Горящая земля Корнуэлл Бернард

– Это было два года тому назад, – мрачно проговорил я.

Мы явились в логово Скирнира, где враги будут во много раз превосходить нас числом, но мне казалось, что он все равно станет нас опасаться. Скирнир выяснит, что в его водах находится корабль-викинг, и испугается, что, напав на нас, привлечет других викингов, жаждущих мести.

Приходило ли ему в голову, что Утред Беббанбургский мог рискнуть пуститься в зимнее плавание? Даже если не приходило, он наверняка полюбопытствует, кто такой Лиф Торрсон, и не успокоится до тех пор, пока точно не выяснит.

Я приказал, чтобы с носа судна сняли волчью голову, после чего повернул «Сеолфервулфа» к берегу. «Морской Ворон» не сделал никаких попыток нас перехватить, но последовал за нами, хотя, когда я приостановил движение весел, словно ожидая, чтобы нас догнали, корабль Скирнира ушел в сторону.

Мы продолжали грести, и он пропал из виду.

Требовалось место, где можно спрятаться, но для этого здесь было слишком много судов.

Где бы мы ни укрылись, с местных лодок все равно нас увидят, и с корабля на корабль полетит сообщение, пока не доберется до Скирнира.

Если мы и в самом деле датский корабль, следующий домой, чтобы провести там темные зимние ночи, Скирнир решит, что мы покинем его воды через два-три дня. Поэтому чем дольше мы тут задержимся, тем больше будут расти его подозрения. А здесь, в предательских мелких водах внутреннего моря, мы были крысой, а Скирнир – волком.

Мы весь день гребли на северо-восток. Продвигались медленно. Скирнир услышит, что мы делаем то, чего он и ожидает, – совершаем переход, – и подумает, что мы станем искать укрытия на ночь.

Наконец нашли такое укрытие в реке на берегу материка, хотя путаница болот, песка и небольших бухточек едва ли заслуживала названия берега. Там были места обитания водяных птиц, заросли тростника и жалкие лачуги. Небольшая деревня стояла на южном берегу ручья, в ней едва насчитывалась дюжина хижин, зато имелась маленькая деревянная церковь. Местные жители нервно наблюдали за «Сеолфервулфом», боясь, что мы можем сойти на берег, чтобы забрать их жалкое имущество.

Вместо этого мы купили у них угрей и сельди, заплатив франкским серебром, и принесли в деревню бочку эля из Дунхолма.

Я взял с собой только шесть человек. Все люди, отправившиеся со мной, были датчанами Рагнара, и мы хвастались удачным летним путешествием в земли, лежащие далеко к югу.

– Наш корабль набит золотом и серебром! – радостно орал я, и деревенский люд молча таращился на нас, пытаясь вообразить жизнь людей, которые отправляются в плавание, чтобы награбить сокровища.

Эль якобы развязал нам языки, и я позволил беседе перейти на Скирнира, хотя и выяснил немного. Он имел людей, корабли, семью и правил внутренним морем. Очевидно, Скирнир был неглуп. Он позволял боевым кораблям вроде «Сеолфервулфа» беспрепятственно плыть мимо, но любому другому судну приходилось платить за проход через каналы на островках, где находилось логово Скирнира. Если капитан не мог заплатить, он терял груз, корабль и, вероятно, жизнь.

– Поэтому все платят, – угрюмо заключил житель деревни.

– А кому платит Скирнир?

– Господин?

Местный не понял вопроса.

– Кто дозволяет ему оставаться здесь?

Но они все еще не понимали.

– У этой земли должен быть господин, – объяснил я, показав в темноту за костром.

Но если и существовал такой господин, позволявший Скирниру править морем, здешние жители о нем не ведали. Даже деревенский священник, парень такой же волосатый и грязный, как и его прихожане, не знал, существует ли господин болот.

– Итак, что же Скирнир хочет от вас? – спросил я его.

– Мы должны давать ему еду, – ответил священник.

– И людей, – добавил другой человек.

– Людей?

– К нему отправляются молодые люди, господин. Они служат на его кораблях.

– По доброй воле?

– Он платит серебром, – нехотя ответил один из метных.

– И еще забирает девушек, – добавил священник.

– Итак, он платит своим людям серебром и женщинами?

– Да, господин.

Они не знали, сколько кораблей у Скирнира, хотя священник был уверен, что только два судна Скирнира размером со «Сеолфервулфа».

Мы услышали то же самое на следующий вечер, когда остановились в другой деревне, рядом еще с одной речкой у лишенного деревьев побережья. Мы гребли весь день так, что материк оставался справа от нас, а острова – к северо-западу.

Скади показала на Зегге, но издалека он мало чем отличался от остальных островов. На многих из них имелись холмики, терпены, но мы были слишком далеко, чтобы рассмотреть детали. Иногда лишь мерцающий темный силуэт терпена виднелся у края моря, говоря о том, что за горизонтом лежит остров.

– Итак, что будем делать? – спросил меня тем вечером Финан.

– Не знаю, – признался я.

Он ухмыльнулся.

Вода лизала корпус «Сеолфервулфа». Мы спали на борту, и большинство команды уже завернулись в плащи и улеглись между скамьями, в то время как Скади, Финан, Осферт и Ролло – главный из людей Рагнара – разговаривали со мной на рулевой площадке.

– Скирнир держит под рукой четыреста человек, – сказал я.

– Может быть, четыреста пятьдесят, – поправила Скади.

– Значит, мы убьем каждый по шесть человек, – вставил Ролло.

Он был таким же добродушно-веселым, как и Рагнар, с круглым простодушным лицом. Но его внешность обманчива, потому что уже в юности он заслужил репутацию грозного бойца. Его звали Ролло Волосатый, но не потому, что его светлые волосы достигали талии, а потому, что он вплетал пряди волос своих убитых врагов в толстый пояс, на котором носил меч.

– Хотел бы я, чтобы саксы отпускали волосы подлиннее, – проворчал он во время нашего плавания через море.

– Если бы они это делали, у тебя уже было бы десять поясов, – сказал я.

– У меня их и так семь, – ответил он и ухмыльнулся.

– Сколько людей на Зегге? – обратился я теперь к Скади.

– Не больше ста.

Осферт выплюнул рыбью кость.

– Ты думаешь просто напасть на Зегге, господин?

– Из этого ничего не выйдет. Мы не отыщем путь через мелководье.

Одно я все же выяснил у жителей той деревни: Зегге окружен мелководьями, что каналы меняют свои русла из-за песка и приливов и ни один фарватер не имеет меток.

– Что же тогда? – поинтересовался Осферт.

Упала звезда. Она протянула мерцающий свет в темноте и угасла, и с ее падением ко мне пришел ответ.

Раньше я думал, что буду нападать на корабли Скирнира один за другим, уничтожая маленькие суда и, таким образом, ослабляя его, но через день или два он поймет, что происходит, и пустит в ход большие корабли, чтобы нас уничтожить.

Не существовало безопасного способа атаковать Скирнира. Он нашел идеальное убежище на островах, и мне понадобится десять таких кораблей, как «Сеолфервулф», чтобы бросить ему вызов.

Поэтому требовалось выманить его из идеального убежища.

Я улыбнулся.

– Ты меня предашь, – сказал я Осферту.

– Предам?!

– Кто твой отец?

– Ты знаешь, кто мой отец, – возмущенно ответил Осферт.

Ему не нравилось, когда ему напоминали, что он – бастард Альфреда.

– И твой отец стар, – продолжал я, – а тот, кто избран его наследником, – почти ребенок, а ты – воин. Тебе нужно золото.

– Неужто?

– Тебе нужно золото, чтобы набрать людей, потому что ты хочешь стать королем Уэссекса.

Осферт фыркнул:

– Не хочу я быть королем!

– Теперь хочешь. Потому что ты незаконнорожденный сын короля и у тебя есть репутация воина. И завтра ты меня предашь.

И я поведал ему как.

* * *

Великие дела никогда не вершатся без риска, но временами я вспоминаю те дни и удивляюсь, что же мы творили во Фризии. По уровню риска это напоминало план заманить Харальда к Феарнхэмму, хотя и не с тем размахом. Я снова разделил свои силы и поставил все на кон, предполагая, что враг сделает именно то, что мне от него нужно. И вновь приманкой стала Скади.

Она была так красива! Гибкой, темной красотой. Достаточно было взглянуть на нее, чтобы ее возжелать; узнать ее значило не доверять ей, но недоверие всегда побеждалось этой необыкновенной красотой. Лицо с высокими скулами, гладкой кожей, большими глазами и пухлым ртом, блестящие волосы и томное тело. Конечно, многие девушки красивы, но жизнь женщины трудна. Роды терзают ее тело, как шторма, и непрекращающаяся работа – толочь зерно, прясть пряжу – берет верх над красотой юных лет.

Однако Скади, хотя и прожила больше двадцати лет, сохранила свежую красоту. Она сознавала это. Красота вознесла ее из домика бедной вдовы к высоким столам медовых домов с длинными балками. Ей нравилось говорить, что ее продали Скирниру, но, по правде говоря, Скади с радостью отдалась ему, но потом в нем разочаровалась, ведь, несмотря на все свои сокровища, Скирнир не простирал амбиции дальше Фризских островов.

Он нашел хорошее местечко, где можно пиратствовать, и не желал уплывать, чтобы искать более лакомый кусок. Поэтому Скади нашла Харальда, который пообещал ей Уэссекс, а теперь прибилась ко мне.

– Она использует тебя, – сказала мне Брида в Дунхолме.

– Я использую ее, – ответил я.

– Здесь есть дюжина шлюх, которые обходятся дешевле, – пренебрежительно бросила Брида.

Итак, Скади использовала меня, но для чего? Она потребовала половину сокровищ своего мужа. Что она будет с ними делать? Когда я спросил ее об этом, она пожала плечами, как будто это не важно. Но позже той же ночью, до выдуманного предательства Осферта, Скади спросила, зачем мне нужны богатства ее мужа.

– Ты знаешь зачем.

– Чтобы отбить свою крепость?

– Да.

Некоторое время она лежала молча. Вода тихо бормотала у обшивки «Сеолфервулфа». Я слышал, как храпят мои люди, как переминаются с ноги на ногу часовые на носу и над нашими головами, на рулевой площадке.

– А что потом? – спросила она.

– Я буду повелителем Беббанбурга.

– Как Скирнир – повелитель Зегге?

– Бывали времена, когда правление господ Беббанбурга простиралось далеко на север и вплоть до самого Хамбра.

– Они правили Нортумбрией?

– Да.

Я был зачарован Скади. Мои предки никогда не правили Нортумбрией, только северной частью королевства, поделенного тогда между двумя тронами. Но я сложил к ее ногам воображаемые дары. Я предложил ей возможность стать королевой, потому что Скади хотела именно этого. Она желала править, а для этого ей нужен был мужчина, который поведет воинов, и на данный момент таким мужчиной оказался я.

– Сейчас Нортумбрией правит Гутред? – спросила она.

– И он безумен. И болен.

– А когда он умрет?

– Королем станет другой человек.

Она ловко перебросила длинное бедро поверх моего, погладила меня по груди и поцеловала в плечо.

– Кто? – спросила Скади.

– Тот, кто окажется самым сильным.

Она снова меня поцеловала. А потом лежала тихо, погрузившись в мечты. А я мечтал о Беббанбурге, о его незащищенных от ветра залах, о его маленьких полях и крепких, суровых людях. И думал о риске, который ждет нас на рассвете.

Этой ночью, чуть раньше, под покровом темноты, мы нагрузили маленькие лодки кольчугами, оружием и шлемами, опустили в одну из них мой окованный железом сундук.

Мы доставили этот драгоценный груз на необитаемый северный берег реки и спрятали в тростниках. Два человека остались там, чтобы все это охранять; им было приказано сидеть тихо и не высовываться.

Утром, когда рыбаки побрели вброд к своим лодкам, мы начали спорить. Кричали, громогласно швыряли друг другу оскорбления, а потом, когда жители деревни побросали свои дела, чтобы наблюдать за «Сеолфервулфом», принялись драться. Звенели мечи, слышались тяжелые удары железа о «стену щитов», вопли раненых, хотя на самом деле никто не был ранен. Некоторые мои люди смеялись над всем этим представлением, но с берега все выглядело настоящим – и часть команды была медленно оттеснена к корме «Сеолфервулфа», где воины принялись прыгать за борт, чтобы спастись. Одним из этих людей был я. Кольчугу я не надел, а из оружия при мне имелось только Осиное Жало, которое я держал в руке во время прыжка.

Скади прыгнула вместе со мной. Наш корабль стоял на якоре у северного берега, подальше от более глубоких вод посередине, и нам не пришлось плыть.

Мгновение я барахтался, потом мои ноги нащупали грязное дно, и, схватив Скади, я потащил ее к деревне.

Оставшиеся на «Сеолфервулфе» люди глумились над нами, а Осферт метнул копье, пролетевшее в опасной близости от меня.

– Иди и умри! – крикнул Осферт.

– И забери с собой свою шлюху! – добавил Финан.

Еще одно копье плюхнулось в воду, и я поймал его, пока мы с трудом выбирались на пологий берег.

Нас было тридцать два человека, чуть меньше половины команды.

Мы вышли на берег, промокнув до костей, без кольчуг, а кое-кто даже без оружия.

Обитатели деревни смотрели на нас с разинутыми ртами. Рыбаки помедлили, чтобы понаблюдать за боем, но теперь некоторые из них вышли в море. Однако я убедился, что они как следует рассмотрели Скади. Она была в тонкой льняной рубашке, облепившей ее мокрое дрожащее тело, на ее шее и запястьях блестело золото. Местные могли ее не узнать, но они ее точно запомнят.

Пара рыбачьих лодок все еще стояла у причала, я подошел вброд к одной из них и взобрался на борт.

На берегу мой маленький отряд собрался вокруг костра, чтобы обсушиться. На огне коптилась сельдь. Со мной был Ролло и десять его людей, а остальные – мои воины.

Мы наблюдали, как команда Осферта подняла каменный якорь, а потом вывела «Сеолфервулфа» из устья. У бастарда осталось по десять гребцов на каждом борту, и корабль продвигался медленно. На мгновение я встревожился, когда судно повернуло на север, но его бледный корпус спрятали от меня дюны.

Корабль – это своего рода крепость, а я бросил его. Я прикоснулся к молоту Тора и вознес молчаливую просьбу, чтобы боги сохранили нас.

Скирнир узнает о стычке. Он узнает, что на «Сеолфервулфе» осталась лишь половина команды, и услышит о высокой, черноволосой, украшенной золотом девушке. А еще что мы сбежали без кольчуг и оружия у нас мало. Он заглотит наживку. Я бросил свежее мясо и теперь ждал, когда волк явится в ловушку.

* * *

На рыбачьей лодке мы пересекли устье и разожгли на берегу костер из плавника. Мы оставались там весь день, изображая растерянность и подавленность.

На исходе утра пошел дождь, спустя некоторое время он полил сильнее, обрушиваясь с низкого серого неба.

Мы нагромоздили в огонь груду дерева, пламя боролось с ливнем, который скрывал нас, пока мы приносили оружие и кольчуги, спрятанные прошлой ночью. Теперь у меня было тридцать четыре человека, и я послал двоих исследовать верховья реки. Оба выросли на берегах Темеза, там, где он расширяется, вливаясь в море, и имели опыт выживания на побережье, похожем на то, на котором мы теперь застряли. Оба моих воина умели плавать и уверенно чувствовали себя в болотах; я сказал, что мне нужно, и они отправились в путь, чтобы это разыскать.

Разведчики вернулись после полудня, как раз когда кончился дождь.

Ранним утром рыбачьи лодки возвратились с приливом, и, взяв с собой шесть человек на другой берег, я купил рыбы за горсть кусочков серебра. Все мы были при мечах, и жители обращались с нами с осторожным уважением.

– Что находится там? – спросил я, показав вверх по течению.

Они знали, что где-то внутри страны стоит монастырь, но далеко отсюда, и только трое из них видели его.

– Туда целый день пути, – сказали они с благоговением.

– Что ж, я не могу выйти в море, – проговорил я, – или нас поймает Скирнир.

Они ничего не ответили на это. Само имя Скирнира их пугало.

– Я слышал, он богатый человек, – заметил я.

Один из стариков перекрестился. Я видел в деревне деревянных идолов, но здешний люд знал также христианство, и этот быстрый жест показал мне, что я его напугал.

– Его сокровища, господин, на огромном холме, и их охраняет гигантский дракон, – сказал мне старик.

– Дракон?

– Огнедышащий дракон, господин, с черными крыльями, закрывающими луну.

Он снова перекрестился, а потом, чтобы защитить себя наверняка, вытащил из-под грязной рубашки амулет в виде молота и поцеловал его.

Мы перенесли еду на наш берег, а затем, воспользовавшись последними часами прилива, отправились на рыбачьей лодке вглубь материка. В лодке было тесно, она низко сидела в воде.

Жители деревни наблюдали за нами до тех пор, пока мы не исчезли. Мы продолжали грести, скользя между зарослями тростника и илистыми берегами. Наконец добрались до места, выбранного разведчиками.

Они хорошо потрудились. Это было именно то, что мне требовалось, – островок с дюнами, спрятанный в лабиринте проток, куда можно было попасть только в двух местах.

Мы вытащили лодку на берег и зажгли еще один костер из плавника.

День подходил к концу. Ветер нес темные облака на запад, так что море Скирнира находилось в глубокой тени, в то время как на востоке земля светилась под умирающим солнцем.

Я видел дым, поднимающийся над тремя поселениями, и далеко на горизонте, где кончалась мешанина болот и песка и начиналась более высокая земля, – низкие холмы. Вроде бы именно в тех холмах и находится монастырь, но он был слишком далеко, чтобы его можно было разглядеть.

Потом солнце скользнуло за дождевые тучи, и все погрузилось в тень. Я услышал оклик Ролло, повернулся и в последних отблесках дневного света заметил несколько кораблей. Они шли от островов. Два двигались стремительно, а третий плыл куда медленнее, потому что на нем было меньше гребцов.

Последним из трех кораблей – «Сеолфервулф», а два потемнее принадлежали Скирниру.

Волк пришел за своей сукой.

Глава девятая

Я велел Финану сыграть роль безумца – у него это получалось замечательно. Не безумца, которого коснулась луна, а опасного безумца, которого одно неверное слово способно послать в хаос убийств. Мой первый помощник мог испугать тех, кто плохо его знал. Он был маленьким, жилистым, в его теле таилась напряженная сила, костистое лицо покрывали шрамы. Взгляни на Финана – и увидишь человека, познавшего битвы, рабство и тяжкие лишения; того, которому больше нечего терять. Я рассчитывал, что это заставит Скирнира обращаться с командой «Сеолфервулфа» с должной осторожностью.

Удержать Скирнира от того, чтобы захватить «Сеолфервулфа» и перебить его команду, могла угроза потерять своих людей. Вообще-то, погибло бы немного, но даже смерть двадцати или тридцати человек больно ударила бы по нему. Кроме того, Осферт и Финан прибыли к нему с вестью о нежданном подарке и готовы помочь захватить этот подарок. Я не сомневался, что Скирнир захочет завладеть «Сеолфервулфом», но полагал, что он подождет с этим до тех пор, пока не получит Скади и не увидит мою смерть. Поэтому я велел Финану напугать его.

Осферт и Финан, едва покинув устье, повели «Сеолфервулф» вверх вдоль побережья, а потом, словно не зная, что делать, вышли на веслах вглубь внутреннего моря и там оставили корабль покачиваться на небольших волнах.

– Мы видели, как рыбачьи лодки ринулись прочь, – позже рассказал мне Финан, – и поняли, что они отправились к Зегге.

Скирнир, конечно, услышал о сражении в устье реки и знал, что корабль викингов теперь бесцельно скитается. Любопытство заставило его послать на разведку один из своих больших кораблей, хотя сам он и не отправился на нем. Его младший брат поговорил с Финаном и Осфертом и услышал, что они взбунтовались против Утреда Беббанбургского. А еще – что у Утреда есть Скади и что Утред, Скади и маленькая группа людей застряли в лабиринте островков и ручьев.

– Я позволил его брату взойти на борт, – сообщил Финан, – и показал ему гору кольчуг и оружия. Я объяснил, что все это принадлежало вам.

– Итак, он решил, что мы безоружны?

– Я наврал, что у тебя есть маленький меч, но очень маленький.

Грагелд, брат Скирнира, не сосчитал сваленные в кучу кольчуги, даже мечи, копья и топоры. Если бы он это сделал, то мог бы уличить Финана во лжи, потому что кольчуг и оружия хватило бы ровно на команду Финана. Вместо проверки рассказа ирландца Грагелд поверил тому на слово.

– И тогда, – продолжал Финан, – мы всучили ему нашу историю.

История эта началась с правды. Финан поведал Грагелду, что мы приплыли к Фризским островам, чтобы попытаться ограбить Скирнира, но потом разукрасил правду выдумкой.

– Я сообщил, что мы выяснили: золото слишком хорошо охраняется, поэтому настаивали на том, чтобы ты продал Скади ее мужу. Но ты не согласился. Я наплел, что все мы ненавидели суку, а он ответил – правильно делали.

– Грагелду она не нравилась?

– Никому из них она не нравилась, но Скирнир одержим ею. Его брат думал, что она его заколдовала.

Финан поведал мне все это в доме Скирнира, и я помню, как смотрел на Скади в свете высокого огня, горящего в центральном очаге.

«Она – аглэквиф, – размышлял я, – колдунья».

Много лет назад отец Беокка поведал мне историю из былых времен, из тех далеких дней, когда люди строили из сияющего мрамора, из дней, когда мир еще не стал темным и грязным. В кои-то веки то была история не о Боге и Его пророках, а о королеве, убежавшей от своего мужа, потому что влюбилась в другого. Муж собрал огромный флот, чтобы ее вернуть, и в конце концов целый город был сожжен и все его жители перебиты, и все это из-за давно умершей аглэквиф.

Поэты говорят, что мы сражаемся за славу, за золото, за репутацию и за свои дома, но в моей жизни я не реже сражался за женщин. У них есть власть. Я часто слышал, как Эльсвит, угрюмая жена Альфреда, негодовавшая, что Уэссекс так и не даровал ей титул королевы, жаловалась, что этот мир – мир мужчин. Может, так оно и есть, но женщины имеют над мужчинами власть. Из-за женщин длинные флоты пересекают соленые моря, и из-за женщин горят крепкие дома, и из-за женщин хоронят воинов с мечами.

– Ну конечно, Грагелд хотел, чтобы мы отправились к Скирниру, – продолжал Финан, – но мы отказались. Он спросил, чего мы хотим, а мы ответили, что явились за вознаграждением за сведения, потому что желаем сделать Осферта королем и для этого нам нужно серебро.

– Он в это поверил?

– Когда ему сказали причину, по которой мы желаем серебра? – спросил Финан. Потом пожал плечами. – Он поверил нам, господин, и Осферт был убедителен.

– Когда я рассказал ему свою историю, – горько вставил Осферт, – то поймал себя на том, что и сам в нее верю.

Я засмеялся:

– Ты хочешь быть королем?

Он улыбнулся, а когда Осферт улыбался, то так напоминал своего отца, что становилось жутко.

– Нет, господин, – мягко ответил он.

– И я не совсем уверен, что Грагелд знал, кто такой Альфред, – продолжал Финан. – Конечно, ему довольно хорошо известно имя Альфреда и его монеты, но, похоже, он считал, что Уэссекс где-то очень далеко отсюда. Поэтому я наплел ему, что это страна, где серебро растет на деревьях, что ее король стар и болен и что Осферт будет новым королем и другом Скирнира.

– Он во все это поверил?

– Должно быть, поверил! Брат Скирнира уговаривал, чтобы мы отправились на Зегге, но я отказался. Я не повел «Сеолфервулфа» через те каналы, господин, потому что корабль оказался бы в ловушке. Поэтому мы подождали снаружи, и Скирнир явился на втором корабле. Он и его брат разместили свои суда слева и справа от нас, и я видел, что они подумывают нас захватить.

Этого я и боялся. И тут же представил «Сеолфервулф» с его уменьшившейся командой, зажатого между двумя длинными кораблями, битком набитыми людьми.

– Но мы же предвидели это, – радостно добавил Финан, – и подняли на мачту каменный якорь.

Наши каменные якоря представляли собой огромные круглые колеса размером с мельничный жернов, с дырой посередине, и Финан поднял якорь «Сеолфервулфа», используя рею в качестве «журавля». Послание, которое нес этот камень, было достаточно ясным. Если один из кораблей Скирнира нападет, якорь будет брошен, канат, удерживающий его, перерубят, и камень пробьет днище атакующего судна. Скирнир получит один корабль и потеряет другой. Поэтому он благоразумно отвел свои суда подальше и перестал думать о том, чтобы захватить «Сеолфервулфа».

– Якорный камень был хорошей идеей, – похвалил я.

– О, это придумал Осферт, – признался Финан. – И мы приготовили эту штуку даже до того, как они поравнялись с нами.

– И Скирнир поверил истории?

– Он хотел в нее верить, поэтому поверил! Скирнир хотел Скади, господин. Он не видел ничего, кроме Скади, господин, это читалось в его глазах.

– И поэтому вы поплыли, чтобы ее захватить.

– И поэтому мы поплыли, чтобы ее захватить, – с улыбкой повторил Финан.

Три корабля добрались до устья к тому времени, когда и день, и прилив подошли к концу.

Я был уверен, что Скирнир не войдет в устье, пока вода там не станет глубже благодаря утреннему приливу, но все равно выставил часовых. Ночь прошла спокойно.

Мы поспали, хотя казалось, что это невозможно. Помню, я лежал, думая, что никогда не засну, но сон все-таки пришел. Мне снилась улыбающаяся Гизела, потом в полусне я видел воинов с щитами, мечущих копья. Мгновение я лежал на песке, наблюдая за звездами, потягиваясь, чтобы размять руки и ноги.

– Сколько у него человек, господин? – спросил меня Сердик.

Он поворошил костер из плавника, и пламя ярко вспыхнуло. Сердику нельзя было отказать в храбрости, но той ночью его преследовали воспоминания о больших кораблях, идущих к берегу.

– У него две команды.

Я заметил, что проснулся последним.

Люди стали подтягиваться ближе, чтобы послушать меня.

– Две команды, – повторил я. – Поэтому у него не меньше сотни человек, может, сто пятьдесят.

– Иисус, – прошептал Сердик, прикоснувшись к своему кресту.

– Но они – пираты! – воскликнул Ролло.

– Объясни остальным, – приказал я, довольный, что человек Рагнара понимает, с кем нам предстоит встретиться.

Ролло встал, освещенный пламенем костра.

– Люди Скирнира – как дикие псы, – заговорил он. – Охотятся на тех, что послабей, и никогда – на сильных. Они не сражаются на суше и не знают, что такое «стена щитов». А мы знаем.

– Он называет себя Морским Волком, – добавил я, – но Ролло прав. Он – пес, а не волк. Мы – волки! Мы стояли лицом к лицу с лучшими воинами Дании и Британии и послали их в могилы! Мы – люди «стены щитов», и не успеет солнце подняться к зениту, как Скирнир окажется в могиле!

Не то чтобы мы видели солнце, потому что день начался с серого рассвета. Облака быстро и низко бежали к морю, затеняя болота. С приливом вода поднялась, затопляя края земли, где мы нашли убежище.

Я взобрался на вершину дюны, откуда наблюдал, как три корабля медленно поднимаются по течению.

Скирнир пользовался приливом, идя на веслах до тех пор, пока его корабль с головой чудовища на носу не уткнулся в берег, потом подождал, пока прибывающая вода не пронесет его на несколько гребков дальше. Два его корабля и «Сеолфервулф» следовали за ним, и я засмеялся при виде этого. Скирнир, уверенный в своем численном превосходстве и ослепленный возможностью вернуть Скади, ни на минуту не подумал, что позади него находится враг.

И что же видел Скирнир? Он стоял на носу переднего корабля и видел всего пять человек на дюне, и ни один из этих пятерых не носил кольчуги. Он думал, что пришел захватить грязную кучку беглецов, поэтому был исполнен уверенности. И когда подошел ближе, я позвал Скади, чтобы та встала рядом со мной.

– Если он тебя захватит, – спросил я, – что будет делать?

– Унизит меня. Опозорит, а потом убьет.

– И ради этого он готов выложить кучу серебра? – Я подумал о награде, которую Скирнир предложил за возвращение Скади.

Страницы: «« « ... 1112131415161718 » ... »»