Колечко с бирюзой Мельникова Ирина
Он рассмеялся, схватил ее за талию, закружил по кухне, стараясь поцеловать в губы. Но Наташа сердито вертела головой, отворачивалась и все пыталась сбросить его руки со своих бедер. Наконец Егор не выдержал, подхватил ее на руки и понес в гостиную. И женщина вмиг притихла и даже положила голову ему на плечо, привычно и уютно, словно делала это уже множество раз.
Но, к ее тайному огорчению, Егор не донес ее до спальни, а присел на диван в гостиной, но с колен не спустил. Наташа открыла глаза и вдруг увидела исказившееся от боли лицо, обильно выступивший пот на лбу, помутневший взгляд.
— Игорь, что с тобой? — Наташа соскочила с его колен, обняла за плечи. Кожа Егора покрылась испариной и была липкой и холодной.
— Голова… раскалывается… — с трудом прошептал он и, сжав пальцами виски, повалился головой на спинку дивана. Наташа прижала пальцы к шейной артерии. Кровь шла к сердцу неритмичными толчками, руки похолодели, и ей показалось, что Егор вот-вот потеряет сознание.
Она бросилась на кухню, схватила аптечку и с досадой отбросила коробку от себя. Ничего серьезного, самые примитивные лекарства! Но тут она вспомнила про бренди, рванула крышку холодильника и трясущимися руками налила полстакана. Вернувшись в гостиную, она увидела, что Егор лег, но находится в сознании.
Наташа приподняла его голову и поднесла стакан к сведенному болью рту. С трудом разжав губы, он хлебнул ароматной светло-коричневой жидкости.
Наташа отыскала на его руке пульс и облегченно вздохнула. Кажется, ее усилия не пропали даром. Сердце бьется уже ровнее, с любимого лица постепенно сползает синеватая бледность. Она даже не заметила, что стоит на коленях возле дивана и, обхватив голову Егора руками, прижалась щекой к его щеке.
— Наташка, какие у тебя ласковые руки! — прошептал он едва слышно, закрыл глаза, и по его спокойному дыханию она поняла, что Егор погружается в сон. Наташа с трудом подвинула его большое тело к спинке дивана и прилегла рядом. Ничто на свете, ни угроза позора или даже смерти не заставили бы ее сейчас покинуть единственно дорогого и любимого ею мужчину…
Но утром Наташа проснулась в своей постели. Она никак не могла сообразить, как же она не услышала, не почувствовала, что Егор переносит ее с дивана. Он и халат умудрился снять с нее так, что она ничего не заметила. Наташа покраснела, представив, что он успел разглядеть при этом. Две кружевные полоски служили весьма условным прикрытием и были одеты под короткий халатик лишь для очистки совести.
На кухне ее ожидала записка: «Буду после обеда. Из дома никуда не уходи». И все. Ни обращения, ни подписи. Наташа скомкала бумагу и бросила в мусорное ведро. Похоже, пора возвращаться к своим баранам. Наташа с тоской взглянула на календарь. Итак, до отъезда осталось полторы недели и ловить здесь больше нечего. Ведь она, по сути дела, легла в его постель — и что же? Словно в насмешку, он раздел ее — дескать, смотри, насколько я к тебе равнодушен!
Но не могла же она ошибиться вчера во время танца и еще раньше, в шашлычной, когда явственно ощутила его возбуждение. Да и все его поведение означало, что он хочет ее, и вдруг такой финал!
Егор появился только к трем часам дня, веселый, оживленный. Будто и не было вчера страшного приступа. С аппетитом пообедал, а потом пристроился с сигаретой на порожке летней кухни. О вчерашнем не говорили. Сам он не спешил начинать разговор, а Наташа тем более избегала неприятной для нее темы. Утреннее происшествие подействовало на нее, как ледяной душ. Холод, проникший в ее сердце, притормозил ее романтические порывы, помог вернуть утраченный было здравый смысл.
— Собирайся! — Объект ее печальных размышлений поднялся на ноги.
— Куда еще? — Наташа с неприязнью посмотрела на него. — Никуда я больше не поеду!
— А если я приглашу тебя покататься на катере? — Плотоядно усмехнувшись, Егор вытянул руки вперед и направился к ней, довольно щурясь, ну, точно Боцман после сытного обеда.
— Не трогай меня! — Наташа отскочила к плите и, подхватив табуретку, выставила перед собой. — Не подходи!
— Не подойду! — заверил он, и, не успела Наташа вскрикнуть, как табуретка полетела в угол, а она оказалась прижатой к стене сильными мужскими руками.
— Даю тебе десять минут на сборы, или я за себя не отвечаю, — прошептали на ухо теплые губы.
Наташа сжала кулаки. Но Егор будто почувствовал, что она на грани срыва, отстранился, взял ее за руку и вывел во двор.
— Живее переодевайся в купальник, и отправляемся! Я от этой жары коньки сейчас отброшу, если не искупаюсь…
Глава 13
Катер на большой скорости рассекал воды реки. Наташа с удовольствием подставляла лицо порывам ветра и, как в далекой юности, радостно взвизгивала, когда прохладные капли падали на разгоряченную кожу. Егор, сидя на корме в одних шортах, управлял катером. Порой он кричал ей что-то веселое и восторженное и показывал на проплывающие мимо острова. Рев мотора заглушал его слова, Наташа пожимала плечами, показывала на уши — дескать, ничего не слышу.
