаю, что важно, — с грустью проговорил тот. — Эх, рассмотреть бы её тогда получше.

— Думай, Ваня, думай, — в Варином голосе послышались повелительные интонации.

— Ну-у, — от напряжения Иван так сморщился, будто съел что-то кислое. — Она была в пальто.

— Очень ценное наблюдение, — хмыкнула Варя. — Когда в феврале месяце человек ходит в пальто, а не раздетый, это крайне настораживает.

— Варвара, — сварливо прогундосил Герасим. — Ты можешь хоть раз в жизни обойтись без своих идиотских подколов? Ведь вспоминать человеку мешаешь.

— Заткнись, Васисуалий Лоханкин, — пренебрежительно отмахнулась от него Варя.

Герасим мигом встал в картинную позу и достойно ответил ей цитатой из того же «Золотого теленка»:

— «Волчица ты, тебя я презираю!»

— Пр-резираю, — с большой охотою повторил попугай.

— Вот это правильно, — обрадовался Герасим, ибо в кои-то веки выпад Птички был не по его адресу.

— Совер-ршенно пр-равильно, — даже как-то заговорщицки покосился на него Птичка Божья.

Герасим растаял и с довольной улыбкой произнес:

— Марго, а он у вас действительно вроде умный.

— Гер-расим — тр-рус, — разочаровал его в лучших чувствах умный попугай. И окончательно сформулировал собственную жизненную позицию: — Пр-резир-раю.

— Очень умная птичка! — захлопала в ладоши Варвара.

Герасим надулся.

— У этой тетки были толстые красные щеки, — неожиданно вспомнилось Ивану. — И шапка, как кастрюля, только без ручек.

— Норковая? — решила уточнить Марго.

— Я, знаешь, в мехах не очень, — признался Пуаро. — Но шапка и впрямь меховая, коричневого цвета.

— Темно-коричневого? — задала новый вопрос Маргарита. — Слушай, а пальто у неё какого цвета было?

— Шапка темно-коричневая, — отозвался мальчик. — А вот пальто… Ну, какое-то такое темное. Может, тоже коричневое, а может, зеленое. Но, кажется, точно не черное.

— Кажется или точно? — строго глянул на него Герасим.

— Слушай, ты, — разозлился Иван. — Посмотрел бы я, что тебе запомнилось в такой ситуации.

— Мне — все! — ни секунды не колебался Каменное Муму. — Потому что, в отличие от всех вас, у меня есть природная наблюдательность и аналитический ум.

Судя по огоньку, мелькнувшему в ясных голубых глазах Варвары, Герасим должен был сильно пожалеть о сказанном. Однако, на его счастье, Птичка Божья с криками: «Бабуш-шка! Бабуш-шка! Подр-руга, пр-ривет! «— косолапо понесся в переднюю.

Дверь действительно хлопнула, и до ребят донесся низкий грудной голос Ариадны Оттобальдовны:

— Ах ты, мой милый! Соскучился!

— Подр-руга! Огр-рабили! — истошно заверещал попугай.

— Кого ограбили? — всполошилась Ариадна Оттобальдовна.

А Герасим в гостиной на полном серьезе сердито сказал:

— Вот кто болтун-то.

— Ой, ребята, вы все тут, — возникла в комнате бабушка Марго. И так как она не сомневалась в огромном уме Птички Божьей, то немедленно спросила: — А что случилось? Действительно кого-то ограбили? Или он, — она взглядом указала на попугая, — просто очередное новое слово учит?

— Ну не совсем ограбили, — Иван решил, что скрывать бессмысленно. Все равно скоро весь подъезд узнает. — Просто кто-то к нам залез и все перевернул в кухне и гостиной.

— Какой ужас! — воскликнула Ариадна Оттобальдовна.

— Но вроде ничего не взяли, — скороговоркой добавил Иван.

— Бабушка, а ты знаешь, что Генриетту Густавовну вчера увезли в больницу? — Марго резко свернула в сторону от опасной для Команды отчаянных темы.

— Ка-ак? — округлились огромные, как у внучки, глаза Ариадны Оттобальдовны. Вообще, они с Марго были очень похожи. Видимо, в их роду от бабушки к внучке передавался не только мистический дар, но и внешнее сходство. — Ваня, с Геточкой что-нибудь серьезное?

— Да вроде не очень, — Иван поспешил успокоить её. — Сердечный приступ из-за гриппа. Мать сегодня с врачом говорила, и он обещал через несколько дней бабушку домой отпустить.

— Ну, слава богу, — с облегчением выдохнула Ариадна Оттобальдовна. — А уж вернется, я сама ею займусь.

Вообще-то, бабушка Марго до выхода на пенсию была совсем не врачом, а экономистом в одном из конструкторских бюро Москвы. Однако с этой, сугубо рациональной профессией у Ариадны Оттобальдовны каким-то чудесным образом соседствовал поистине мистический дар, который щедро эксплуатировали как её сослуживцы, так и многочисленные друзья. Она умела снимать любую боль, знала секрет древних снадобий, которые иногда помогали даже в фактически безнадежных случаях. А потому Иван воспринял её слова как нечто само собою разумеющееся.

— Мы ведь целую неделю с твоей бабушкой не виделись, — виновато продолжала Ариадна Оттобальдовна. — Если бы знать, что у неё грипп начался. Ну, ладно. Все хорошо, что хорошо кончается. Ребята, есть хотите?

— Да мы, в общем, вроде уже, — ответил Луна, правда, не слишком убежденно. Чувствовалось, если бы бабушка Маргариты начала настаивать, Павел не отказался бы от ужина.

— Спасибо, нам уже пора, — в отличие от него, решительно отказалась Варя.

Все поспешили в переднюю. Там Марго прошептала Ивану на ухо:

— Попытайся ещё что-нибудь вспомнить про эту тетку и позвони мне. Кажется, я знаю её. Правда, в нашем доме таких есть несколько.

— Попытаюсь, — пообещал Иван, и ребята, попрощавшись, вышли к лифту.

— Ваня, — крикнула вдогонку Ариадна Оттобальдовна. — Передай маме: я попозже ей позвоню. Узнаю, где лежит Геточка, и навещу её.

— Бабушка! Подр-руга! — хлопая крыльями, проорал попугай.

— Пошли, пошли, уже пора, — Герасим затолкал всю компанию в лифт. Он явно боялся, как бы Птичка Божья снова не выступил против него.

Когда лифт остановился на этаже Холмских, Павел снова предупредил:

— Ты все-таки без нас завтра в школу не иди. Дождись, пока мы все соберемся возле твоего подъезда.

Они поехали вниз, а Иван вошел в родную квартиру. Милиционеры уже удалились, а родители с хмурым видом наводили порядок.

— Давай помогай, — распорядился отец.

— А что делать? — спросил Иван.

— Естественно, расставлять все по местам, — ответил Константин Леонидович.

Иван отправился на кухню и начал засовывать в шкафчики кастрюли и сковородки, раскиданные по всему полу.

— Ой, ты все не туда, куда надо, поставил, — тут же начала придираться Инга Сергеевна. — Знаешь, я здесь лучше сама займусь. А ты иди к отцу в гостиную.

Ивану было все равно. В гостиной Константин Леонидович, чертыхаясь, тщетно пытался вставить на место ящик от серванта. Тот застревал в пазах и упорно не вставлялся. Константин Леонидович применил грубую силу. Ящик застрял, причем косо. Теперь он отказывался не только входить в пазы, но и вылезать назад.

— Какой идиот сделал эту штуку? — отец в гневе дернул на себя ящик.

Ящик резко вылетел и вместе со всем содержимым рухнул Константину Леонидовичу на ноги.

— Дьявол! — взревел отец.

И, схватившись за одну ногу, запрыгал на другой по гостиной.

— Какие, хотел бы я знать, идиоты делают такие серванты? — громко вопрошал он.

— Костя, что такое? — прибежала на шум Инга Сергеевна.

— То самое, — по-прежнему морщась и держась обеими руками за больную ногу, вопил глава семейства, — это не ящик, а какая-то чертова головоломка!

— Па, — вмешался Иван. — По-моему, надо было из него сперва все вытащить. Тогда бы он запросто влез.

— А ты меня не учи, — перешел в нападение предок. — Лучше ответь: ты случайно никому не давал ключи от квартиры?

— Что-о? — оторопел сын. — Зачем? Па, ну зачем мне кому-то давать ключи от нашей квартиры?

— Тебе видней, — устало опустился на диван Константин Леонидович.

— Совершенно не видней, — возразил Иван. — Я ключи вообще никому никогда не даю.

— Это точно? — продолжал допытываться отец.

— Ваня, — вкрадчиво вступила в беседу мать. — Ты только не скрывай. В конце концов, что было, то было. Мы не будем тебя ругать.

— Да хоть и ругайте, — рассердился Иван, — но ключей я никому не давал. А даже если бы, предположим, и так. Вы всех моих друзей знаете. Кто бы из них стал творить такое в нашей квартире? Маргарита? Варя? Павел? Герасим?

— Да нет, — покачал головой отец. — Просто мы с мамой вот подумали… Ну, знаешь… Иногда такое со всеми бывает… Никто не застрахован…

И, не найдя нужных слов, он умолк. Инга Сергеевна тяжело вздохнула и продолжила за мужа:

— Видишь ли, Ваня, всякие бывают ситуации в жизни. Может, у тебя возникли какие-нибудь проблемы с ребятами из старших классов?

— Какие проблемы? — уставился на неё сын.

— Разные, — выдавил из себя Константин Леонидович и снова надолго умолк.

— Ваня, — Инга Сергеевна опять попыталась прийти на помощь мужу. — Может, тебя кто-то шантажировал или угрожал тебе?

— Предки, вы что, совсем? — возопил сын. — Никто меня не шантажировал и не угрожал. Понимаете, никто! Ни мальчики, ни девочки! Ни старшеклассники, ни первоклассники! И ключи свои я никому не давал! И даже никого чужого не водил в квартиру! Повторяю, никого, кроме близких друзей. А именно: Павла, Марго, Герасима, Варвары и Сени!

— Милый, не обижайся, пожалуйста, — смутилась Инга Сергеевна. — Мы просто хотим установить истину.

— Х-м-м, — Константин Леонидович издал какой-то странный звук.