Колечко с бирюзой Мельникова Ирина
— Тебе плохо? — поинтересовалась Наташа, хотя понимала, что при подобном пульсе вряд ли кому бывает хорошо.
— Долго еще? — прохрипел Пеликан.
— Все, что в моих силах, я сделала, теперь остается уповать на Бога и твое благоразумие, — сказала Наташа, заканчивая бинтовать рану. Потом занялась окровавленным бедром. Выходного отверстия не было, значит, пуля застряла в мышцах или в кости. Второе предположение было наиболее вероятным.
— Позови-ка сюда парня, который тебе и девушке оказал первую помощь, — предложила она Пеликану.
— Зачем? Он все равно в медицине ничего не понимает! Так, несколько месяцев в травматологии санитаром проработал.
— Для санитара он неплохо справился. Но мне сейчас надо осмотреть детей, поэтому пусть он за тобой пока приглядит.
Пеликан что-то недовольно проворчал и уже громче сказал:
— На все про все тебе дается полчаса. — Похоже, он опять обрел способность приказывать.
— Но это уж как получится! — усмехнулась Наташа. — С тобой одним возилась почти целый час, а там все-таки дети. Четырнадцать человек, насколько мне известно.
— Четырнадцать, — буркнул Пеликан, — и две бабы-воспитательницы. И давай поторапливайся, — повысил он голос. — А то передумаю и не отпущу.
— Пока я их не накормлю, не осмотрю, шагу из столовой не сделаю! — Она повернулась навстречу коренастому Лехе, возникшему на пороге радиорубки. — Это ты, что ли, бывший санитар?
Парень молча кивнул.
— Молодец, вожатую, почитай, от смерти спас, думаю, тебе в дальнейшем это зачтется, когда судить будут…
— Но, но! — рассердился Пеликан. — Ты моих соколов не деморализуй! Они хлопцы боевые, в обиду себя не дадут!
— Посмотрим, но учти: с такой оравой заложников, тем более детей, тебе далеко не уйти. — Наташа посмотрела на раненого и усмехнулась. — Хлопцы у тебя, конечно, боевые. Особенно против женщин и детей бесстрашные. Но на амбразуру за тебя не лягут и, если ты, не дай Господь, окажешься им в тягость, а при твоем нынешнем положении я в этом не сомневаюсь, бросят под первым же кустом, если не хуже.
— За мое спасение им кругленькая сумма в баксах причитается.
— А если они тебя в безвыходной ситуации просто-напросто пристрелят?
— Не пристрелят! — усмехнулся Пеликанов. — Кое-кому я живой нужен, вот тут, — постучал он пальцем по лбу, — такое имеется, что, кроме меня, никому на свете не известно! — Он торжествующе посмотрел на женщину. — Не знаю, чего ты добиваешься, но, пока я добрый, иди к пионерам, иначе вообще из этой комнатенки не выпущу!..
Обеденный зал столовой освещали лишь несколько светильников. Столы и стулья были сдвинуты к дверям, ведущим с первого этажа. Две женщины, одна лет сорока, а другая совсем молоденькая, прижавшись друг к другу, сидели на полу под окошком с надписью «Грязная посуда». Боевики стояли в простенках между окнами, молча лежали на полу.
Наташа подошла к женщинам и кивнула на бандитов.
— Это все?
— Нет, еще есть самый главный, и с ним двое, и четверо, кажется, на первом этаже. Там всего одно окно, зато двери на обе стороны клуба выходят.
— Итак, — Наташа мысленно подвела итог, — семнадцать человек заложников и пятнадцать-шестнадцать бандитов. Почти один к одному… Детей кормили? — громко спросила она женщин.
— Не получилось, — испуганно ответила старшая, — бандиты нас к ним не подпускают. Анна вон попробовала… — кивнула она на младшую с багровым украшением под глазом.
— Значит, сделаем так: вы идете на кухню и готовите детям еду. Вход в склад продуктов открыт?
— Да, повара сбежали и забыли закрыть. Но ужина не было, и поэтому есть два бака молочной каши, какао и хлеб с маслом. Остыло все, правда!
— Не беда! А бандиты ели?
— Вроде нет! Им же не до того было!
— Вот и их покормите заодно!
— Еще чего не хватало! — взвилась молодая. — Я им куска не подам за то, что они, сволочи, сотворили!
— Успокойтесь! — прикрикнула Наташа. — Сытый человек гораздо добрее и сговорчивее голодного. А нам с вами нужно думать, как спасти детей и себя.
Девушка фыркнула, но пошла на кухню следом за воспитательницей. Через минуту послышались бря-канье крышек кастрюль и звон посуды, и дети, и бандиты оживились. Они, как по команде, повернули головы в сторону кухни.
Один из боевиков жестом подозвал к себе Наташу и приказал сесть рядом.
— Чего тебе здесь надо?
Она по голосу поняла, что перед ней кавказец.
— Леонид Андреевич разрешил накормить детей и вас заодно. Сколько они, часа три уже в окнах сидят?
— Так, кажется. Но учти, ни одного из окна я не уберу, пока не придет автобус!
— Подумай: от усталости они могут выпасть из окна, ночь на дворе, им спать давно пора, да и в туалет сводить не мешает.
— Ты, докторша, совсем с ума сошла? Хочешь моих пацанов вместо этих сопляков на окна посадить? За дурака меня держишь?
— Все вы здесь очень умные, как я погляжу! А когда воспитатели будут кормить детей и по очереди водить в туалет, я сама там посижу, чтобы твоих пацанов ненароком не продуло!
— Достала ты меня, докторша! — Кавказец выругался. — Думаешь, здесь курорт Минеральные Воды или санаторий? То дай, это сделай, своди туда, своди сюда… Тогда и моих парней проводи на унитаз, на пару вон с той молодухой! Но если они и вам штаны спустят, не обессудь! Я первым к тебе в очередь стану! — Он попытался ущипнуть ее за грудь, но Наташа ударила его по руке и вскочила на ноги.
