Камни вместо сердец Сэнсом К.
— Говорят, что да — через два или три дня. — Глаза Джорджа вновь приобрели отстраненное выражение. — Нам сказали, что нашу роту придадут на «Великий Гарри». Этот флагманский корабль всегда будет находиться впереди остального флота. Люди и без того приуныли, а тут еще Снодин шпыняет их за каждое слово, попробуй только выскажи недовольство. На судне он не может пить целый день, и это пагубно сказывается на его норове.
Ликон вздохнул и вернулся к прежней теме:
— Итак, Мэтью, о каком одолжении идет речь?
— Джордж, я не стал бы лишний раз беспокоить тебя, но дело и впрямь очень важное. Речь может идти о жизни женщины. Мне нужно еще раз поговорить с Филиппом Уэстом, с которым я встречался в Божедоме. — Я глубоко вздохнул. — В данный момент он находится на «Мэри Роуз». Не мог бы ты сегодня вечером доставить меня на борт этого корабля, чтобы я мог с ним пообщаться?
Ликон посмотрел на меня с сомнением:
— Мэтью, сейчас на корабли пускают только по служебным делам.
Он повернулся к морю. На больших лодках зажгли фонари, и маленькие точки света плясали на воде. Заходящее солнце вычерчивало черные силуэты судов на золотом фоне неба.
— Пожалуйста, — попросил я. — Это чрезвычайно важно.
Капитан задумался:
— Подкупить лодочника, чтобы он отвез вас на «Мэри Роуз», легко, однако попасть на борт судна окажется много труднее, даже если я отправлюсь вместе с вами. А без меня вас туда просто не пустят. Ну хорошо, попробуем. Только надолго задержаться я не смогу, мне нужно вернуться в лагерь. Люди приуныли, а им надлежит завтра утром бодро пройти перед королем.
Он смахнул со щеки комара: теперь, с наступлением темноты, они уже начали жужжать прямо под ухом.
— Джордж, я просто не могу выразить свою благодарность словами! — воскликнул я.
— Но сначала мне нужно дождаться остальных людей вместе с сэром Франклином. Тогда он отведет их назад в лагерь…
Капитан умолк на полуслове. За углом здания невидимый нашему глазу Снодин зашелся в отчаянном крике:
— Встать! Встать, ленивые скоты!
— Смерть Господня! — пробормотал Ликон. — Он вот-вот перегнет палку!
Джордж быстрым шагом направился вокруг складского сарая, и мы с Бараком последовали за ним. Оказалось, что многие из солдат повалились на землю, и Снодин яростно распекал их:
— Ленивые ублюдки! Вставайте! Вы не у себя дома, на грязной постели!
Никто не шевельнулся, и только Стивен Карсвелл попытался возразить мучителю:
— Мы устали! Почему нам нельзя отдохнуть?
— Капитан приказал вам ждать, а не валяться на земле, словно сраные жабы!
— Герольд уже совершенно вышел из себя, и его багровые отвисшие щеки тряслись от ярости.
Появление Ликона заставило всех повернуться в его сторону.
— Не стоит говорить с мастером Снодином подобным образом, Карсвелл! — отрезал он.
Поднявшись, Голубь ткнул трясущимся пальцем в герольда:
— Сэр, он целый день только и делает, что оскорбляет нас, а мы всего лишь хотели отдохнуть после этого ужасного корабля!
— Испугался, лопоухий? — презрительным тоном бросил Угрюм.
Тут в перебранку включился новый голос:
— Если плавать на флагмане — такая честь, то пусть сам король послужит на нем!
Снодин, повернувшись, уставился на заявившего это Тома Ллевеллина. Юноша, обычно столь тихий, смело встал перед герольдом:
— Пусть король Генрих сам послужит за эти свои жалкие шесть пенсов в день, которые нынче стоят меньше пяти пенсов!
— А нас пущай лучше распустят по домам… уборка урожая уже на носу! — воскликнул еще один парень.
Снодин метался от одного солдата к другому с такой быстротой, что кое-кто из рекрутов невольно расхохотался. Шагнув вперед, Ликон схватил герольда за плечо.
— Уймитесь, мастер Снодин, — проговорил он негромко. — Уймитесь.
Тяжело дыша, герольд замер на месте:
— Они должны быть готовы к сражению, сэр.
— И они будут готовы! — повысил голос Джордж. — Ладно, ребята, день выпал нелегкий, но мне и прежде приходилось бывать на кораблях, так что вы скоро научитесь соблюдать равновесие. И я распорядился, чтобы вам на ужин сегодня забили корову. А теперь встаньте, встречайте сэра Франклина. Видите, вторая половина роты уже высаживается на пристань!
Какую-то секунду все оставалось как прежде. А потом солдаты неторопливо поднялись на ноги. Ликон отвел Снодина в сторону и что-то сказал ему на ухо.
Мы с Джеком подошли к тому месту, где стояли рядом Карсвелл и молодой Ллевеллин.
— Дерзкие слова говоришь, парень, — обратился Барак к юному лучнику.
Юноша к тому времени явно еще не остыл.
— С меня довольно! — выпалил он. — Сегодня я понял это, да и не только я один!
Карсвелл посмотрел на меня. На лице его больше не было и тени веселья.
— Нынче мы увидели реальную картину, — проворчал он. — Теперь я понимаю, каково нам придется в бою. Если «Великий Гарри» сцепится с французским военным кораблем, тот начнет крошить нас ядрами, а если мы пойдем на абордаж, нас будут потрошить пиками. Я всегда полагал, что обладаю хорошим воображением, мастер Шардлейк, однако сроду не смог бы представить себе ничего подобного этому кораблю.
— Да уж, громадина… — мечтательно проговорил Ллевеллин. — Прямо наша деревенская церковь: мачты — ну чисто те шпили! Просто не верится, что такая штуковина может плавать! Каждый раз, как палуба начинала крениться, я думал, что мы вот-вот потонем.
— Это верно, качка на корабле сперва кажется странной, — согласился я, — но капитан Ликон прав, постепенно к ней привыкаешь.
— Мы пробовали стрелять с верхних палуб, — заметил Стивен, — однако судно все время движется и лишает нас равновесия. Матросня-то все смеялась и насмешничала… пьянчуги, пивное брюхо! А под сеткой лук толком и не натянешь!
К нам подошел Голубь и тоже присоединился к разговору:
— Ты правильно сказал, Том. С какой стати нам стараться ради того, чтобы спасти короля Генриха, которому ровным счетом наплевать на простых людей.
— Но если победят французы, они сделают с англичанами то же самое, что мы сделали с их соотечественниками в прошлом году. Выхода нет, нам приходится сражаться, — возразил Карсвелл.
— Чего это ты там замышляешь, Голубь, папист и изменник? — выкрикнул стоявший в стороне Угрюм.
— Этот тип целый день всячески пытается поддержать в себе отвагу, — пренебрежительно сказал Стивен. — Чем громче он орет, тем больше боится, это всем понятно. — Он посмотрел на меня. — А вы зачем возвратились в это проклятое место, сэр?
Внезапно раздался чей-то хорошо поставленный командный голос:
— А это еще что такое?
На верхних ступеньках лестницы появился сэр Франклин, по своему обыкновению в отличном дублете, при кружевном воротнике и манжетах. За ним следовала вторая половина роты.
— Где Ликон? — спросил он, и Джордж немедленно направился к нему, а за вице-капитаном последовал мрачный Снодин. Гиффард уставился на обоих. — Ах вот вы где! Все в порядке?
— Так точно. Сэр Франклин, не будете ли вы так любезны отвести людей в лагерь? — обратился к нему Джордж. — Мастер Шардлейк попросил меня кое-что сделать для него.
— Судебные дела? — Гиффард с сомнением посмотрел на меня. — Опять вы здесь, сэр? И охота же тебе связываться с адвокатами, Ликон!
— Это займет не больше часа, — заверил его вице-капитан.
— Я был бы очень благодарен вам, если вы позволите это, сэр Франклин, — поддержал я просьбу Джорджа.
— Ладно, но только надолго не задерживайся, — буркнул командир. — Пойдем, Снодин. Ну и видок у тебя: как будто тебя по голове пыльным мешком трахнули.
— Подожди меня в гостинице, Джек, — сказал я Бараку.
Он наклонился поближе:
— Разумно ли просить Ликона сопровождать вас, когда его подчиненные пребывают в таком настроении? Да они выбросили бы Снодина в воду, если бы Джордж не остановил их.
— Но он же согласился, — отрывисто проговорил я. — Не отговаривай меня, я должен любой ценой закончить дело, даже если для этого придется встретиться с самим Ричем.
— Вы пугаете меня, сэр. Я уже начинаю опасаться за ваш рассудок.
И с этими словами Барак направился прочь.
А я возвратился к Джорджу, следившему за тем, как сэр Гиффард уводит стрелков.
— С вашими солдатами, надеюсь, ничего не случится? — спросил я его.
— Я велел Снодину помягче обращаться с ними, а при сэре Франклине ребята возмущаться не посмеют. — Мой бывший клиент глубоко вздохнул. — Хорошо. Идемте, попробуем попасть на «Мэри Роуз».
Бухта Камбер была полна лодок, на ночь приставших к пристани. Мы отыскали лодочника, крепкого мужчину средних лет, согласившегося доставить нас к «Мэри Роуз», подождать возле корабля и затем отвезти обратно. Следом за ним мы спустились по скользким ступеням. Сверху, из таверн Устричной улицы, доносились музыка и голоса. Лодочник вставил весла в уключины и поплыл в открытое море, к линии кораблей. Позади них закат уже уступал место темной синеве, на которой вычерчивался лес мачт.
Мы сразу же оказались в мире полной тишины, звуки города угасли. Воздух вдруг сделался соленым и чистым. Волнения на море не было, но, признаться, оказавшись на воде впервые за четыре года, я ощущал некоторое смятение. Крепко вцепившись в борта, я рассматривал берег. Видны были городские стены, Квадратная башня, а дальше, за стенами, солдатские палатки, окрашенные закатом в розовый цвет.
— Большое спасибо, что вошел в мое положение, — обратился я к Ликону. — После того недоразумения с солдатами…
— Слава богу, я позаботился добыть им сегодня на ужин свежего мяса. На одних сухарях долго не протянешь. Пара наших парней уже свалилась с поносом. А еще один случайно полоснул себя ножом, — рассказывал мой спутник. — Ну, это я решил, что так вышло случайно. В роте осталось всего восемьдесят восемь душ.
Я снова посмотрел на удалявшийся берег. Теперь он был виден во всей его протяженности вплоть до замка Саутси, и без того казавшегося в лучах заката маленьким пятнышком, но все более уменьшавшимся, по мере того как мы углублялись в Солент. Против собственного желания я отвернулся.
Мы неспешно приближались к боевым кораблям. Здесь, вблизи, видны были тусклые огоньки ламп и свечей над палубой. Над водой плыли свист флейт и бой барабанов. Ликон, погрузившись в собственные мысли, смотрел вперед, а потом проговорил с тихим отчаянием в голосе:
— Мне приходится подбадривать своих людей, я должен делать это. Я обязан поддерживать в них бодрость духа, хотя прекрасно знаю, с каким кошмаром им предстоит встретиться.
— Господу ведомо, Джордж, что ты делаешь все возможное.
— Вы думаете, Он знает?
Мы были уже совсем рядом с кораблями, мачты и надстройки которых казались теперь невозможно высокими. Толстенные плетеные канаты, спускаясь в воду, удерживали суда на якорях. Свет солнца почти померк, и яркая раскраска верхних палуб превратилась в различные оттенки серого. Лодочник взял в сторону, чтобы не попасть под струю испражнений, льющихся из клювастого стока гальюна. Впереди возник огромный корпус «Великого Гарри», и до нашего слуха вновь донеслись голоса и звуки музыки. На главной палубе что-то происходило. Здесь над водой нависал небольшой помост, под которым болтался блок. Им пользовались для подъема на палубу грузов из больших гребных баркасов. К собственному удивлению, я заметил, что на сей раз к нему было подвешено крытое промасленной тканью большое и высокое кресло, к которому была привязана свинья.
— Осторожно! — услышал я чей-то крик. — Оно ударится о борт!
— И что же это такое здесь творится? — спросил я у лодочника.
— Дурацкие выходки матросни, — неодобрительно хмыкнул тот.
Лодка наша прошла мимо флагмана к «Мэри Роуз», на бушприте которой еще угадывались очертания розы. Запрокинув голову, я посмотрел вверх.
Самая низкая, средняя часть корабля была высотой футов в двадцать. Длинный, в два этажа ют казался раза в два больше. Бак был еще выше: три палубы вздымались над форштевнем подобием колоссальной лестницы. Внезапно подул ветерок, и я услышал странное пение, доносившееся из сети снастей, взмывавших над палубой к стеньгам. Когда мы оказались совсем близко, раздался голос, донесшийся с марса на самом верху грот-мачты:
— Эй, на корабле, тут лодка!
Лодочник подвел свое суденышко к средней части корабля, между баком и ютом. Я в смятении посмотрел на высившийся надо мной темный борт, не зная, как на него подняться. Взгляд мой выхватил из сумрака вырисовывавшиеся на смоле квадраты орудийных портов, крепкие канаты, бегущие вверх от колец в центре до отверстий в нарисованных выше квадратах, зеленые и белые цвета Тюдоров, чередующиеся с красными крестами на белом фоне — флагом Святого Георгия.
— А как подняться наверх? — спросил я в недоумении.
Ликон посмотрел на нарисованные квадраты. И пояснил:
— Эти панели сдвигаются. Сверху сбросят веревочную лестницу от одного из них.
Мы приблизились к судну под углом, и лодка с громким звуком уткнулась носом в корпус. Панель отодвинулась, и из открывшегося пятна света выглянула чья-то голова. Голос произнес пароль, который я слышал еще в лагере:
— Спаси Господи короля Генриха!
— И даруй ему долгое правление над нами! — откликнулся Джордж. — Помощник капитана Ликон, мидлсекские стрелки! Официальное дело к помощнику казначея Уэсту!
Г олова исчезла, мгновение спустя вниз полетела веревочная лестница. Она разворачивалась в полете, и конец ее плюхнулся в воду возле нас.
Глава 39
Лодочник выловил его из воды, переместил в лодку, а затем посмотрел на нас с вице-капитаном:
— Поднимайтесь, джентльмены. Прошу по одному зараз.
Ликон взялся за лестницу, наступил на перекладину и полез вверх. Я следил за тем, как он уверенно переставляет руки. И вдруг над моей головой, заставив меня вздрогнуть, резко открылся наружу орудийный порт. Изнутри донесся скрип колес, и из порта странным, дергающимся движением выставилось жерло огромной пушки.
— Надо смазать вот эту ось, — послышался резкий голос.
Пушка вернулась обратно, и порт со стуком захлопнулся. Я посмотрел наверх: мой проводник уже добрался до самого конца лестницы. Из открывшегося отверстия к нему протянулись руки, и он протиснулся сквозь узкую щель.
— Теперь ваша очередь, сэр, — проговорил лодочник.
Глубоко вздохнув, я взялся за перекладины и полез вверх. Вниз я не смотрел. Тихое колыхание воды сбивало с толку, заставляя терять ориентацию. Когда я оказался наверху, сильные руки втянули меня внутрь. От моих ног до палубы еще оставалось несколько футов, я споткнулся и едва не упал.
— Это же хренов адвокат! — удивился кто-то.
Ликон взял меня за руку:
— Я попросил матроса поискать мастера Уэста.
Я огляделся. Палубу закрывала частая сеть из толстой веревки, привязанная к поручню над люком, а в середине — к центральному деревянному брусу в семи футах над нашими головами, опиравшемуся на толстые деревянные столбы вдоль всей верхней палубы. Широкий брус образовывал наверху трап, соединявший бак с ютом, и матрос ловко шел по нему, ступая босыми ногами. Задрав голову, я посмотрел на двадцатифутовый ют. На нем располагались две длинные, богато украшенные литьем бронзовые пушки, поставленные под углом, чтобы стрелять наружу. Еще два орудия смотрели на нас с бака, повернутые в противоположную сторону.
— Вот это да… — произнес я негромко, окинув взглядом верхнюю палубу.
Она была примерно футов сорок в ширину и почти столько же в длину, и на ней стояли три чугунные пушки длиной в дюжину футов, привязанные к колесным лафетам. Палуба была освещена тусклым светом сальных свечей, находившихся внутри высоких роговых фонарей. Среди пушек группами расположились десятков шесть матросов, занятых игрой в карты или кости. Все они были босиком, большинство — в безрукавках поверх рубах, а на головах у некоторых красовались круглые войлочные шляпы, поскольку здесь задувал прохладный ветерок. Многие были молоды, хотя лица их уже успела обветрить непогода. Возле одной из групп сидела небольшая дворняжка, явно наблюдавшая за игрой в карты. Кое-кто из матросов поглядывал на меня с холодным любопытством, поблескивая глазами, вне сомнения гадая, кто я такой. В одной из групп разговаривали по-испански, другая сидела вокруг клирика, читавшего вслух Библию:
— «Потом, встав, запретил ветрам и морю, и сделалась великая тишина»[28].
Запах тухлого мяса и небольшие клубы пара поднимались над некоторыми из палубных люков, перекрытых тяжелыми деревянными решетками.
— Впервые попали на военный корабль, сэр? — поинтересовался один из моряков, помогавших мне подняться на борт.
— Да.
Задрав голову, я посмотрел сквозь сеть на марс, расположенный высоко на фок-мачте. Стоявший там матрос, оповестивший о нашем прибытии, вновь вглядывался в море. Какой-то мальчишка карабкался по снастям с ловкостью мартышки: мне невольно вспомнилась обезьяна, которую королева держала в клетке в Хэмптон-корте.
Сидевший неподалеку матрос обратился ко мне в неуклюжей попытке пошутить:
— Не затем ли вы явились к нам, мастер адвокат, чтобы заставить коков наконец подать наверх обед? Наши желудки бунтуют!
И в самом деле, почти возле каждого моряка я заметил деревянную миску с деревянной ложкой.
— Остается надеяться, что этот обед окажется хотя бы съедобным, — проворчал другой матрос.
Он ковырял в ногтях каким-то инструментом и в конце концов, дернувшись, извлек из-под ногтя большую занозу.
— Будет тебе, Тревисик, — осадил товарища парень, который встретил нас.
— Этот джентльмен находится здесь по официальному делу. — Но затем он понизил голос и добавил: — Пища портится, сэр, от долгого хранения в бочках, и нам не нравится доносящаяся снизу вонь. Мы надеялись сегодня получить свежие продукты, однако их так и не привезли.
— На еду, главным образом, жалуются и солдаты, — заметил Ликон и, посмотрев на босоногих матросов, добавил: — А еще на обувь, хотя в этом отношении у вас проблем, похоже, нет.
— Солдатам нужно на борту разуваться, тогда они перестанут спотыкаться и скользить на палубе, — заявил еще кто-то.
«Мэри Роуз» качнулась под дуновением ветра, и я пошатнулся. Наверху, на трапе, двое моряков, тащившие какой-то тяжелый ящик, едва сохранили равновесие и с трудом ввалились в дверь на юте. Потеряв к нам интерес, матрос-проводник отправился прочь.
— Вполне могу понять опасения ваших людей, — обратился я к Джорджу. — Прежде мне случалось бывать на кораблях, но на таком…
Ликон кивнул:
— Ну да, хотя я не сомневаюсь, что в бою мои ребята проявят храбрость.
Я вновь посмотрел на ют. Над верхней палубой в неярком свете нижних фонарей также угадывались очертания сети, привязанной к центральному столбу. Кто-то наверху играл на лютне — до нас доносились звуки музыки.
Ликон тоже запрокинул голову:
— Мы учились стрелять с юта «Великого Гарри», через люки в верхней палубе. Непростая задача даже для меткого стрелка.
— Матросы, как я вижу, недовольны, — заметил я.
— Дисциплина им не по вкусу, их набрали со всей страны и даже за ее пределами. Среди них есть и приватиры[29].
Я улыбнулся:
— Демонстрируете армейские предрассудки, Джордж?
— Ну, положим, эти флотские парни сегодня днем без всякого смущения высмеивали моих солдат.
Тощий и жилистый моряк в полосатой безрукавке пробирался к нам между сидящими матросами, держа в руках ярко светивший роговой фонарь. Отвесив короткий поклон, он с валлийским акцентом спросил у моего спутника:
— Это у вас дело к мастеру Уэсту, капитан?
— У этого человека, — указал на меня Ликон. — Ему нужно срочно поговорить с Уэстом.
— Он сейчас на камбузе вместе с коком. Вам придется спуститься к нему, сэр.
— Отлично. Вы проводите меня? — попросил я его.
Моряк с сомнением окинул меня взглядом:
— Камбуз внизу, в трюме. Вы сумеете спуститься?
— Но ведь я поднялся на корабль, не так ли? — огрызнулся я.
— Боюсь, ваше облачение пострадает. Лучше снимите его, сэр.
Ликон принял мою мантию. И кивнул:
— Я подожду вас здесь. Только не задерживайтесь.
Оставшись в одной рубашке, я поежился.
— Не беспокойтесь, сэр, — проговорил моряк. — Там, внизу, куда мы идем, достаточно тепло.
Он первым направился по палубе к юту. Следуя за ним, я споткнулся, случайно подбросив в воздух небольшую игральную кость, и один из матросов непринужденным движением поймал ее.
Я поспешно извинился. Моряк ответил мне злобным взглядом.
Сразу перед ютом оказались открытый люк и широкая лестница, уводившая вниз, в темноту. Мой проводник повернулся ко мне:
— Спускаемся.
— Как ваше имя? — поинтересовался я.
— Морган, сэр. А теперь прошу спускаться за мной с предельной осторожностью.
Он ступил на лестницу. Дождавшись мгновения, когда его макушка исчезла в проеме, я тоже начал спуск.
Мне пришлось старательно нащупывать поручни в полутьме, и я поблагодарил Бога за то, что корабль едва шевелился. Стало жарче, где-то капала вода. У подножия лестницы было относительно светло: на бимсах висели фонари. Я увидел, что попал на пушечную палубу. Будучи больше сотни футов длиной, она проходила под ютом и баком, вытянувшись почти на всю длину корабля. Вдоль этой палубы виднелись перегородки, делившие ее на подобия маленьких комнат, из которых торчали тыльные стороны орудий. К моему удивлению, потолок в помещении оказался достаточно высоким, чтобы стоять в полный рост. Я посмотрел на пушки, установленные на колесных лафетах. Ближайшая ко мне оказалась чугунной, а следующая была отлита из бронзы и отмечена крупной, увенчанной короной розой Тюдоров, в свете фонарей блестевшей неестественным для нее цветом. Резкий запах пороха мешался с кухонными ароматами, и связки веток ракитника и лавра на стенах, принесенные туда для умягчения воздуха, не могли исправить положения.
Матросы проверяли размер каменных и чугунных ядер с помощью досок, в которых зияли большие круглые отверстия, а потом аккуратно складывали их в треугольные ящики, находившиеся возле каждой пушки. За работой присматривали два офицера: бородатый мужчина средних лет, на груди которого находился серебряный свисток на шелковой ленте, и второй, помоложе.
— Мы должны закончить все до наступления темноты, — проворчал старший из офицеров.
Заметив нас, он вопросительно посмотрел в мою сторону.
Морган отвесил ему низкий поклон:
— Сэр, этот джентльмен прибыл с берега с вестью для мастера Уэста, который сейчас находится на камбузе.
— Только не мешайте людям, — коротко предупредил меня офицер.
Мой спутник повел меня дальше по пушечной палубе. Мы оказались перед другим люком и новой лестницей.
— Она спускается прямо в камбуз, сэр, — проговорил Морган.
— А кто это был? — спросил я, кивая назад.
— Старший офицер. Хозяин корабля.
— А я думал, что это капитан.
Морган рассмеялся:
— Сэр Гренвилл не знает «Мэри Роуз», но он хотя бы моряк, в отличие от многих капитанов! По большей части они просто джентльмены, возведенные в рыцарское достоинство… чтобы мы, понимаете ли, трепетали перед ними.
«Ну прямо как сэр Франклин у солдат», — подумал я.
Мой проводник ступил на лестницу и начал ловко спускаться по ней. Я последовал за ним.
Мы миновали другую палубу, разгороженную на полные припасов отделения. Я заметил бочонки и сундуки, а также бухты невероятно толстых канатов. Теперь снизу поднимались уже клубы горячего пара. Корабль слегка накренился со скрипом и стоном, и одна моя нога поехала в сторону. Внизу уже виднелось красное свечение, сопровождаемое волной жара, к которой присоединялся все более мощный запах протухшего мяса. Я посмотрел на Моргана, лицо которого уже было освещено этими красными отблесками, и спросил:
— Откуда вы родом?
— Из Сент-Дейвидса, сэр. У меня есть рыболовная шлюпка, точнее, была, пока меня вместе с половиной жителей Западного Уэльса не загнали на флот. Однако здесь по-прежнему не хватает моряков: треть экипажа составляют испанцы и фламандцы.
— Сколько же всего моряков на судне?
— Две сотни. А когда мы пойдем в бой, к ним прибавятся еще три сотни солдат… так нам говорят. Нас будет слишком много, и некоторые утверждают, что все вместе мы можем запросто опрокинуть корабль.
Мы миновали еще один люк, и мои руки немедленно ощутили это. Теперь мы оказались в трюме. Густой и вонючий пар заставил меня задохнуться, я с трудом подавил рвотный позыв, и мое лицо немедленно покрылось капельками пара. Общее впечатление усиливал гнилостный соленый запах, исходивший, как я понял, от береговой гальки, используемой в качестве балласта. Слева от себя я увидел две большие кирпичные печи, сложенные на кирпичном же основании. Желтые языки пламени плясали под котлами с кипящей похлебкой, в которой плавали серые куски мяса. Пламя, бурлящие котлы и влажные стены напомнили мне картину из проповеди какого-нибудь священника-радикала — описание ада. Двое обнаженных по пояс молодых людей помешивали варево. Один из них отошел, чтобы подбросить в огонь полено из сложенной на полу небольшой кучи. По другую сторону котлов двое в мундирах исследовали содержимое котлов с помощью ложки. Одним из них был Филипп Уэст, другим, как я догадался, — корабельный повар.
Кок проговорил:
— Это кушанье никак нельзя подавать наверх, сэр. Его надо вылить за борт и постараться найти бочонок еще не протухшей трески.
— А разве таковые еще остались? — с гневным нетерпением откликнулся Уэст. — Сегодня мы должны были получить новую партию провианта! Но вы правы, это гнилье нельзя давать людям.
Тут он увидел меня, и на лице его появилось выражение удивления, к которому примешивалось даже некое подобие ужаса. Шагнув вперед, он рявкнул на Моргана:
— Кого это ты привел?!
— Этот джентльмен хочет побеседовать с вами, сэр, — смиренно ответил матрос. — Он говорит, что у него срочное дело.
— Сэр, — обратился к Филиппу кок, — осталось три бочонка с рыбой, можно попробовать вскрыть один из них.
— Исполняйте, — отрезал помощник казначея, не отводя от меня глаз. На его побагровевшем лице блестели капельки пота и пара.
Повар подозвал к себе одного из размешивавших варево парней, и они вышли, отодвинув скользящую дверь. Уэст повернулся ко мне, и в его глубоко посаженных глазах ясно читался гнев.
— Сэр, — начал я, — ваша матушка поручила мне…
— Моя мать?! Вам?! — Филипп умолк, заметив любопытные взгляды Моргана и второго парня, работавшего на кухне. — Одну минуту…
Я молча внимал кряхтенью и стуку, доносившимся из-за двери. Наконец кок вместе со своим помощником вкатили в камбуз тяжелый бочонок. Они торопливо поставили его на попа, и повар снял стамеской крышку. Под нею сверкнуло белизной рыбье мясо и заискрилась соль. Запустив внутрь тонкую руку, кок вынул кусок рыбины и понюхал ее.
— Слава богу, не испортилась, — с облегчением констатировал он.
— Тогда выбрасывайте свинину и варите рыбу, — велел Уэст. — Бочки с пресной водой у вас еще есть?
— Так точно, сэр.
Филипп повернулся к Моргану:
— Поднимись наверх, расскажи мастеру казначею о том, что мы делаем. И передай, что нам нужно еще до рассвета погрузить свежие припасы: у нас почти ничего не осталось.
Проводив взглядом матроса, поднявшегося по лестнице, он нагнулся, взял с пола подсвечник и вставил в него тонкую свечку, после чего, указав на лестницу, мрачным тоном произнес:
— Пожалуйте наверх, мастер Шардлейк, там и поговорим.
Я последовал за Уэстом на складскую палубу. Сойдя с лестницы, я услышал топот лап разбегающихся в разные стороны крыс. Отойдя на несколько шагов от люка, Филипп поставил свечу на бочку и повернулся ко мне. Неяркий свет не позволял мне рассмотреть выражение его лица. Вокруг, в разделенных стенками помещениях, громоздились друг на друга сундуки и ящики. Поскольку здесь уже не было удушающей жары, пот на моем лице мгновенно высох, и я сразу ощутил прохладу. Корабль чуть качнулся, и я схватился за лестницу, чтобы устоять на ногах.
— Ну? — спросил помощник казначея.
— В Рольфсвуде недавно кое-что произошло, — начал я.
И затем сообщил собеседнику обо всем: и как мы обнаружили останки мастера Феттиплейса, и как мать Филиппа посетила меня в гостинице, и как она рассказала ту давнюю историю о потерянном письме короля Анне Болейн.
— Итак, письмо наконец всплыло на поверхность, — проговорил Филипп, когда я закончил.
Читать бесплатно другие книги:
