Чудотворец Константинов Дмитрий

– С кем? С Настей?

– Остальные меня не волнуют!

– Ты уже спрашивал. С тех пор ничего не изменилось.

– Почему? Она же тебе нравится?! И ты ей!.. Отличная будет пара! Вы очень друг другу подходите! А я не буду мешать!.. Нет, правда: при чем тут я?!

– Она тебя отшила? – догадался Николай.

Юра криво усмехнулся:

– Ну, как отшила… Дала понять, что я ей на хрен не нужен!

Уже не в силах сдерживать за шутовским куражом свои истинные чувства, он закрыл глаза и беззвучно заплакал. Николай быстро встал и обнял брата.

– Я тебе клянусь, – спокойно и твердо проговорил он. – У меня с ней ничего не было… и не будет!

– У меня тоже, – с нервным смешком отозвался Юра.

– А вот это еще не факт. Просто не будь навязчивым, может, еще все нормально будет?..

* * *

Возле Дома культуры было настоящее столпотворение: люди поднимались по ступенькам, заходили в здание, толпились в холле, переглядывались и здоровались – многие, видимо, были знакомы.

Когда открыли входы в зал, зрители стали рассаживаться по местам, а операторы принялись сосредоточенно настраивать камеры. Геннадий Мальков расположился в последнем ряду, на крайнем к центральному проходу месте.

* * *

В гостиничном номере Виктор Ставицкий, Денис и Вера смотрели телевизор. Вера, пытаясь улыбаться, проговорила:

– Зачем мы это смотрим? Лучше пойдем погуляем.

– Мы еще ничего не смотрим.

– Папа, ты же не любишь его? – вдруг спросил Дениска.

– Телевизор? – отшутился Виктор. – Если честно, терпеть не могу!

– Дядю Колю…

– Почему ты так думаешь?

– Я не думаю, я знаю.

– Это другое, – помолчав, ответил Ставицкий. – Просто мы занимаемся одним делом – есть момент конкуренции… – улыбнувшись, он потрепал сына по голове. – А чисто по-человечески, я с большим уважением отношусь к дяде Коле.

Вера напряженно вгляделась в лицо Ставицкого, отвернулась и уставилась на экран, где пока еще шла реклама.

* * *

В служебному входу в ДК подошла компания молодых людей спортивного вида, где их встретил Зубарев. Он поздоровался с каждым, потом увидел, как из-за угла появилось еще несколько крепких молодых парней, улыбнулся и вскинул руку в приветственном жесте.

Зубарев провел спортсменов внутрь, и администратор зала помогла им рассесться в проходах, на дополнительных стульях рядом с крайними креслами каждого ряда.

Мальков, с тревогой наблюдавший за этим действом, обратился к проходящей мимо женщине-администратору:

– Простите, кто эти люди?

– Спортсмены, из «Олимпийского резерва». Товарищ Арбенин лично просил сделать для них дополнительные места.

Мальков нахмурился и вдруг услышал:

– И ты здесь?

Он обернулся и увидел Зубарева, который поставил принесенный с собой стул в проходе, рядом с его креслом.

– Повезло тебе, билет достал! А я вот – на стуле, как сирота!

В этот момент в зале погас свет и начал работать кинопроектор.

Припоздавшие зрители тихо и поспешно рассаживались по местам, а на экране тем временем шли кадры кинохроники с титром: «Отрывок из киножурнала «Новости дня», июнь 1987 года».

* * *

Мама катит Славу Дорохина на инвалидной коляске.

«У минчанина Славы Дорохина детский церебральный паралич… Одна из самых тяжелых форм этой страшной болезни».

Слава Дорохин в больнице, его осматривают врачи.

«Но Слава не отчаивается. Несмотря ни на что, он пытается жить полноценной жизнью»…

Слава на инвалидной коляске играет в шахматы с ровесниками, держит скрюченными пальцами паяльник… Вручает дощечку с очень красивой картиной в технике выжигания и надписью «С днем рождения» одному из парней, с которым играл в шахматы.

«Славик пишет стихи с восьми лет… – говорит мама подростка. – Это он написал в прошлом году – мое любимое:

«А в этом году Слава добился пока самой важной победы в своей жизни: стал победителем республиканского тура Всесоюзной олимпиады по математике».

Слава в инвалидном кресле улыбается в камеру, держа в руках диплом победителя всероссийского тура олимпиады.

«Все, кто знаком со Славой, уверены, что в его жизни будет еще много больших побед».

Экран погас. В темноте загорелся мощный луч прожектора, направленный на Нину Степановну, которая выкатила из-за кулис на сцену Славу Дорохина в инвалидной коляске.

Зубарев громко зааплодировал. Его поддержали спортсмены, а следом – кое-кто из зрителей.

Второй луч прожектора осветил вышедшего из других кулис Николая Арбенина. Снова раздались громкие аплодисменты, и Зубарев как ни в чем не бывало обернулся к Малькову:

– А ты чего не хлопаешь?

Мальков, не удостоив его взглядом, находит в зале Ольгу Баранову и ее мужа, еще кого-то из «бригадиров». Тем временем на сцене остался только Николай и Слава.

– Добрый вечер. Со Славой мы встретились в Минске, когда мой друг Виктор Ставицкий предложил мне поучаствовать в своем выступлении.

Лучи прожектора погасли, и на экране продемонстрировали короткий фрагмент записи из минского ДК, когда Слава сжимает и разжимает пальцы.

Затем в зале включили полный свет, и на сцену вышел Илья Игоревич Губер.

– Знакомьтесь, – представил его Арбенин. – Доктор медицинских наук, заведующий отделением Общей терапии Минской городской клинической больницы Илья Игоревич Губер.

– Это действительно невероятно, – заговорил доктор. – У меня нет объяснения с медицинской точки зрения! Я знаю Славу давно, с детства – мы пытались его лечить, применяли различные методики…

– Какой он врач?! – закричала Ольга Баранова. – Актер! В кино видела!

В зале мгновенно зашумели, закричали:

– Точно, актер!

– Шарлатан!

– Дурят нашего брата!

– Со сцены его!

Свет моментально погас, снова послышался треск кинопроектора.

В темноте один из спортивных молодых людей подался к сидящему в паре кресел от него «возмущенному» бригадиру и спокойно произнес:

– Будешь орать – из зала выведу!

Второй крепкий парень взял за локоть соседа, кричавшего «актер это, актер!», развернул к себе и с улыбкой попросил:

– Не надо шуметь… Пожалуйста!

Практически весь олимпийский резерв вежливо занимался наведением порядка, а на экране тем временем шел ролик с титрами «Отрывок из киножурнала «Новости дня», декабрь 1985 года».

Доктор Губер в больнице ведет прием, идет по больничному коридору, беседует с другими врачами…

«Уже восемь лет кафедру Общей терапии Минской городской клинической больницы возглавляет доктор медицинских наук Илья Игоревич Губер, заслуживший всеобщее признание как один из лучших диагностов страны… В сложных медицинских случаях, отчаявшись поставить верный диагноз, коллеги из разных городов Советского Союза обращаются за помощью к доктору Губеру»…

Отрывок закончился, в притихшем зале включили свет.

Доктор Губер засмеялся и покачал головой:

– Ладно шарлатаном, но актером меня еще никто не называл!

Слава поднял правую руку и с огромным усилием разжал скрюченные пальцы.

– Молодец, – похвалил его Арбенин. – Но это ты уже делал… Давай попробуем левую?.. Подними левую руку.

Паренек послушался.

– Сожми пальцы в кулак…

Пальцы подростка буквально заходили ходуном от напряжения.

– Они не верят, что ты это сделаешь. Никто не верит… А ты сделаешь!.. Сожми. Пальцы. В кулак.

Славины пальцы начали сжиматься… сжались в кулачок.

– Все… Разожми…

Парень медленно выпрямил пальцы – и они уже не так скрючены, как раньше…

Зубарев встал и начал аплодировать, спортсмены подхватили, потом еще кто-то из присутствующих, и все больше и больше…

Арбенин, не отрывая взгляда от Славы, вскинул руку ладонью в сторону зрителей. Через секунду в зале воцаряется напряженная тишина.

– Положи руки на колеса… Сожми… Теперь ты сможешь ездить сам… Один.

Слава растерянно уставился на Арбенина.

– Сможешь, – твердо сказал Николай. – Езжай!

Руки подростка задрожали, лицо перекосилось, но в конце концов колеса сдвинулись с места – на какой-то сантиметр…

– Еще! Еще! Не останавливайся!

Слава – очень медленно, но сам, – покатился вперед, плача от счастья.

Зал взорвался аплодисментами уже без подсказки Зубова и крепких молодых людей. На сцену выбежала Славина мама и, плача, обняла сына.

Николай улыбнулся, наблюдая за этим, – чудовищно усталый, но счастливый.

* * *

Виктор Ставицкий с каменным лицом неподвижно сидел у телевизора.

– Ну, хватит уже смотреть! – одернула его Вера. – Ты обещал с Дениской погулять.

– Не хочу гулять, мне интересно! – воспротивился мальчик и кивнул на экран. – Папа, а ты так можешь?

– Не знаю, не пробовал…

– Конечно, может! – поспешила сказать Вера.

Ставицкий, улыбнувшись Денису, «побежал» по нему «человечком» из среднего и указательного пальцев, напевая:

Денис расхохотался, уворачиваясь и резво отползая от щекотного «человечка».

Ставицкий снова обернулся к экрану, где говорил доктор Губер: «Я не знаю, что тут сказать… С научной точки зрения это объяснить невозможно!»

В дверь постучали, и в номер заглянул крайне взволнованный Гузак.

– Витя, можно тебя на минутку?

Ставицкий вышел из номера и едва успел закрыть дверь, как взбудораженный Гузак буквально налетел на него:

– Видел, что он делает?! Он же порвал зал!.. Не только зал – всю страну!

– Тебя это бесит?

– А тебя нет?! Зря ты ему на телевидение помог попасть!

– Почему зря? – мрачно усмехнулся Ставицкий. – Людям вообще помогать надо. Слышал об этом когда-нибудь?

Гузак лишь отмахнулся: мол, не до шуток сейчас.

– Леня, чего тебе не хватает? У нас все время полные залы…

– Были полные!.. Теперь у него будут.

– Ну, это пока… Видел, как он на сцене тратится?.. Долго так не протянет.

* * *

Арбенин сидел в комнате отдыха вялый, опустошенный – казалось, у него совсем закончились силы, даже порадоваться вместе со всеми.

Анна Владимировна, Юра, Зубарев, Настя, доктор Губер, Нина Степановна и Слава на инвалидной коляске радостно шумели, разливая по чашкам шампанское.

– Это победа! – Юра просто сиял. – Эй, победитель, улыбнись хоть?

Улыбка Николая получилась вымученной и какой-то жалкой. Анна Владимировна подсела к сыну.

– Что-то ты как неживой… Совсем плохо?

– Нормально…

– На диван лягте, – предложила Настя, – мы сейчас уйдем.

Юра подошел к брату и с тревогой склонился к нему:

– Ты как вообще? Завтра работать сможешь?

– Да что вы вокруг меня, – с досадой отмахнулся Николай. – Устал просто, скоро пройдет… Где мое шампанское?

Он поднялся и шагнул к импровизированному столу. Остановившись, взялся рукой за грудь и жадно глотнул воздух…

– Коленька, что с тобой? – встревожилась Анна Владимировна.

Зубарев еле успел подхватить потерявшего сознание Арбенина.

– Коля?

– Что с ним?

– Дорогу! – рявкнул Губер и рванулся к Николаю. – Положи его на пол!

Доктор упал на колени, заглянул Арбенину в глаза и, замахнувшись, резко ударил его кулаком в область сердца…

Глава 5

…Мутная зеленоватая вода. Пустой и безжизненный взгляд восьмилетнего мальчика. Из приоткрытого рта поднимаются вверх пузырьки…

Все находившиеся в комнате напряженно наблюдали, как доктор Губер бьет по груди Николая снова – резче и сильней, чем в прошлый раз.

…Мальчик медленно опускается вниз, касается ногами илистого дна…

Анна Владимировна в слезах тихо бормотала какую-то молитву, Юра встал на колени рядом с Николаем:

– Ну, давай, братишка… Ну?!

И снова последовал резкий сильный удар доктора Губера в область грудной клетки Арбенина.

…Чья-то рука сверху хватает мальчика за волосы, тащит вверх, из воды…

Николай вдруг судорожно захватил ртом воздух, и глаза его посветлели. В комнату вбежал врач «Скорой», и Губер настоятельно попросил всех выйти.

– Давление сто двадцать на восемьдесят, – недоуменно покачал головой врач. – Пульс – шестьдесят… Уверены, что двадцать минут назад у него была остановка сердца?

– Я – доктор медицинских наук, – со вздохом пояснил Губер.

– Понимаю, но… Все это как-то странно…

– В данный момент у вас нет оснований для госпитализации? – проговорил Николай.

Врач «Скорой», собирая медицинский чемоданчик, неопределенно пожал плечами:

– Если доктор медицинских наук говорит, что…

– Не говорит – настаивает! – сердито перебил Губер. – Необходимо комплексное обследование, срочно! Ждите в машине, я скажу, куда его везти.

Врач хотел что-то ответить, но лишь махнул рукой и вышел из комнаты.

– Откуда здесь можно позвонить? – доктор Губер сердито поднялся с дивана.

– Илья Игоревич, давайте чуть-чуть подождем? Шесть дней! Закончатся выступления, тогда…

– Вы с ума сошли?! – схватился за голову доктор. – Мы не знаем, что это было! А если сердце опять остановится?!

– Хотите честно?.. Я знал, что дальше нельзя – понимаете? Всегда чувствуешь эту черту… за которую нельзя. Но… первый раз, прямой эфир… – Николай помотал головой. – Даже не в этом дело! Славка жил у нас, как-то уже сдружились – не чужой пацан … Очень хотелось помочь! – он смущенно улыбнулся. – Я обещаю больше эту черту не переступать.

Доктор Губер пару секунд молча смотрел на Николая, потом заговорил:

– Представьте: на сцене девочка, лет пять. Кудряшки такие, бантики, глазища огромные. Смотрит на вас, улыбается. У нее даже не ДЦП, просто ножки не ходят. Что, почему – никто не знает… Неужели не рискнете? Тем более, вопрос не стоит: или вы, или она?! Еще не факт, что вы точно умрете: может, да?.. может, нет?.. Только честно, Николай Ильич: можете слово дать, что не рискнете?

Николай молчал, глядя куда-то в пол.

Доктор Губер усмехнулся.

– Вот, и я о том же… В больницу, немедленно! Сейчас позвоню Вене Лифшицу в кардиоцентр… – он внезапно умолк, оцепенев, так как Арбенин пристально посмотрел ему в глаза.

– Не надо звонить, – ровно сказал он. – Я здоров… В больнице мне делать нечего.

Они вместе вышли из комнаты отдыха, и Губер спокойно кивнул ожидавшим в коридоре:

– Все хорошо! Не надо в больницу, «Скорую» можно отпустить.

– Куда отпустить? – возмутилась Настя. – У него сердце остановилось!

– Это был нетипичный случай воздействия экстремальной ситуации… Николай Ильич абсолютно здоров. Уверен: больше ничего подобного такого не случится. Тем более, я на эти шесть дней останусь в Москве – буду все время рядом, прослежу…

– То есть, он может выступать? – осторожно поинтересовался Юра.

– Тебе же сказали: нетипичный случай, – улыбнулся Николай. – Доктор сказал! И не просто доктор, а доктор медицинских наук!

* * *

Дениска спал. В другой комнате номера, на кровати лежали Виктор и Вера.

– Поговори со мной, – прошептала Вера. – Мы почти не разговариваем… Ты правда хочешь, чтобы мы жили вместе?

– А ты?

Вера с удивлением взглянула на Виктора.

– Конечно. Дениска так рад…

– При чем тут Дениска?! Ты этого хочешь? И что тебе сказал Арбенин? Про меня, про нас с тобой… Что?!

– Ничего, – Вера отвернулась.

– Не ври! Он сказал, что ты не сама – да?! Это я тебе все внушил, заставил родить Дениску?! – Ставицкий мрачно усмехнулся. – Конечно, сказал! Вера, посмотри на меня, пожалуйста…

Та молча посмотрела на Виктора.

– Я не держу тебя, хотя мог бы! И никогда не держал!.. Ничего тебе не внушал, не блокировал! Вспомни, как все было? Ты сама этого хотела!

Он умолк, заметив, что Вера беззвучно заплакала, но через несколько секунд продолжил:

– Зачем ты приехала? Из-за Дениски? «Мальчику нужен папа»?!

– Хочешь, чтобы мы уехали?

– А ты чего хочешь?! – взорвался Ставицкий. – Хочешь быть с ним, да? Только поздно уже: не примет назад, не простит!.. А если б простил – все бросила, помчалась бы к нему!

– Никуда бы я не помчалась – ты это знаешь! – перебила его Вера. – Зачем ты меня мучаешь?!

Уткнувшись лицом в подушку, она разрыдалась в голос. Ставицкий некоторое время смотрел на Веру, потом погладил, успокаивая, и ласково сказал:

– Тихо, Дениску разбудишь. Ну, все-все, извини…

* * *

Ольга Баранова сидела на диване, наблюдая за парнем, который шел мимо на костылях. Молодой человек обливался потом, обе его ноги волочились по полу.

В дверях стоял Мальков, тоже наблюдая за происходящим, затем он кивнул Ольге и показал парню поднятый вверх большой палец. Тот остановился, расплывшись в улыбке, перехватил костыли под мышку и как ни в чем не бывало шагнул к креслу.

Ольга тем временем достала из сумки папку с бумагами и передала ее Малькову, усевшемуся на диван рядом с ней.

В папке оказались медицинские бланки с печатями, выписки, несколько фотографий: жуткая авария на дороге, где не видно номеров покореженных машин; молодого человека заносят в машину «Скорой помощи»; он же, беспомощно волоча ноги, пытается передвигаться на костылях в больничной палате…

Вскоре эти снимки и копии медицинских документов продемонстрировали на большом экране в зале челябинского ДК.

– После той страшной аварии прошел почти год, – пояснил со сцены Ставицкий. – Диагноз врачей сух и безжалостен: паралич нижних конечностей, парень никогда не сможет ходить… Но Саша Голышев не сдавался! И вот он ходит! – выдержав небольшую паузу, он вздохнул: – Увы, пока только на костылях.

Из-за кулис появился молодой человек, с трудом передвигаясь на костылях. Ольга Баранова начала аплодировать, остальной зал охотно подхватил.

– Когда Саша приехал ко мне и поведал свою историю, умоляя его излечить – я сразу сказал, что это невозможно!.. Это выше человеческих сил! Но совсем недавно, на глазах миллионов телезрителей, мой друг Николай Арбенин исцелил больного ДЦП мальчика… И я подумал: почему нет?..

– Да ну, «исцелил»! – крикнул кто-то из зала. – Вот если бы пацан ходить начал!

– Он стал шевелить пальцами, передвигая колеса инвалидного кресла – это тоже немало, – Ставицкий уважительно покивал. – Конечно, поставить человека на ноги гораздо сложнее, и все же… Я решил рискнуть!.. Здесь. Сейчас. На ваших глазах!

Виктор повернулся к «Саше Голышеву» и уставился на него пристальным немигающим взглядом. На сцену вышел Гена Мальков и встал позади парня.

– Это не я – ты сам это сделаешь… Где-то внутри, глубоко внутри… В тебе есть эта сила – энергия исцеления, – которая заставит тебя ходить… Я лишь помогу снять барьеры, разбудить эту силу! – не отводя взгляда от парня, он скомандовал: – Заберите у него костыли!

Из-за кулис появился ассистент, а молодой человек растерянно заозирался по сторонам.

– Не бойся, я рядом, – кивнул Мальков и взял его за плечи, поддерживая в то время, как ассистент забрал костыли и унес их за кулисы.

– Сделай шаг, – проговорил Ставицкий. – Всего один шаг! Ты сможешь… Ты должен его сделать!

Парень, которого поддерживает Мальков, постоял на подгибающихся ногах, потом медленно, с трудом, поднял правую ногу и опустил, делая шаг.

– Еще?!

Молодой человек поднял и опустил левую ногу, и тогда Мальков оставил его и отступил в сторону. «Саша Голышев», покачиваясь, стоял сам.

– Иди ко мне! – скомандовал Ставицкий.

Парень сделал шаг, второй, третий – и только после этого начал заваливаться набок, но Мальков успел его подхватить.

Зал утонул в овациях.

…Многочисленные зрители поднимались по ступеням и заходили в ДК им. Луначарского, на фасаде которого висело полотнище с лицом Николая Арбенина и датами его выступлений.

Недалеко от служебного входа остановилась машина Зубарева, из которой вышел он сам и Арбенин. Тут же к Николаю устремились поджидавшие его у служебного входа журналисты.

– По радио прошла информация: в Челябинске, прямо на сцене, Виктор Ставицкий поставил на ноги парализованного мужчину…

– Я рад за моего друга Виктора Ставицкого, – с улыбкой отозвался на ходу Арбенин.

Страницы: «« « ... 56789101112 » »»