Камни вместо сердец Сэнсом К.

Мы с облегчением вернулись на дорогу. Дождь утихал, и мы остановились, глядя назад, в ту сторону, откуда приехали.

— Кто это был?! — едва ли не выкрикнул Джек. — И зачем ему это понадобилось?

— Нас явно пытались напугать. Это было предупреждение: под тем деревом любой мало-мальски умелый стрелок запросто уложил бы нас обоих.

— Новое предупреждение? Как уже было у вас с теми парнями в Лондоне? Помните, я говорил, что слышу на дороге топот копыт? За нами ехал кто-то хорошо знающий лес!

— Нам придется сообщить об этом Хоббею и местным властям.

— Но что он может сделать? Знаете, что я вам скажу: надо поскорее убираться отсюда подобру-поздорову. Черт бы их всех побрал!

Мы поскакали обратно в Хойлендское приорство. Прежде мой помощник без всяких раздумий погнался бы за стрелком, подумал я. Но теперь ему приходится считаться с Тамазин и будущим ребенком.

Мы вернулись в поместье. Дождь прекратился, хотя ветерок по-прежнему освежал воздух. Старая Урсула находилась в большом зале, и я попросил ее привести Хоббея.

— Хозяина нет дома, сэр. Отправился в деревню с мастером Дириком. А миссис Хоббей снова занемогла. Лежит в постели с этим своим псом, — сообщила служанка с брезгливой гримасой.

— Тогда, пожалуйста, найди управляющего, — сказал я.

Через несколько мгновений в зале появился Фальстоу. Он с любопытством посмотрел на нас, когда я поведал ему о случившемся в лесу.

— Браконьер, тут нечего и сомневаться, — уверенно проговорил дворецкий.

— Быть может, дезертир. Говорят, что их видели в лесу. Мы приказывали лесничему объезжать леса мастера Хью, но он такой ленивый и теперь пожалеет о своей нерадивости.

— Но зачем браконьеру привлекать к себе внимание? — резким тоном спросил Барак.

— Вы же сказали, что вспугнули какую-то олениху. Небось он выслеживал ее. Такая добыча стала бы большой удачей для дезертира или для кого-нибудь из этих деревенских мерзавцев. Быть может, он выстрелил, чтобы прогнать вас из леса. — Дворецкий нахмурился. — Впрочем, дело серьезное, и магистрат должен узнать об этом. Жаль, что вы не видели стрелка. Если бы нам удалось повесить одного из хойлендских простолюдинов, это стало бы хорошим уроком для всех остальных.

— Барак как будто бы слышал топот копыт на дороге, — вспомнил я.

— Он прекратился именно там, где мы въехали в лес. — Джек жестко посмотрел на Амброуза.

Я видел, что он, как и я сам, пытается убедиться в том, что стрелок приехал не из поместья.

Фальстоу покачал головой:

— Браконьер не станет ездить верхом.

— Это верно, — согласился я.

— Я сообщу вам, когда вернется мастер Хоббей, — пообещал управляющий.

— Мне очень жаль, что подобное происшествие случилось с вами, пока вы пребываете здесь в качестве его гостей. — Поклонившись, он оставил нас.

— А мне очень жаль, что я подверг тебя опасности, — негромко обратился я к своему помощнику, — после всего, что обещал Тамазин.

Барак тяжко вздохнул:

— Не будь я здесь — был бы в армии. Но вы правы, нам ничего не грозило. Этот человек промахнулся намеренно. — Затем клерк пристально посмотрел на меня. — И вы по-прежнему собираетесь отправиться завтра в Рольфсвуд?

— Другой возможности мне может и не представиться.

— Если хотите, я поеду с вами.

— Нет, — решительно ответил я. — Я хочу, чтобы ты остался здесь и поработал со слугами. Посмотри, нельзя ли чего выведать у Урсулы. И быть может, тебе придется еще раз сходить в деревню.

— Хорошо, — ответил Джек без особого энтузиазма.

Повернувшись, я направился вверх по лестнице, буквально ощущая спиной его озабоченный взгляд.

Оказавшись в своей комнате, я просмотрел собственные экземпляры показаний, после чего, привлеченный раздавшимися на улице голосами, подошел к окну. Хью и Дэвид опять находились на стрельбище. С ними были также Фальстоу, Барак и Фиверйир. Я спустился по лестнице, чтобы присоединиться к этой компании. Снова выглянуло солнце, и, пока я шел к ним, сырая трава искрилась самым приятным для глаз образом. Легкий ветерок гнал по небу рваные облака. Кертис учил Сэма натягивать лук, в то время как Хоббей-младший наблюдал за Джеком. Амброуз взирал на происходящее со снисходительной улыбкой. В землю были воткнуты стрелы, и их белое оперение напомнило мне о том, что совсем недавно произошло в лесу.

Надев на руку длинную и толстую стрелковую перчатку, Фиверйир держал превосходный лук, чуть более короткий и узкий, чем те, которыми пользовались солдаты Ликона. Обе стороны древка — внешняя золотистая и внутренняя кремовая — были отполированы до блеска, а узорные роговые наконечники украшены на каждом конце капелькой. Клерк наложил на тетиву стрелу со стальным наконечником и теперь изо всех сил натягивал лук. Тонкие руки его дрожали от напряжения, однако он сумел отвести пеньковый шнурок всего лишь на несколько дюймов назад.

Возле него Хью поднял стрелу, посмотрел, как ветерок теребит гусиные перья, и произнес:

— Чуть наклоните тело влево, мастер Сэмюель. Следует учесть ветер. А теперь отведите левую ногу и толкнитесь ею вперед, как бы делая бросок.

Фиверйир медлил.

— Давайте я покажу вам.

Кертис взял у него лук и встал на место Сэма, перенося вес назад и одновременно натягивая тетиву. Под рубашкой юноши шевельнулись тугие тренированные мышцы.

— Сосредоточьте все внимание на мишени, — обратился он к помощнику Дирика, — а не на стреле. Думайте только о ней и отпускайте тетиву. А теперь попробуйте.

Сэм взял у него лук, натянул тетиву немного дальше и выпустил стрелу. Чуть вспорхнув в воздух, она нырнула наконечником в траву не столь уж далеко от стрелка. Дэвид рассмеялся и хлопнул себя по ляжке. Фальстоу едко улыбнулся.

— Отличная работа, Фиверйир, — съехидничал Дэвид. — В прошлый раз стрела просто свалилась с лука!

— Я безнадежный ученик, — печально рассмеялся молодой клерк.

— Не обращайте внимания на Дэвида, — заметил Хью. — Целые годы упражнений уходят на то, чтобы укрепить мышцы и правильно натягивать лук. Но научиться стрелять из лука способен любой человек… Вот видите, у вас уже получилось чуть лучше!

— Да уж, дело это нелегкое, — вздохнул Сэмюель.

— «Обучение стрельбе есть труд, этот спутник всякой добродетели», — привел я цитату из «Токсофилуса».

Кертис посмотрел на меня с интересом:

— Так вы прочитали книгу, мастер Шардлейк? Вам понравилось?

— У автора есть несколько метких фраз.

— Это великая книга, — искренне заявил Хью.

— Я бы все же не стал наделять ее подобным эпитетом, — возразил я. Мне вдруг бросилось в глаза, что Хью и Дэвид свежевыбриты: темная щетина хозяйского сына превратилась лишь в легкую тень на щеках, в то время как на шее Кертиса обнаружился небольшой порез возле одного из шрамов. — Быть может, нам удастся обсудить сочинение мастера Аскэма позднее.

— Мне бы очень хотелось этого, мастер Шардлейк. Я не так часто получаю возможность поговорить с кем-то о книгах. Дэвид-то едва умеет читать, — заявил Хью шутливым тоном, за которым пряталась колкость.

Хоббей-младший нахмурился.

— Но стреляю я лучше тебя, — проговорил он. — Вот, Фиверйир, давайте я покажу вам, как стреляет по-настоящему сильный лучник!

Он поднял из травы собственный лук. Подобно луку Хью, это оружие также было превосходной работы, хотя и не настолько хорошо отполировано.

— Экое достижение для юнца, — небрежно бросил Барак.

Дэвид нахмурился, не зная, шутит он или нет, после чего натянул тетиву, нагнулся вперед, распрямился и выпустил стрелу. Просвистев в воздухе, она поразила мишень в нескольких дюймах от центра.

— Вообще-то, вышло похуже, чем у Хью, — заметил Фальстоу с легкой улыбкой.

Хоббей-младший подступил к управляющему:

— Я сильнее его. Поставь мишени подальше, и я легко его одолею.

— На мой взгляд, ваш спор не имеет смысла, — обратился я к обоим юношам.

— Автор «Токсофилуса» утверждает, что важна не только дальность, но и меткость. Вы оба отлично стреляете, и если одному лучше удается одно, а другому — другое, то какое это имеет значение? Зачем препираться понапрасну?

— Мы с Дэвидом последние пять лет постоянно шутим и препираемся, сэр, — устало произнес Кертис. — Это касается не только стрельбы из лука. А скажите мне, — добавил он с искренним интересом, — что вам не нравится в «Токсофилусе»?

— Любовь его автора к войне. И в его похвалах королю есть некое угодничество, — ответил я.

— Но разве благоразумным людям не следует поощрять военные искусства, чтобы защитить себя? — со спокойным упорством проговорил Хью. — Или мы должны позволить французам вторгнуться к нам и распоряжаться здесь, как у себя дома?

— Разумеется, нет. Однако надо спросить себя о том, как вообще дошло до этого. Если бы король в прошлом году не вторгся во Францию…

— Сотни лет Гасконь и Нормандия принадлежали нам! — воскликнул юноша, и я впервые услышал в его голосе неподдельную страсть. — Право на эти земли досталось нам по наследству от норманнов, прежде чем эти выскочки, эти французишки начали именовать себя королями…

— Так говорит король Генрих.

— И он абсолютно прав.

— Хорошо, что отец не слышит тебя сейчас, — проговорил Дэвид. — Ты же знаешь, что он все равно не отпустит тебя в солдаты. Ну зачем тебе эта армия?

— Тут, к моему удивлению, голос младшего Хоббея обрел просительную интонацию. — А с кем я без тебя буду ездить на охоту? — Дэвид повернулся ко мне. — Сегодня утром мы выезжали, и наши борзые загнали с полдюжины зайцев. Хотя мой пес быстрее и больше, чем у него…

— Успокойся, — оборвал его Хью с внезапным раздражением. — От твоего бесконечного «Кто из нас лучше?» меня уже мутит!

Хоббей был явно задет:

— Но состязание представляет собой смысл жизни. Все джентльмены…

— Хватит болтать чушь! Много ты понимаешь!

Глаза Дэвида округлились от обиды. Я подумал, что он вот-вот разразится слезами.

— Довольно уже, замолчите оба, — отрезал Фальстоу.

К моему удивлению, он говорил так, будто обладал властью родителя. И оба юноши немедленно подчинились.

— Прошу вас не спорить, — с внезапным чувством произнес Фиверйир, и его кадык заходил вверх-вниз. — Вы же братья, христиане…

И тут Сэма прервал громкий голос, выкрикнувший его имя. По лужайке шел Дирик. Он был явно рассержен, и лицо его побагровело, чуть ли не сравнявшись цветом с огненной шевелюрой.

— Что это ты делаешь с луком в руках среди юношей, Сэм? — возмутился мой коллега. — И ты тоже, Барак? Вам же было приказано оставаться среди слуг! Мастер дворецкий, почему вы не выполняете распоряжений своего господина?

Амброуз молча ответил Дирику холодным взглядом.

— Молодые люди сами пригласили нас, — произнес Джек с ехидцей в голосе.

— Именно так, сэр, — подтвердил Кертис. — Ради новой компании.

Дирик не обратил на них никакого внимания:

— Сэм, пойдем со мной! Быстро! Там явился Эттис вместе с несколькими деревенскими тупицами. Этот человек имеет наглость орать на мастера Хоббея в его собственном кабинете. Я хочу, чтобы ты записал его слова!

— Да, сэр, — смиренно отозвался Фиверйир.

Повернувшись, его господин направился к дому, и клерк последовал за ним.

— Пойдем и мы, мальчики, — проговорил Фальстоу. — Лучше не спорить в присутствии гостей.

Он посмотрел на Хью и Дэвида, и всех троих явно соединила какая-то нить взаимопонимания. Они двинулись следом за Винсентом и Сэмом. Барак посмотрел в сторону здания, и глаза его сузились.

— А не пройтись ли нам, так чтобы оказаться под окном кабинета? Оно находится в задней части дома. Может, что-нибудь услышим. Видите, из-за жары все окна открыты?

Недолго поколебавшись, я кивнул.

— Ты заставляешь меня пренебречь правилами приличия, — пробормотал я, следуя за помощником к задней части дома, которую от старой монастырской стены отделяла узкая лужайка.

Из окна кабинета Хоббея доносились возбужденные голоса. Я узнал характерный хэмпширский выговор Эттиса, с которым мы прежде уже беседовали в деревне. Он сердито кричал:

— Вы хотите украсть наши общинные земли! И где тогда бедные селяне будут брать лес и корм для своих свиней?

— Эй, приятель, полегче! — скрежетнул ножом голос Дирика. — Твоя неучтивость сослужит тебе дурную службу. Не забывай, что некоторые из домовладельцев уже продали свои земли мастеру Хоббею. Вам потребуется меньше общинной земли.

— Таких всего четверо. И они согласились на это лишь после того, как вы пригрозили отобрать у них землю, когда они запоздали с платой. А в дарственной, между прочим, все прописано четко и ясно! Приорство даровало деревне Хойленд наш лес почти четыре века назад.

— Вы располагаете всего лишь скверным английским переводом дарственной… — возразил Винсент.

— Мы не умеем читать эти норманнские каракули! — выкрикнул еще один мужской голос.

Мы с Бараком были уже под самым окном. К счастью, сверху нас прикрывал подоконник. Я неловко оглянулся, опасаясь того, что из-за угла дома может выйти кто-то из слуг.

— В дарственной сказано только то, что деревня в случае надобности может пользоваться лесом вообще, — подчеркнул Дирик.

— Наш участок нанесен на план, все ясно как божий день.

— Это было сделано еще до эпидемии черной смерти, после которой в Хойленде, как и во всякой английской деревне, стало куда меньше жителей. Соответствующим образом следует уменьшить и лесные угодья.

— Я знаю, что ты задумал! — выкрикнул Эттис в сторону Винсента. — Вырубить весь наш лес, получить огромные деньги, затем отобрать общинные земли и обратить все это в новые лесные угодья. Но ни один адвокат, сколь бы остер ни был его язык, не уговорит нас отказаться от собственных прав! Мы обратимся в Суд палаты прошений!

— Тогда поторопитесь, — невозмутимо ответил Хоббей. — Я уже приказал своим лесорубам на следующей неделе приступить к работе на том участке, который вы ошибочно называете своим. И не советую вам препятствовать им.

— Фиверйир, отметь особо, что они получили официальное предупреждение, — добавил мой коллега. — На тот случай, если нам потребуется обратиться в магистрат.

— Который пляшет под вашу дудку, — с горечью произнес Эттис.

Тут мы услышали стук, который, должно быть, произвела дверь — распахнувшаяся и ударившаяся об стенку. После этого Абигайль пронзительным голосом закричала:

— Мерзавцы и негодяи! Николас, Фальстоу рассказал мне, что они стреляли в лесу в горбатого адвоката! Преступники!!!

— Стреляли в адвоката?! — Хозяин дома явно был потрясен. — Абигайль, что ты хочешь сказать?

— Я только что видел мастера Шардлейка, — заметил Дирик. — Он выглядит ничуть не хуже, чем обычно.

— Я и не говорю, что горбун пострадал! Но в него стреляли! — визжала миссис Хоббей.

Затем раздался голос управляющего, который, должно быть, пришел на шум свары:

— В Шардлейка и его клерка действительно стреляли, когда те объезжали земли мастера Хью. Они вспугнули оленя, — вероятно, какой-то браконьер решил прогнать их подальше. Но никто не ранен, все целы-невредимы, и никакого повода для серьезного беспокойства нет, — добавил он нетерпеливым тоном.

— Эта дура Абигайль вечно поднимает панику!

Я впервые услышал, что Николас потерял над собой контроль.

Миссис Хоббей зарыдала, а затем в комнате воцарилась тишина. Я кивком указал Джеку в сторону, и мы стали осторожно продвигаться вдоль стены дома.

— Ну вот, мы ушли на самом интересном месте, — посетовал Барак.

— Я опасался того, что нас могут обнаружить. И на мой взгляд, мы и так услышали достаточно. — Я нахмурился. — Эта женщина крайне испугана.

— Она безумна.

— Трудно сказать. Кстати, ты заметил, как беспрекословно оба мальчика подчинились приказу Фальстоу? А судя по тому, что мы здесь слышали, дворецкий особо не обременяет себя знаками уважения в отношении Абигайль.

— А кто из них прав в отношении леса: Хоббей или деревенские? — спросил мой помощник.

— Нужно посмотреть эту дарственную. И если в ней и впрямь указан определенный участок, тогда закон на стороне общины.

— Если мне удастся посетить деревню во время вашего отсутствия, возможно, стоит сказать жителям о том, что вы состоите советником при этом самом Суде палаты прошений. Тогда мы сможем получить от них кое-какую информацию.

Я задумался:

— Да. Пожалуй, сделай это. Поговори с Эттисом. Скажи ему, что, если они напишут прошение в палату, я потребую вынести запрет на рубку сразу же, как только вернусь в Лондон. При условии, что они ничего не скажут Хоббею. — Я улыбнулся. — Можно будет сообщить об этом нашему хозяину в день отъезда.

— Сделавшись адвокатом Суда палаты прошений, вы постепенно превращаетесь в коварного Макиавелли.

Я серьезно посмотрел на Джека:

— Попроси, чтобы Эттис взамен рассказал нам все, что ему известно о Хью. В этом доме происходит нечто сокрытое от наших глаз. Клянусь тебе, дело нечисто!

Глава 21

Следующим утром, в семь часов, я уже ехал на север по Портсмутской дороге, удалившись на целую милю от Хойлендского приорства. Я снова взял Нечета. Конь бодро трусил вперед, явно радуясь предстоящему длинному путешествию. Погода выдалась отличной — в еще прохладном воздухе пахло росистой травой. Но, рассудив, что потом наверняка станет жарко, я предусмотрительно надел дублет из тонкой шерсти, радуясь возможности обойтись без мантии. По пути я размышлял над разговором с Хью, случившимся непосредственно перед моим отъездом.

Я попросил дворецкого разбудить меня в шесть. Утром меня поднял с кровати стук в дверь. Фальстоу заглянул в мою комнату.

— Собрал вам кое-что на завтрак, сэр, — проговорил он и добавил: — Насколько я понимаю, вы уезжаете в Сассекс и вернетесь только завтра днем, да?

— Да. Там у меня есть дело, касающееся другого клиента. Благодарю вас.

Хоббея я тоже заранее предупредил об отлучке, не вдаваясь в подробности, так как не намеревался упоминать имя Эллен при этих людях. Я поднялся и оделся, после чего взял со столика возле кровати крестик покойной Эммы и принадлежащий Хью экземпляр «Токсофилуса». Осторожно выйдя в коридор, я направился к комнате Кертиса и постучал — после недолгих колебаний. Я пытался поговорить с молодым человеком накануне вечером, но или его не было в комнате, или же он не захотел открыть дверь. А сейчас мне, если повезет, предоставлялась редкая возможность пообщаться с Хью без помех.

На сей раз он открыл дверь, уже в рубашке и дублете.

— Простите, что беспокою вас в столь ранний час, — начал я, — но сейчас я уезжаю в Сассекс и хочу вернуть вашу книгу.

Немного помедлив, юноша впустил меня в комнату, как того требовали правила приличия.

Я осмотрелся: кровать, сундук и стол; стены покрывала драпировка с зелеными и белыми полосами, цветами Тюдоров. На полке над столом я, к собственному удивлению, увидел целое собрание книг, не менее двух дюжин. В комнате сильно пахло воском, и лук Хью со снятой тетивой стоял прислоненным к углу кровати. Возле него лежали коробочка с воском и тряпочка.

— Полирую свой лук. — Юноша чуть улыбнулся. — Миссис Абигайль предпочитает, чтобы я занимался этим делом вне дома, но кто узнает об этом в такой час?

— Действительно, сейчас очень рано.

— Я люблю вставать раньше других, чтобы получить возможность побыть в собственном обществе, пока все прочие не проснулись.

Уловив нотку пренебрежения в голосе Хью, я пристально посмотрел на него. Покраснев, молодой человек прикрыл шею рукой. Очень стесняется оставленных оспой отметин, подумал я.

— У вас много книг… разрешите взглянуть? — попросил я.

— Сделайте одолжение.

Там были латинская и греческая классика, книга манер молодого джентльмена, поэма «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь», «Книга охоты», «Здоровое питание» Бурди, а также «Утопия» сэра Томаса Мора. Вопреки обычаю, я не обнаружил в этой маленькой библиотеке никаких религиозных изданий, за исключением Нового Завета.

— Отличное собрание, — заметил я. — У немногих ваших ровесников найдется столько книг.

— Некоторые принадлежали моему отцу, и мастер Хоббей прихватил их для меня из Лондона. Однако мне не с кем поговорить о них, после того как уехал наш последний наставник.

Я взял в руки «Книгу охоты»:

— Полагаю, что это классический труд, посвященный искусству охоты?

— Именно так. Написан французом, но переведен герцогом Йоркским, погибшим при Азенкуре, когда девять тысяч английских лучников остановили громадное французское войско, — с гордостью поведал мне Кертис, опускаясь на край постели.

— Наверное, вы с нетерпением ждете охоту, которая должна состояться в поместье на следующей неделе? — спросил я.

— Очень жду. Это будет всего лишь третья охота в моей жизни. Мы не слишком много общаемся с соседями.

— Насколько я понимаю, необходимо некоторое время для того, чтобы местные джентльмены признали новое в их краях семейство.

— Гости приедут сюда лишь в надежде хорошенько поохотиться. Так, во всяком случае, говорит миссис Абигайль.

Я подумал, что обоим юношам — и Хью, и Дэвиду — наверняка скучно жить на отшибе, общаясь лишь друг с другом.

— А на последней охоте я завалил оленя, — похвастался мой молодой собеседник.

— Я слышал, что вы получили в качестве награды его кость, которую с тех пор носите на шее.

Рука юноши непроизвольно коснулась шеи, а глаза его сузились.

— И кто же вам это сказал?

— Мастер Эйвери.

— Так вы расспрашивали его обо мне?

— Хью, единственной причиной, заставляющей меня вообще находиться здесь, является ваше благополучие.

Взгляд непроницаемых глаз цвета морской волны обратился ко мне.

— Я уже говорил вам вчера, сэр, что не имею никаких жалоб или претензий.

— Перед моим отъездом из Лондона Бесс Кафхилл передала мне для вас некий предмет, который миссис Хоббей когда-то отдала Майклу. Он принадлежал вашей сестре.

Открыв ладонь, я показал лежащий на ней красивый крестик.

В глазах Кертиса мгновенно вскипели слезы. Он отвернулся.

— Майкл хранил его у себя? — спросил Хью разом охрипшим голосом.

— Да, до самой смерти.

Я положил крест рядом с ним на постель.

Протянув руку, молодой человек взял его, после чего достал платок, вытер глаза и посмотрел на меня:

— Так миссис Кафхилл помнит мою сестру?

— Да, и очень сожалеет о ее печальной участи.

Парень помолчал какое-то мгновение, сжимая крестик в руке, а затем поинтересовался:

— А каким сейчас стал Лондон? Я был там так давно… Почти ничего не помню, кроме шума, криков людей на улицах и тишины нашего сада.

И вновь я ощутил в этом юноше усталость, не подобающую его возрасту.

— Если бы вас отправили в университет, вы смогли бы общаться со своими ровесниками и обсуждать с ними книги с утра до вечера. Мастер Хоббей должен обеспечить такую возможность, если у вас есть подобное желание, — сказал я ему.

Поглядев на меня, юноша напряженно улыбнулся, а затем процитировал:

— «В учебе каждая часть тела является праздной, что поощряет грубые и холодные гуморы».

— «Токсофилус»?

— Да. И вы же знаете, сэр, что я хочу не учиться, а отправиться на войну. Применить на деле свое мастерство во владении луком.

— Признаюсь, что, на мой взгляд, мастер Хоббей совершенно справедливо вам в этом препятствует.

— Когда в пятницу вы поедете в Портсмут, встретитесь ли вы там с вашим другом, капитаном стрелков?

— Надеюсь на это.

— Мы с Дэвидом тоже отправляемся туда, чтобы посмотреть на корабли и на солдат. А скажите, не было ли среди этих лучников моих ровесников? Мне случалось видеть в ротах, проходивших по Портсмутской дороге, и тех, кто на вид казался моложе меня.

Я подумал о Томе Ллевеллине и покачал головой:

— По правде сказать, мастер Хью, самый молодой рекрут из тех, кого мне доводилось встречать, был примерно на год старше вас. Крепкий такой парень.

— На мой взгляд, у меня достаточно и силы, и мастерства, чтобы отправлять каленые стрелы в сердца французских захватчиков. Да пошлет Господь мор на их головы! — с чувством проговорил Кертис.

Должно быть, на моем лице отразилось удивление, так как он покраснел и склонил голову, потирая одну из рябинок. Парнишка вдруг показался мне весьма ранимым и уязвимым. Он вновь посмотрел на меня:

— А скажите мне, сэр, мастер Дирик — друг вам? Говорят, что адвокаты соперничают в суде, но в жизни дружат.

— Иногда так случается. Но мы с мастером Дириком ни в коем случае не друзья.

Юноша кивнул:

— Это хорошо. Он мне не нравится. Но в этой жизни сплошь и рядом приходится общаться с теми, кто нам не по вкусу, не так ли? — Горько усмехнувшись, он добавил: — Время идет, сэр. Я не вправе задерживать вас.

— Быть может, после моего возвращения мы сумеем поговорить о «Токсофилусе» и других ваших книгах.

Полностью овладев собой, Хью снова взглянул на меня:

— Да, с удовольствием.

— Буду с нетерпением ждать новой встречи. А теперь позвольте откланяться.

Я оставил его сжимающим в руке крестик Эммы.

Продвигаясь по дороге дальше, я припомнил слова Абигайль, говорившей, что предстоящая охота ее пугает, и ответ мужа, заявившего, что он не в состоянии больше терпеть одиночество. Чего же они боятся? Нет ли здесь какой-то связи со вчерашним выстрелом в нас с Джеком? Вне зависимости от того, что именно столь тщательно скрывали в Хойленде, я ощущал, что Хью известна по крайней мере часть тайны. Затем мысли мои переключились на свару Хоббея с деревенскими жителями… Тут как раз не было ничего необычного: лендлорды сплошь и рядом пытаются отобрать общинные земли для собственных нужд. Мне не раз доводилось сталкиваться с подобными процессами в Суде палаты прошений. Типична была и политика селян: ими руководили мелкие землевладельцы, подобные Эттису, а некоторых бедняков удавалось застращать до того, что они «добровольно» продавали свои наделы владельцу поместья.

К тому времени, когда я добрался до поворота на Рольфсвуд, солнце уже поднялось достаточно высоко и стало жарко. Я рассчитывал увидеть перед собой жалкую провинциальную колею, однако дорога на Сассекс содержалась в порядке. Проехав около мили, я ощутил запах гари и вспомнил тех углежогов, что попались нам по пути на юг. Справа от меня дорога через высокий откос уходила в лес. Из любопытства я направил по ней коня.

Страницы: «« « ... 1516171819202122 » ... »»