— Ты у Пеликана спроси, кто ко мне первый в очереди, он популярно тебе объяснит! Но учти, если тебе прострелят задницу, я к тебе не подойду.
— Ладно, хрен с тобой! — Бандит опять лег на пол. — Корми, пои, но учти, что на крышах сидят их снайперы, могут ненароком и тебе в башке сквозняк устроить!
Наташа обошла детей. Девять девочек и пять мальчиков, зареванных, дрожащих от страха и холода, смотрели на незнакомую женщину в белом халате с такой тоской и надеждой, что она сама чуть не разрыдалась. Наташа вместе с вожатой собрали в столовой какие были полотенца, скатерти, халаты, шторы. В эти тряпки они закутали детей, чтобы уберечь их от ночного холода, который в горах ощущается особенно сильно.
Прошло уже почти два часа, как Наташа очутилась здесь, но обещанный автобус все не появлялся, и бандиты начали беспокоиться.
Иногда Наташа подходила к окну и из-за спин детей пыталась разглядеть, что же делается на территории лагеря. Однако свет мощных прожекторов слепил глаза, и разобрать, что происходило за стенами столовой, было практически невозможно. В какой-то момент Наташе показалось, что по краю площадки мелькнула тень, и тотчас с первого этажа ударили два автомата. И вновь все стихло…
— Эй, Пеликан, выходи на связь! — раздался вдруг из темноты усиленный мегафоном голос. — Автобус подогнали. Патроны и гранаты в наличии, сколько просил, все теперь твое!
Репродуктор откашлялся:
— Все относительно, начальник! Было твое, стало мое. Но к тебе вернется, гарантирую, если помешаешь в горы уйти!
— Баш на баш, Пеликан! Мы тебе автобус и оружие, ты возвращаешь детишек и женщин!
— Ну, ты даешь! — Пеликан расхохотался. — Чтобы ты из-за первого же куста нас из гранатомета шибанул или что похуже придумал? Не на того попал, корешок! Требования остаются прежними: автобус, оружие, дети. Границу благополучно пройдем, слово даю, всех отпущу! Подгоняй автобус, пока я не разозлился!
Где-то неподалеку зафырчал мотор, и тяжелый «ЛиАЗ» вкатился на площадку перед входом в клуб.
Наташа вернулась к Пеликану:
— Послушай меня, среди детей пятеро — очень слабые. Одна девочка с больным сердцем, боюсь, не выдержит дороги. Не бери грех на душу, отпусти их, прошу тебя!
— Ах, они меня просят? — скептическая ухмылка скривила губы Пеликана. — Что же ты меня совсем за зверя считаешь? Но замена должна быть равнозначной! Решай: детей я освобожу, но при условии, что ты добровольно уходишь со мной на юг.
Наташа сжала зубы. Что-то подобное она предчувствовала, но все-таки нашла в себе силы и язвительно спросила:
— А ты в состоянии содержать меня на должном уровне? Сам говорил, что я создана для красивой жизни.
— Говорил, и от своих слов не отказываюсь! Все, что ни пожелаешь, будет в твоем распоряжении. Думаешь, я лагерный придурок и деньги в тихореченской сберкассе хранил? Да я теперь, может, только и развернусь как следует! По крайней мере, нахлебников поубавится!
— Свежо предание, да верится с трудом! — процитировала классика Наташа. — Не мне тебя учить, у тебя своя голова на плечах. Только интересно, кем я при тебе буду?
— А это зависит только от тебя! Хочешь, прежний договор в силе останется. Нет — все равно от себя не отпущу, не надейся! Но слово свое сдержу и детей освобожу.
— Хорошо, я согласна! — Наташа вздохнула. Все равно Егор что-нибудь придумает, и рано или поздно заложников освободят. Видно, в милиции хорошо осведомлены о его способностях, если даже на кордоне его нашли. Да и в лагере начальство смотрело ему в рот. Очевидно, чувствовали, что от его опыта и умений зависит не только дальнейшая карьера, личный авторитет, но и внимание высокого командования.
Сама Наташа перестала испытывать какой-либо страх. Ситуация, скорее всего, была под контролем, да и бандиты вели себя пока спокойно. Однако, как они поведут себя дальше, когда окажутся в ограниченном пространстве автобуса, менее защищенные от нападения, на сложных горных дорогах, где и днем-то передвижение опасно, а им придется ехать ночью? И у каждого в душе страх, а в руках — автомат, в котором таится тридцать смертей…
— Все, Пеликан, автобус у дверей! — прокричал из столовой кавказец. Два бандита вошли с носилками, переложили на них Пеликана.
— Дети пусть по одному переходят в зал и вместе с бабами спускаются вниз, — приказал Пеликан, — а вы следом за ними. Выходить по моему приказу. Автобус стоит дверь в дверь?
— Да, как и договаривались!
— Отлично! Пусть доктор отберет самых дохлых, но не выпускайте никого, пока все парни не сядут в автобус, а потом просто оставьте их! Понятно?
— Все о'кей! — проговорил бандит и скрылся в столовой. Оттуда сразу же послышался шум и топот ног. Эвакуация началась!
Егор, Степанок и Гуд Монин наблюдали за происходившим с чердака ближайшего спального корпуса. Автобус прикрывал вход в клуб, и им были видны лишь головы и плечи детей, закутанных в какие-то тряпки. Бандиты разместили их у окон, сами же уселись в проходе между креслами. Там же, очевидно, поставили носилки с Пеликаном.
Егор поразился выдержке бандитов: четко, быстро, слаженно погрузились в автобус — без криков, ругани, без неразберихи. Что-что, а в умении наводить порядок и поддерживать дисциплину Пеликану не откажешь. Но и жестокости не занимать. Хладнокровно, в упор расстрелять десять человек, из них двух женщин, а потом на протяжении нескольких часов умело уходить от погони, захватить заложников и выдвинуть требования, выполнение которых не требует большого времени, а значит, не дает противной стороне возможности детально продумать операцию по освобождению детей, — поистине, нужно обладать нестандартной выдержкой и изощренным умом.
Пеликан наотрез отказался от услуг предложенного водителя. Вероятно, автобус поведет кто-нибудь из бандитов… У дверей автобуса взметнулся краешек белого халата, и мужчины посмотрели на Егора.
— Умница и молодчина твоя Наталья! — Степанок слегка сжал его локоть. — Нынче такие женщины большая редкость!
Егор судорожно сглотнул. Приходилось ему бывать в переделках и почище этой, но впервые от него зависела жизнь не людей вообще, а самого дорогого и близкого человека на свете. Он понял это, когда Наташа уходила к столовой, напряженная как струна, побледневшая, с закушенной нижней губой. Его славная и любимая женщина…
Он не допускал и капли сомнения, что сумеет сделать все, чтобы спасти ее и детишек. Но сама мысль о том, что она находится рядом с этой грязной, развратной тварью, настолько волновала и бесила его, что порой ему казалось: он теряет не просто контроль над собой, но и остатки разума.
— Смотрите, — вскрикнул вдруг Монин, — пятерых оставили. Голову даю на отсечение — твоей Натальи работа!
Тем временем автобус тяжело развернулся, выбросил струю отработанных газов и медленно пополз по аллее к выезду из лагеря. Из открытых окон торчали стволы автоматов. Бандиты укрылись за спинами подростков и настороженно следили за обстановкой. Бойцы спецназа молча провожали взглядами удалявшийся автобус.
Приятели спустились с чердака. Пошел мелкий дождь, и Степанок выругался:
— О, черт! Дождя нам не хватало! Мокрая горная дорога и битком набитый автобус. Опытный водитель в таких условиях днем с трудом справляется с управлением, а тут, ко всему прочему, ночь. Тучи все небо закрыли, — он посмотрел вверх, — луне не пробиться!
— Машины сопровождения вышли? — спросил Гуд Монин.
— Ведут их, как миленьких! — ответил Степанок. — Одна — впереди, другая — сзади, как и договаривались с этим отродьем. С мегафоном, с мигалками, все честь по чести, будто президент какой едет!
Из темноты вынырнул Аркадий, подошел к бывшим одноклассникам:
— Ну что, ребята, посмотрел я участок старой трассы. Сразу же за лагерем она сворачивает вправо, вот здесь. — Он достал карту и ногтем отметил место, где дорога раздваивалась. — Проехать на «Ниве» в принципе можно. Мосты, правда, кое-где порушены, но уровень воды, если дождь не усилится, — Аркадий, как до этого Степанок, озабоченно посмотрел на небо, — пока невысокий. В некоторых местах не выше колес.
Подул резкий, пронзительный ветер, дождь усилился и захлестал тысячами кнутов по асфальту, по крышам строений, по спинам людей, спешивших в укрытие. В канавах закипели мутные потоки, с навесов над входом в клуб и директорский коттедж низвергались целые водопады. Вода глухо барабанила по крышам автомобилей, скопившихся у въезда в лагерь.
— Все понятно, «грачи» прилетели! — огорчился Степанок, заметив машину телевизионщиков. — Надо быстрее сматываться, пока не застукали. Пусть краевое начальство комментирует и анализирует…
Шустрый полковник юркнул в свой «уазик», а Егор, Аркадий и Гуд Монин с трудом протиснулись сквозь плотную толпу репортеров, оккупировавших прихожую, и вошли в большую, ярко освещенную комнату, в которой ранее проходили собрания коллектива лагеря.
Теперь вокруг длинного обшарпанного стола сидели человек двадцать в униформе разных цветов и оттенков: от желто-зеленого до серо-голубого, — и ожесточенно спорили. Каждый цвет отстаивал свой план захвата бандитов. И, судя по количеству окурков и крепким выражениям ораторов, до установления мира и согласия в этом крошечном регионе, ограниченном стенами кабинета, было как до луны пешком!
Егор поискал глазами свободный стул, ничего не нашел и устроился рядом с приятелями на корточках у стены. Кое-кто из присутствовавших искоса поглядывал на странных наблюдателей, молча взиравших на ведомственные баталии за столом.
Наконец Егор не выдержал, поднял руку и подошел к столу:
— Прошу внимания!
Собравшиеся переглянулись, зашептались. Аркадий расслышал, как волной по кругу пронеслось: «Карташов!» Шум мгновенно стих.
Егор внимательно всех оглядел:
— В сложившейся ситуации, как вы понимаете, невозможно идти на штурм автобуса в лоб. Людей в нем, как семечек в тыкве. Шум будет большой, и жертв с той и другой стороны предостаточно. Ставка на внезапность тоже не подходит, но дать им уйти на юг — считаю, страшнее позора для нас не будет! Тут некоторые товарищи предлагали остановить автобус в Базыбайском ущелье. Дескать, горы кругом высокие, пара выстрелов по колесам, и некуда им, голубчикам, деваться. Правильно, деваться некуда. Поэтому они займут круговую оборону и опять же прикроются детьми. Я беседовал с девушкой, которую ранили бандиты. Они настроены весьма решительно, никаких идейных раздраев. Единственное светлое пятно в данной ситуации — тяжелое ранение Пеликана. Думаю, только боязнь потерять его в дороге, заставила их выдвинуть столь ничтожные требования. Кое-кому он нужен живым, как и нам, несомненно! До наступления утра не более четырех часов, а если дождь не перестанет, то и все пять. За это время надо остановить автобус, но так, чтобы это выглядело естественно, не насторожило бандитов. Значит, никаких взрывов, выстрелов и выпрыгиваний ниндзя из кустов.
Высокий грузный офицер со светлыми усами недовольно посмотрел на Егора:
— Мы уже просчитали несколько моделей ситуаций, в том числе и те, о которых вы нам только что любезно сообщили. Нас интересуют конкретные предложения. Если они у вас есть, то мы их внимательно слушаем.
Егор повернулся к Аркадию:
— Подойди сюда! — Положил ему руку на плечо и вновь посмотрел на офицеров. — Это — Аркадий Старовойтов, лесничий в заповеднике. Только что вернулся с участка старой трассы, по которому практически никто не ездит уже лет двадцать, но раз в год забрасывают соль для оленей. Поэтому мосты более-менее сохранились, хотя и на ладан, но все-таки дышат. — Егор склонился над картой и провел по ней карандашом, обозначив предполагаемый маршрут. — Мы с группой парней, человека три, не больше, проходим участок на моей «Ниве», обгоняем автобус и выходим к деревянному мосту через Базыбай. Его постоянно сносит речным потоком, но сегодня эту роль исполним мы и обставим все, как природное явление. Дождь проливной, уровень воды в реке быстро поднимается, так что Пеликану трудновато будет что-либо заподозрить. С вашей стороны к этому времени, как уж вы сумеете это выполнить, не моя забота, необходимо доставить в ущелье человек тридцать крепких ребят, хороших скалолазов, в первую очередь.
Если остановка произойдет неожиданно и они увидят, что на их пути встала стихия, а не спецназ, у них появится время на обдумывание ситуации. Мы предполагаем, что лучшим вариантом для них будет уйти в горы по руслу реки, а потом траверсом по горе Акштау к перевалу и вниз к пастушьим кошам. Там можно взять лошадей. Но мы должны захватить их на выходе из ущелья. Там горловина, самое узкое место. К тому же они будут нести носилки, а это существенно замедлит их передвижение, а возможно, заставит отказаться от части заложников.
— В принципе, вариант приемлем, и если Пеликан не законченный дурак, то по крайней мере детей должен оставить. С ними бандитам вообще из ущелья не выбраться. Но есть опасность, что женщину-врача он не отпустит.
— Сто процентов вероятности, что не отпустит. — Егор нахмурился. — Но я вижу опасность в другом. Мы не знаем, кто и какой приказ отдал боевикам в отношении спасения Пеликана. В случае безвыходной ситуации его просто-напросто пристрелят, тогда и от врача избавятся!
— Егор Александрович, мы знаем, что она ваша жена…
— Да, и поэтому прошу не вмешиваться в мои действия, а команду я себе сам наберу. Пеликанова надо брать как можно скорее и живым, но это не значит, что нужно становиться в очередь и дышать мне в затылок!
— А если Пеликан все-таки заберет детей с собой или, того хуже, расправится с ними?
— Нельзя отбрасывать и такой вариант. Но я знаю одно: Пеликан может быть кем угодно, но он не самоубийца. Если что-то случится с детьми, ему тогда точно не жить! И он понимает это не хуже нас!
Глава 21
Автобус качнулся на рытвине, натужно зарычал и внезапно остановился. Наташа вздрогнула от неожиданности и чуть не упала с переднего сиденья: оказывается, она умудрилась задремать, несмотря на все передряги и не отпускающую ни на минуту тревогу.
Водитель выключил фары. Чернота поглотила все вокруг. Ни одного постороннего звука, ни шороха, только стук дождя по металлической крыше да тяжелое дыхание Пеликана. Но тут, точно вороны на слетке, загалдели боевики, что-то гортанно выкрикнул уже знакомый Наташе кавказец, и она, не понимая ни слова, уловила панику в их голосах.
— Что случилось? — Балкан обеспокоенно приподнялся на локтях. — Почему остановились?
Ему никто не ответил. Хлопнула дверца. Боевики, сидевшие до этого в ногах у Наташи, нырнули в темноту. Но очень скоро они вернулись, промокшие насквозь.
Один из них снял маску, вытер ею лицо. Пассажиры, вольные и невольные, настороженно ждали объяснения, почему остановился автобус.
— Вода в Базыбае поднялась от дождей. Мост снесло. На той стороне машин пять скопилось, а на нашей — мы да одна — гаишников. Та, что шла перед нами, похоже, успела мост проскочить, прежде чем он развалился.
Бандиты, как по команде, громко выругались, а у Наташи сжалось сердце. Она уже смирилась с мыслью, что до рассвета их не тронут, но вмешалась стихия, и, вероятно, все самое трудное еще впереди.
К чести Пеликана, он сразу же пресек панику и приказал уходить вверх по течению реки к перевалу. Невзирая на недовольство боевиков, главарь распорядился оставить в автобусе девочек и женщин-воспитательниц.
Дождь хлестал не переставая. Одежда на Наташе промокла насквозь, в кроссовках хлюпала жидкая грязь, она пропитала и джинсы, и полы халата.
Долговязый боевик-кавказец с самого начала пути задал бешеный темп движения. Мальчишки путались в набухших мокрой грязью тряпках, в которые их закутали еще в лагере. Они то и дело спотыкались о корни и камни, падали, поднимались, но, на удивление, молчали, не хныкали, а ведь на каждого из них боевики надели подсумки с дополнительными магазинами к автоматам.
Бандиты двигались быстро, без остановок, хотя на крутых каменистых склонах приходилось почти ползти на четвереньках, цепляясь руками за корни деревьев, за кусты. Влажная поверхность скал ускользала из-под ног, и люди падали, ругались сквозь зубы, но вновь поднимались и карабкались вверх к гребню горы.
Путь этот был небезопасен даже днем, а ночью — почти невозможен, но проводник, повинуясь извечному инстинкту горцев, безошибочно чувствовал ловушки каменных расселин, коварство осыпей, притаившиеся в темноте когтистые лапы упавших деревьев или острые, как лезвие кинжала, обломки твердых пород.
Наташа уже догадалась, что громогласный приказ Пеликана идти вверх по течению Базыбая предназначался для ушей оставшихся в автобусе. Поначалу они действительно прошли с полкилометра по галечной отмели. Потом ущелье резко сузилось, а старые завалы из стволов деревьев и обкатанных водой каменных глыб сделали берег совершенно непроходимым.
Путники поднялись немного выше и пошли по щеке горы. Поток, точно сорвавшись с цепи, ревел и грохотал где-то внизу. Приходилось продираться сквозь лесные заросли, от корней до вершин деревьев опутанные плющом и ломоносом. Вода, кажется, пропитала весь окружающий мир, а холодная ночь, похоже, не собиралась сдавать свои позиции.
Постепенно глаза привыкли к темноте, и Наташа стала различать более крупные и высокие фигуры боевиков и тщедушные фигурки мальчишек. Сама она старалась не отставать от носилок с Пеликаном, которые бандиты несли, меняясь каждые десять минут. Иногда она дотрагивалась до руки раненого, и он в ответ шевелил пальцами, горячими и сухими, несмотря на дождь, подтверждая, что жив пока и даже находится в сознании.
В очередной раз Наташа коснулась ладонью его лба, поправила свесившуюся с носилок руку и не почувствовала ответного движения. Она шепотом окликнула Пеликана, но он не ответил. Пульс еле прощупывался, и Наташа поняла, что дела дядюшки Тыквы хуже некуда!
— Ребята, — обратилась она к парням, — нужно минут на пять остановиться.
— В чем дело? — Кавказец был откровенно недоволен. — Ты, докторша, здесь не командуй! Будешь время тянуть, первой пулю схлопочешь!
— Мое дело маленькое, — рассердилась Наташа, — но если ваш Пеликан через эти пять минут отдаст концы, меня в этом не вините!
— Ладно! — боевик понизил тон. — Но на все про все тебе — две минуты!
— За две минуты можно в гроб уложить, — огрызнулась Наташа, — а вот чтобы поднять из гроба, нужно гораздо больше времени! — Она набрала в шприц лекарство, ввела в предплечье Пеликана.
— Что ты ему воткнула? — угрюмо справился горец.
— Этим нужно заранее интересоваться. — Наташа поднялась с колен. — Лекарство называется кордиамин, чтобы сердце вашего несравненного атамана чуть лучше заработало.
Через несколько минут она дотронулась до руки раненого и ощутила слабое ответное пожатие пальцев. Пеликан был вновь на плаву.
Только теперь она поняла, что давно уже не слышит шума дождевых струй. Ливень прекратился, но еще сильнее похолодало, изо рта стали вырываться струйки пара. Идти стало во много раз труднее: появились участки раскисшего снега, и ноги проваливались в ледяную жижу. Где-то в зарослях жалобно провыл шакал, ему вторил собрат, не менее рассерженный на беспросветное житье-бытье. Небо посветлело, но опустилось ниже, нависло мохнатым балдахином рваных неряшливых туч, которые вскоре и вовсе упали к ногам, затопили всю землю серым туманом.
Плотный, тяжелый туман стоял недвижимо, как Великая китайская стена. Фигурки людей тонули в нем, на мгновение где-то мелькала чья-то спина или голова, иногда слышался негромкий металлический звук — кто-то из боевиков задел автоматом о выступ скалы. Или вдруг тихо вскрикивал оступившийся или ударившийся о камни мальчишка…
Теперь они спускались вниз по склону. Они уже не шли, а в основном скользили на согнутых ногах, хватаясь руками за траву, низкий кустарник и камни, поросшие можжевельником и рододендроном. Постепенно вершины близлежащих гор скинули с себя мохнатые бурки туч и зарозовели в лучах восходящего солнца. А беглецы все спускались и спускались в мрачную, сырую и узкую расщелину.
Вдруг непонятный звук зародился в глубине посветлевшего неба. Пеликан насторожился, приподнял голову, и в этот же миг кавказец-проводник истошно заорал:
— Ложись, мать вашу так!
И боевики, и заложники мгновенно попадали на камни, и туман, словно пуховое одеяло, скрыл их от посторонних глаз.
Наташа перевернулась на спину и проследила взглядом за удалявшимися в сторону трассы двумя желто-зелеными тушками военных вертолетов. Случайно или нет они прошли над их головами? Удалось ли Егору разобраться, куда на самом деле ведут их бандиты?
Никто из них не знал, что доклад о чрезвычайном происшествии в горах уже лег на столы президента и главы правительства, а по радио и телевидению в утренней сводке новостей прошла информация о захвате заложников. Причем в ней упомянули имя и фамилию женщины-врача, добровольно ставшей заложницей, благодаря которой часть детей уже освобождена.
Первыми новость, как всегда, услышали Клара и Белла, словно ранние пташки чирикавшие на кухне. Через полчаса Борис уже выводил машину из гаража, а Софья подпрыгивала от нетерпения на переднем сиденье. У Евгении Михайловны был знакомый редактор на телевидении, и он пообещал им выяснить подробности о случившемся.
Детям и Нине Ивановне решили пока ничего не сообщать. Все понимали, что Наталья в силу страшного стечения обстоятельств попала в смертельно опасную переделку!
Знакомый Евгении Михайловны почти ничего новенького к короткому телевизионному сообщению не добавил, но в полдень «Вести» доложили, что бандиты оставили автобус и ушли в горы, захватив с собой врача и пятерых мальчиков. Но продвижение их контролируется, и только погодные условия и сложный рельеф не позволяют пока группе захвата приступить к своим прямым обязанностям.
Софья сжала кулаки:
— Борис! Аллюр три креста — и в Пулково за билетами на самолет! На месте быстро разберемся, что к чему. Сидеть здесь и ждать у моря погоды — этого я не вынесу!
— Соня, — осторожно заметила Евгения Михайловна, — бандитов, очевидно, обезвредят и без тебя, а крутиться под ногами никто тебе не позволит.
Софья гневно сверкнула глазами:
— Но я не собираюсь отсиживаться здесь, как сфинкс в пустыне! Ты хочешь, чтобы твоя единственная дочь сошла с ума!
— Ты уже сошла с ума? — устало отмахнулась от нее Евгения Михайловна и посмотрела на зятя. — Ради Бога, Борис, одна надежда на тебя! Проследи, чтобы она не ринулась в горы наперед этой самой группы захвата, с нее ведь станется!
Конечно же Наташа ни о чем подобном не подозревала. Как не догадывалась и о том, что почти след в след за ними, но параллельным маршрутом, идет группа из пяти мужчин с автоматами. Ведет их Аркадий, по одному ему известным звериным тропам. Егора с ними не было. Он бесшумно скользил среди кустов под сенью деревьев буквально в десятке метров от бандитов и их пленников, но туман рассеивался, и Егор сознавал, что очень скоро ему придется отступить на безопасное расстояние, чтобы не выдать своего присутствия.
Наблюдая за Наташей, он видел, что она смертельно устала. Глаза и щеки ее ввалились, как при неизлечимой болезни. Некогда белый халат жалкими клочьями свисал с плеч, рукава превратились в грязные лохмотья. Женщина едва переставляла ноги, но не отставала от носилок с раненым и то и дело что-то говорила двум мальчишкам, державшимся поближе к ней.
Остатки тумана закупорили узкую теснину ущелья. Бандиты и заложники словно растворились в нем, а Егор присел в зарослях можжевельника, выждал некоторое время и просвистел дроздом.
Через минуту рядом появился Аркадий с его рослыми спутниками. Мужчины недолго посовещались.
Аркадий хлопнул себя по лбу:
— Вот же старый осел! Только сейчас понял, куда они спешат. Здесь в ущелье до нынешней весны существовало нечто вроде природного туннеля. Он вел на ту сторону хребта. В войну «Эдельвейсы» по нему вышли в тыл к нашим войскам. Отец рассказывал, кто-то из местных им путь показал… Только зря хлопцы Пеликана стараются. В этом году был сильный паводок. По весне огромнейший оползень обрушил большую часть туннеля. Контрабандисты и браконьеры, говорят, месяц рыдали: как же, такой тайной тропы лишились, а погранцы небось на радостях свечку в церкви поставили. А эти, видно, еще не в курсе. Смотрите, — Аркадий вытянул руку в направлении одинокой скалы, торчавшей, словно бивень гигантского мастодонта, над скоплением валунов, — вернулись, обнаружили, что не пройти. Сейчас совещаться будут!
Команда Егора юркими ящерицами скользнула среди камней и вышла на покрытое мхом плато, поросшее редким щетинником и кустами вереска. От бандитов их скрывала скала, и они короткими перебежками достигли высшей точки местности и затаились в зарослях березняка и жестколистого падуба.
Скальная стена уходила вниз, но Аркадий показал Егору на сланцевые и известковые столбы, разрушенные временем. Местами они осыпались, кое-где получились уступы. В бинокль Егор разглядел много выемок, полочек, карнизов, покрытых кустами калины и самшита. Не совсем удобное и безопасное место для спуска, но все-таки лучше, чем отвесная базальтовая стена, у подножия которой пристроились бандиты.
— Похоже, братки что-то не поделили! — тихо произнес Аркадий. Они с Егором, свесив головы с карниза, наблюдали за жестикулировавшими боевиками. Носилок с Пеликаном и заложников из-за камней видно не было, но то, что именно они стали источником разногласий, сомнения не вызывало. В этот момент боевики разделились на две примерно равные группы. В бинокль было видно, что автоматы и у той, и у другой стороны находились в боевом положении и вид у парней весьма воинственный.
— Кажется, пора переходить к решительным действиям. — Егор повернулся к Аркадию. — Оповещай группу захвата, а то эти горячие головы перестреляют друг друга, а заложников и Пеликана — в первую очередь!
Аркадий приложил ладони ко рту и звонко прокричал, подражая молодому петуху улара. Среди камней мелькнули широкие спины крепких парней в камуфляже и масках. Между тем одна группа бандитов стала быстро подниматься по крутому склону и вскоре скрылась в густом молодом пихтарнике.
— Шкуру спасают, сволочи! — выругался Аркадий. — Но далеко не уйдут! Там самый лавиноопасный участок, а снега еще с зимы видимо-невидимо… Пусть Бога благодарят, если спецназ их вовремя перехватит. О, черт! — Он внезапно поднялся на колени. — А этих-то куда понесло?
Егор проследил в бинокль за оставшимися бандитами. Двое из них подхватили носилки с Пеликаном, и вся процессия двинулась в противоположную от первой группы сторону.
— Неужели вернутся на трассу? — Егор посмотрел на Аркадия. — Неужто надумали сдаться?
— Нет, Егорша. — Аркадий осторожно положил бинокль обратно в футляр. — Не к дороге они идут, а хотят нам голову заморочить, в пещерах отсидеться. Тут неподалеку вход в настоящий подземный лабиринт. Его на моей памяти еще никто до конца не проходил. Слышал я, что спелеологи проводили эксперимент: окрашивали воду красителями в подземной реке, и разноцветный поток аж в районе Хадыженска появился. Если наши приятели там укроются, то силами целой дивизии их оттуда не выкуришь!
— Не паникуй раньше времени! — оборвал друга Егор. — Давай, веди к пещере. На месте разберемся, что к чему!
А тем временем группа боевиков во главе с долговязым кавказцем быстро уходила в глубь гор. Теперь оставался единственный путь к спасению, по которому он в здравом уме ни за что бы не пошел. Снежники не лучшее место для прогулок, особенно летом, но если преследователи не осмелятся туда сунуться, то Аллах, как всегда, ему поможет. Ведь он не взял сегодня грех на душу, не посек из автоматов ни детей, ни смазливую докторшу, даже Пеликана позволил унести, а за это ему самому, ох, как не поздоровится по ту сторону гор!
Тем временем ветер усилился, похолодало еще сильнее, и вдруг понеслась, закружилась поземка. Это в долинах август — самый разгар лета, а в горах уже пробиваются первые признаки зимы. Снег повалил хлопьями, и началась настоящая метель. Боевики почти бежали, надеясь в круговерти и хаосе взбесившейся природы уйти от преследователей. Они благополучно миновали один снежник, другой… Казалось, спасение близко, но непогода укрыла от них главное и страшное препятствие — противоположную сторону ущелья, увенчанную огромным снежным карнизом. Внезапно справа мелькнула тень то ли человека, то ли вспугнутого зверя. И боевики не выдержали. Безрассудно ударили вслед тени несколько автоматных очередей…
Земля дрогнула, и будто гигантское чудовище резко вдохнуло и выдохнуло воздух, а вслед за этим…
На полукилометровой высоте, где сероватый пласт снега сливается с небом, вдруг возникла черная линия отрыва. В мгновение ока она расширилась и сползла вниз. Сначала медленно, а потом быстрее, быстрее, словно курьерский поезд, лавина набирала скорость. Воздух расколол ни с чем не сравнимый рев: впереди лавины мчалась разрушительная воздушная волна…
Страшный взрыв раздался внезапно, будто поблизости сбросили несколько авиабомб. Тысячетонная снежная глыба обрушилась на дно ущелья…
Бандиты не успели ничего не услышать, не увидеть. Спрессованный воздух толкнул их, поднял в воздух и сбросил вниз с тридцатиметровой высоты. Снежная лавина докатилась до их изуродованных тел, но тучи снежной пыли накрыли и засыпали их. Природа поспешила закрыть тела погибших бандитов холодным белым саваном…
Глава 22
Эхо донесло до группы Егора и далекие выстрелы, и рев сошедшей с гор лавины, но у них не было времени, чтобы сопоставить и соединить вместе оба события.
Вслед за Аркадием они свернули в узкое ущелье. Лесник резво прыгал с камня на камень и постоянно оглядывался, не отстают ли спутники. Егору ущелье не понравилось. Такие места слишком похожи на ловушку. Зачастую они в своей верхней части круто поднимаются и еще быстрее сужаются, заканчиваясь отвесной стеной. Выхода из них не бывает.
Но, вопреки его сомнениям, впереди вдруг возник просвет, и они вышли на маленькую лужайку. Сбоку из трещины в скале вытекал ручей. Впервые за весь день они напились, потом продолжили свой путь по узкому карнизу все выше и выше, пока не очутились в ста метрах над травянистой площадкой.
Прямо перед ними зияло черное отверстие пещеры.
— Е-мое! — воскликнул один из парней и почесал в затылке. — Как они умудрились тут с носилками пройти?
— А они здесь и не шли. Просто я вас к другому входу привел, а они сейчас во-о-н там должны появиться. — Аркадий протянул руку в сторону противоположного склона, и, будто в подтверждение его слов, там показались люди. Похоже, они были при последнем издыхании: часто падали, садились на камни, а потом с трудом поднимались…
Егор, как ни приглядывался, никак не мог разглядеть вход в пещеру. И только когда люди нырнули в самую гущу кустов, понял, что его закрывают буйные заросли самшита.
— Ничего, далеко не уйдут голубчики! — успокоил его Аркадий. — Заблудиться там пара пустяков, так что не думаю, что они полезут вглубь. Тут-то мы их и возьмем! Посмотришь, еще умолять будут, чтобы быстрее на белый свет вывели.
— Нельзя нам ждать, когда они попросят пощады. Пеликан Монину нужен живым, и ребятишки от голода и усталости, того гляди, замертво падать начнут, а… — Егор не успел закончить фразу. С ближайшего склона скатилось несколько камней, закачались ветки кустарников, облепивших скальный выступ, послышался громкий смех, и группа молодых ребят, с заросшими щетиной щеками, в брезентовых комбинезонах и с рюкзаками за спиной возникла перед удивленными взорами Егора и его спутников. Ребята с недоумением уставились на вооруженных людей в масках. Один, с русой щетиной на щеках, озадаченно присвистнул:
— Кажется, мы не туда попали, братцы спелеолухи?
— Точно спелеолухи! — засмеялся Аркадий. — А теперь живенько седала на землю, и чтоб ни звука, ни шороха!
— А ты кто такой, дяденька, чтобы нам приказывать? — осторожно справился у него самый молодой с виду спелеолог в строительной каске и перевязанным лбом. — Мы своей дорогой идем, вы — своей…
— Виталька, ты, что ли? — Высокий широкоплечий дядька с автоматом в руках стянул маску с лица. — Ты как здесь оказался?
Ошалевший от неожиданности Виталий посмотрел на Егора и пояснил:
— Мы тут топосъемку двух новых ходов проводили, а вы-то здесь почему, да еще в таком виде?..
Через десять минут вся компания устроилась на каменном полу. Из глубины пещеры тянуло запахом остывшего очага и сырого погреба, но главное, в ней было сухо и относительно тепло: порывы ветра сюда не проникали.
Коренастый парень лет тридцати, руководитель группы, достал из планшета свернутый лист кальки и коробочку горного компаса. Говорили шепотом, чтобы эхо по подземным коридорам и галереям не донесло до боевиков их голоса.
— Самый лучший вариант — зайти им со спины. — Егор задумчиво смотрел на малопонятную несведущему человеку систему ходов, нанесенных карандашом на кальку. — Если полезем в лоб, то никого не спасем, все полягут — и бандиты и заложники. Пуля она везде дура, а в темноте особенно. Надо проникнуть туда незаметно и попробовать отделить детишек от бандитов. Но как это сделать? Если судить по карте, наша пещера не соединяется с той, в которой сейчас бандиты.
— Егор Александрович! — Виталий посмотрел на соседа, потом на своего руководителя. Он уже знал, что Наташа в руках у бандитов. Его лицо посерело и как-то сразу осунулось, и Егор понял, что эта женщина сразила наповал не только его, горемычного, но кое-кого и помоложе… — Вадим! — Голос Виталия прервался от волнения. — А если воспользоваться сифоном?[14] — И заметив, что его внимательно слушают, заторопился объяснить: — Тут метрах в двухстах есть колодец. На дне — подземное озеро, от него идет стометровой сифон. — Виталий склонился над картой и показал направление. — Он имеет выход в нижнюю галерею, в другое озеро, аккурат под залом, в котором, судя по всему, окопались бандиты. Поднимемся по шкуродеру[15] и оттуда на эту сволочь сверху свалимся!
— Это ты, что ли, прыгать собрался? — Бородатый Вадим скептически посмотрел на приятеля.
— А почему бы и нет? — рассердился Виталий. — Зря, что ли, два года в десанте Родине служил?
— Давайте, хлопцы, ближе к делу! — прервал их перепалку Егор. — Рассказывайте, что это за сифон и насколько он может нам пригодиться!
— В нашем случае это русло подземной реки, своеобразная труба с несколькими ложными ответвлениями — тупиками. Оно соединяет пещеру, в которой сейчас бандиты, с отвесным тридцатикилометровым колодцем. Именно о нем только что говорил Виталий, — объяснил Вадим. — Вам, ребята, крупно повезло, что мы на вас напоролись и что подходящее снаряжение имеем. Без веревок и лестниц там ни за что не пройти!
— Ну не мы, так спецназ как блох их выловил бы! — усмехнулся Аркадий.
— То-то я смотрю, вертолеты туда-сюда шмыгают! Думал, что чечены десант высадили! — Вадим почесал заросший подбородок. — Ладно, командиры! Слушайте сюда! В пещере, где скрывается этот самый Пеликан, есть очень хитрый ход с дыркой в потолке. Там можно навесить пару веревок, лестницу и организовать эвакуацию заложников. Все необходимое для этого у нас имеется, даже раненого можем вытянуть, если он выдюжит, конечно! Но только в случае, если получится вывести их в этот самый грот. Но это уже вам решать, господа хорошие, как это дело устроить! — Он разложил кальку на полу, и несколько сильных фонарей осветили план. — Прохождение сифона мы обставим лучшим образом. Единственная закавыка — у нас два акваланга, и баллоны к ним наполовину пустые. Но на разовый заплыв должно хватить. Без проводника в сифоне немудрено заплутать — и потом, свет наших фонарей виден издалека и сразу же подскажет бандитам, что ими кто-то очень интересуется…
— Передвигаться в темноте для нас не проблема. Есть у нас известные штучки завода «Зенит» с гарантией, что носы не расквасишь и все, что необходимо, рассмотришь. — Егор поднялся на ноги. — Через сифон пойду я. По-видимому, я единственный, кроме спелеологов, кто плавал с аквалангом. Думаю, — он смерил взглядом спелеологов, — ваш гидрокостюм мне подойдет. А в проводники возьму Виталия. Говоришь, в десанте служил? — Егор встряхнул соседа за плечо. — С тезкой еще не разучился обращаться, брат Калашников?
— Никак нет, товарищ капитан первого ранга! — Виталий радостно улыбнулся и вскочил на ноги. — Только от бронежилетов придется отказаться. В них через сифон не пройти. — Он подхватил рюкзак и прошептал Егору: — Очень мне хочется этой падали кишки на просушку вывесить!..
Наташа включила фонарик, который ей отдал Пеликан. Посмотрела на часы. Половина второго. Это что? Тянется сегодняшний день, середина ночи, или уже новая ночь? Дети вповалку спали рядом с ней на каменном полу. Два боевика с автоматами на коленях сторожили вход в грот. Пеликан без движения лежал на носилках. Бандит уже ни на что не реагировал, лекарства почти не помогали и были на исходе. Он потерял сознание вскоре после того, как они обосновались в пещере, и еще ни разу не пришел в себя. Только изредка он что-то бормотал или тихо мычал, тяжело и мучительно. Наташа уговаривала боевиков оставить их и самим уходить в горы, но старший, теперь им был Леха, отрицательно покачал головой:
— Нет, доктор! Мы должны доставить Пеликана живым или мертвым, а если сдадим его ментам, то спасения нам даже в тюрьме не будет.
Двое из бандитов с час назад отправились по подземным коридорам на поиски другого выхода из пещеры. Еще два боевика охраняли пленников, а трое — вход в пещеру.
Дети вскрикивали и всхлипывали во сне, то один, то другой надрывно кашляли, и Наташа с ужасом думала о том, что завтра на ее руках может оказаться не только тяжело раненный Пеликан, но и пять больных и голодных мальчишек.
Она поднялась на ноги и направилась к выходу из грота, ведущему в глубь пещеры.
— Куда ты? — окликнул ее один из стражников.
Читать бесплатно другие книги:
