Доверие Дуглас Пенелопа

Глядя туда, куда он указывает – мимо небольшого порога с бурящей водой на слегка кружащийся участок, – киваю.

– Лучшее место для рыбалки, – поясняет Джейк. – Они будут ждать мелкую рыбешку и насекомых, которых приносит течением.

Ох.

В этом есть смысл. Я думала, рыба просто плавает повсюду.

Опустив удочку, он забирает мою, сматывает леску, затем берет меня за руку и ведет в ручей. Хватаясь крепче, чувствую грубую кожу его ладони. Мне практически хочется переплести наши пальцы, чтобы увеличить площадь контакта.

Мои ноги погружаются в холодную воду, кроссовки мгновенно промокают. Мы проходим несколько метров. Встав сзади, Джейк кладет мои кисти на рукоятку удочки и обхватывает их сверху. Я замираю. Его обнаженная грудь полностью накрывает мою спину. Мои веки опускаются на мгновение. Заведя наши руки назад, он забрасывает леску в затон, потом немного сматывает ее.

– Если тебе не нравится рыбалка, – тихим, хрипловатым голосом произносит Джейк, – за водопадом есть довольно классная пещера. Там не очень глубоко, зато спокойно.

Мы снова пытаемся закинуть леску чуть дальше.

– Похоже, отличное место, где подростки могут заниматься плохими вещами, – шучу я.

– Вообще-то… – Джейк хохочет.

Ох, отлично. Могу представить, что там устраивали мальчишки, пока росли здесь в подобных условиях.

– Если парень поведет тебя туда, теперь ты в курсе, каковы его намерения.

– Тогда, может, тебе стоит сводить меня в пещеру.

Джейк останавливает спиннинг, а я перестаю дышать. Это прозвучало…

О боже.

– С тобой мне ничего не грозит, – поспешно добавляю, повернув голову к нему. – То есть, не правда ли?

Он смотрит на меня сверху вниз, словно и сам не дышит, затем бормочет в ответ:

– Да.

Когда Джейк полностью сматывает леску, я забираю удочку обратно. Медленно отведя руку назад, чтобы дать ему время увернуться, забрасываю сама и нажимаю большим пальцем на кнопку, едва леска, поблескивающая на солнце серебром, улетает вперед. Мой крючок оказывается у дальнего края заводи.

– Хорошо, – хвалит дядя. – Еще раз.

Его жар обволакивает кожу моей спины, отчего остальным частям тела не хватает тепла. Я собираю леску. Удерживая рукоятку, глубоко вдыхаю через нос и наконец-то определяю недостающий аромат. Жженая древесина. Он пахнет, как осенняя ночь.

Не сдержавшись, слегка откидываюсь назад, соприкасаюсь с его грудью. Он кладет свою ладонь поверх моей руки, сжимающей удочку.

– Я тебя стесняю?

– Нет. – Качаю головой.

Вот она я, сначала заявляю, что мне не нужна помощь, а потом думаю: «Пожалуйста, только не убирай руку».

Мужчина крепче обхватывает мои кисти, мое предплечье лежит на его руке.

– Назад, – шепчет он, помогая отвести удочку. Я удерживаю кнопку большим пальцем, он давит сверху своим. После этого мы вместе забрасываем леску резким движением запястий. – Отпускай. – Крючок вздымается в воздух, улетает далеко в ручей и шумно плюхается в воду под грузом наживки.

Грудная клетка Джейка быстро вздымается и опадает. Его голос едва слышен, когда он говорит:

– Отлично, Тирнан.

Однако он не шевелится.

На моем лбу выступает легкая испарина, груди резко поднимаются в такт тяжелому дыханию. Интересно, Джейк на них смотрит? Надеюсь…

– В нашем доме не было женщины со времен их матери. Я не очень… хорошо умею заботиться о женщинах.

Я смотрю на него, оглянувшись через плечо.

Он мотает головой, шепча:

– Как бы усердно ни пытался.

Он хмурится, словно от боли, сосредоточенно рассматривая ручей.

Горло сдавливает.

Его первая любовь убила себя, мать его детей отправили в тюрьму. Джейк чувствует свою ответственность за это.

– Я думал, что защищаю Калеба и Ноя, изолировав их здесь, – говорит он, наблюдая за удочкой. – Но я, кажется, просто сдался. Не хотел вновь облажаться.

Глядя ему в глаза, понимаю, сколько в них осталось молодости. Они выдают все, что Джейк еще хочет получить от жизни.

– У меня не было желания даже попытаться, – бормочет мужчина.

В следующую секунду он смотрит на мое лицо, и весь мир останавливается.

– Однако теперь у нас есть ты.

В плену его пылкого взгляда я оцепеневаю. Каждую клеточку моей кожи будто тянет к чему-то, тело умоляет о чем-то.

О его руках. Его грубых руках.

Внизу живота разливается тепло; я ощущаю влажность и пульсацию между ног. Мои щеки вспыхивают от стыда.

Удочка выскальзывает из пальцев. Вздрогнув, я втягиваю воздух и смотрю, как поток уносит ее.

– Извини! – торопливо восклицаю. У меня отвисает челюсть, и я пячусь, уставившись на него. – Я…

С трудом удается удержать равновесие на мокрых камнях.

Он качает головой и, следя за мной, мягким тоном отвечает:

– Все в порядке. Тирнан…

– Мне очень жаль, – снова повторяю и бросаюсь бегом обратно на пляж, к пруду.

Нужно нырнуть. Всем телом погрузиться в холодную воду.

О господи. Что это было? Джейк догадался, о чем я думала? Мог ли как-то определить? Он изливает душу, а я тем временем возбуждаюсь?

Пока несусь в пруд, мальчиков нигде не видно. На ходу сбрасываю с себя шорты и кроссовки. Углубившись на несколько метров, ныряю. Прохлада окутывает меня, ласкает кожу головы. Поры открываются, отдавая больше тепла. Я плыву дальше, не желая подниматься на поверхность, чтобы показать свой стыд.

Лишь когда легкие начинают болезненно ныть из-за нехватки воздуха, я всплываю и делаю глубокие вдохи. Водопад грохочет, заглушая все остальные звуки. Мельчайшая взвесь брызг орошает мое лицо.

Джейк, наверное, считает меня девчонкой. Эмоциональной. Сумасбродной.

Закрыв глаза, опять ныряю. Господи.

Проплываю под водопадом, хватаясь за камни. Массивные струи барабанят по спине. Солнечный свет меркнет. Я всплываю, жадно глотая воздух, заглаживаю волосы назад и оглядываюсь вокруг. Гремящая водяная стена отделяет меня от внешнего мира. Замечаю вход в пещеру, которую упомянул Джейк. Двигаясь вдоль скалистого выступа, направляюсь к входу, потому что это вполне сносное место, где можно ненадолго спрятаться.

Я осторожно ступаю по острым камням на дне. Ледяные брызги попадают на кожу. Вода втекает в пещеру между каменными уступами с обеих сторон. Вглядываюсь в черную дыру, и волоски на шее встают дыбом. Можно было бы взобраться на один из уступов и пройти дальше по тоннелю. Кто знает, на сколько камер разветвляется эта пещера?

Запрокинув голову, чувствую, как на лицо капает сверху. Я делаю вдох. В легкие проникает затхлый запах влажных камней и земли.

Справа на стене аэрозольной краской нарисован гигантский красный осьминог, облупившийся и выцветший за годы эрозии. Интересно, он уже был нарисован, когда дядя посещал пещеру в последний раз?

Мальчики приходят сюда?

В животе все переворачивается. Закрываю глаза. Мое сердце успокаивается, а мысли начинают блуждать.

Я не должна была так думать о Ное в душе. Нужно было остановить Калеба, едва он начал.

Я не должна… нервничать рядом с Джейком Ван дер Бергом. Просто я растеряна и отчаянно нуждаюсь во внимании.

Это приятно.

И в данный момент я этого хочу. Не размыкая век, еще глубже погружаюсь в размышления. В этом темном гроте, в окружении грохота водопада никто не услышит моих мыслей, кроме меня самой. Здесь я в безопасности.

Но он тоже тут. Близко. Берет меня за руку.

Я охотно следую за ним вглубь пещеры. Мне хочется, чтобы он желал оказаться со мной в мрачном и уединенном месте.

Когда останавливаюсь, он обходит вокруг меня, становится сзади и тянет завязки лифа моего бикини. Ткань спадает с тела. Инстинктивно хочу прикрыться, но он протягивает руки вперед и накрывает мои груди ладонями, не дав мне шанса.

Из-за образов, которые рисует мое воображение, я испускаю хриплый стон, схватившись за скалу для поддержки. Легкий пульс между ног усиливается. Моя рука проскальзывает под воду, в шорты.

Я тяжело дышу. Черт. Боже, я хочу…

Хочу…

Он сжимает меня, резко притягивает к своей мокрой груди и молчит. Это секрет.

Мои соски напрягаются, превращаются в маленькие твердые бугорки, в то время как я медленно поглаживаю свой клитор средним пальцем. Вцепившись в камень у себя над головой, представляю, что он стоит у меня за спиной, и качаю головой, пытаясь вообразить кого-нибудь другого.

На его месте может быть кто угодно.

Однако ко мне прижимается то же крепкое тело с золотистым загаром, грубые пальцы гладят мою нежную плоть. Я такая влажная, горячая и такая…

Пустая.

Хватая ртом воздух и постанывая, тру быстрее. В этой пещере я совершенно одна, но мне нужно больше. Нужно нечто, чего не смогу дать сама себе.

Ощущать что-то твердое внутри меня, ласкать его ртом, чтобы он смотрел на тело, к которому хочет прикоснуться, но не может. Чтобы я оказалась в объятиях его властных рук, а от его похотливого взгляда мое сердце неистово билось в груди.

Он ненавидит моего отца, но хочет меня.

Клитор пульсирует, и я чувствую приближение оргазма. Мне хочется, чтобы он заставил меня закричать и кончить, испытать все те чувства, недостаток которых уже утомляет. Я хочу быть бездыханной.

Трахни меня.

Трахни меня.

– Нет! – внезапно кричит кто-то. – Остановись!

Распахнув глаза, вытаскиваю руку из своих трусиков. Пульсация между ног достигает болезненных пределов, однако несостоявшийся оргазм постепенно рассеивается.

– Нет, я сказала… – Женский голос затихает до невнятного бормотания. Я резко оглядываюсь по сторонам.

Кто это?

Боже, если кто-нибудь увидел…

Я выгибаю шею, разглядывая пустой грот. В водоеме и возле водопада никого нет.

– Уф! – выкрикивает девушка.

Попятившись назад, слышу шорох.

На пляже никого не было, когда мы пришли, и я не заметила появления других людей за все это время. Кто?..

Как только я окунаюсь в воду, готовясь рвануть с места, из темноты возникает фигура. Увидев женщину, вышедшую из тоннеля или соседней пещеры, я замираю. Она тоже видит меня и останавливается.

Сэси Диггинс. Девушка из аптеки, слишком заинтересованно выяснявшая, кто я такая. Наверное, она пришла, пока я рыбачила. На ней голубое бикини. Ее темные мокрые волосы спадают на спину, а из одной ноздри течет струйка крови.

Я прищуриваюсь. Почему она в кро…

Девушка проходит мимо по каменному уступу, ныряет и скрывается за водопадом.

Какого черта? Кто ее ударил?

В следующий миг слышится хруст камней. Обернувшись, я обнаруживаю Калеба, вышедшего из того же тоннеля, откуда появилась она.

Вода отбрасывает блики, мерцающие в его темных глазах. Он встречается со мной взглядом, шагает вперед, прыгает в пруд и погружается по талию, одетый лишь в джинсы.

Пока парень крадется ко мне, я отступаю к водопаду не моргая.

Он ее ударил? Осматривая его лицо и тело, не нахожу следов самозащиты.

Здесь темно, и никого нет, кроме нас. Его грозный взгляд сосредоточен на мне. Он подходит все ближе; мое сердце подскакивает буквально до горла.

Но потом… Калеб просто минует меня, ныряет под водопад и также скрывается из виду. К счастью, страх из-за того, что я делала с собой под водой всего в нескольких метрах от них, меркнет на фоне того, что, черт возьми, происходило в этом тоннеле.

О чем она с ним спорила? Он ведь не бил ее, да?

Черт, и как можно спорить с человеком, который не разговаривает? Каким образом?

Я покидаю пещеру и выплываю на середину пруда. В стороне мой дядя грузит вещи в пикап, Ной ему помогает. Какое-то время я наблюдаю за ними. Щеки горят от воспоминаний о моих фантазиях. Я не представляла конкретное лицо, однако точно знаю, кто это был.

Все нормально.

Всем в голову приходят разные мысли. Все мы трогаем себя. Психотерапевт сказал бы, что я ищу способ справиться со своими проблемами. Только и всего, и такой вариант лучше наркотиков или алкоголя.

Ветер посылает рябь по поверхности воды. Немного присев, смачиваю губы и продолжаю наблюдать за тем, как парни работают.

Это действительно было приятно. Чувствовать его у себя за спиной, быть окруженной его запахом. От мысли о постели Джейка, где белье пахнет так же…

– Тирнан, идем! – кричит Ной.

Я моргаю, взглянув на него. Он забирается на свой байк.

– В Генте устраивают экспромт-гонку. Поехали!

Экспромт-гонку?

Калеб перекидывает ногу через второй байк, а Джейк забирается в пикап. Быстро кивнув, плыву к берегу.

Не уверена, что такое экспромт-гонка, правда, похоже, там будет шумно. И многолюдно.

Оба фактора я обычно ненавижу, но, возможно, на сей раз Джейк ошибся. Может, приятное несемейное мероприятие вдали от пика – именно то, что мне нужно, чтобы отвлечься.

Практически не сомневаюсь, что три самых красивых парня в городе живут со мной под одной крышей, но мы ведь едем в Гент, не так ли? Совершенно новый ассортимент красавчиков, как сказал бы Ной.

– Что такое экспромт-гонка?

Джейк мельком смотрит на меня, пробираясь сквозь толпу, и сворачивает к поляне слева.

Передо мной возвышаются два зеленых холма. Солнце медленно клонится к закату, от дыма костров режет в глазах. Петарды, вероятно, оставшиеся после празднования Дня независимости четвертого июля, взрываются вдали. Сделав вдох, ощущаю аромат барбекю.

– Хорошая возможность наладить полезные связи, – отвечает он. – Сезон близится к завершению. На таких мероприятиях гонщики, поставщики и спонсоры просто собираются вместе, чтобы напоследок хорошенько потренироваться и подзаработать.

Пикап подскакивает на кочках. Джейк наконец-то нажимает на тормоз и паркуется.

– А я что буду здесь делать? – спрашиваю у него.

– Не высовывать задницу из нашего тента, вот что.

Мужчина выскакивает из кабины, направляется к погрузочной платформе и опускает задний борт. Нахмурившись, следую за ним. Вместе мы начинаем выгружать оборудование. Ной проносится мимо с Калебом на хвосте. Отвожу взгляд и помогаю Джейку с установкой портативного шатра.

Как Сэси разбила нос? Нужно поговорить с дядей об этом. Я живу вместе с Калебом. Джейк не знает, насколько агрессивно он вел себя со мной той ночью. Вдруг ему еще многое неизвестно?

Оглянувшись через плечо, снова смотрю на Калеба. Его джинсы почти высохли, и он надел черную футболку. Парень снимает и вешает шлем на рукоятку, идет к кулеру за пивом, игнорируя выкрики зовущих его людей. Ни разу не взглянув на меня, он разворачивается, затем смешивается с толпой.

– Тирнан.

Я перевожу внимание обратно на дядю, двигаясь дальше.

Нам двоим – другого выбора нет, потому что мальчишки разбежались – требуется всего двадцать минут, чтобы разместить промо-атрибутику, снаряжение и постеры на рекламном стенде. Мотоциклы парней Джейк ставит у краев стола. Достав беспроводную колонку, которую мы брали с собой на рыбалку, синхронизирую ее со своим сотовым и включаю плей-лист.

Первой звучит Nobody Rides for Free группы Ratt. Тихо засмеявшись, мужчина бросает мне улыбку. Подходящая песня, полагаю.

Закатав рукава рубашки, я собираю стопку наклеек, выхожу из шатра и раздаю их прохожим. Когда дядя бросает на меня взгляд, отвечаю ему полуулыбкой. После этого он отправляется поговорить с парой, заинтересовавшейся одним из байков.

Не знаю почему, однако я немного сожалею, что Калеб и Ной вынуждают его бороться за каждую толику помощи. Я не из тех, кто встает на сторону родителей, но, учитывая испытания, через которые прошел Джейк, чтобы добиться всего этого и построить свой бизнес, он заслужил поддержку семьи.

Видимо, мне не нравится смотреть на то, как он все делает в одиночку.

– Я поехал, – говорит Ной, заскочив в шатер за своим шлемом.

На нем гоночный костюм – черно-оранжевые штаны, футболка с длинным рукавом, на груди и спине которой красуется номер 78. Ной участвует в гонке?

Заметив меня, парень останавливается и широко улыбается. Он кладет шлем обратно на стол, подходит ко мне сзади, выдергивает мою рубашку из шортов, приподнимает ее, завязывает полы узлом под грудью, тем самым оголив живот, и подмигивает с дерзостью в голубых глазах. Я хмурюсь.

– Чем больше кожи покажешь, тем больше осчастливишь и привлечешь посетителей, – нараспев произносит Ной. – И под «осчастливишь» я имею в виду…

Замахиваюсь на него. Мерзость.

Он лишь смеется, опять подхватив шлем. Я тянусь к узлу, пытаясь развязать его и опустить рубашку, как вдруг передо мной возникает парень.

– Привет, – говорит он, протянув руку за подарочной наклейкой Ван дер Бергов, и улыбается.

Сдвинув губы вбок, вручаю ему одну наклейку.

Ла-а-а-адно.

– Не разговаривай со спонсорами, – распоряжается мой дядя.

Обернувшись, вижу, как Ной запихивает в рот какую-то закуску из кулера.

– Может, и поговорю, если одержу победу, – бормочет он, жуя, после чего направляется к выходу.

– Если байк одержит победу, – парирует Джейк, – проследи, чтобы все знали, кто его сделал.

Еще несколько зевак подходят ко мне за наклейками.

Ной стремительно покидает шатер, и я слышу объявление комментатора по громкоговорителю. Его голос звучит так, словно он засунул микрофон себе в глотку.

Моторы ревут, зрители торопятся взобраться на холм, откуда, судя по всему, открывается лучший вид. Я оглядываюсь на Джейка. Он сидит на стуле, уткнувшись носом в двигатель – или карбюратор, или как там это называется – с таким видом, будто тот болт действительно нужно затянуть еще туже.

– Ты не будешь смотреть? – интересуюсь я.

Дядя не отвечает. Стиснув наклейки в обоих кулаках, перевожу взгляд на толпу. Грунтовый трек пролегает перед шатром, но стартовая линия мне не видна. Темно-синее небо усыпано звездами. Сияние огней стадиона буквально манит меня.

Калеб смотрит на своего брата? Похоже, хоть кто-то должен.

В ногах гудит от желания последовать за остальными, однако я остаюсь на месте.

Трассу расчищают, комментатор кричит в громкоговоритель. Я знаю, что гонки обычно начинаются по сигналу, только не уверена, должен ли раздаться выстрел или типа того.

Спустя мгновение люди на вершине холма издают воодушевленные возгласы и передвигаются, дав понять, что заезд стартовал. Направление их взглядов меняется. Выпрямив спину, слегка подпрыгиваю в отчаянной попытке увидеть происходящее.

Мельком глянув на Джейка, ожидаю какой-нибудь реакции, но он так сосредоточен на заднем колесе, словно это самая важная вещь в мире.

Кто-то должен смотреть на Ноя.

Медленно крадусь вперед, оценивая толпу, наблюдаю за тем, как они постепенно смещаются левее, не выпуская гонщиков из поля зрения. Я резко перевожу взгляд в том же направлении как раз вовремя и замечаю кучку спортивных байков, преодолевающих поворот. Пыль взметает в воздух, рев двигателей становится все громче по мере их приближения. Делаю очередной шаг вперед. Они исчезают, поднимаясь на крутой холм, потом опять появляются, взлетают вверх и вновь пропадают из виду.

Земля сотрясается под ногами, вибрации от шума зрителей и техники отдаются в теле. Улыбаясь, я встаю на цыпочки в поисках Ноя.

Мотоциклы проносятся мимо. Желудок куда-то проваливается, когда я приподнимаю голову и замечаю своего кузена. Он отрывается от земли – его тело в черно-оранжевом костюме вытягивается по струнке над рукоятками руля. Я смеюсь и кладу руку на макушку, провожая Ноя взглядом. Внезапно мне хочется сложить ладони рупором у рта и закричать в знак поддержки. Однако я останавливаюсь на полпути, аплодируя вместо этого. Он выглядит очень хорошо.

Ной выглядит великолепно. И он на первом месте.

Тот же зеленый байк, который я видела у дома Ван дер Бергов пару дней назад, не отстает от него. Похоже, это Терренс Холкомб.

Резко развернувшись и улыбаясь, вижу, что дядя по-прежнему поглощен своей работой. Как он может пропустить такое?

Меня парализует чувство зависти. Похоже, Ною очень весело.

Больше не в силах сдерживаться, прежде чем Джейк успеет меня остановить, я быстро перебегаю через трек, едва мотоциклы преодолевают этот участок, и взбираюсь на холм.

Оглядываясь по сторонам, ищу Калеба, но не обнаруживаю его поблизости. Присоединившись к толпе на вершине, протискиваюсь между двумя зрителями. Ной мчит к финишу ноздря в ноздрю с Холкомбом.

Газанув, парень поднимается на заднее колесо, пересекает финишную линию на доли секунды раньше всех остальных и опять приземляется на оба колеса.

Из динамиков доносится громогласный голос комментатора, зрители ликуют, а Ной вскидывает кулак вверх.

Я тихо хлопаю. Это все, на что я сейчас способна, ведь мое сердце бьется слишком быстро. Он молодец.

Даже немного завидую его таланту в таком деле. У меня никогда не было способностей к чему-либо.

Развернувшись, возвращаюсь в тент. Наблюдатели постепенно разбредаются, снова звучит музыка.

Джейк до сих пор занят ремонтом того, что наверняка уже давно в порядке. Я сворачиваю к стенду с закусками, соседствующему с нашим шатром, где покупаю начос[14] с сыром. Откусив маленький кусочек, приближаюсь к своему дяде.

– Хочешь попробовать?

Он смотрит мне в глаза, не обращая внимания на еду.

– Нет, спасибо.

Наблюдая за мужчиной, макаю новый треугольничек в сырный соус.

– Ной очень хорош.

Джейк просто кивает, вернувшись к работе.

Я прищуриваюсь. В чем-то они с моим отцом разные, а в чем-то похожи.

Ханнес не стал бы смотреть мое выступление, потому что ему было бы безразлично. Джейк тоже отказывается поддерживать сына. Почему?

Я собираюсь поставить чипсы на стол и продолжить раздачу наклеек, как вдруг к нам направляется Ной в окружении скопища людей. Он стягивает с себя футболку, швыряет ее на наш стол, дерзко улыбается и выхватывает мои начос. Затем окунает палец в сыр, вытирает его о мой нос, наклоняется и слизывает соус. Я рычу.

– Ной, – поморщившись, отчитываю его, но он лишь смеется.

А я собиралась тебя поздравить. Обойдешься. Вытираю сырный соус и его слюну с носа.

Украв чипсы, парень подходит к отцу.

– Знаешь, я могу принести гораздо больше пользы «Ван дер Берг Экстрим», если меня будут показывать по ТВ.

– Да, и тогда что? – Джейк смотрит на сына. – Что, по-твоему, случится после того, как твои пятнадцать минут славы истекут или травма отправит тебя домой в инвалидном кресле?

Ной горько усмехается.

– Ты хотя бы смотрел? Я победил! Одолел их всех. У меня есть талант, и мне нравятся гонки.

– Мотокросс…

– Это не карьера, – ехидно договаривает за него парень. Кажется, они затрагивали данную тему уже сотни раз. – А сидеть в заточении на пике – это не жизнь. Пора бы тебе уже это признать.

Развернувшись кругом, Ной швыряет мне чипсы и стремительно уходит, по пути приобняв за талию какую-то девушку. Вместе они растворяются в толпе.

Отваживаюсь бросить взгляд на Джейка. Играя желваками, он дергает торцевой ключ против часовой стрелки с таким остервенением, будто вместо болта затягивает рот своему ребенку.

Вот, значит, как.

Несложно понять, что он любит и ценит возможность жить по-своему, подальше от нашей кошмарной семьи.

Однако Ной жаждет чего-то нового. Он не ленивый, безответственный или апатичный. Парень просто несчастлив.

Поставив еду на стол, я подхожу к Джейку и прислоняюсь к столу.