Наконец, мотор сбавил обороты, рявкнул в последний раз, и катер врезался в пологий песчаный берег.
— Добро пожаловать на наш остров! — Егор выпрыгнул на песок, протянул Наташе руку и помог сойти на берег.
— Это и есть царство славного Салтана? — улыбнулась Наташа, оглядываясь по сторонам.
— Конечно, при условии, что ты прекрасная Царевна-Лебедь!
— Кажется, кое-кто из присутствующих забыл о договоренности и готов раздавать комплименты?
Егор пожал плечами и рассмеялся:
— Давай объявим мораторий и перестанем подначивать друг друга. Ты согласна?
В ответ она улыбнулась.
Егор подхватил одной рукой корзину с продуктами, другой взял за руку Наташу и повел ее к полоске кустов в центре острова.
— Пойдем поищем то местечко, где мы обычно останавливались с Василием Михайловичем, когда на рыбалку ездили.
Чуть выше от берега они нашли небольшую поляну с кострищем, аккуратно обложенным камнями, и две металлические, основательно закопченные рогатины.
Егор расстелил на траве скатерть и раскрыл корзину. Оттуда он извлек и разложил на скатерти помидоры и огурцы, хлеб, зажаренную в духовке курицу, толсто нарезанную ветчину, желтые с розовым бочком яблоки и крупный черный виноград. Наташа с удивлением взирала на все это великолепие. Интересно, когда Егор успел расстараться и все заготовить? Неужели утром, пока она спала?
Наташа вздохнула. Разбираться в хитросплетениях его замыслов у нее уже не было ни сил, ни времени. Великий конспиратор все продумал до мелочей, и ей ничего не оставалось, как только наслаждаться тем, что реально и доступно на данный момент.
Наташа не могла вспомнить, когда еще еда доставляла ей такое удовольствие. Расправившись с курицей и ветчиной, она принялась за яблоко. Отбросив огрызок на пластмассовую тарелочку, Наташа улеглась на спину, подставив лицо ласковому ветерку.
Лежа с закрытыми глазами, она сначала вслушивалась в шепот листьев над головой, наслаждаясь щебетанием какой-то пичуги. Она слышала плеск воды, потом он стал отдаляться, стихать и, точно речной поток, подхватил ее, понес, укачивая, в неведомые дали. Наташа уснула.
Она не знала, сколько проспала. Ее разбудил легкий смешок. Открыв глаза, Наташа поняла, что Егор держит ее за запястье. Темная голова Егора заслонила небо. С озорной улыбкой он низко склонился над ней, и Наташа увидела в его руке длинную травинку, которой он будил ее. Она почувствовала, что краснеет, и попыталась сесть. Егор тут же вплотную приблизился к ней, и она различила крохотный шрам на виске и ощутила прерывистое от волнения мужское дыхание на своей щеке.
Небо над ней было того же цвета, что и глаза Егора. Наташу охватила внутренняя дрожь.
Неужели она настолько слаба, что не сумеет справиться с физическим влечением к этому человеку и отказать ему в решающий момент? Незамедлительно ей представилась возможность испытать собственную силу воли и способность сопротивляться собственным желаниям…
Первая атака прошла без единого слова и с той, и с другой стороны. Лишь легкое прикосновение пальцев к обнаженному плечу и ласковое, медленное поглаживание руки. Серые глаза серьезно и пристально смотрели в голубые.
Смесь страха и желания переполняла Наташу. Егор поднес ее ладонь к губам, и Наташа поняла: это момент, когда еще можно отказаться от дальнейшего пути, повернуть назад, чтобы жить по-прежнему, без любви, без радости, но и без чувства вины за то, что уступила мужчине, которому она не дороже сломанной веточки на песке.
Но она переоценила свои силы. Стоило ей взглянуть в серые, в черной щеточке ресниц глаза, вдохнуть запах его кожи, и Наташа потеряла голову. Его губы коснулись ее вздрагивающего от волнения рта, она с готовностью подалась ему навстречу и поняла, что теперь ей уже не избежать не только объятий, но и других, более откровенных ласк.
Шершавые пальцы проникли ей за спину и расстегнули застежку лифчика, и тут же, застонав, Егор приник губами к ослепительно белой, незагорелой полоске кожи.
— Господи! Зачем ты прячешь такую красоту? — Он положил ладонь на ее грудь и слегка сжал ее. — Зачем носишь эти тряпки?
— Прикажешь голышом бегать по Тихореченску? — Наташа чуть не подавилась от смеха.
— Нет уж, я в этом деле собственник и никому не позволю видеть тебя в подобном виде.
— Спасибо за заботу! Выходит, на все оставшееся время я перехожу в твою собственность?
— А знаешь, это идея! — Он ласково поцеловал ее в краешек рта и вдруг уткнулся в ее плечо и виновато прошептал: — Знаешь, как я жалею, что не занялся с тобой любовью в первый же день нашего знакомства. А теперь у меня такое чувство, что я вообще знаю и хочу тебя целую вечность!
— Ничего, скоро эта вечность закончится!
— Не надо об этом! — Егор прижался губами к нежной шее. Горьковатый аромат ее кожи, запах волос, вздрагивающая жилка на виске — он тонул в потоке чувственности, излучаемой этой женщиной. Она обхватила руками его затылок, зарылась пальцами в густые темные волосы с редкими пока ниточками седины.
— Игорь, — прошептала Наташа.
Егор понял, что напряжение постепенно отпускает ее и она тянется ему навстречу, а упругая, с набухшими сосками грудь прижимается к его разгоряченному телу. Не помня себя от возбуждения, он обхватил руками ее бедра, уткнулся лицом в ее живот, снял с нее последнюю частичку одежды… И женщина раскрылась навстречу мужчине, как раскрывается цветок на рассвете!
Егор никак не мог справиться с застежкой на шортах, молнию, как на грех, заело. Выругавшись про себя, он вскочил на ноги, чтобы освободиться от последней между ними преграды.
— Игорь, смотри!
Вскрик Наташи заставил его оглянуться и посмотреть по направлению ее вытянутой руки.
С северо-запада заходила тяжелая черная туча с рваными более светлыми краями. Мгновенно смолкли птицы, откуда ни возьмись налетел ветер, зароптали кроны деревьев, взбитые предвестником бури струйки песка ударили по ногам, а по реке пошла невысокая пока волна.
Клинком дамасской стали тучу пробила молния, и над притихшими островами прокатился оглушительный раскат грома.
Егор подхватил Наташу с песка:
— Прости, родная! Нужно срочно возвращаться! Ну никак нам с тобою не везет! — Он быстро поцеловал ее и печально улыбнулся.
Обратный путь показался Наташе кромешным адом. Сильный ветер бил в лицо. Темноту то и дело разрывали сполохи гигантских молний, вслед за ними на землю обрушивались удары грома. Потоки воды заливали катер, и Наташа едва успевала ее вычерпывать. Сердце женщины сковал ужас: сумеют ли они добраться до берега и спастись? Она глотала слезы вперемешку с брызгами воды, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не зарыдать в полный голос. Наташа понимала, что Егору сейчас неимоверно трудно. Мотор захлебывался, чихал, и если он вдруг заглохнет, тогда катер наверняка захлестнет волнами и потопит!
Несколько раз его разворачивало поперек волны, и Егор нечеловеческими усилиями выправлял руль и продолжал вести суденышко против течения, каким-то чудом огибая песчаные отмели.
Наконец катер проскочил между двумя островами, и прямо по курсу засиял огнями Тихореченск. Наташа облегченно вздохнула. Жизнь еще раз доказала ей, что она полюбила незаурядного, сильного человека, способного даже в минуты смертельной опасности не терять присутствия духа. На такого можно всегда положиться!
И вдруг Наташа с удивлением услышала, что Егор поет, вернее орет во весь голос песню, и это было не что иное, как «Брод через Кабул-реку». Именно это она пела ему в их последнюю горькую ночь…
Наташа повернулась к Егору, покрутила пальцем у виска и улыбнулась. Каким был этот человек шальным и непредсказуемым, таким он и остался! И тут ей стало легко и спокойно. И чего она испугалась, запаниковала, когда рядом такой бесстрашный человек, — случись что, он защитит, обязательно спасет!
Буря, казалось, начала уже утихать, когда они пристали к берегу. Однако едва Егор успел поставить в гараж машину, на которой они добирались от лодочной станции до дома, как новый шквал ветра обрушился на город…
Глава 14
Буря продолжала бесноваться, но Наташа больше не обращала внимания на зловещие завывания ветра, громыхание бьющихся о стены ставней и жалобный скрип деревьев в саду.
Егор попросил приготовить на ужин омлет, и Наташе вдруг захотелось сделать что-то повкуснее и тем отметить их счастливое спасение. Она даже пожертвовала своей очередью в ванную, понимая, что Егору в этот вечер досталось гораздо больше, чем ей.
Она взбила яйца, добавила немного сливок, специй, потом растопила на сковороде масло, выложила в него нарезанные кружочками помидоры, залила их яйцами и присыпала тертым сыром. Когда блюдо было готово, Наташа поделила омлет на две части и выложила на тарелки.
— Просто умираю от голода! — признался Егор, усаживаясь за стол. — У меня даже слюнки потекли от запахов. — Он поднес ко рту кусочек омлета и закрыл глаза от наслаждения. — Боже, как вкусно! Ты почему прибеднялась, голубушка, что у тебя нет кулинарных талантов? Готовишь прекрасно! Никогда не ел омлета вкуснее!
— Да это ж простейшее блюдо! Всей готовки пятнадцать минут!
— Тогда объясни, почему все омлеты, которые мне довелось отведать, были синими, как ноги покойника, и по вкусу напоминали подошву?
Наташа улыбнулась, подала ему чашку с чаем, придвинула абрикосовое варенье.
— Спасибо. — Егор улыбнулся в ответ. — Иди мойся, а я посуду уберу. Вижу, еле на ногах стоишь от усталости!
Наташа попыталась возразить, но он мягко развернул ее по направлению к ванной и, слегка шлепнув пониже спины, подтолкнул к выходу из кухни.
В ванной было жарко. Наташа включила душ и встала под его прохладные струи…
Она вспомнила, как давным-давно мыла Игоря в госпитале, и как он подшутил над ней, и как она на него обиделась, а потом ночью он сказал, что любит ее… Наташа представила себе удивление Егора, если она сейчас позовет его. Вероятно, он уже жалеет, что позволил себе расслабиться на острове. «Совсем с ума сошла!» — осудила она сама себя. Егор небось уже постелил постель и заснул без задних ног. Весь его любовный пыл унесло бурей: за столом он выглядел таким спокойным, так безмятежно поглощал омлет…
Наташа закрыла глаза и представила, что не теплые струйки воды, а ласковые мужские руки касаются ее лица, шеи, гладят грудь, скользят по бедрам… Закружилась голова, и она, будто воочию, увидела рядом с собой обнаженное мужское тело — широкие плечи, крепкая грудь, длинные сильные ноги. Егор целует ее, скользит губами все ниже, ниже…
Внезапно резкий порыв ветра сотряс дом. Наташе показалось, что он вот-вот развалится. Загрохотал на крыше отодранный лист железа. Странный протяжный стон, а вслед за ним оглушительный треск разнеслись по всему саду, и в тот же миг погас свет. Какой-то скрежет и звон разбивающихся стекол слились воедино. Наташа увидела, как из окна к ней протянулась черная когтистая лапа, и в ужасе закричала…
Защелка с шумом вылетела из двери, и Егор ворвался в ванную. Не говоря ни слова, он подхватил женщину на руки и понес в темноту комнаты.
— Егор, подожди. — Наташа попыталась освободиться, она понимала, что полностью обнажена. Правда, он ничего не может видеть, но руками-то ощущает… Она покраснела, но Егор, как ни в чем не бывало, принес ее в гостиную, посадил на диван и закутал в большое толстое покрывало.
— Посиди пока здесь, а я разберусь, что случилось.
Дрожа от страха, Наташа прислушивалась к шагам Егора. Наконец, он вернулся с зажженной свечой в руке. Огонек разорвал мрак и разогнал его по углам. Егор поставил свечу в подсвечник, поправил фитиль, чтобы не коптил, и только тогда объяснил:
— Старая яблоня не выдержала бури — сломалась. Ветками она разбила окно в ванной и в твоей спальне. Хорошо, что тебя там не было. — Он задумчиво посмотрел на Наташу. — Придется тебе спать в моей комнате, а я уж как-нибудь на диване устроюсь!
Наташа, стараясь не показать своего разочарования, попросила разрешения взять на время свечу. Но тут саднящая боль в икре заставила ее поднять покрывало — под коленом виднелась небольшая ранка. Она попыталась получше рассмотреть ее, но Егор тоже заметил рану и приказал ей лечь на живот.
— Что ты собираешься делать? — встревожилась Наташа.
— Элементарно обработать и забинтовать рану. Осколочное ранение стеклом, — поставил он диагноз.
— Но я в этом лучше разбираюсь…
— И где же тебя этому научили? На курсах секретарей-машинисток? — заметил Егор язвительно и принялся за дело. Пинцетом из ее косметички он вытащил из ранки кусочек стекла, очистил рану и наложил повязку. Причем сделал все это он настолько мастерски, что она почти ничего не почувствовала.
Наташа поднялась на ноги, но запуталась в покрывале и чуть не упала. Егор инстинктивно подхватил ее, обнял, а потом вдруг поднял на руки.
Наташа прижалась к нему, услышала, как бешено и неровно стучит его сердце. И, крепко обняв его за шею, положила голову на грудь любимого.
Он молча донес свою ношу до спальни и опустил на кровать. Но Наташа не разжала рук, продолжая удерживать его около себя.
— Не уходи, Игорь, — попросила она и еще теснее прижалась к нему. Егор опустился на кровать рядом с ней.
— Наташка, моя Наташка! — едва слышно прошептал Егор и, точно изнывающий от жажды странник, припал к ее губам.
Мурашки пробежали по ее спине, Наташа забыла обо всем. Упоительны и необычны были его ласки, то нежные, то настойчивые, то сдержанные, то откровенно бесстыдные… Егор касался языком, слегка проводил пальцем по самым чувствительным участкам ее тела, и Наташа таяла, как свечной воск. Сильные горячие руки жгли даже через покрывало, которое Егор стянул с ее плеч. Он, словно скульптор, придающий форму глине, принялся гладить ее тело — высокие груди с тугими, набухшими сосками, тонкую талию, мягкие изгибы бедер, плоский прохладный живот…
Наташа не старалась скрывать своего нетерпения. Она касалась его лица, волос, ямки на шее… Потом осмелела настолько, что расстегнула молнию на спортивной куртке и уткнулась лицом в жесткие курчавые волосы на его груди. Пальцы отыскали шрам, его первую боевую рану, из-за которой и произошла их встреча, переросшая в любовь. Она нежно поцеловала узкую и твердую, похожую на серп, полоску.
— Очень больно было? Как бы я хотела позаботиться о тебе в то время!
Егор вздрогнул и погладил ее по голове.
— Спасибо, позаботились в свое время! На всю жизнь запомнил! — И столько неподдельной горечи было в его голосе, что Наташа пожалела, что затеяла этот разговор. Но похоже, он тоже не был склонен вдаваться в подробности, потому что тут же добавил: — Но это к делу не относится. Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой…
Наташа благодарно прильнула к Егору, душа ее ликовала: ничегошеньки он не забыл и все-все помнит… Она вдохнула запах мужского тела, все такого же сильного и красивого, каким она знала и помнила его все пятнадцать лет.
— Наташка, родная, — он почти простонал ее имя, — ты совсем свела меня с ума!
— Я слишком долго этого ждала! — призналась Наташа и посмотрела на любимого сквозь полуопущенные ресницы. Дыхание его стало хриплым и прерывистым, словно от утомительного подъема в гору.
— Ты не боишься, что будешь потом жалеть о случившемся? — Егор попытался освободиться от ее объятий, хотел достать с тумбочки сигарету. Но ему это не удалось: Наташа не отпускала его.
В полумраке, царившем в комнате, она различала контуры его тела, все еще стройного, без капельки жира, подтянутого и мускулистого. Егор смотрел на нее так, будто собирался умереть через минуту.
— Слушай, — он говорил с трудом, словно сильнейший спазм сжал его горло, — Наташа, дай слово, что не будешь претендовать на дальнейшее продолжение наших отношений. Я страшно тебя хочу, но не более. У тебя есть возможность отступить, потому что я никогда не смогу стать для тебя кем-то иным, кроме любовника. Да и то на короткий срок. Я не хочу вновь пережить то, что уже единожды пережил. Так что решай сама! Если ты сейчас прогонишь меня, я не обижусь, так мне будет легче забыть тебя. Не отпустишь — буду любить, ручаюсь, как никто тебя до этого не любил!
Буря стихла, и в доме воцарилась тишина. Ее нарушало лишь тиканье будильника, прерывистое от возбуждения мужское дыхание и бешеный стук двух сердец.
— Егор, мне все равно, что будет потом, но в эту ночь я хочу остаться с тобой!
Он быстро освободился от костюма и опустился на кровать. В следующее мгновение мужская рука скользнула по ее животу и осторожно раздвинула ноги. Горячие пальцы на секунду задержались у входа, проникли вовнутрь, и она, охнув, обхватила его за плечи руками, обвила поясницу ногами. И Егор не выдержал, пробежался языком по точеной женской шее, достиг ждущих поцелуя губ и резким толчком вошел в нее…
Они полностью отдались захлестнувшим их чувствам. Легкие вскрики, стоны, прерывистый шепот… Наташа извивалась в руках Егора, а он словно пытался вобрать ее в себя, всю без остатка. Необузданно, яростно целовал изгиб ее шеи, набухшие груди, изящные плечи, чувствуя, как с неимоверной силой растет в нем сладостное напряжение… Тела их содрогались от крайней степени возбуждения и страсти.
Егор окончательно потерял контроль над собой. Давно он так остро, бурно и волнующе не ощущал женщину. Его не покидало чувство, что он знает Наташу всю свою жизнь — и этот одуряющий аромат ее тела, и завораживающую глубину глаз, и неповторимый вкус губ, с готовностью откликающихся на его поцелуи. Его ладоням известны очертания этого стройного тела и так знакомы контуры ее фигуры… Неужели он окончательно поддался женским чарам и безвозвратно потерял рассудок?
Движения его все убыстрялись, толчки становились все сильнее и сильнее. Откинув голову назад, Егор подхватил Наташу под колени и увеличил и без того бешеный темп… И тут выкрикнув ее имя, он на мгновение замер, и с последним его мощным толчком волна блаженства накрыла их с головой. Они оба вскрикнули, содрогаясь в объятиях друг друга, и Егор вновь припал к губам Наташи, благодаря за минуты счастья, которые подарила им судьба. Обессилев, Егор лежал рядом с Наташей, а она обнимала любимого, слушала, как выравнивается его дыхание, успокаивается ритм сердца… Не зря она мечтала об этом несносном Игоре-Егоре Карташове. Он был и навсегда останется для нее единственным любимым мужчиной на свете. И пусть сейчас он не хочет продолжения их отношений. Но впереди у нее остается еще больше недели, и она сделает все, чтобы как можно реже выпускать его из своей постели. Этот безмозглый и точно ослепший ее возлюбленный должен понять, что жить без нее он не сможет. И когда он признается в этом, она сумеет рассказать ему всю правду.
Всю ночь Наташе снился Егор — он снова и снова овладевал ею, и во сне она, казалось, испытывала не меньшее блаженство, чем наяву. Ее тело словно пробудилось от долгой спячки и жаждало восполнить то, чего ему не хватало долгие годы.
Желание обладать спящей рядом женщиной беспокоило и Егора. Он то и дело просыпался и облегченно вздыхал, обнаружив, что Наташа никуда не исчезла. Руки вновь принимались блуждать по ее телу, женщина в полусне шептала его имя и покорно раскрывалась ему навстречу.
Под утро Егор окончательно понял, что попал в такую трясину, из которой ему уже не выбраться! Их отношения выходили за рамки обычных отношений и чувств. Ему было страшно признаться самому себе в том, что не представляет дальнейшей жизни без нее. Но будущее было слишком неясным, неопределенным. Наталья, по всему видно, привыкла к комфорту, красивым вещам и легкой жизни. Иначе не объяснить, почему, прожив тридцать с лишним лет, она не захотела вторично выйти замуж? Именно не захотела. Потому что такие красивые женщины редко остаются без мужского внимания. И что она нашла в нем, неприкаянном вояке, который умеет только палить из автомата да сворачивать челюсти? Не нажил он великих богатств, чтобы содержать семью. Ведь Наташа еще молода и захочет, вероятно, родить ребенка… Лишь от одной женщины в мире хотел он когда-то иметь детей. Но она ушла, предала его…
Егор отодвинулся от Наташи и осторожно, чтобы не разбудить ее, сел на краю постели. Только сейчас он вспомнил, что они напрочь обо всем позабыли, безрассудно и безответственно поддавшись захватившей их страсти. Но, странно, он совсем не испытывал раскаяния…
Глава 15
За завтраком Егор был молчалив и сердит. А затем пошло-поехало!
Прежде всего основательно досталось Орлу и Боцману, носившимся по цветнику. Потом он позаимствовал у соседа бензопилу и, недовольно ворча, распилил на чурки наделавшее бед дерево. Затем собрал разбросанные по всему двору и саду сломанные ветром ветки. Много дел было и в огороде. Ветром были повалены помидоры, землю усыпали яблоки и груши. В общем, работы хватило бы на целый день, если не на два.
Поначалу настроение Егора Наташа отнесла на счет бури, принесшей столько неприятностей. Однако вскоре поняла, что дело в ней, — он избегал, даже боялся встречаться с ней взглядом, словно нашкодивший Боцман, слизнувший сливки с молока.
Когда Егор в третий раз раздраженно отпихнул ногой кота, Наташа не выдержала:
— А ну-ка, милостивый государь, соизвольте поднять глаза и объяснить, что произошло. Если вас волнует то, что случилось ночью, то не беспокойтесь. Умолять взять меня замуж я не собираюсь! И в вашу постель больше не лягу! Если вы не желаете терпеть мое присутствие в доме, то, будьте добры, отвезите меня в Краснодар. Оставшиеся до поезда дни я с большим удовольствием проведу в гостинице.
— У тебя все? — Егор отставил в сторону кружку с молоком. Он зашел на летнюю кухню, чтобы выпить чего-нибудь холодного, и Наташа воспользовалась моментом. Егор отодвинулся от стола и позволил наконец Боцману вскочить себе на колени. Окинув ее хмурым взглядом, он достал из кармана пачку сигарет и с досадой бросил на стол. — Значит, никаких разочарований, огорчений и обид?
— Конечно, — беспечно улыбнулась Наташа, — о чем разговор?
— А если ты уже забеременела? — вдруг тихо спросил он. — Мы же с тобой не предохранялись!
— И тут нет проблем! Всех делов-то на несколько минут, если вовремя успеть!
— И это говорит женщина, которой давно пора иметь детей, а не порхать, как стрекоза с цветка на цветок! Ты собираешься убить малыша, которого еще можешь родить?
— Но не от первого же встречного мужика? — рассмеялась Наташа и вдруг в испуге замерла, не в силах оторвать взгляда от его потемневших глаз и побледневшего лица.
— Повтори, что ты сказала? — медленно роняя слова, Егор поднялся со стула. Он угрожающе навис над ней и произносил слова глухо и отрывисто: — Повтори немедленно! Выходит, тебе все равно, с кем спать?
Упитанный кот свалился с его колен и, глухо шмякнувшись на пол, выскочил из кухни.
Наташа попыталась встать, но он ладонью придавил ее к стулу:
— Сидеть! Слушай, дорогая ночная подруга, меня внимательно! Когда станет известно, забеременела ты или нет?
— Дней через десять-двенадцать.
— Та-а-к! — протянул задумчиво Егор. — Получается, после твоего отъезда? — И вновь он жестко и пристально посмотрел ей в глаза. — Дай слово, что непременно сообщишь мне, как обстоят деда. Постой, — вдруг спохватился он, — но я ведь почти ничего о тебе не знаю. — Егор пододвинул свой стул к Наташиному, сел, притиснул свои колени к ее коленям, взял за руку. — Расскажи о себе, где и с кем живешь, чем занимаешься?
— Чем занимаюсь, тебе уже известно, а вот жила и работала в Красноярске. Недавно удалось удачно поменять квартиру, и теперь я проживаю в Питере, чему очень и очень рада!
— Вот оно как! — протянул озадаченно Егор. — Возможно, я получу назначение, и мы опять окажемся в опасной близости друг от друга…
— Ради Бога, не беспокойся! Тебя это не должно смущать! И если я надумаю родить, то не бойся, алиментов от тебя не потребую! Тебя это не касается!
— Как это не касается?! — Егор захлебнулся воздухом от негодования. — Мои дети — не ублюдки, и у них должен быть отец! Если забеременеешь, мы немедленно поженимся!
— Если забеременеешь… — передразнила его Наташа, — плевать я хотела на твое благородство! Я не нищенка, чтобы принимать подачки! Мне хватит и сил, и средств, чтобы вырастить ребенка!
— А если двух? А если ты родишь близнецов? — закричал Егор. — Ведь и это возможно!
— Ничего особенного! Не привыкать! — Наташа с яростью посмотрела на Егора и вдруг неожиданно и для него и для себя влепила ему звонкую пощечину. — Это мое спасибо за прекрасную ночь!
Егор попытался схватить ее за руку, но она вывернулась и со всех ног бросилась в дом.
Через некоторое время Егор Карташов, ошеломленный столь необычным проявлением благодарности, постучал в дверь Наташиной комнаты. Против его ожиданий дверь сразу же открылась. За спиной спокойно взирающей на него женщины он увидел раскрытый чемодан и разложенные на постели вещи.
— Все-таки уезжаешь? — произнес Егор угрожающе.
— Я здесь больше ни дня не останусь!
— Хорошо, — сказал он, — сделаем так: сейчас я уезжаю и не знаю, когда вернусь. Обещай, что дождешься меня, и тогда в спокойной обстановке мы обсудим наши проблемы.
— У меня нет общих с тобою проблем, и обещать я могу лишь одно: когда ты вернешься, меня здесь уже не будет! — взвилась от злости Наташа.
— Ну что ж, гляди! — процедил он сквозь зубы. — Уговаривать тебя больше не собираюсь. Но предупреждаю: я найду возможность все узнать, и берегись, если попытаешься что-то скрыть от меня! — произнес он жестко.
Изо всех сил хлопнув дверью, Егор вышел из комнаты. На пол посыпалась штукатурка. Наташа услышала, как лязгнули ворота гаража, и, сердито рявкнув, «Нива» рванула по дороге в сторону центра города. Она проводила взглядом автомобиль, обессиленно опустилась на кровать, уронила руки на колени и заревела — теперь-то уж все было кончено бесповоротно и навсегда!
Облегчив слезами душу и сбросив тем самым напряжение, Наташа затолкала остаток вещей в чемодан и вышла на крыльцо. Ей хотелось в последний раз посмотреть на двор, на сад, на летнюю кухню, где она готовила ему обед… на то, с чем придется попрощаться навсегда…
— Здравствуй, Наташа! — послышалось из-за соседского забора. Она повернулась и увидела Витальку, похудевшего, побледневшего, с повязкой на лбу. Господи! Она совсем забыла о его существовании! Некоторое время они молча виновато смотрели друг на друга. Виталий не выдержал первым, окончательно смутился и отвел глаза в сторону.
— Здравствуй, Алеша Попович! — Наташа приветливо улыбнулась. — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально! — Виталий кивнул на плотно набитый рюкзак с прикрепленной к нему каской. — Вот с друзьями в поход собрался, в пещеры…
— Какие еще пещеры? — всполошилась Наташа. — После сотрясения мозга тебе это категорически противопоказано!
— Мы давно к этому походу готовились, и я не могу подвести ребят, — возразил сосед. — К тому же Геннадий Николаевич сказал, что я легко отделался. Обошлось без сотрясения, потому так быстро и выписали. Вот только швы наложили, но их снимать через несколько дней, так что я в самый раз успею вернутьсй. Да и, как известно, — он скривился в улыбке, — шрам на роже для мужчин всего дороже!
— Это верно! — согласилась Наташа и вдруг, совсем некстати, вспомнила другие шрамы, и сердце защемило нестерпимой болью. Она сморщилась и прижала руку к груди.
— Что случилось? — Виталий перемахнул через забор. — Тебе плохо?
— Мне очень хорошо, — вздохнула Наташа и опустилась на крыльцо. — Сегодня вот домой уезжаю…
— Как уезжаешь? — Сосед растерянно посмотрел на нее. — Я думал, ты еще хотя бы пару недель поживешь…
— Мало ли что я хотела, но так сложились обстоятельства, что мне надо немедленно уехать!
— Ты из-за Егора Александровича уезжаешь?
— С чего ты взял?
— Брат сказал, что ты якобы его жена…
— Твой брат, видно, не совсем правильно понял, — сухо ответила Наташа.
В этот момент пробился слабый телефонный звонок. Она торопливо попрощалась с Виталием, стараясь не смотреть ему в глаза. Похоже, парень вбил себе в голову, что любит ее!
Звонил, как ни странно, Степанок. Он просил о встрече минут через пятнадцать.
— Хорошо, приезжайте! — согласилась Наташа. Ровно через четверть часа начальник милиции уже стоял у калитки. Она с нетерпением поджидала его, то и дело поглядывая на часы. До отправления автобуса оставалось меньше двух часов.
Степанок проковылял на летнюю кухню, похоже, этот маршрут он хорошо знал, и посетовал:
— Чертова работа, поболеть как следует не дают!
Начальник милиции уселся на стул, и Наташа поняла, что разговор предстоит основательный. Она поставила на плиту чайник и с тоской посмотрела на часы: теперь придется ехать вечерним автобусом. Следовательно, до краевого центра она доберется не раньше десяти часов вечера. Значит, нужно будет устраиваться где-нибудь на ночь…
А Степанок не спешил начинать разговор. Пил чай чашку за чашкой, отдуваясь и нахваливая варенье и оставшийся от завтрака капустный пирог. Наконец, ее терпение лопнуло.
— Может, хватит тянуть кота за хвост! Признавайтесь, зачем сюда приехали?
— Сдаюсь! Сдаюсь! — Степанок шутливо поднял руки вверх, но его глаза смотрели строго и пристально. — Наташа, мы вынуждены снова просить вас об одолжении. Видите ли, в чем дело… — Он подобрал с тарелки крошки и щепотью отправил их в рот. Наташа молча налила ему очередную чашку чая и положила на тарелку оставшийся кусок пирога. Милицейский начальник сверкнул в улыбке зубами. — Прямо на ходу мысли читаете. Бедный Егор, тяжело ему, видно, ничего от вас не скроешь!
— По-моему, вы опять отклонились от темы? — Наташа сердито поджала губы и села напротив гостя.
— Дело в том, что наша просьба опять касается Пеликана…
— Ну, нет! Хватит с меня! Тем более я сегодня уезжаю!
— Как? Без Егора?
— Без Егора. Знаете ли, не сошлись характерами и решили расстаться.
— Не может быть! Полчаса назад мы с ним встречались, и он мне ни слова не сказал об этом!
— Значит, скажет в самое ближайшее время…
Степанок ошарашенно смотрел на нее. Наташа поднялась со стула:
— Надеюсь, тема разговора исчерпана?
— Послушайте, Наташа, я не знаю, что у вас с Егором произошло, но уверяю, лучшего мужика вам днем с огнем не найти!
— Не думаю, — усмехнулась Наташа, — а теперь давайте прощаться, мне еще надо успеть на автобус.
— Но хотя бы выслушайте меня, Наташа! — взмолился Степанок. — От этого зависит успех всей операции. Если вы не согласитесь, через три месяца этот выродок захватит всю власть в городе и в районе.
— К вашему сведению, выродки в нашем государстве плодятся с гораздо большей скоростью, чем нормальные граждане. От Пеликана избавитесь — на его месте пять новых выведутся.
— И это верно, — охотно согласился Степанок, — но ведь мы тоже пускай потихоньку-полегоньку, но учимся бороться с ними. А теперь давайте перейдем к делу.
Он вытащил сигарету и вопросительно посмотрел на Наташу. Она кивком разрешила ему закурить.
— Вы сделали хорошее дело, Наташа. — Милиционер глубоко затянулся и выпустил струю дыма в сторону открытой двери. — Однако тайно проникнуть на территорию его фазенды вряд ли получится. Вы видели, какие там бастионы? Без боя нас туда не пропустят, поэтому придется прибегнуть к хитрости. Наташенька, милая, нам вот так, — приставил Степанок ладонь к горлу, — надо попасть в дом, пошарить по всем углам. Добром он не согласится! У него вооруженной до зубов охраны человек двадцать, а это не фунт изюму, должен вам сказать!
— Но ведь его офис в городе, и в «Поплавке» он почти каждый день бывает!
— Самого Пеликана можно схватить хоть в сортире, а на следующий день отпустить. Его адвокаты от любого дерьма отмоют. А вот если мы его возьмем в особняке да со всей начиночкой, тогда ему вряд ли отвертеться. И если поторопимся, то, вполне возможно, изолируем его от общества лет этак на пят-надцать. По нашим сведениям, у него в тайничке хранятся такие бумажки, из-за которых полетят головы крутых воротил не только у нас в районе, но и в крае, и даже в Москве. Если получится их достать, конечно!
— Что я должна сделать и когда?
— Уже сегодня, Наташенька, — засуетился обрадованный Степанок. — Если мне не изменяет память, он вам пароль дал, старый потаскун?
— Ну да, «ласточка»!
— Ишь, пернатое отродье! Братва у него — «соколы», сам — Пеликан, женщины — «ласточки»!
— Давайте не отвлекаться! — прервала Наташа словоохотливого полковника.
— Значится так, — поскреб затылок Степанок, — вам надо как можно скорее позвонить Пеликанову и назначить время встречи. Допустим так: «ласточка, четырнадцать». Пойдет?
— Пойдет! И на этом моя миссия закончится?
— Честно говоря, поначалу мы хотели этим ограничиться. — Степанок опять почесал в затылке. — Но эта холера не просто хитер, но все свои дела на десяток ходов просчитывает. Вы знаете, что он почти закончил юридический институт? На последнем курсе погорел: с дружками угонял машины. Причем даже собственного ректора не пожалели.
— То-то я смотрю, слишком уж он изысканно выражается, но сволочь действительно изрядная!
Читать бесплатно другие книги:
