Осколки прошлого Слотер Карин

— О! — Клара включила звук.

Энди услышала тихое перешептывание и голоса публики.

Клара сказала:

— Это мой самый любимый момент. Я всегда выглядывала из-за кулис, чтобы почувствовать их настроение.

Энди почему-то затаила дыхание.

Публика затихла.

Стройная женщина в зеленом вечернем платье вышла на сцену.

— Такая элегантная, — прошептала Клара, но Энди едва обратила внимание на ее слова.

Женщина, шагающая по сцене, выглядела очень молодо — лет, наверное, на восемнадцать, и ей явно было неудобно идти в туфлях на такой высокой шпильке. Ее волосы были выкрашены почти что в белый цвет и подвергнуты самой чудовищной химзавивке. Камера переключилась на публику. Девушке аплодировали стоя, хотя она едва успела повернуться к залу.

Камера приблизила ее лицо.

Энди почувствовала, как у нее внутри все перевернулось.

Лора.

Ее мать на экране коротко и сдержанно кивнула. Она с невероятным спокойствием смотрела в лица тысяч людей. Энди и раньше видела это выражение на лицах других исполнителей. Абсолютная уверенность. Ей всегда нравилось наблюдать за актерской трансформацией из-за кулис — ее поражало, как можно вот так выходить на суд стольких незнакомцев и столь правдоподобно притворяться кем-то другим.

Как мать Энди притворялась всю ее жизнь.

Отборное дерьмо.

Приветственные овации стихли, когда Горе Квеллер села за фортепьяно.

Она кивнула дирижеру.

Дирижер поднял руки.

Зал погрузился в полную тишину.

Клара подняла громкость до максимума.

Запели скрипки. Низкая вибрация защекотала барабанные перепонки Энди. Потом темп ускорился, потом замедлился, потом ускорился снова.

Энди не разбиралась в музыке, особенно классической. Лора никогда не слушала ее дома. «Ред Хот Чили Пепперс». «Харт». «Нирвана». Эти группы Лора слушала по радио, когда ехала в машине, хлопотала по дому или просматривала карты пациентов. Она выучила слова «Мистер Брайтсайд»[46] раньше всех. Она скачала «Лемонэйд»[47] в первый же вечер, когда его выложили в интернете. Благодаря своему эклектичному вкусу она была крутой мамой — такой, с которой мог поговорить кто угодно, которая не осудит.

Потому что она играла в Карнеги-холле и лучше всех знала, о чем говорит.

Горе Квеллер на видео все еще ждала за фортепьяно, положив руки на колени и глядя прямо перед собой. К скрипкам присоединились другие инструменты. Энди не знала какие, потому что ее мать никогда не учила ее музыке. Она отговорила Энди играть в группе и вздрагивала каждый раз, когда дочь ударяла по тарелкам.

Флейты. Энди увидела, как ребята в первом ряду вытягивают вперед губы.

Задвигались смычки. Гобой. Виолончель. Духовые.

Горе Квеллер все еще ждала своей очереди за огромным фортепьяно.

Энди прижала ладонь к животу, пытаясь успокоиться. Все в ней напряглось от волнения за женщину на видео.

Свою мать.

Эту незнакомку.

О чем думала Горе Квеллер, пока ждала? Размышляла ли о том, как сложится ее жизнь? Знала ли она, что когда-либо у нее будет дочь? Знала ли, что у нее осталось всего четыре года до того, как появится Энди и каким-то образом вырвет ее из этой прекрасной жизни?

В 2:22 ее мать наконец подняла руки.

В зале повисло заметное напряжение, когда она коснулась пальцами клавиш.

Сначала легко, сыграв всего несколько нот, неторопливо сменивших друг друга.

Потом снова вступили скрипки. Ее руки задвигались быстрее, порхая вверх и вниз по клавишам и извлекая самые прекрасные звуки, которые Энди когда-либо слышала.

Яркие. Сочные. Богатые. Переливающиеся.

Было недостаточно прилагательных, чтобы описать музыку, которая лилась из-под пальцев Горе Квеллер.

Переполняющая душу.

Энди так себя и чувствовала. Переполненной.

Гордостью. Радостью. Удивлением. Эйфорией.

Эмоции Энди полностью отвечали выражению лица ее матери в те моменты, когда музыка превращалась из мрачной в драматичную, из драматичной в волнующую, а потом снова менялась. Каждая нота, казалось, отражалась на ее лице — она приподнимала брови, прикрывала глаза, сжимала губы от удовольствия. Она была в настоящем экстазе. Это зернистое видео сияло совершенством, как солнце сияет лучами. На губах ее матери играла улыбка, но это была тайная улыбка, которую Энди никогда раньше не видела. Горе Квеллер, еще такая невероятно молодая, выглядела как женщина, которая точно находится на своем месте.

Не в Белль-Айл. Не на родительском собрании или в своем кабинете с пациентом, а на сцене, где весь мир был в ее руках.

Энди вытерла глаза. Она не могла перестать плакать. Она не понимала, почему ее мать не плачет каждый день.

Как человек может отказаться от чего-то настолько волшебного?

Энди абсолютно завороженно сидела на одном месте все видео. Она не могла оторвать глаз от экрана. Иногда руки ее матери стремительно пробегались по всей клавиатуре, а иногда одна ее кисть как будто оказывалась над другой, и пальцы независимо друг от друга перебирали черные и белые клавиши. Это напомнило Энди, как иногда ее мать разминала тесто на кухне.

Улыбка не покидала ее лицо до самых последних нот, сильных и громогласных.

А потом все закончилось.

Она положила руки обратно на колени.

Публика обезумела. Все встали со своих мест. Аплодисменты превратились в плотную стену звука, напоминавшую шум летнего дождя.

Горе Квеллер все еще сидела, опустив руки и глядя на клавиши. Она тяжело дышала от физического перенапряжения. Ее плечи опустились. Она начала кивать. Казалось, что в этот момент она наедине с инструментом и самой собой переживает состояние абсолютного совершенства.

Она кивнула еще раз. Поднялась с места. Пожала руку дирижеру. Поблагодарила оркестр. Он весь уже стоял на ногах, салютовал ей смычками и бурно аплодировал.

Она повернулась к публике, и овации стали громче. Она поклонилась правой, левой и центральной части зала. Она улыбнулась, но другой улыбкой, не такой уверенной и радостной, — и покинула сцену.

На этом все.

Энди захлопнула макбук, пока не началось следующее видео.

Она посмотрела в окно. Солнце ярко светило на голубом небе. Слезы заливались ей за ворот рубашки. Она пыталась подобрать слово, которое описало бы ее состояние.

Потрясение? Изумление? Растерянность? Недоумение?

Лора оказалась тем, к чему Энди хотела приблизиться всю свою жизнь.

Звездой.

Она посмотрела на свои собственные руки. У нее были обычные пальцы — не слишком длинные, не слишком тонкие. Когда Лора болела и не могла ухаживать за собой, Энди мыла ей руки, мазала их лосьоном, протирала их, держала в своих. Но как они на самом деле выглядели? Они должны были быть изящными, волшебными, обладать какой-то невероятной, особенной красотой. Энди должна была увидеть, как они светятся, когда массировала их, или почувствовать особую магию — хоть что-то.

Но это были обычные, нормальные руки — те самые, которые махали ей, торопя в школу. Которые пропалывали землю в саду, когда пора было сажать весенние цветы. Обвивали шею Гордона, когда они танцевали. Яростно тыкали в Энди, когда она делала что-то не так.

Энди сморгнула слезы с затуманенных глаз. Клары нигде не было. Может, она испугалась болезненной реакции Энди или того, что она восприняла как мучительные переживания Джейн Квеллер, смотревшей на выступление своей молодости. Они вдвоем, очевидно, обсуждали его и раньше.

Это зеленое платье!

Энди потянулась в задний карман за одноразовым телефоном.

Набрала номер своей матери.

Стала слушать гудки.

Она зажмурила глаза, глядя на солнце, и представила себе Лору на кухне. Как она подходит к телефону, заряжающемуся на столе. Видит незнакомый номер. Думает, стоит взять трубку или нет. Очередной звонок из кол-центра? Или новый клиент?

— Алло? — сказала Лора.

Звук ее голоса окончательно раздавил Энди. Она почти неделю ждала, когда ее мать позвонит, почти неделю хотела услышать, что ей можно возвращаться домой, и теперь, когда она сама набрала номер, Энди не могла выдавить из себя ничего, кроме плача.

— Алло? — повторила Лора. А потом, поскольку она не раз отвечала на подобные звонки раньше, она спросила: — Андреа?

Энди растеряла остатки самообладания, которые у нее еще оставались. Она согнулась, поджав под себя колени, схватившись рукой за голову и стараясь снова не разрыдаться в голос.

— Андреа, почему ты звонишь мне? — Лора говорила быстро и отрывисто. — Что не так? Что произошло?

Энди открыла рот, но только чтобы вдохнуть.

— Андреа, пожалуйста, — сказала Лора. — Андреа, я пытаюсь понять, ты меня слышишь или нет? — Она подождала. — Энди…

— Кто ты?

Лора не произнесла ни слова. Прошла всего секунда, но Энди показалось, что молчание длилось гораздо дольше.

Энди посмотрела на экран, решив, что их разъединили. Она прижала телефон обратно к уху. Наконец она услышала, как волны тихонько бьются о берег. Лора вышла на улицу. Она сидела на скамейке позади дома.

— Ты врала мне, — сказала Энди.

Молчание.

— Мой день рождения. Где я родилась. Где мы жили. Фальшивая фотография моих фальшивых бабушки и дедушки. Ты вообще знаешь, кто мой отец?

Лора все еще ничего не говорила.

— Ты была кем-то, мам. Я видела в интернете. Ты выступала на сцене — и не где-либо, а в Карнеги-холле. Люди тебя боготворили. Чтобы достичь такого результата, наверняка ушли годы. Вся твоя жизнь. Ты была кем-то, и ты бросила все это.

— Ты ошибаешься, — наконец сказала Лора. Ее тон был ровным, полностью лишенным эмоций. — Я никто, и именно никем и хочу оставаться.

Энди прижала пальцы к глазам. Она не могла больше слышать эти чертовы загадки. Ее голова готова была взорваться.

Лора спросила:

— Где ты?

— Нигде.

Энди хотела отключить телефон и просто послать свою мать на хрен — громче и яснее, чем когда-либо в своей жизни. Но для таких театральных жестов это был слишком отчаянный момент.

— Ты хотя бы моя настоящая мать?

— Конечно. У меня шестнадцать часов были схватки. Доктора думали, что потеряют нас обеих. Но не потеряли ни одну из нас. Мы выжили.

Энди услышала, как к дому подъезжает машина.

Черт.

— Ан… Андреа, — Лора с трудом произнесла ее имя. — Где ты? Я хочу быть уверена, что ты в безопасности.

Энди встала коленями на кресло и выглянула в окно. Эдвин Ван Виз со своими глупыми закрученными усами. Он увидел пикап Майка и чуть ли не вывалился из своей машины. Спотыкаясь, он побежал в сторону крыльца.

— Клара! — закричал он. — Клара, где…

Клара ответила, но Энди не смогла разобрать слов.

Лора, видимо, что-то услышала. Она снова спросила:

— Где ты?

Энди услышала, как по коридору шагают тяжелые ботинки.

— Андреа, — отрывисто проговорила Лора. — Это очень серьезно. Ты должна сказать мне…

— Ты кто такая? — грозно спросил Эдвин.

Энди обернулась.

— Черт, — пробормотал Эдвин. — Андреа.

— Это… — начала спрашивать Лора, но Энди прижала телефон к груди.

Она спросила мужчину:

— Откуда вы меня знаете?

— Отойди от окна, — Эдвин жестом показал Энди, чтобы она выходила из кабинета. — Тебе нельзя здесь находиться. Тебе нужно уезжать. Сейчас же.

Энди не сдвинулась с места.

— Скажите мне, откуда вы меня знаете.

Эдвин увидел у нее в руках телефон.

— С кем ты разговариваешь?

Энди не ответила, он вырвал телефон у нее из рук и приложил к уху.

— Кто это… Черт! — Эдвин повернулся к Энди спиной и начал говорить с Лорой: — Нет, я понятия не имею, что Клара ей сказала. Ты знаешь, она в последнее время нездорова. — Он начал кивать, слушая, что ему говорит Лора. — Я не говорил ей… нет. Клара об этом не знает. Это закрытая информация. Я бы никогда… — Он снова замолчал. — Лора, тебе нужно успокоиться. Никто не знает, где они, кроме меня.

Они знали друг друга. Они спорили, как спорят между собой старые друзья. Эдвин узнал Энди, как только увидел ее. Клара думала, что она Джейн, которой на самом деле была Лора…

У Энди застучали зубы. Она обхватила себя руками за плечи. Ей резко стало холодно, по телу пробежал озноб.

— Лора, я… — Эдвин нагнулся и выглянул в окно. — Слушай, просто доверься мне. Ты знаешь, я бы никогда… — Он обернулся и посмотрел на Энди. Она увидела, как ярость уходит с его лица и превращается во что-то другое. Он улыбнулся ей так же, как улыбался Гордон, когда она попадала в неприятности, но он все равно хотел ей показать, что любит ее.

Почему человек, которого она никогда раньше не видела, смотрел на нее по-отечески?

Эдвин сказал:

— Я так и сделаю, Лора. Я обещаю, я…

А потом раздался оглушительный треск.

Потом еще.

И еще.

Энди оказалась на полу, как и в прошлый раз, когда услышала стрельбу.

Все было точно так же.

Разбитое стекло. Летящие листы бумаги. Штукатурка на полу.

Почти все пули принял на себя Эдвин, его руки поднялись вверх, череп буквально взорвался, кости и клоки волос оказались на кресле, на стенах, на потолке.

Энди лежала плашмя на животе, прикрыв голову руками, когда услышала жуткий, тяжелый, глухой стук, с которым тело упало на пол.

Она посмотрела в его лицо. На нее глядела только черная дыра с белыми осколками черепа. Кончики усов были все так же подкручены и жирно смазаны воском.

Энди почувствовала во рту вкус крови. Ее сердце билось в барабанных перепонках. Ей показалось, что она оглохла, но на самом деле вокруг просто наступила тишина.

Стрелок остановился.

Энди осмотрелась в поисках телефона. Она увидела его в полутора метрах, в коридоре. Она понятия не имела, был ли он еще включен, но голос своей матери она слышала так отчетливо, как будто та находилась вместе с ней в комнате:

Нужно, чтобы ты убежала, дорогая. Он не сможет перезарядить настолько быстро, чтобы выстрелить в тебя.

Энди попыталась встать. Она едва поднялась на колени. Ее стошнило от боли. Молочный коктейль из «Макдоналдса» порозовел от крови. Каждый раз, когда она вдыхала, чтобы подняться, левый бок будто жгло огнем.

Шаги. Снаружи. Все ближе.

Энди заставила себя встать на четвереньки. Она поползла к двери, в ее ладони впивалось битое стекло, половицы сдирали колени. Она добралась до коридора, когда обжигающая, острая боль заставила ее остановиться. Она упала на бедро, но смогла откинуться назад и сесть. Прижалась спиной к стене. В ушах пронзительно звенело. Из голых рук торчали осколки стекла.

Энди прислушалась.

Она услышала странный звук с другой стороны дома.

Щелк-щелк-щелк-щелк.

Кто-то прокручивал барабан револьвера?

Она посмотрела на одноразовый телефон. Экран был разбит.

Идти было некуда. Оставалось только ждать.

Энди потрогала свой бок. Ее рубашка промокла от крови. Она нащупала крошечную дырочку в ткани.

А потом — еще одну дыру в собственном теле.

Ее подстрелили.

2 августа 1986 года

14

Слоновая кость клавиш «Стейнвей Гранд Концерт» теплела под пальцами Джейн. Свет софитов грел правую щеку. Она позволила себе мельком взглянуть на публику и рассмотреть несколько лиц в ярком свете.

Упоение.

Карнеги распродал все билеты в первый же день. Более двух тысяч мест. Джейн была самой молодой женщиной, которая когда-либо выступала на центральной сцене, в зале с выдающейся акустикой. Реверберация вливалась в уши, словно мед, закругляя и продлевая каждую ноту. «Стейнвей» дал Джейн даже больше, чем она смела мечтать; клавиши опускались настолько мягко и плавно, что передавали все мельчайшие нюансы звучания, накрывая зал невесомой теплой волной звука. Она чувствовала себя колдуньей, владеющей самыми волшебными чарами. Каждое прикосновение к клавишам было идеально. Оркестр был идеален. Публика была идеальна. Она опустила глаза туда, где ее не ослепляли софиты, — на первый ряд.

Джаспер, Аннетт, Эндрю, Мартин…

Ник.

Он хлопал в ладоши. И широко улыбался от гордости.

Джейн ошиблась в одной ноте, потом в другой, а потом начала играть под стаккато хлопков Ника. Она не делала так с тех пор, как Мартин впервые усадил ее на табурет и велел играть. Аплодисменты Ника разносились по залу, становились резче, шум казался невыносимым. Джейн закрыла уши руками. Музыка остановилась. Рот Ника искривился в злобном оскале. Он все хлопал и хлопал. Кровь начала струиться по его ладоням, стекать по локтям, капать на колени. Он хлопал сильнее, громче. Кровь брызнула на его белую рубашку, на Эндрю, на ее отца, на сцену.

Джейн открыла глаза.

В комнате было темно. Смятение и страх смешались вместе, сердце ушло в пятки. Постепенно Джейн начала приходить в себя. Она лежала в кровати. Она стянула шерстяной платок, прикрывавший ее. Узнала голубой цвет.

Дом на ферме.

Она села слишком резко и чуть не упала на спину от внезапного головокружения. Нащупала выключатель лампы.

На столе она увидела шприц и пузырек.

Морфин.

На шприце все еще был колпачок, но пузырек был почти пустым.

В панике Джейн начала искать следы от уколов на руках, ногах, ступнях.

Ничего. Но чего именно она боялась? Что Ник накачал ее наркотиками? Что он как-то инфицировал ее с помощью зараженной крови Эндрю?

Ее рука потянулась к шее. В прошлом Ник душил ее. Она отчетливо помнила те последние мгновения, когда она в ванной отчаянно хватала ртом воздух. Ее горло пульсировало под пальцами. Кожа была гладкой. Джейн опустила руку ниже. Ощутила под ладонью небольшую округлость своего живота. Очень медленно она опустилась дальше на сантиметр и запустила руку себе между ног, ожидая увидеть кровь. Когда рука оказалась чистой, она чуть не ахнула от облегчения.

Ник не выбил очередного ребенка из ее тела.

В этот раз — по крайней мере сейчас — они в безопасности.

Джейн нашла носки, которые кто-то запихнул в ее ботинки, стоявшие на полу. Она подошла к огромному окну с другой стороны кровати и отодвинула шторы. Темнота. Она смогла разобрать силуэт фургона у амбара, но двух других машин не было.

Она прислушалась.

Из дальнего конца дома раздавались низкие голоса по крайней мере двух человек. Кто-то стучал ножом по разделочной доске. Кто-то громыхал посудой.

Джейн нагнулась, чтобы завязать шнурки на ботинках. На секунду она вспомнила, как сделала то же самое несколько дней назад, прежде чем спустилась вниз для разговора с агентами Барлоу и Данберри. Прежде чем села в «Порше» Джаспера, еще не зная, что они больше никогда не вернутся назад. Прежде чем Ник заставил Джейн выбирать между ним и ее братом.

Эти анархистские группировки считают, что делают правое дело, пока не оказываются в тюрьме или в морге.

Открылась дверь.

Джейн не знала, кого она ожидала увидеть. Но уж точно не Паулу, которая рявкнула:

— Жди в гостиной.

— Где Эндрю?

— Ушел на пробежку. А ты как, на хрен, думаешь? — Паула зашагала дальше по коридору, ее ботинки стучали по полу, как два молотка.

Джейн понимала, что должна найти Эндрю, но ей нужно было привести себя в порядок перед тем, как говорить с братом. Последние дни или часы его жизни не должны быть заполнены взаимными упреками.

Она пошла по коридору в ванную. Сходила в туалет, отчаянно надеясь не почувствовать острую боль и не увидеть пятна крови.

Джейн заглянула в унитаз.

Ничего.

Ее внимание привлекла ванная. Она толком не мылась уже почти четыре дня. Ее кожа была покрыта слоем грязи, но мысль о том, чтобы полностью раздеться, искать мыло, а потом спрашивать про полотенце, оказалась слишком гнетущей. Она спустила воду в унитазе. Старалась не поднимать глаз на зеркало, пока мыла руки, а затем и лицо, теплой водой. Нашла полотенце для рук, намочила его и протерла подмышки, потом между ног. Снова почувствовала невероятное облегчение, не обнаружив на полотенце крови.

Ты настолько глупа, что думала, я дам тебе его оставить?

Джейн вошла в гостиную. Она поискала глазами телефон, но его здесь не было. Звонить Джасперу все равно не имело смысла. Все телефоны в семейном особняке прослушивались. Если бы даже Джаспер и захотел помочь, у него бы оказались связаны руки. Джейн теперь была сама по себе.

Она сделала свой выбор.

Судя по звуку, кто-то перенес телевизор на кухню. Она моргнула и будто перенеслась назад во времени. Ник стоит перед телевизором на коленях и увеличивает звук, настаивая, чтобы все слушали, как их преступления перечисляют перед всей нацией. Члены группы расположились вокруг него, как лопасти вентилятора. Клара сидит на полу и впитывает их бешеную энергию. Эдвин наблюдает угрюмо и вдумчиво. Паула сияющими глазами смотрит на Ника, словно он вторая инкарнация Христа. Джейн стоит на том же самом месте, ошарашенная новостями, которые ей только что рассказала Клара.

И даже в тот момент Джейн осталась в комнате, вместо того чтобы пойти искать Эндрю, потому что не хотела расстраивать Ника. Никто из них не хотел расстраивать Ника. Это был самый большой их страх — не быть пойманными, не быть убитыми, не быть брошенными в тюрьму на всю оставшуюся жизнь, а разочаровать Ника.

Она понимала, что теперь ее ждет расплата за неповиновение. Ник неспроста оставил ее с Паулой.

Джейн дотронулась рукой до одной из дверей кухни и прислушалась.

Она услышала, как по доске гуляет лезвие ножа. Услышала бормотание телевизора. Свое собственное дыхание.

Она толкнула дверь. Кухня была маленькая и тесная. Конец деревянного стола упирался прямо в ламинированную столешницу. И все же в ней было свое очарование: подвесные металлические ящики выкрашены в жизнерадостный желтый цвет, вся утварь новая.

Эндрю сидел за столом.

У Джейн отлегло от сердца, когда она его увидела. Он был здесь. Он был еще жив, хотя улыбнуться ей практически не мог.

Он жестом показал Джейн, чтобы она выключила телевизор. Она повернула колесико. Она не отрываясь смотрела в его глаза.

Знал ли он, что Ник сделал с ней в ванной?

Тем временем Паула огрызнулась:

— Я же сказала тебе ждать там. — Она бросила специи в кастрюлю на плите. — Эй, дура конченая, я сказала…

Джейн показала ей средний палец, усаживаясь за стол спиной к Пауле.

Эндрю прыснул от смеха. Перед ним лежал открытый металлический ящик. По столу были разбросаны папки с документами. Маленький ключ лежал у его локтя. Тут же лежал огромный конверт, адресованный в Лос-Анджелес таймс. Он выполнял свою часть для Ника. Даже на пороге смерти он оставался верным солдатом.

Джейн изо всех сил старалась прогнать печаль со своего лица. Невероятно, но он казался еще более бледным. Его глаза будто были нарисованы красным карандашом. Губы начали синеть. Каждый вздох звучал так, будто пила ходит взад и вперед по бруску влажного дерева. Он должен был спокойно отдыхать в больнице, а не пытаться усидеть на жестком деревянном стуле.

— Ты умираешь, — сказала она.

— А ты — нет, — ответил он. — Ник сдал ИФА в прошлом месяце. Он чист. Ты знаешь, он до смерти боится иголок. С другой стороны, он никогда особо с ними не сталкивался.

Джейн покрылась холодным потом. Это никогда не приходило ей в голову, но теперь, когда все встало на свои места, ей стало жутко от мысли, что, если бы даже Ник болел, он бы никогда ей не сказал. Они бы продолжали заниматься любовью, и Джейн продолжала бы растить их ребенка, не зная правды до тех пор, пока не услышала бы ее от врача.

Страницы: «« « ... 1920212223242526 » »»