Камни вместо сердец Сэнсом К.
— Я не против, но при условии, что мастер Дирик будет присутствовать во всех трех случаях.
— И еще с Дэвидом.
— Это исключено, — твердо возразил Винсент. — Он несовершеннолетний. Хью, правда, тоже, однако суд захочет ознакомиться с показаниями опекаемого, невзирая на его молодость. Но Дэвид — другое дело.
— Кроме того, — продолжил я, — я хотел бы получить показания Фальстоу и тех слуг, которые имеют дело с мальчиками.
— Боже милостивый! — воскликнул Дирик. — Этак мы не уедем отсюда до осени!
— Поговорить с Фальстоу? Да, конечно. — Хоббей наклонился вперед, произнося слова в своей спокойной и ровной манере, подпустив, однако, в голос стальную нотку. — Но мои слуги знают мальчиков только как своих господ.
— Кроме того, Сиротский суд дозволяет подобные процедуры лишь в исключительных случаях, — уверенным тоном заявил мой противник, — когда слуги обладают некоей конкретной информацией. Такой допрос подрывает взаимоотношения между слугой и господином.
В этом Дирик был прав, но я всего лишь прощупывал почву. Я не мог заставить слуг или Дэвида дать показания. Впрочем, мне хотелось бы поговорить с юношей: под его испорченностью и глупостью явно скрывалась какая-то нервозность. И потом, Абигайль проговорилась о том, что слуги могут убить их во сне, а Дирик сказал, что Хоббей хочет присоединить общинные земли к своим. Если в доме служили жители деревни, это вполне могло объяснить страхи хозяйки. И к тому же означало, что у некоторых из них найдется что мне рассказать.
— Хорошо, — не стал спорить я, — пока оставим Дэвида и слуг в стороне. На время.
— Раз и навсегда, — решительно произнес Дирик.
— Тогда у нас остается только феодарий, — добавил я. — Сэр Квинтин Приддис.
Хоббей кивнул:
— Я уже написал ему и сегодня получил ответ. В данный момент он находится в Крайстчерче, но в пятницу прибудет в Портсмут. Предлагаю посетить его там.
— Я предпочел бы встретиться с ним здесь, — ответил я. — За ближайшую пару дней я хотел бы осмотреть принадлежащие Хью лесные угодья и, откровенно говоря, надеялся сделать это в компании сэра Квинтина. Так, чтобы можно было расспросить его о том, какие участки леса были вырублены и какой доход они принесли.
— Сомневаюсь, что наш феодарий способен на это, — ответил Николас. — Сэр Квинтин Приддис — человек немолодой и слабый телом, хотя и отличается острым умом. А поездка по лесам — занятие утомительное. Когда приходится объезжать имения, это обыкновенно делает его сын Эдвард. А я не знаю, будет ли он в этот раз сопровождать сэра Квинтина.
Дирик согласно кивнул:
— Брат Шардлейк, полагаю, что суд рассчитывает на то, что вы будете пользоваться услугами мастера Хоббея там, где это возможно. Неужели вы не можете посетить сэра Квинтина в Портсмуте? Если сын находится с ним, он, вполне вероятно, согласится вернуться вместе с нами и объехать угодья Хью.
Я задумался. Король со свитой будет добираться сюда еще десять дней. Портсмут пока что открыт для меня…
— Очень хорошо, — согласился я. — При условии, мастер Хоббей, что вы напишете феодарию о том, что я могу потребовать, чтобы он или его сын все же приехал сюда.
Николас посмотрел на меня серьезными глазами:
— Я готов только сотрудничать с судом, мастер Шардлейк, и выполнять все разумные требования. — Слово «разумные» он при этом выделил голосом. — Я прикажу, чтобы мои бухгалтерские книги принесли в вашу комнату, — добавил хозяин дома.
— Благодарю вас. — Я поднялся. — Тогда до завтра, сэр. Фальстоу, я хотел бы передать это письмо Бараку. Мой помощник очень беспокоится о своей беременной жене. Быть может, вы расскажете мне, где его поместили?
Дворецкий шагнул вперед:
— Конечно, сэр. Он находится в здании одной из бывших монастырских служб. Давайте я отнесу письмо туда.
— Не хочу утруждать вас. Я вполне могу и сам пройтись.
— Но на дворе уже темно, — возразил Хоббей.
— Ничего страшного, не заблужусь. Я вырос в деревне.
Мы оставили большой зал. Мастер Хоббей пожелал нам доброй ночи и отправился вверх по лестнице. Дирик коротко кивнул мне:
— До завтра.
Я последовал за Амброузом наружу. Остановившись на ступенях, он посмотрел на звезды.
— Прекрасная ночь, сэр, — заметил управляющий с почтительной улыбкой.
«Вот, — подумал я, — верный слуга, преданный своему господину, а не олух вроде Колдайрона. И тем не менее верить ему нельзя ни на грош».
— В самом деле. Будем надеяться, что хорошая погода установилась в этих краях надолго, — вежливо согласился я с Амброузом.
Тот показал мне на ряд хозяйственных построек вдоль боковой стены монастыря:
— Ваш слуга находится в четвертом доме от края. Может, мне все-таки следует проводить вас?
— Нет, спасибо. Встретимся завтра.
Дворецкий поклонился:
— Тогда спокойной ночи, сэр. Я оставлю для вас открытой входную дверь.
Спустившись по ступеням, я глубоко вздохнул, ощущая облегчение оттого, что избавился наконец от всей этой компании. До чего же хорошо летом в сельской местности: пахло травой, а из сада Абигайль доносился сочный аромат цветов. После дней, проведенных в дороге, я так и не успел еще привыкнуть к тишине.
Кто-то сделал шаг за моей спиной, в этом невозможно было усомниться. Я оглянулся. С неба светила луна, и несколько свечей горели в окнах приорства. Я не увидел никого, однако на лужайке было достаточно деревьев для того, чтобы за ними мог спрятаться кто угодно. Страх вновь навалился на меня: тот самый страх, что был неразлучен со мной после нападения головорезов на лондонском перекрестке, и я осознал, насколько мне не хватает ощущения безопасности, к которому успел привыкнуть, путешествуя в обществе солдат Ликона. Я заторопился вперед, оборачиваясь каждые несколько секунд и тем самым давая понять невидимому соглядатаю, что он выдал себя.
Сосчитав приземистые здания бывших монастырских служб, я забарабанил в дверь четвертого из них. Она отворилась, и из дома выглянул Барак, без камзола, в одной рубашке:
— Так это вы? Боже милостивый, а я уж подумал, что кто-то решил выломать дверь! Входите.
Я последовал за ним. Небольшую скромную комнатушку с низкой кроватью на колесиках освещала сальная свеча, дешевая и вонючая. Я достал письмо.
— Новости от Тамазин? — спросил мой помощник, и лицо его разом просветлело.
— Я получил весточку от Гая, он говорит, что с ней все в порядке, — поспешно заверил я собеседника.
Вскрыв письмо, Джек торопливо прочитал его, после чего широко улыбнулся:
— Да, все хорошо. Тамми пишет, что беспрекословно слушается доктора и Джейн Маррис. Впрочем, я не слишком верю в это.
— А разве это не почерк Гая? — полюбопытствовал я, бросив взгляд на исписанный лист.
Барак покраснел:
— Тамазин почти не умеет писать, разве это вам не известно?
— Нет. — Я смутился. — Прости, я думал…
— Тамми — женщина низкого происхождения, ее научили только подписывать свое имя. — Голос Джека зазвучал резко, и я понял, что задел его. — А Малтон не сообщил вам о том, как себя чувствует Эллен?
— Он еще не побывал у нее, когда писал это письмо.
Клерк усмехнулся.
— Не скучаешь по Фиверйиру? — подмигнул я ему, чтобы разрядить обстановку.
— Нет, слава небесам, что меня поместили в отдельную комнату! Правда, он мой сосед. Недавно я слышал через стену, как этот тип молится.
— Ну, мы не вправе осуждать его веру…
— Чего я не понимаю, так это преданность Сэма Дирику. Этот молодчик полагает, что само солнце встает из зада его господина.
— Да уж. Истинно сказано, что слишком верный слуга в конце концов сделается верным ослом.
Барак пристально посмотрел на меня:
— С вами все в порядке? Когда вы вошли сюда, вид у вас был какой-то испуганный.
— Мне показалось, что я слышал за спиной чьи-то шаги. Должно быть, я ошибся. — Я заставил себя усмехнуться. — Здесь уж точно нет тех парней с лондонского перекрестка.
— Мы до сих пор не знаем, кто натравил их на вас. Как думаете, а Хоббей не мог этого сделать?
— Не знаю. При всей своей вежливости он — человек жесткий, — покачал я головой. — Однако у него просто не было времени, чтобы подучить кого-нибудь.
— А что насчет Хью Кертиса? Как он вам понравился?
— Я только что отужинал с семьей. Выглядит парень хорошо. Думаю, что он охотно записался бы в армию.
Джек приподнял брови:
— Чтобы отдуваться за меня. И когда мы вернемся домой?
— В пятницу нам придется поехать в Портсмут, чтобы встретиться с феодарием Приддисом. Там и посмотрим.
— В пятницу? Вот дерьмо, а я думал, что в пятницу мы уже отправимся обратно!
— Ну что же делать: человек предполагает… Слушай, я хочу, чтобы завтра ты помог мне снять показания. Заодно сообщишь мне свое мнение об этих людях. И попытайся подружиться со слугами, вдруг они смогут рассказать что-нибудь интересное. Но только действуй ненавязчиво… да ты и сам знаешь как!
— Не уверен, что получится. Фальстоу запретил мне входить в дом, если не позовут. Надменный тип. Я тут немного прошелся по имению, поздоровался с парой садовников, однако получил в ответ лишь пару мрачных кивков.
Хэмпширские свиньи!
Я на мгновение задумался, а потом заговорил снова:
— Довольно странное семейство…
— Почему?
— Они пытаются что-то скрыть, и я это чувствую. Как мне кажется, эти люди напряжены и испуганы. Причем абсолютно все.
— Чего же они боятся?
Я глубоко вздохнул:
— Меня. А также, на мой взгляд, и друг друга.
Глава 18
Вернувшись в дом, я потратил пару часов, изучая бухгалтерские книги Хоббея. Он предоставил мне свои отчеты начиная с 1539 года — того самого, когда все они перебрались в Хойленд. Записи были сделаны аккуратным и четким почерком, который, как я догадался, принадлежал Фальстоу. За последние шесть лет было срублено много леса, и платежи в итоге составили кругленькую сумму. Расчеты по земле Хью производились отдельно, и количество срубленной древесины — дуба, бука и вяза вместе с полученными деньгами — тоже учитывалось особо. Однако мне было прекрасно известно, что даже столь прозрачные на первый взгляд документы могут оказаться полными ложных цифр. Вспомнилась старинная поговорка «Хорошо ловится рыбка в мутной воде». Я вновь принялся обдумывать сегодняшнюю трапезу: интересно, чем было вызвано то жуткое напряжение, что царило за столом? Я ощущал, что здесь творится нечто очень недоброе, куда худшее, чем извлечение незаконного дохода из земель подопечного.
Наконец я отправился в постель и крепко заснул. А перед самым рассветом мне приснилась Джоан, встречающая меня в дверях дома в холодную темную ночь со словами о том, как же долго я отсутствовал у родного очага. Выбравшись из кровати, я сел и погрузился в задумчивость. Тут меня осенило, что если визит в Портсмут откладывается до пятницы, то, вместо того чтобы посещать Рольфсвуд на обратном пути, я, под каким-нибудь предлогом отослав Барака вперед, получу возможность съездить в Сассекс, пока мы еще находимся здесь. Мне предстояло преодолеть миль пятнадцать, не меньше, значит придется заночевать там, чтобы дать отдых коню.
С улицы донеслись молодые голоса. Открыв окно, я выглянул наружу. На некотором расстоянии — как я понял, равном предписанным законом двум сотням и двадцати ярдам — Хью и Дэвид пускали стрелы в мишень. Я проводил взглядом стрелу Кертиса. Просвистев в воздухе, она вонзилась точно в середину мишени. Он стрелял столь же быстро и аккуратно, как люди Ликона.
Предписанные Гаем утренние упражнения были бы благотворны для моей спины, однако мне предстояло много дел. Посему я спустился вниз, облачившись в свою сержантскую мантию. Мне было в ней неуютно: утро снова выдалось жарким и влажным.
В большом зале никого не было, однако, услышав доносящийся издалека голос Барака, я двинулся на звук и пришел в просторную кухню, где они с Фиверйиром, сидя за столом, завтракали хлебом и сыром, переговариваясь между собой с куда большим дружелюбием, чем мне приводилось слышать прежде. Старая Урсула стояла возле большой печи, и ее узкое лицо покрывали капли пота. Ламкин, любимец Абигайль Хоббей, клянчил у ног Фиверйира очередной кусочек сыра. Заметив меня, песик завилял хвостом, как бы пытаясь сказать: «Смотри, какой я везучий парень!»
— За Тамазин присматривает хорошая женщина, — говорил Джек Сэму, — но я все равно беспокоюсь. Вечно представляю ее в саду за прополкой, хотя в ее положении надо сидеть дома.
— А я не знал, что ты женат. Думал, что ты — обычный гуляка, — удивился его собеседник.
— С этим теперь покончено… А, доброе утро! — воскликнул мой помощник, увидев меня. Фиверйир поднялся на ноги и коротко поклонился. — Долго же вы изволили нынче почивать!
— А что же ты не разбудил меня? — проговорил я, присоединяясь к ним.
— Меня и самого подняли только полчаса назад, — бодрым тоном ответил Барак. — А уж старичкам тем более нужно поспать.
— Грубиян! Да как тебе не стыдно называть мастера Шардлейка старичком! — осадил его Сэм. Наш дружеский тон явно шокировал его.
Из открытого окна кухни нам было прекрасно видно упражняющихся с луком юношей. Теперь стрелял Дэвид. Откинувшись сильным телом назад, он также выпустил стрелу. Парень тоже попал в цель, но не в самый центр мишени.
— Какое прекрасное место это приорство! — сказал Фиверйир. — Я еще никогда не бывал в деревне.
— Неужто ни разу в жизни не покидал Лондон? — спросил я.
— Да, это мое первое путешествие. Я всегда хотел побывать за городом. Здесь пахнет совсем иначе и воздух такой чистый…
— Ну да, — согласился Барак. — Ни тебе тухлого мяса, ни помойки.
— Кроме того, здесь так тихо! Невозможно даже представить, что в считаных милях отсюда, в Портсмуте, собирается войско.
— Да, — кивнул я, — с этим нельзя не согласиться.
— Мастер Хоббей на удивление умело перестроил дом. И как же прекрасно, что поместье сие больше не служит этим лицемерным монахиням, бормочущим под нос молитвы идолоподобным статуям, — добавил Сэм менторским тоном.
Пожилая служанка бросила в его сторону полный яда взгляд.
— А эти парни знают свое дело, — проговорил Джек, поглядев за окно на молодых людей.
Дэвид выстрелил снова, и я проследил за полетом стрелы.
— Вот! — услышал я его торжествующий голос. — Я победил! С тебя шесть пенсов!
— Нет уж! — возразил Хью. — Ты проиграл! Моя стрела ближе к центру!
Фиверйир с печалью на лице наблюдал за обоими стрелками.
— А ты сам умеешь стрелять из лука? — поинтересовался я.
— Нет, сэр. Господь не наделил меня нужной для этого силой. И признаться, я завидую этим крепким юношам.
— Милая сценка, — произнес за нашими спинами насмешливый голос.
Обернувшись, мы увидели в дверях Дирика, рядом с которым стоял Хоббей. Винсент также облачился в свою адвокатскую мантию.
— Кто кормил этого пса? — резким тоном спросил хозяин дома.
— Я, сэр, — испуганно признался Фиверйир. — Он такой веселый и забавный, ну просто миляга!
— Тебе будет не до веселья, если об этом узнает моя жена. Она сама дает питомцу еду, так как считает, что у него нежный желудок. Ламкин, ступай, найди хозяйку! — велел Николас спаниелю, и тот покорно повернулся и потрусил прочь из кухни. Хоббей же обратился к Урсуле: — А тебе не следовало позволять гостям кормить Ламкина!
— Простите меня, сэр. За паром я ничего не видела, — принялась оправдываться пожилая женщина.
— Думаю, что все ты прекрасно видела. Так что поберегись, мамаша! — проворчал Николас, а затем, повернувшись ко мне, произнес уже ровным голосом: — Итак, брат Шардлейк, быть может, вы скажете нам, каким образом хотите приступить к делу? Как вы видите, с Хью можно поговорить прямо сейчас.
Однако я решил допросить молодого Кертиса после всех прочих, чтобы сперва получить общее представление об этой странной семейке. И ответил хозяину:
— Я предполагал сперва выслушать вас, сэр. А потом Фальстоу и вашу жену.
Хоббей посмотрел на Дирика:
— Это приемлемо для вас?
Тот склонил голову:
— Вполне.
— Тогда я разрешу ребятам отправиться на соколиную охоту — они как раз спрашивали об этом. — Николас глубоко вздохнул. — Что ж, приступим. Мы можем воспользоваться моим кабинетом.
— Я хочу, чтобы Барак сопровождал меня и делал заметки, — проговорил я.
— Я принес с собой бумагу и перо, мастер Хоббей, — бойко добавил мой помощник. — Если можно, предоставьте мне немного чернил.
— Клерки нам не нужны! — отрезал Винсент.
— Клерки всегда присутствуют при снятии показаний, разве не так? — Я невозмутимо посмотрел на него. — Ради точности ведения протокола.
— Ну, коли так заведено, — вздохнул мой оппонент. — Пошли, Фиверйир: раз там будет Барак, то и ты тоже должен присутствовать. Еще один дополнительный, никому не нужный расход для клиентки мастера Шардлейка.
Богато украшенный и просторный кабинет Хоббея располагался на первом этаже. В нем находился широкий стол с многочисленными ящиками, на стене над ним было прибито несколько полок, а дополняли обстановку прекрасные деревянные сундуки. Кресла были расставлены перед окном полукругом. На стене висел портрет монахини-бенедиктинки: ее шею и лицо окружал накрахмаленный киншот.
— Предпоследняя настоятельница Вервеллского аббатства, — кивнул на картину хозяин.
— Какое интересное лицо! — заметил я. — Внимательное и задумчивое…
— Вы тоже понимаете толк в живописи, мастер Шардлейк. — Николас заметно расслабился и улыбнулся какой-то странной застенчивой улыбкой.
— Пора начинать, сэр, — с некоторой резкостью проговорил Дирик.
Взяв со стола пару чернильниц, он передал их Бараку и Фиверйиру.
Хоббей пригласил нас сесть и занял место у своего стола. На нем располагались большие песочные часы: в прекрасной нефритовой оправе находились прозрачные склянки, одна из которых была полна белого мелкого песка. Он повернул их, и песок тонкой струйкой потек вниз.
— Для начала, сэр, не могли бы вы рассказать о своем происхождении? — попросил я. — Вчера вы, кажется, упоминали о том, что жили в Германии?
Посмотрев на песочные часы, хозяин дома сложил на коленях свои узкие холеные ладони. И заговорил:
— Мальчишкой я исполнял обязанности посыльного, который осуществлял связь торговцев шерстью с немецкими торговцами в Стальном дворе. После этого я отправился в Германию, чтобы научиться профессии, а потом вернулся оттуда и со временем сделался членом гильдии торговцев тканями.
— Когда вы познакомились с Кертисами?
— Это случилось семь лет назад, — продолжил Хоббей тем же спокойным и ровным тоном. — Монастыри тогда начали рассыпаться, как кегли, и можно было приобрести бывшие церковные земли. А я в ту пору как раз решил отойти от дел.
— Достаточно рано, не так ли?
Я не стал спрашивать его о долгах, время для этого еще не пришло.
— Я крутился в торговле с десяти лет, и занятие сие мне порядком надоело. Я узнал о том, что монастырские земли выставлены на продажу, и приехал сюда. С Джоном Кертисом — да упокоит Господь его душу! — я познакомился в местной гостинице. Он хотел приобрести часть лесных угодий приорства. Я не мог позволить себе купить этот лес вместе с монастырем, поэтому мы договорились, что мастер Кертис возьмет более обширную часть. Оба мы торговали шерстяными тканями и легко подружились. А потом, как вам известно, Джон и его жена Рут внезапно скончались.
— И вы ходатайствовали о предоставлении вам опеки над Хью и Эммой?
Николас развел руками:
— В этом нет никакой тайны. Я знал обоих детей. И поскольку унаследованные ими земли тесно примыкали к моим собственным, с коммерческой точки зрения было разумно, чтобы Хойленд управлялся подобным образом. Я заплатил хорошую цену, и все положенные деньги до последнего пенни поступили на счет Хью и Эммы в Сиротском суде.
Я посмотрел на Дирика: тот медленно кивал. Опытному адвокату вроде меня нетрудно было понять, что все это они отрепетировали вчера вечером.
— Итак, к опеке над детьми вас побудили чисто коммерческие соображения? — уточнил я.
— Конечно нет! — на мгновение рассердился Хоббей. — Мне было жаль бедных сирот, оставшихся одних на белом свете. Кто мог присмотреть за ними лучше, чем мы с Абигайль? Я и моя жена всегда хотели иметь много детей, но после рождения Дэвида нам пришлось похоронить двоих младенцев. — На лицо его легла тень. — Кроме того, у Хью и Эммы не было других родственников, за исключением проживавшей где-то на севере древней тетки, с которой хотел связаться викарий Джона и Рут. Однако сделать это оказалось невозможно, — добавил он с легкой издевкой, — поскольку, как выяснилось, престарелая леди к тому времени уже умерла.
Я подумал, что именно таким тоном он отреагировал на протесты преподобного Бротона. И Абигайль кричала на священника… что ж, это нетрудно себе представить!
Я выдержал паузу, чтобы позволить Бараку все записать. Наконец скрип их с Фиверйиром перьев затих.
— Вернемся к Майклу Кафхиллу, — продолжил я. — Он был у вас учителем и провел с детьми несколько лет. Тем не менее, переехав в Хэмпшир, вы уволили его. По какой причине?
Мастер Николас наклонился вперед и сложил руки клинышком:
— Начнем с того, сэр, что дети не были по-настоящему привязаны к Кафхиллу. После смерти родителей они замкнулись друг на друге. А всего через какой-то год умерла и Эмма. — Тяжелый вздох его, казалось, был полон неподдельного чувства. — Ну а когда мы переехали сюда… Да, я отказался от услуг Майкла Кафхилла, так как Хью теперь остался один и я опасался того, что влияние Майкла может сделаться нездоровым. Откровенно говоря, я уже тогда подозревал, что он может совратить мальчика. Самым непристойным образом, в силу дурных наклонностей, — добавил Хоббей неторопливо.
— Какими конкретно свидетельствами этого вы располагаете? — поинтересовался я.
— Не забудьте, брат Шардлейк, — вмешался Дирик, — что ответ мастера Хоббея может быть зачитан в суде в присутствии матери Майкла Кафхилла.
— Я помню об этом, — отозвался я, не отводя глаз от Хоббея.
Оппоненту не следовало бы шантажировать меня подобным образом!
— Ну, знаете ли, всякие двусмысленные взгляды и жесты… — начал объяснять Николас. — И однажды я видел, как он щупал задницу Хью.
— Понимаю. Кстати, о непристойном поведении: Майкл рассказывал своей матери, что Дэвид однажды сказал Эмме что-то неприличное и поэтому Хью даже подрался с ним.
— Действительно, Хью однажды возмутили слова Дэвида. Мой сын… в общем, он не всегда умеет сдерживать свой язык. Тогда у них случилась мальчишеская потасовка. Но теперь Дэвид и Хью — неразлучные друзья.
— Вы надеялись на то, что Дэвид может жениться на Эмме? В подобном случае Эмма передала бы принадлежащую ей часть земельных угодий своему мужу.
— Конечно, мы учитывали такую возможность, но решать предстояло самим детям.
— Вы нашли Хью и Дэвиду какого-то учителя вместо Майкла Кафхилла?
— До последнего года они постоянно сменяли друг друга. — Хоббей сухо улыбнулся. — Всем учителям приходилось быть хорошими стрелками. Хью уже тогда заразился этой страстью, и Дэвид последовал его примеру.
— Постоянно сменяли друг друга? И сколько же всего их было?
— Кажется, четверо.
— За пять лет? Это действительно очень много.
— К сожалению, они не всегда оказывались компетентными: многие из учителей считают преподавание лишь временным этапом своей карьеры.
— Майкл Кафхилл не был таким.
— У него могли существовать для этого свои причины, — проговорил Дирик с ядом в голосе.
— А Дэвид — не такой уж примерный ученик. — На лице Николаса вновь появилась прежняя печаль. — Последний учитель оказался не столь уж плох, однако он оставил нас, решив отправиться в путешествие по континенту. Это было еще до начала войны.
— Могу ли я узнать имена педагогов? — спросил я.
— Если угодно. Впрочем, я не имею представления о том, где они могут пребывать сейчас.
— Ладно, вернемся к сегодняшнему дню, — безусловно, пришло время подумать об университете или профессии для обоих мальчиков.
— Я хочу, чтобы Дэвид оставался здесь, учился управлять поместьем. Что касается Хью, то у него есть жилка к учению и он любит читать книги. Однако им овладело мальчишеское желание уйти на войну. Посему я намерен удерживать его при себе до конца боевых действий. Разве это не разумно, мастер Шардлейк?
— Думаю, что вы согласитесь с тем, что делается это в интересах самого Хью, — вмешался Винсент.
— Быть может, — кивнул я и, сделав паузу, продолжил: — Мастер Хоббей, вчера вечером за ужином вы рассказывали о внезапном визите Майкла Кафхилла, имевшем место на прошлую Пасху. Не могли бы вы снова поведать об этом событии, на сей раз для протокола?
Николас повторил историю появления Майкла на старом церковном кладбище и его слова о том, что он любит Хью больше всех на свете. Я надеялся на то, что Хоббей ошибется, скажет нечто противоречащее тому, что утверждал накануне. Однако либо он говорил правду, либо Дирик успел хорошенько натаскать его.
— Ну и сколько еще можно мусолить этот отвратительный эпизод? — спросил мой противник, когда хозяин дома завершил свой рассказ.
— Еще один момент, мастер Хоббей, — вновь заговорил я. — Вы продавали деревья, вырубленные на землях Хью, принадлежащих ему по праву наследования?
Наш собеседник опять развел руками:
— Я оказался бы плохим попечителем его интересов, если бы поступил иначе. Благодаря необходимости в строевом лесе для кораблей и потребности в древесном угле у железоделов Сассекса цены на древесину никогда еще не поднимались так высоко.
«И снова сассекские плавильни», — подумал я.
— Я распорядился о том, чтобы вырубили часть моего собственного леса. Других доходов у меня здесь практически нет. Рента, получаемая от местных арендаторов, приносит мне менее семидесяти фунтов в год, да и эти деньги постоянно обесцениваются. Вы же видели мои конторские книги.
— Действительно. И мне хотелось бы проехать по принадлежащим Хью землям еще до нашей встречи с сэром Квинтином Приддисом, каковая запланирована на пятницу.
— Как пожелаете, сэр. Но лесные угодья очень велики, размеры их составляют несколько квадратных миль. Кроме того, там работают люди. Сейчас они валят деревья на опушках, но в самую чащу, в недра старого, дикого леса, проникнуть сложно.
Дирик рассмеялся:
— Смотрите не заблудитесь там, брат Шардлейк, или миссис Кафхилл придется искать нового адвоката!
— Не беспокойтесь, не заблужусь. — Голос мой оставался столь же мягким и плавным, как у Хоббея. — А теперь, благодарю вас, сэр. Полагаю, пока это все.
Винсент встрепенулся:
— Как это — пока? Вам не разрешено снимать показания многократно!
— Я побеспокою мастера Хоббея только в том случае, если возникнут некие новые обстоятельства, — улыбнулся я ему. — А теперь, если позволите, я переговорю с управляющим Фальстоу.
— Да, пожалуйста. Он сейчас на псарне, следит за кормлением охотничьих собак.
Мастер Николас посмотрел на часы, в которых еще текла струйка песка.
— Тогда пойду и прямо сейчас разыщу его, — сказал я. — Заодно и подышу свежим воздухом. Барак, проводи меня. А завтра мне бы хотелось выехать на осмотр лесных угодий, принадлежащих Хью.
Мы вышли в свежее утро. На лужайке топтался павлин, его яркие перья блестели на солнце. Когда мы приблизились, птица испустила скорбный крик и отошла подальше. Ориентируясь по собачьему лаю, мы направились к бывшим монастырским службам, и я вновь отметил, что разбросанные по лужайке деревья представляли собой множество удобных укрытий.
— Как тебе показался Хоббей? — спросил я своего помощника.
— Он далеко не дурак, — отозвался тот. — Однако я бы не стал доверять ему: слишком уж гладко излагает.
— Согласен. Однако Хью Кертис явно не обойден вниманием опекуна.
— Наверняка Хоббей намеревались женить Дэвида на Эмме.
Читать бесплатно другие книги:
