Камни вместо сердец Сэнсом К.
Сердитый голос его даже не дрогнул, и я пожалел, что не могу толком рассмотреть лицо собеседника.
— Будет новое дознание, — сказал я. — Ваша матушка полагает, что историю с письмом следует обнародовать, чтобы оградить вас от подозрений.
Уэст с горечью рассмеялся:
— Вызвать меня на дознание сейчас попросту невозможно. На тот случай, если вы вдруг этого не заметили, мастер Шардлейк, в данный момент я занят важным делом. И возможно, скоро погибну, защищая подобных вам людей… Пусть даже сие и станет расплатой за мои собственные грехи.
— То, что с нами вскоре может произойти, я знаю не хуже вас, — парировал я. — И именно поэтому явился сюда нынче вечером, чтобы напрямую спросить: что именно произошло в Рольфсвуде девятнадцать лет назад? Скажите, мастер Уэст, а как звали вашего друга, который украл письмо?
Вздрогнув, помощник казначея протянул жилистую руку, схватил меня за ворот и припер к борту корабля. Он был очень силен: буквально прижал мою шею к доскам.
— А вам-то какое дело? — свирепо прорычал Филипп. — У вас явно должен быть свой личный интерес, если вы не желаете оставить меня в покое даже сейчас! Отвечайте!
Он ослабил хватку на моем горле ровно настолько, чтобы я мог говорить. Взгляд его карих глаз при этом буквально прожигал меня насквозь.
— Я хочу доподлинно выяснить, что именно произошло в ту ночь с Эллен Феттиплейс, — заявил я.
— Вам известно, где она сейчас? — спросил Филипп.
— А вам?
Он не ответил, и я понял: этот человек знает, что Эллен находится в Бедламе. Воинственный дух вдруг оставил его, и, отступив назад, он с горечью произнес:
— В тот день мой друг предал меня. А потом я услышал о том, что случилось с Эллен. Все вместе это и заставило меня уехать из дома и поступить на флот.
— Назовите мне имя вашего друга. Теперь, пока у нас еще есть время.
— Вы работаете на кого-то из придворных? — Тон Филиппа вновь стал задиристым. — И кто же заинтересован в воскрешении той старой истории?
— Во всяком случае не я. Клянусь вам, что меня волнует лишь то, что произошло в Рольфсвуде. Этого человека, который похитил у вас письмо, звали Роберт Уорнер, да?
Помощник казначея посмотрел на меня и, помедлив, после долгой паузы произнес:
— Никогда не слышал этого имени. Моего друга звали Грегори Джексон.
— Он был адвокатом при дворе королевы?
— Короля. Но платила ему королева.
— А что случилось с ним потом, мастер Уэст?
— Он умер, — ровным тоном ответил Филипп. — Несколько лет назад, от потливой горячки.
Я посмотрел на него: лжет или нет? По-хорошему, Филипп должен был назвать имя своего бывшего друга немедленно, однако этому предшествовала долгая пауза, и сие невольно внушало подозрения. Уэст отступил назад, снова спрятав свое лицо от и без того неяркого света свечи. Я спросил еще раз:
— Вам известна дальнейшая судьба Эллен Феттиплейс?
— Я не видел ее с того самого дня. — В голосе моего собеседника проступила прежняя опасная нотка.
— Что здесь происходит? — прозвучал с лестницы резкий и сердитый голос.
Мы оба повернулись.
Сверху спустился средних лет офицер в желтом дублете. Он яростным взором посмотрел сперва на меня, а потом на Уэста, немедленно распрямившегося и отступившего в сторону.
— Мастер казначей, — поклонился ему Филипп.
— Морган передал мне ваше сообщение. Экипаж уже лупит ложками по мискам и требует еды.
— Сейчас на камбузе готовят бочонок хорошей рыбы. Это все, что осталось. Свинина оказалась испорченной. Ночью нам необходимо получить свежий провиант.
Казначей повернулся ко мне:
— Вы и есть тот самый адвокат, что явился к Уэсту с каким-то известием?
— Да, сэр.
— Вы передали его? — Он посмотрел на своего помощника, уже взявшего себя в руки.
— Передал… — не стал отрицать я.
— Тогда проваливайте. Вас вообще не следовало пускать на борт.
— Но я…
— Смерть Господня, убирайтесь! Немедленно!
Угрюмые моряки сидели на палубе, положив миски с ложками на колени. Теперь между ними расхаживали офицеры. Я увидел, как из двери на баке вышел старший помощник. Остановившись над нами на трапе, он пронзительно дунул в свисток и громко закричал, четко выговаривая каждое слово:
— Матросы! Вам сейчас подадут ужин! Свинина оказалась гнилой, и ее пришлось заменить треской! Ночью с берега подвезут новый провиант! И мне сообщили, что, когда завтра король прибудет в Портсмут, он явится со смотром на «Мэри Роуз»! Его величество отобедает на борту «Великого Гарри», а затем приедет сюда. Всем известно, что «Мэри Роуз» — его любимый корабль! Итак, ребята, кричите: «Спаси Господи короля нашего Генриха!»
Матросы переглянулись, и над палубой прокатилось неровное: «Спаси Господи короля нашего Генриха!» Некоторые из иноземцев, явно не понимая, что происходит, с изумлением переглядывались.
— Славьте короля, псы! — крикнул кто-то.
Старший помощник прошел по трапу на ют.
Я же добрался до Ликона, стоявшего возле люков. Получив от него свою мантию, я с удовольствием влез в нее, особенно сильно ощущая морскую прохладу после жаркого камбуза.
— Что с вами случилось, Мэтью? — спросил Джордж. — У вас такой вид, как будто вы только что увидели привидение.
— Там внизу, на камбузе, мне на мгновение показалось, будто я попал в ад.
— Надеюсь, что этих матросов и в самом деле накормят.
— Непременно накормят, — заверил я его, и до моего слуха с высоты юта донесся голос старшего помощника, вслед за этим последовали новые хвалы королю.
— А как ваши дела? — поинтересовался Ликон. — Удалось найти мастера Уэста? И получить нужные вам ответы?
Я вздохнул:
— Лишь отчасти. Явившийся казначей прогнал меня, не дав закончить беседу. Но полученные ответы меня встревожили.
Вице-капитан очень серьезно посмотрел на меня:
— Мне пора возвращаться в лагерь.
— Конечно. Больше нам нечего здесь делать.
Выглянув в люк, Ликон дал знак остававшемуся внизу лодочнику. Джордж помог мне добраться до веревочной лестницы, я ступил на перекладину, и мы спустились в лодку. Лодочник навалился на весла, выводя свое утлое суденышко на освещенный луной морской простор. Я посмотрел на «Мэри Роуз», а потом на «Великого Гарри»:
— Теперь понятно, что там делали матросы с этой свиньей. Практиковались в подъеме короля на борт. По такой лестнице ему ни за что не взобраться.
— Это точно, — согласился Джордж. — Старший помощник правильно поступил с моряками, ведь на борту уже копилось недовольство. Матерь Божья, кто у нас занимается поставками провианта — вороватые торговцы, продажные чиновники!
«Такие, как Ричард Рич», — подумал я.
— Уж лучше бы скорее приходили французы, нет сил больше ждать! — с чувством проговорил Ликон. — Пусть уж ситуация наконец разрешится, тем или иным образом…
Посмотрев на его встревоженное лицо, я не стал отвечать. Наконец мы достигли пристани. Каким же облегчением было вновь оказаться на твердой земле! Констебли с дубинками вели куда-то толпу оборванцев по Устричной улице. Один из арестованных гневно протестовал:
— Но я работаю на складе!
— Я видел, как ты побираешься возле кладбища. Велено сегодня ночью выставить из Портсмута всех попрошаек! — огрызался констебль.
Я посмотрел на Ликона:
— А помнишь, как выгоняли нищих из Кента перед приездом туда короля?
— Помню. — Джордж обратился к караульщику: — Ты знаешь, в каком часу прибудет его величество?
— В девятом, — отозвался тот. — Он прибудет из Портчестера, проедет по острову Портси и вступит в городские ворота. Вместе с лорд-адмиралом и всем Тайным советом. Потом его величество повезут на корабли. Заночует он в королевских шатрах.
— А будет ли с ними королева? — спросил я.
— Мне сказали, что никаких женщин в его свите не будет, — покачал головой страж порядка. — А теперь, сэр, разрешите мне выдворить этих негодяев из города.
Ликон с глубоким вздохом протянул мне руку:
— Здесь мы должны расстаться, Мэтью.
— Спасибо, Джордж. Спасибо тебе за все! — от души поблагодарил его я и после недолгой паузы добавил: — Когда все закончится, приезжай в Лондон, погостишь у меня.
— Обязательно приеду. Передавайте мои наилучшие пожелания Джеку.
— Удачи тебе, Джордж.
— И вам тоже.
Я посмотрел на осунувшееся лицо капитана. Он поклонился, повернулся и быстрым шагом направился прочь, наполнив мое сердце печалью.
Возвращаясь в гостиницу, я заставил себя обдумать информацию, которую получил от Филиппа Уэста… Ясности, увы, не прибавилось. Ну и что все это означает и куда ведет?
Лежа на постели, Барак перечитывал письма Тамазин. Стянув с себя сапоги, я сел на край кровати, не зная, как рассказать ему о принятом мною решении. И проговорил:
— Джордж Ликон передает тебе наилучшие пожелания. Я только что распрощался с ним. Король прибудет в Портсмут завтра в девять часов утра. Он посетит военные корабли.
— К этому времени нас уже не должно быть здесь, — твердым тоном заявил мой клерк.
— Да, не должно быть.
— Вам удалось попасть на борт «Мэри Роуз»?
— Удалось.
— И на что это судно похоже?
— О, оно великолепно. Прекрасно и ужасно одновременно.
— И вы видели Уэста?
— Да. — Я потер шею. — Правда, он впал в гнев и набросился на меня…
— Я же говорил вам, что это опасно! — нетерпеливым тоном перебил меня Джек.
— К счастью, поблизости оказались люди. По правде говоря, нас прервал казначей, приказавший мне оставить корабль раньше, чем я сумел выведать все необходимое.
— Вы узнали, как зовут этого его друга?
— Я спросил в лоб, не Уорнер ли это, однако Уэст назвал совсем другое имя — которого я ни разу не слышал. Боюсь, что он просто выдумал его на ходу. Джек, теперь я не сомневаюсь в том, что Уэсту известно, где находится Эллен… Этот тип знает, что она в Бедламе.
— Если история с письмом не вымысел, зачем ему держать имя приятеля в секрете?
— Возможно, они вместе насиловали Эллен.
Барак откинулся на постель:
— Новая гипотеза.
— Если бы только казначей не помешал нам…
— Что ж, вы сделали что могли. А теперь возвращаемся в Лондон. Завтра утром.
— Завтра с утра я сперва отправляюсь в Портчестерский замок. Мне нужно повидать королеву. И Уорнера. Екатерина не сопровождает короля, возможность побеседовать с нею просто идеальная. Я намереваюсь выяснить, не был ли Уорнер в тот день в Рольфсвуде.
Мой помощник резко сел на постели:
— Ну уж нет, хватит мусолить эту историю. Завтра вы возвращаетесь в Лондон.
— Но что, если это Уорнер предал меня и рассказал про все Ричу? Что, если он является шпионом сэра Ричарда при дворе королевы!
— Даже если и так, то что с того? Можно подумать, будто вам не известно, что все придворные шпионят друг за другом. А вот если ваши подозрения окажутся беспочвенными, вы потеряете дружбу и покровительство Уорнера.
— Я в долгу перед ее величеством. Если один из ее доверенных советников работает на Ричарда Рича…
— Вы ничем не обязаны королеве, — убежденно заявил Джек. — Напротив, это она в долгу перед вами. Причем уже давно: вы ведь не забыли, что спасли ее жизнь? И не хватало еще, чтобы Екатерина снова вовлекла вас в придворные интриги. — Он возвысил голос: — Ехать в Портчестер? Да это же сущее безумие! Что, если Рич находится там?
— Все члены Тайного совета отправятся в Портсмут. Но если королева не едет с королем, значит там останется и ее свита.
— И что, интересно, вы скажете Уорнеру?
— Я наберусь отваги и задам ему несколько жестких вопросов.
— Отвага тут совершенно ни при чем. Это с вашей стороны скорее причуда, рожденная упрямством.
— Тебе вовсе не обязательно ехать со мной.
Барак посмотрел на меня, и я понял, что мой помощник устал — предельно, невероятно устал. Он негромко проворчал:
— То же самое вы говорили вчера по поводу нашего возвращения в Портсмут. Но я последовал за вами, как следовал почти повсюду в этом проклятом путешествии. А знаете почему? Потому что мне было стыдно… стыдно с того самого момента, когда мы повстречали этих солдат на дороге, стыдно за то, как я улизнул от судьбы. Но всему есть предел, и я не намерен тащиться вместе с вами в львиное логово. Значит, так. Если вы и впрямь собираетесь в Портчестерский замок, то на сей раз вы поедете туда один.
— Я и не подозревал о твоих чувствах…
— Да неужели? Просто вам было полезно иметь меня под рукой. Как и беднягу Ликона.
— С твоей стороны нечестно обвинять меня в корыстных побуждениях, — проговорил я, ощутив справедливость его слов. — По крайней мере, в отношении Джорджа.
— Разве? Вы дважды воспользовались им, чтобы добраться до Уэста, невзирая на то что под его началом находится целая рота солдат. Без малейшего зазрения совести отрывали занятого человека от выполнения служебных обязанностей. — Высказавшись, помощник отвернулся от меня и лег на спину.
Я остался сидеть. С улицы доносились голоса двоих пьянчуг:
— В Портсмут едет король Генрих!
— Слава Господу, наш король едет, чтобы прогнать французов!
Глава 40
Остаток вечера мы с Бараком оба чувствовали себя весьма неуютно, почти не разговаривали и лишь с натянутой вежливостью обсуждали детали завтрашней поездки. Только сейчас я до конца осознал, чего стоило бедному Джеку поддерживать меня на каждом этапе расследования, которое сам он считал лишь безумной причудой. Теперь помощник мой прекратил спорить, и это растревожило меня сильнее, чем если бы он отпускал какие-нибудь грубые замечания. Спать мы отправились довольно рано, однако заснул я не скоро.
Для надежности мы попросили хозяина гостиницы разбудить нас в семь утра, однако этот несчастный забыл об обещании и заявился к нам только в девятом часу. И в результате один из самых тяжелых и суетных дней моей жизни начался с того, что мы с Джеком торопливо оделись, натянули сапоги и без всякого завтрака бросились на конюшню. Когда мы выехали на Устричную, вдоль улицы уже выстроились ожидавшие короля солдаты в ярко начищенных шлемах и со сверкающими алебардами в руках. У пристани стояла роскошная крытая барка с дюжиной гребцов. В море замерли в ожидании корабли, на грот-мачтах которых полоскались огромные вымпелы тюдоровской — белой с зеленым — расцветки, никак не меньше восьмидесяти футов длиной.
Чтобы сэкономить время, мы избегали главных улиц и проехали к воротам задворками, мимо городских полей. Стояло прекрасное летнее утро. В тот день была суббота, 18 июля. Повсюду возле своих палаток ожидали солдаты в шлемах и джеках, реже в бригандинах, а командиры верхом на конях в начищенных панцирях и шлемах с перьями смотрели на дорогу, напоминая мне о том первом смотре, свидетелем которого я стал месяц тому назад в Лондоне.
— Неужели король проедет и здесь тоже? — поинтересовался Барак.
— Полагаю, что он проедет по Хай-стрит. Однако все должны быть готовы приветствовать Генриха.
— Ох, дерьмо, этого еще не хватало! — выдохнул мой спутник. — Посмотрите-ка!
Он указал на бородача, который стоял навытяжку возле какого-то капитана с алебардой в руках, напыжившись от собственной важности.
— Да это же Гудрик! — пробормотал я.
Барак отвернулся от герольда, столь усердно пытавшегося забрать его в армию, и мы торопливо проехали мимо.
Площадь перед городскими воротами, к которой сходились многочисленные улицы, была полна народа. Многие торговцы, судя по тому, как они возвышались над толпой, были верхом. Они пытались пробиться к воротам, но солдаты оттесняли их назад.
— Сегодня мне следует привезти в Портсмут пять телег зерна! — кричал какой-то краснолицый мужчина. — Я должен выехать из города, чтобы встретить их на дороге!
— Дорога свободна только для короля. Пока он не въедет в город, никого через ворота не пропустят. Его величество вот-вот будет здесь.
— Проклятье! — выдохнул я. — Давай-ка отъедем подальше, поглубже в толпу.
Я попытался развернуть Нечета в обратную сторону, однако ничего не вышло, поскольку люди уже слишком плотно окружили нас.
— Едет! — крикнул капитан, стоявший у ворот. — Всем оставаться на своих местах!
И мы стали ждать. Посмотрев вдоль Хай-стрит, я заметил за цепочкой солдат сотни взволнованных горожан. Некоторые из них держали в руках английские флаги. Пестрые и яркие гобелены и ковры свисали из окон вторых этажей, а кое-где люди даже стояли на крышах. Оглянувшись назад, я увидел позади себя, на краю толпы, сидевших верхом Эдварда Приддиса и его отца. Они смотрели на меня: младший Приддис — невозмутимо, а сэр Квинтин — с нескрываемой злобой. Отвернувшись, я бросил взгляд на городские стены, где толпились солдаты, и похлопал Нечета по холке: как и многие другие лошади, он занервничал, оказавшись посреди такого скопления народа.
Сложив ладони чашечкой у рта, военный, стоявший на стене, выкрикнул:
— Едет!
Солдаты разразились приветствием, а я снял шапку и прикрыл ею лицо.
Раздался ритмичный топот, и в город промаршировала сотня пикинёров. За ними въехала группа придворных, разряженных в атлас и меха, и среди них — Ричард Рич. А затем появилась впечатляющая фигура самого короля. Гигантского коня его покрывало целое поле златотканой парчи. На самом же Генрихе было отороченное мехом алое одеяние, усыпанное поблескивавшими на солнце самоцветами, а голову его прикрывала черная шляпа с белыми перьями. Когда я видел его величество четыре года назад, он уже был велик телом, но теперь сделался просто огромен, и ноги его в золотых штанах торчали бревнами у боков лошади. Рядом с Генрихом ехали лорд-адмирал Дадли (такой же суровый, каким он запомнился мне у Божедома) и еще один рослый мужчина. Я узнал в нем герцога Саффолка, которого помнил еще по Йорку. Борода его теперь сделалась длинной, раздвоилась и поседела: он превратился в старика.
На улицах раздались радостные крики, прогремела в приветственном салюте пушка из бухты Камбер. Я рискнул взглянуть на лицо короля, проезжавшего в пятнадцати футах от меня, и не сумел отвести взгляд, настолько изменился Генрих по сравнению с тем, каким он был четыре года назад. Глубоко посаженные маленькие глазки, крючковатый нос и маленький рот теперь окружал квадратный воротник жира, как бы вдавившего лицо его величества в середину головы. Жидкая борода монарха почти полностью поседела. Впрочем, он улыбался и даже начал махать приветствовавшей его толпе, оглядывая ее резким взглядом крошечных глаз. Мне показалось, что на этой гротескной физиономии я прочитал боль и усталость, а также еще кое-что. Страх? Хотелось бы знать, не случалось ли этому обладателю титанического самомнения по мере приближения французской армады задумываться над тем, что может произойти дальше. Или, быть может, даже задавать себе вопрос: «Что же я наделал?»
Все еще размахивая рукой, король проследовал по Хай-стрит к ожидавшей у пристани барке, чтобы попасть на борт «Великого Гарри».
Прошло еще с полчаса, пока вся королевская свита не втянулась в город и нам не позволили выехать из него. Доносившиеся с моря новые пушечные залпы засвидетельствовали, что король Генрих прибыл на пристань. Стоявшие за воротами солдаты нарушали строй, вытирая пот со лба.
— Христова кровь, как он постарел! — заметил Барак. — Сколько же ему теперь?
Я прикинул:
— Пятьдесят четыре года.
— Всего-то? Господи Исусе! Только представьте, что бедной королеве приходится спать с этой тушей!
— Предпочитаю не делать этого.
— Охотно верю.
Джек изобразил легкую улыбку, и я печально улыбнулся в ответ, радуясь тому, что лед между нами сломан.
Проехав по мосту на материк, мы вскоре оказались в крохотном городке Кошэм, возле развилки: одна дорога шла на север, мимо Хойленда в Лондон, а другая ответвлялась налево, в Портчестерский замок. Барак негромко произнес:
— Послушайтесь доброго совета, поехали домой.
— Нет. Я все-таки отправляюсь в Портчестер, — покачал я головой. — Ничего, надолго не задержусь. Час туда, час обратно и час-другой в замке. Попытаюсь завтра догнать тебя.
— Вы хорошо подумали? Лично я бы не поехал туда ни за какие коврижки.
— Понимаю тебя. Ты считаешь, что я обезумел. — Я попробовал улыбнуться.
— Я подожду вас здесь, в гостинице, до трех часов, — заявил мой спутник. — Но если вы не вернетесь к этому времени, уж не обессудьте, поеду дальше один.
— Согласен.
Итак, я повернул коня и направился на запад, проехав пару миль вдоль берега. Высокие белые стены Портчестерского замка, возведенного на полуострове еще римлянами, постепенно становились все более отчетливыми. Дважды мимо меня проходили отряды солдат, направлявшихся в противоположном направлении.
Замок, почти идеальный квадрат окруженных рвом высоких каменных стен, охватывал пространство в несколько акров. В центре одной из стен располагалась надвратная башня, а в западном конце поднимался колоссальный квадратный, немыслимо крепкий донжон. Перед опущенным подъемным мостом находилась группа солдат в полупанцирях, вооруженных мечами и алебардами. Я передал молодому офицеру (вице-капитану, как нетрудно было догадаться) написанное вчера вечером письмо для Роберта Уорнера, в котором просил его принять меня. Офицер бросил на меня вопросительный взгляд.
— Насколько я понимаю, королева вместе со своим двором осталась в Портчестере, — проговорил я.
— Да, это так.
— По поручению ее величества я расследовал в Портсмуте одно дело. Есть важная информация, и мне необходимо поговорить об этом с мастером Уорнером.
Капитан вновь посмотрел на меня, на этот раз с сомнением:
— Я бы сказал, что у них сейчас слишком много дел, чтобы расследовать всякие судейские закорючки.
— Дознание было начато некоторое время тому назад. Полагаю, что мастер Уорнер захочет повидаться со мной.
С весьма недовольным видом офицер жестом подозвал к себе молодого солдата и приказал ему отыскать Роберта. Солдат бегом припустил к подъемному мосту.
— А вы видели, как его величество прибыл в Портсмут? — спросил вицекапитан.
— Он вступил в город как раз перед тем, как мы выехали из него. Ему приготовили там великолепный прием, — рассказал я.
Офицер кивнул в сторону замка:
— Возможно, нам придется защищать его от французов. Говорят, что их тридцать тысяч. — И он с едким смешком повторил: — А тут какие-то судейские закорючки!
Дальше мы молча ждали под жаркими лучами солнца. Наконец молодой солдат вернулся, все так же бегом.
— Мастер Уорнер велел проводить к нему адвоката, сэр, — обратился он к офицеру.
Другой военный принял моего коня, и вице-капитан вразвалочку повел меня по подъемному мосту. Мы миновали караульное помещение, охранявшееся еще более многочисленным отрядом солдат, через которое входили в замок, и вышли на широкий двор, где опять-таки стояли солдатские палатки. Люди маршировали по скошенной траве или стреляли из луков. Прямо передо мной оказался колоссальных размеров склад. Дверь его оставалась открытой, и я увидел, что помещение практически пусто: основная часть того, что здесь хранилось, уже перекочевала в Портсмут. Через весь двор проходила утоптанная дорога, заканчивавшаяся возле противоположных ворот, смотревших в гавань. По верху стен расхаживали солдаты, и я заметил темные силуэты пушек. Если французам удастся войти в гавань, они могут предпринять высадку и здесь.
Мы свернули направо, к высокой внутренней башне. Ее окружала груда мелких строений, огражденных внутренней стеной и продолжением рва. Вицекапитану пришлось объяснить, по какому мы делу, стоящей там страже, после чего ему разрешили провести меня через внутренний ров в центральный двор. После отбытия короля тут оставалось немного народа. Мы миновали высокую узорчатую дверь, а затем поднялись по лестнице в большой зал с великолепным консольным потолком. Там меня передали чиновнику, который провел меня по узкому коридору в небольшую прихожую и велел подождать. Здесь стояли мягкие кресла, и я устало опустился в одно из них. Было тихо, лишь ровно тикали часы на буфете. Сквозь стрельчатое окошко в помещение проникали солнечные лучи.
Дверь открылась, и в ней показался Уорнер с моим письмом в руках. Он был взволнован.
— Мэтью, что случилось? — спросил мой коллега. — Надеюсь, у вас действительно срочное дело!
Я встал и поклонился:
— Да, срочное. Мне надо поговорить с вами, Роберт.
— Почему вы еще здесь? — спросил он резким тоном. — Ее величество рекомендовала вам вернуться в Лондон. Вам известно, что здесь находится сам король?
— Два часа назад я присутствовал при его въезде в Портсмут.
— Прошу вас не вдаваться в излишние подробности, рассказывая о событиях в Хойлендском приорстве. Королеву интересуют только обстоятельства смерти той несчастной женщины.
— По обвинению в убийстве Абигайль Хоббей арестован местный йомен. По моему мнению, абсолютно неповинный в ее гибели. Я намерен защищать его.
Адвокат Екатерины нетерпеливо взмахнул рукой:
— Королеве сейчас не до этого.
— И еще от меня потребовали прекратить дело Кертиса. Не кто иной, как сам сэр Ричард Рич.
Сообщая об этом, я внимательно следил за реакцией Уорнера, однако он искренне удивился:
— Что общего может быть у Рича с владельцем Хойленда?
— Не знаю. Однако в тот день, когда я был приглашен в Хэмптон-корт, чтобы посетить королеву, Рич тоже оказался там, когда я покидал ее. Вместе с сэром Томасом Сеймуром. Они воспользовались возможностью, чтобы подразнить меня, и тогда я решил, что произошло всего лишь досадное совпадение. Однако теперь я не настолько уверен в этом.
Роберт покачал головой:
— Лично я не усматриваю в этом ничего особенного.
Тогда я продолжил:
— Кажется, я упоминал, что, отправившись в Хэмпшир, воспользуюсь возможностью попутно заняться там расследованием другого дела.
— Да, упоминали. — Мой собеседник нахмурился. — Если оно связано с делом Хью Кертиса, вам следовало доложить об этом королеве.
— Мне только недавно удалось обнаружить возможную связь. Через некоего сэра Квинтина Приддиса.
— Мэтью, нельзя сейчас беспокоить королеву по пустякам, — резким тоном возразил адвокат. — Времена настали непростые, и король всецело нуждается в ее поддержке. Вам было приказано уезжать…
— Я расследовал обстоятельства, при которых женщина по имени Эллен Феттиплейс девятнадцать лет назад была помещена в Бедлам без соответствующего заключения о ее безумии, — торопливо стал объяснять я. — В историю эту был вовлечен сэр Квинтин Приддис. След привел меня в находящийся возле границы с Сассексом городок Рольфсвуд, в котором недавно было обнаружено тело отца этой женщины, при обстоятельствах, недвусмысленно указывающих на убийство. Я разговаривал с человеком, который в свое время собирался жениться на мисс Феттиплейс. Сейчас он служит помощником казначея на корабле «Мэри Роуз». Его зовут Филипп Уэст.
Называя все эти имена, я внимательно следил за выражением лица Уорнера, однако на нем читались только раздражение и досада.
— Мастер Уэст рассказал мне необычайную историю, — продолжил я. — В молодые годы ему довелось служить при дворе. Он был в милости у короля, и ему поручили доставить письмо из Петуорта в замок Хивер, в том же самом, двадцать шестом году, когда пропал отец Эллен, а саму ее отправили в Бедлам. Письмо было украдено одним человеком, вместе с которым путешествовал Уэст, — молодым адвокатом, находившимся на службе у Екатерины Арагонской.
— Какое все это имеет отношение к… — попытался перебить меня Роберт.
Однако я безжалостно продолжал:
— Мастер Уэст полагает, что этот адвокат был шпионом Екатерины Арагонской и доставил письмо ей. Оно могло послужить королеве ранним предупреждением о том, что супруг намеревается развестись с ней. Уэст сказал его величеству, что якобы потерял письмо, умолчав о краже. Он назвал мне имя этого человека — Грегори Джексон — и добавил, что тот якобы умер, но я усомнился в том, что рассказ мастера Уэста правдив.
Читать бесплатно другие книги:
