Колечко с бирюзой Мельникова Ирина
— Популярно объяснить? — справилась женщина. — Или рядом пристроишься?
Бандит промолчал, а она миновала почти на ощупь огромную, всю в известковых сталагмитах плиту и вышла в соседний грот. Фонарик светил слабо, но Наташа почувствовала движение воздуха и остановилась на краю чернеющей внизу пропасти. Сбоку гудела вода, она била откуда-то из-под стены и падала в провал. Наташа повела лучом фонаря вниз и осветила воду — целое озеро. Внезапно на его поверхности возникли расходящиеся круговые волны, словно в воду бросили камень. Наташа подивилась этому природному явлению и выключила фонарик, решив поберечь батарейки. Прислонилась к скользкой и влажной глыбе. Что делать? Как отсюда выбраться? Знают ли там наверху, что они сейчас в этом мрачном гадком подземелье, или продолжают искать в горах?
Она огляделась по сторонам, но казавшаяся поначалу кромешной темнота отступила, и женщина заметила над головой слабый отблеск дня. В потолке, метрах в двадцати над ней зияло небольшое отверстие, а еще выше играл солнечный луч. Страх перед глухим подземельем исчез, а луч солнца словно подарил надежду на скорое избавление. Точно зачарованная, Наташа сделала несколько шагов к свету и не расслышала за шумом воды, как прошуршали по камням осторожные шаги. Сильные руки обхватили ее сзади, и не успела она вскрикнуть от неожиданности, мягкие теплые губы закрыли ей рот.
— Егор! — Она узнала и эти руки, и эти губы и тихо заплакала. — Откуда ты появился?
— А я как тот чирий, — засмеялся он тихо, — появляюсь внезапно и там, где меня вовсе не ждут!
— Слава Богу, ты нас нашел!
— А я вас и не терял! — Наташа почувствовала улыбку в его голосе и прижалась к груди любимого.
— Ты один?
— Нет, в компании с одним черным, резиновым головастиком. Вон он, шкуру снимает. Эй, Виталий, — тихо позвал он в темноту, — иди обнимайся с соседкой!
— О, Боже! Виталька! — ахнула Наташа и обняла соседа. Виталий на мгновение прижал ее к груди, но тут же отстранился и молча прошел к выходу из грота. Только сейчас Наташа поняла, что мужчины обходятся без фонарей, а на лбу у них закреплены странные приборы, нечто среднее между очками и биноклем.
— Это приборы ночного видения, — коротко пояснил ей Егор, потом потянул за руку в дальний темный угол грота. Еще раз торопливо привлек к себе, поцеловал в губы. Они присели на обломок скалы, и Наташа, прижавшись к его уху губами, коротко обрисовала ситуацию.
— Та-а-к! — протянул Егор. — Ребятам у входа устроим развлечение с помощью группы захвата. Двух ваших охранников мы с Виталием сами постараемся обезвредить. Таким образом, главную опасность представляют хлопчики, которые ушли в разведку. Если не заплутали бедолаги, то вскоре должны вернуться и вполне способны испортить нам обедню! Но в любом случае детей надо срочно эвакуировать. Да и Пеликана стоит попробовать поднять наверх, если не загнется к тому времени.
Наташа не успела узнать, как Егор собирается это сделать. Один из боевиков, видно, заждался ее возвращения и отправился на поиски. Для освещения он использовал факел из сухих пихтовых веток, который шипел, плевался искрами и вовремя предупредил об опасности. Егор шепнул Наташе несколько слов. Она застыла посреди грота, а ее любимый метнулся к выходу и прижался к стене напротив Виталия.
Бандит, высоко поднимая факел, появился в гроте и сердито рявкнул:
— Эй, докторша! Сколько можно пропадать! Пеликан очнулся и тебя требует!
В следующее мгновение он уже лежал на животе, а еще через секунду его в наручниках и с кляпом во рту оттащили в сторону и уложили в небольшую каменистую нишу.
Наташа метнулась в следующий подземный зал. Второй боевик был уже на ногах и бросился ей навстречу:
— Генка где?
Наташа весьма успешно изобразила сильный испуг:
— Он не разглядел трещину и свалился в нее. Я его окликнула — молчит, может, сознание потерял? Пойдем, одна я его не вытащу!
Охранник растерянно покрутил головой, образно выразился по поводу косолапости приятеля и всех его родственников, потом распорядился:
— Иди, старшого насчет Генки предупреди, а я пойду посмотрю, что с ним.
Бандит скрылся за камнями, но Наташа и не подумала исполнять приказ. Она принялась будить мальчишек и освобождать их от заскорузлого тряпья.
Егор и Виталий появились несколько минут спустя, подхватили на руки по два ребенка, Наташа взяла за руку пятого мальчика, и все они быстро покинули место своего заточения.
Из отверстия в своде пещеры уже свисала капроновая веревка с закрепленной на ней парашютной беседкой. Детей, а следом и тела все еще не пришедших в себя боевиков быстро подняли на поверхность. Пеликана Наташа не позволила трогать. Он опять впал в забытье, и она боялась, что он просто-напросто не перенесет резких движений при подъеме в беседке. Но и оставлять его в пещере было опасно: бандиты могут избавиться от него, когда обнаружат исчезновение заложников.
— Наташа, теперь Пеликан не твоя, а моя забота, — успокоил ее Егор. — Сейчас ты вслед за Виталием уйдешь наверх, а вам на смену спустятся отменные ребята, которые будут холить и лелеять твоего ненаглядного Пеликана, пока мы его приятелей будем выкуривать, как моль из комода.
Она не успела ни рассердиться, ни что-либо возразить. Откуда-то сбоку гулко ударила автоматная очередь. Пули выбили искры из гигантского сталактита, нависшего над их головами. В то же мгновение Егор швырнул ее на каменный пол, прикрыл своим телом. Наташа больно ушибла колени, ободрала до крови ладони. Егор скатился с нее и прошипел на ухо:
— Затаись, будто тебя и нет!
Над их головами прошла новая автоматная очередь. Эхо выстрелов многократно оттолкнулось от стен, наполнив грот ужасающим грохотом. На голову посыпалась каменная крошка, и Наташа еще плотнее вжалась в скользкие, покрытые то ли плесенью, то ли каким-то лишайником обломки известняка…
Вдруг луч сильного фонаря осветил все пространство грота, под потолком заметались летучие мыши, у стены что-то прошуршало, послышался жалобный вскрик, ударил одиночный, похоже пистолетный, выстрел, опять пропал свет, и наступила тишина…
Наташа услышала чье-то учащенное дыхание и поняла: это она дышит так тяжело и часто, как стайер на финише. На лбу выступила испарина, а ужас, кажется, парализовал и остатки сил, и волю, и разум…
Мысли работали только в одном направлении: что с Егором? Жив ли? И когда знакомые руки вновь обняли ее, Наташа заплакала, потом засмеялась, потом опять заплакала, и тогда Егор решительно подтолкнул ее к веревке:
— Давай наверх! Теперь тебе здесь делать нечего!
Они обнялись еще раз, и через несколько минут Наташа оказалась на поверхности.
Глава 23
Егор вбежал на крыльцо. У него оставалось всего полчаса на то, чтобы помыться, переодеться и захватить документы Наташи, которые потребовались в больнице.
Чуть более суток минуло с момента захвата заложников, а ему казалось, что он пережил целую вечность страха за судьбу дорогой ему женщины. Боязнь потерять Наташу заставила Егора забыть об опасности, об усталости, наконец. И теперь пережитый кошмар давал о себе знать тупой болью в висках и неприятной сухостью во рту.
Он успокоился, когда передал Наташу и детей в руки спасателей и врачей. Да и для него самого бой тоже закончился с последним выстрелом боевиков, внезапно выскочивших из глубины пещеры.
К счастью, реакция у Витальки оказалась отменная, и один из бандитов рухнул от удара прикладом автомата, а второй уже достался Егору. Боевик, правда, успел выстрелить из пистолета, каменный осколок оцарапал щеку Виталия, но стрелявшему пришлось гораздо хуже — в горячке ему сломали руку.
Часовых у входа чуть раньше взяли ребята из спецназа. Причем передовой отряд «соколов» Пеликана даже не успел возмутиться — в их укрытие рядом с узкой щелью входа полетели гранаты со слезоточивым газом. Через несколько минут, когда еще и газ не успел выветриться, чихающих и кашляющих парней уложили рядом с остальными, присмиревшими по не зависящим от них обстоятельствам бандитами, На носилках вынесли Пеликана, и тут Егор совершил ошибку, о которой до сих пор не мог вспоминать без содрогания: он доверил молодому спецназовцу обыскать раненого. Тот похлопал Пеликана по карманам, вытащил из-за поясного ремня пистолет Макарова, запасную обойму к нему и, не надев ему наручники, передоверил бандита медикам. Позже он объяснил свою оплошность тем, что Пеликан, дескать, был без сознания и опасности не представлял.
На сколне горы показались бойцы группы захвата и спелеологи. Они помогали бывшим заложникам преодолеть самый трудный участок спуска…
Только на миг отвлекся Егор, и слишком поздно вскрикнула молоденькая медсестра, обрабатывавшая раны Пеликана. Каким-то нечеловеческим усилием бандит приподнялся на носилках, выхватил спрятанный под спиной тяжелый нож и метнул его в сторону Егора.
Сильный удар сбил Егора с ног, и он не увидел, как навстречу ножу бросилась Наташа. Она выставила перед собой ладони, словно пыталась остановить смерть, летевшую навстречу ее любимому. Следом за ней устремился Степанок, хотел оттолкнуть ее в сторону, но не успел. Лезвие ножа вошло в грудь Наташи, и она, слабо вскрикнув, упала навзничь в траву.
На Егора навалились Степанок и Аркадий, подбежали два спецназовца и выбили из его руки пистолет. В ярости Карташов расшвырял их в разные стороны, бросился к Пеликану, но не успел. Медики спешно затолкали носилки в вертолет. И в тот момент, когда он почти уже был у цели, вертолет поднялся в воздух.
Егор опустился на колени рядом с Наташей. Она была без сознания. Молодой врач уже успел обработать рану и теперь с помощью все той же медсестры накладывал повязку.
— Как она? — Егор не узнал свой голос, внезапно севший, как от сильной простуды.
— Благодарите Бога, что эта гадина нож в четверть силы метнула. Лезвие задело ребро, но не сломало его, лишь повредило мышцы. Но главное — легкое не задето. — Врач посмотрел на Егора и едва заметно улыбнулся. — Успокойтесь, пожалуйста! Женщина она молодая, так что живенько на ноги поставим!
Егор сел на землю, закрыл лицо руками. Рядом пристроились Аркадий, Степанок, несколько похудевший Гуд Монин…
Заложников и все еще не пришедшую в себя Наташу отправили вторым вертолетом, а третьим вылетел спецназ.
Егор продолжал молчать и не реагировал на шум и гам, царившие вокруг. Возбуждение, охватившее удачно завершивших операцию людей, било через край. Бойцы во весь голос орали, хохотали до слез, не замечая промокшей насквозь униформы, ободранных в кровь рук, покрытых грязью ботинок… Откуда-то взялись бутылка водки и эмалированная кружка, всем досталось чуть более глотка, но языки развязались, и в конце концов спецназ громко и не очень стройно грянул: «Пусть бегут неуклюже…»
Егор словно пришел в себя, поднял голову и посмотрел на приятелей весело заблестевшими глазами:
— Ну, братцы, кажется, я теперь и вправду скоро женюсь!..
Братцы вытаращили глаза и на какое-то мгновение потеряли дар речи. Когда же узнали, по какой причине он сделал подобное заявление, обрели его вновь и поклялись вытрясти из Егора не иначе как цистерну вина.
— Егорка, — бросилась ему навстречу Надежда Васильевна. — Что с Наташей? Я весь день от телевизора не отхожу. Только сейчас сообщили, что она ранена…
— Слава Богу, ничего страшного! — Егор обнял мать. — Даже без операции обошлось. Просто повезло, что Пеликан не в полную силу метнул нож. Но в больнице ей придется с недельку полежать. Да, а ты почему здесь? Неужто даже Таньку бросила?
— Таньку пусть отец пока караулит. Я как прослышала, что за страсти у нас творятся, сразу прилетела. — Надежда Васильевна несколько раз мелко перекрестилась. — Спаси и сохрани ее, Господи!
Егор быстро прошел в гостиную и уже оттуда крикнул матери:
— Мама! «Ниву» пригнали?
— Пригнали! Что ты с ней такое сотворил? Отца же инфаркт хватит!
— Не беспокойся, пока он там с Татьяной, я все приведу в порядок, лучше прежней будет скакать! — Егор появился на пороге. — Посмотри, пожалуйста, в машине Наташину сумочку. Найди ее паспорт, пока я помоюсь и переоденусь.
— Вечно у тебя то спешка, то горячка! — проворчала Надежда Васильевна и отправилась в Наташину спальню, куда уже успела отнести сумочку.
Через несколько минут она вернулась в гостиную, где Егор решал перед зеркалом вопрос: побриться или оставить щетину до вечера. Он с недоумением оглянулся на мать, заметив в зеркале ее сильно побледневшее лицо.
— Егорка, объясни мне наконец, что здесь все-таки происходит?
Егор пожал плечами:
— По-моему, все и так предельно ясно. Но самое главное то, что сегодня я собираюсь сделать официальное предложение одной хорошо тебе известной даме, надеюсь, ты догадалась, кому?
— Я-то догадалась, а вот это что такое? — Надежда Васильевна протянула ему несколько фотографий. — Откуда у Наташи взялись твои и Славкины снимки? Причем цветные, у меня таких отродясь не бывало!
Егор медленно опустился на диван, неотрывно вглядываясь в одну из фотографий. Мать заметила капельки пота, выступившие на лбу у ее сына. Он сильно побледнел и непонятно охнул. Надежда Васильевна кинулась на кухню, налила в стакан холодной воды… и замерла как вкопанная. В гостиной раздался громкий смех, и Егор позвал ее:
— Мамуля! Скачи сюда незамедлительно!
Обхватив голову руками, Егор хохотал над разложенными на коленях фотографиями. Поднял на мать глаза, вытер выступившие от смеха слезы.
— Мать, ты ж у нас известный Штирлиц, а что пацаны в кроссовках и в джинсе, не заметила. Какие же джинсы в шестидесятые годы, а кроссовки — тем более?
— Егор, что стряслось? — Надежда Васильевна в недоумении приблизилась к нему, взяла в руки фотографии и вгляделась в хорошо знакомые детские мордашки. — Кажется, я схожу с ума!
— Успокойся, мамуля, ты в своем уме и в полном здравии, а я вот дурак, дебил и идиот в одном лице! Она провела меня, как сопливого младенца! Меня, который на подобных штучках зубы съел! Господи! Но я даже представить себе не мог, что она отрежет косу и выкрасит волосы в темный цвет… — Егор ласково провел пальцем по фотографии. — Ведь она все время меня подталкивала, намекала. Я же, как та лошадь, которой мешок на голову надели, а она все бежит и бежит по кругу… Ох, мама, эта женщина когда-нибудь действительно сведет меня с ума!
— Егор, — рассердилась мать, — ты толком объяснишь мне, что происходит?
Сын счастливо улыбнулся, обнял мать и поцеловал ее в лоб.
— Ты нашла Наташин паспорт? — И когда та утвердительно кивнула головой, протянул руку и потребовал: — Гони его сюда! — Егор открыл маленькую красную книжицу на странице с первой фотографией и вернул его матери. — Гляди, перед тобой та самая дивчина, из-за которой я еще в семьдесят девятом чуть не свихнулся!
На Надежду Васильевну смотрела совсем еще юная светленькая женщина, с огромными печальными глазами и толстой косой, перекинутой через плечо. Егор прижался щекой к материнскому плечу и проследил, как она перевернула страничку.
— А здесь, в двадцать пять, она уже без косы… Скажи, совсем другая женщина?
— Ладно, не оправдывайся! — Надежда Васильевна перевернула еще страничку, другую… — Итак, если не ошибаюсь, твоих сыновей зовут Петром и Егором? А я, старая, четырнадцать лет живу и не знаю, что у меня подрастают два внука!
— Можно подумать, я это знал! — пробурчал Егор. — Без всякого сомнения, это мои сыновья, а твои внуки. — Он подхватил мать за талию и закружил ее по комнате. — Живо доставай мой парадный мундир и крикни шоферу, что я задерживаюсь еще на полчаса! Да! Срежь в цветнике самые лучшие розы, а я пока физиономию приведу в надлежащий вид!
— Егор, шальной! — Надежда Васильевна покачала головой и снова всмотрелась в фотографию. На ней Наташа и двое мальчишек стояли обнявшись на фоне широкой реки и закрывающих горизонт лесистых сопок.
Егор появился из ванной через четверть часа, задумчиво оглядел парадный китель и красивый букет из темно-алых роз и усмехнулся:
— Матушка, ты пошто эти цацки не сняла?
Надежда Васильевна недовольно поджала губы:
— Это не цацки, а государственные награды. Пусть Наталья видит, за кого замуж идет!
— По-моему, все-таки лучше обойтись без них! — Егор сконфуженно почесал в затылке.
— Ничего подобного! Ты не каждый день предложение делаешь!
— Да-а! Здесь, конечно, случай особый! То один как перст, и вдруг сразу и жена, и почти взрослые сыновья! Полный боевой комплект! — Егор опять взял в руки паспорт Наташи. — Одного, мать, не пойму, как это я все же не узнал ее? Словно пелена какая на глаза легла! — Он в недоумении пожал плечами. — Я постоянно чувствовал, что здесь что-то не так… А ведь голос, улыбка, взгляд — все прежнее, даже манера делать выволочки не изменилась! Точно, мама, пора мне на пенсию! Узнает кто, как Егор Карташов погорел на женских штучках, засмеют безбожно!
— Успокойся! — Надежда Васильевна дернула его за влажный чуб. — Больше чем уверена, виной всему твое дурацкое самолюбие. Представляю, как ты повел себя, если Наташа не решилась тебе признаться.
— Вел я себя хуже самой последней скотины, ты это верно заметила!
— И я, как женщина, ее прекрасно понимаю и очень сочувствую.
Егор тяжело вздохнул:
— Конечно, я еще тот негодяй, но зато знаю, почему она тогда бросила меня и почему детей рожать решилась…
Надежда Васильевна сложила в сумочку фотографии и строго посмотрела на сына.
— Теперь, надеюсь, ты хоть раз в жизни примешь правильное решение, немедленно отправишься к Наташе и попросишь прощения. И не дай Бог, она тебя не простит! — Она промокнула платочком скатившуюся по щеке слезинку. — Видно, и вправду материнское сердце что-то чувствует. Не зря я ее в гости пригласила.
— А про мальчишек знала?
— Знала, но из-за суматохи с Танькой мы не успели ни поговорить как следует, ни фотографии посмотреть. Все бы тогда гораздо раньше прояснилось. — Она ласково посмотрела на сына и улыбнулась. — Но что у вас так быстро все сладится, я на это даже боялась надеяться!
— Но надеялась, сознайся, мамуля! Иначе описала бы мне ее внешность.
Мать рассмеялась:
— Я же тебя знаю, как облупленного! Скажи я, что гостья — молодая да красивая, тебя сюда и на аркане не удалось бы затащить!
Егор преувеличенно тяжело вздохнул:
— Кажется, ты быстро споешься со своей невесткой. И тогда держись, старый бродяга Карташов! — Он подошел к телефону и набрал номер Степанка. — Слушай, друг, не в службу, а в дружбу помоги! Мне нужно срочно зарегистрировать брак с Наташей!
— Не понял? — насторожился милиционер. — Что это тебя понесло? Собирался же только предложение сделать, но если так уж не терпится, переговорим об этом завтра. Думаю, дня через три…
— Ты меня не понял! Если я говорю «Срочно!», это значит — сейчас!
— Кто-то из нас двоих точно рехнулся, и я подозреваю, кто!
— Это твоя работа всех подозревать, но ты должен меня понять! Помнишь, я рассказывал тебе про девочку, которая выхаживала меня в госпитале во Владивостоке?
— Не может быть? — поперхнулся от неожиданности полковник. — Выходит, она замуж за другого не вышла?
— Это долгая история и рассказывать ее надо не по телефону. Но самое главное… Ты держишься за стул, Стасик? — справился Егор у приятеля.
— Давно уже, причем двумя руками, — ответил Стае.
— Ну так держись крепче, дорогой! У меня, оказывается, есть два сына. Близнецы, как мы со Славкой. Карташовская порода, тут уж никакого сомнения!
— Постой, черт! — Степанок перевел дух. — Так и инсульт можно заработать! Совсем ты меня запутал!
— Наташка меня еще почище запутала. Я ведь ее даже не узнал!
— Да, встречал на свете кретинов, но ты — особый случай! Место тебе в кунсткамере, не иначе! Не узнать такую женщину!
— Перестань обзываться! Это особая женщина, и я люблю ее, несмотря ни на что! Тебе это понятно, гражданин мент? Потому тебя и прошу, а хочешь, на колени стану, помоги жениться на ней незамедлительно! Я ведь знаю ее способности и боюсь, что она в очередной раз от меня сбежит. Ее поезд отходит через три дня…
— Ну, приятель, с тобой не соскучишься! — прокряхтел в трубку Степанок. — Она же едва в себя пришла. Слышал, что целая толпа родственников из Питера прикатила. Они-то в курсе творящихся событий?
— Я сам полчаса назад случайно в курс вошел!
— Теперь тебе одной цистерной вина не отделаться, — задумчиво изрек полковник, — иначе грехи не отмолишь!
— Клянусь поить всю ораву до конца отпуска, чтоб вам лопнуть! — весело заверил приятеля Егор.
— Ну тогда ладушки! — Степанок довольно вздохнул. — Заведующая ЗАГСом — дама зловредная и принципиальная. Однако по случаю вашего с Натальей геройства, а также моего авторитета и мужского обаяния думаю сговорить ее на подобную авантюру. — Он помолчал, пошелестел в трубку какими-то бумажками и продолжил: — Да, знаешь, какой сюрприз приготовил твой сосед? Передо мной лежит заявление старшего сержанта запаса Виталия Калашникова с просьбой принять его в милицию! И как ты смотришь на подобное предательство интересов святого отца Николая?
— Смотрю положительно! Нашему дорогому батюшке пора уже себе матушку подыскать, а не держать на кухне молодого здорового парня. Бери его в ОМОН, не пожалеешь!
— Егор, — окликнула сына Надежда Васильевна, — совсем забыла тебе сказать. Еще до обеда на твое имя из военкомата принесли пакет. Я за тебя расписалась.
Карташов распечатал проштемпелеванный казенными печатями конверт, пробежал глазами извлеченный из него лист бумаги и посмотрел на мать.
— Похоже, и вправду черная полоса в моей жизни плавно переходит в светлую. Можешь поздравить меня с новым назначением в Петербург. — Егор обнял Надежду Васильевну за плечи и весело прикрикнул на нее: — А ты почему еще не переоделась? Собирайся сей момент! С минуты на минуту здесь должен появиться Степанок с грозной дамой из ЗАГСа…
Дежурный врач районной больницы поначалу растерялся. Десятый час вечера, а в его отделении — ЧП. Едва удалось отбиться от журналистов, как нагрянули друзья и родственники, а теперь еще и это!..
Но вооруженный магнитофоном начальник милиции смотрел на него так льстиво, заведующая ЗАГСом — проникновенно, а сам жених и его мамаша — умоляюще, что неискушенное подобными испытаниями сердце сурового хирурга дрогнуло, и он сдался:
— Ладно, чего уж там, проходите! Но завтра, если главный сделает выволочку, скажу, что сам начальник милиции меня к стенке поставил!
— Не боись! — радостно хлопнул его по плечу Степанок. — С твоим начальством мы общий язык найдем!
— Да осторожнее только там! — крикнул вслед им доктор. — У вашей Романовой в палате подруга с мужем. Такая дамочка вредная! Ни в какую не уходит! Наши методы лечения забраковала и даже с главным поскандалила. Может, вы посодействуете ее оттуда убрать!
— С каким еще мужем? — Егор замедлил шаг и оглянулся. Степанок озадаченно хмыкнул, а хирург насмешливо посмотрел на жениха:
— Подруги, вероятно! На визитках у них фамилии одинаковые…
…Подобного события в истории тихореченской районной больницы еще не наблюдалось. У дверей Наташиной палаты столпились все более менее ходячие больные и обслуживающий персонал больницы. И не только из хирургии, но, кажется, со всех отделений…
Люди молча расступились, когда торжественная процессия с Егором во главе двинулась под своды палаты. Он выхватил взглядом маленькую черноглазую женщину в белом халате, стоявшего рядом с ней рыжеватого мужчину, сухонькую седую женщину у окна… Наташа приподняла голову с подушки, протянула руку Софье, та помогла ей подняться…
Голубоглазая худенькая женщина с повязкой, охватившей плечо и шею, шагнула навстречу сияющему моряку с огромным букетом роз в руках.
Слабость на мгновение качнула ее в сторону. Наташа ухватилась за спинку кровати и умоляюще посмотрела на подругу. Черноглазая женщина обняла ее за талию и подтолкнула к Егору.
— Встречай своего альбатроса! — И когда они обнялись, прошептала Борису и Евгении Михайловне: — Теперь я, кажется, понимаю Наташку! Veni, vidi, vici[16]. Такие мужики действительно не забываются! — Она ткнула Бориса кулачком в бок и ехидно добавила: — Посмотрим только, каким он светом засияет, когда Нина Ивановна сюда с обоими парнями заявится…
— Наташа. — Егор, наконец, оторвался от ее губ. — Прости меня дурака, ради Бога, что не узнал тебя! Честно говоря, меня сбили с толку твои необыкновенные превращения!
— За это ты должен Соню благодарить! — Наташа улыбнулась подруге, а та лихо ей подмигнула. — Это ей взбрело в голову мне имидж поменять!
— Но ты от этого еще красивее стала!
— С каких это пор ты заделался льстецом, Карташов? — Наташа смело посмотрела ему в глаза. — Ты нашел фотографии?
— Да. — Егор прижал ее голову к своей груди. — У меня просто нет слов, Наташка! Не знаю, как благодарить тебя за то, что сохранила их. Очень хочу поскорее увидеть ребят… — Он поцеловал ее и прошептал: — Но, кроме фотографий, я обнаружил в сумочке еще кое-что, и оно вселило в меня непомерные надежды… — Егор осторожно достал из кармана маленький пакетик с тоненьким золотым колечком, украшенным голубой бирюзовой капелькой. — Как ты думаешь, у меня есть шанс вновь надеть его на твой палец?
— Есть, но, увы, последний! — улыбнулась Наташа.
Егор не успел ответить. Степанок обнял их за плечи:
— Граждане брачующиеся! Кончай выяснять отношения. Народ жаждет положительных эмоций. — Он по очереди заглянул им в глаза и с очевидным ехидством в голосе спросил: — Ну что, стоит мне надеяться на крестника через годик, или слабо на третьего расстараться?
— Какие наши годы! — засмеялся Егор. — Зови начальницу ЗАГСа, включай торжественный марш, иначе моя неподражаемая невеста опять найдет способ смыться от меня!
— Ну уж нет! Теперь ты этого не дождешься ни за какие коврижки!
— Я и сам не верю, что ты захочешь опять бросить меня.
— Я тоже в это не верю, но, Боже, какими мы были с тобой дураками!
— Надеюсь, лет этак за сорок мы сумеем искупить свою вину. Степанок говорит, что при хорошем поведении вполне можно рассчитывать на амнистию…
Процедура регистрации отняла не слишком много времени. Официальная мадам прослезилась и потому отбарабанила торжественную речь пятое через десятое. Потом Наташа вслед за Егором расписалась в регистрационной книге в последний раз в жизни как Романова и облегченно вздохнула, когда муж надел ей на палец колечко с бирюзой.
— Что ни говори, оно нас пятнадцать лет назад соединило и не позволило потерять друг друга. — Егор нежно поцеловал жену. — Носить его тебе не переносить!..
Он продолжал не отрываясь смотреть на Наташу, словно никак не мог поверить в свое счастье. Казалось навсегда утраченная любовь опять рядом с ним, и теперь уже навечно, до скончания века…
Вокруг них смеялись, кричали «Горько!», пили шампанское, а два с таким трудом нашедших друг друга человека стояли обнявшись, и даже огромная радость не могла перебороть тихую печаль: слишком много времени они потеряли, слишком долго шли навстречу своей любви…
Шум в палате и в коридоре смолк, и вдруг воцарившаяся тишина заставила их оторваться друг от друга. Наташа и Егор оглянулись в недоумении. Из дверей палаты на фоне мощной фигуры до крайности растерянной Нины Ивановны на мать и на странно знакомого им мужчину в морской форме исподлобья и немного испуганно смотрели Егор и Петька…
И тут старший Егор еще крепче прижал к себе жену, и они медленно пошли навстречу своим сыновьям, точным копиям отца и деда, с фирменным знаком Карташовых под правой лопаткой…
Читать бесплатно другие книги:
