Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

Он поцеловал Джейми в макушку, его черные волосы были неровными, взъерошенными и грязными. Но Диего это не волновало. Он сам был грязным.

— Siempre estuvo orgulloso de ti, — сказал он.

— Я тоже всегда гордился тобой, — пробормотал Джейми, не открывая глаз. Диего испустил хрипловатый смешок облегчения.

— Ты проснулся.

Джейми не двигался. Его смуглые щеки были красными от лихорадки, губы потрескались и кровоточили.

— Да. Я проснулся и собираюсь вечно удерживать этот момент.

Вечно. Скорее всего, ни один из них не вечен. Диего думал о семейной реликвии, ее оптимистическом символе бесконечности, повторяющемся снова и снова, обещая бесконечное будущее. Этернидад. Но не стал ничего из этого говорить вслух. Он молча погладил волосы Джейми и слушал, как дышит его брат. Каждое дыхание — это борьба, подобна бурной реке прорывающейся через разрушенную плотину. Отчаяние Диего поднималось в нем волной, подобно тихому крику, зарождающемся у него в горле. Он готов был что угодно отдать за стило.

Они оба подняли глаза, когда знакомый лязгающий звук объявил о том, что, как догадался Диего, было завтраком. Конечно, сейчас должно было быть утро. Он моргнул от тусклого света, идущего от открытой двери тюрьмы. Фигура подошла ближе к их камере, ею оказался Ануш Джоши, неся поднос. Диего молча посмотрел на Ануша. Он перестал просить о помощи кого-нибудь из охранников. Если они были достаточно чудовищными, чтобы сидеть сложа руки и наблюдать, как Джейми медленно умирает, то бессмысленно просить их о чем-либо. Это только сделает Джейми хуже. Ануш опустился на колени с подносом. На нем был наряд стража Совета, его темные волосы были спутаны, а глаза покрасневшие. Он поставил поднос на землю. Диего откашлялся.

— Джейми слишком болен, чтобы есть это, — сказал он. — Ему нужны свежие фрукты. Сок. Все, в чем есть калории.

Ануш заколебался. На мгновение Диего ощутил проблеск надежды. Но Ануш медленно просунул поднос через отверстие в нижней части двери.

— Полагаю, что он захочет съесть это, — сказал он. Он встал и поспешил прочь, закрыв за собой дверь тюрьмы. Прижав к себе Джейми, Диего одной рукой подтянул к себе поднос. Волна удивления прошла через него. Рядом с обычными мисками каши лежало стило и записка. Диего схватил их дрожащей рукой. В записке было написано:

«Ты был единственным, кто был добр ко мне в Некроситете. Я ухожу из Идриса и охраны. Я знаю, что где-то там существует сопротивление. Я собираюсь найти его. Позаботься о своем брате.»

* * *

— Что это? — отозвался Кит. Он мог видеть Тая, спускающегося по грунтовой дороге к шоссе, с ведьминым огнем в руке. Камень отбрасывал на него тень, но на его плече все еще было видно маленькое существо.

— Это древесная крыса, — сказал Тай. Ведьмин огонь погас, когда он присоединился к Киту у края обочины. Он был весь в черном с блестящим кулоном Ливви на воротнике его рубашки. Кит, который не являлся поклонником крыс, с осторожностью посмотрел на животное на плече у Тая. Оно не было похоже на обычную крысу: у нее были округлые ушки, пушистое лицо и хвост. Как оказалось, она обгрызала скорлупу ореха. — Они безвредны, — сказал Тай. — Они любят собирать разные вещи для своих гнезд… пробки от бутылок, листья и желуди. Древесная крыса закончила выгрызать свою скорлупу и выжидательно посмотрела на Тая. — У меня больше ничего нет, — сказал он, снял крысу со своего плеча и осторожно опустил на землю. Она стремглав кинулась в кусты на обочине дороги. — Итак, — сказал Тай, отряхивая свои руки. — Все ли у нас есть для заклинания?

Желудок Кита сделал сальто. Он частично задавался вопросом, где сейчас была Дрю, и частично беспокоился о том, что собирается сделать Шейд. Если колдун планировал остановить Тая, то он наверняка ждал до последней минуты.

— Конечно, — сказал Кит, вытянув список из кармана. — Благовония из сердца вулкана.

— Достал на Сумеречном Рынке. Сделано.

— Порошок из костей жертвы убийства.

— Тоже.

— Кровь, волосы и кости человека, которого необходимо вернуть, — сказал Кит, едва уловимым голосом. Бледное лицо Тая было подобно полумесяцу в темноте.

— У меня есть прядь волос Ливви и один из ее молочных зубов.

— А кровь? — Сказал Кит, стиснув зубы. Жестоко было говорить о частях Ливви, словно она кукла, а не живой, дышащий человек. Тай прикоснулся к кулону на шее, все еще покрытому ржавчиной.

— Кровь. Кит подавил шум узнавания, тяжело сглотнув.

— И мирра, выращенная фейри… Треснула ветка. Они обернулись, рука Тая потянулась к его поясу. Кит, осознанно, положил свою ладонь на руку Тая за секунду до того, как Друзилла вышла из тени. Она подняла руки.

— Воу. Это всего лишь я.

— Что ты здесь делаешь? — Голос Тая дрожал от гнева.

— Я выглянула в свое окно. И увидела, как ты шел к шоссе. Я хотела убедиться, что все в порядке.

Кит был впечатлен. Дрю действительно была хорошей лгуньей. Лицо открытое и честное, голос ровный. Его отец дал бы ей за это золотую звезду.

— Почему вы говорите о фейри и мирре и обо всем этом? — продолжала она. — Вы собираетесь творить заклинание? Тай выглядел слегка болезненно. Вина с силой хлыста настигла Кита. Тай не умел лгать, и ему не нравились неожиданные изменения планов, которые он составлял.

— Возвращайся в дом, Дрю, — сказал он. Дрю посмотрела на него.

— Я не стану этого делать. Ты не можешь меня заставить. Кит задумался, а не притворялась ли она в чем-то еще. — Если вы отправите меня обратно, то я расскажу всем, что вы творите странные заклинания со злым мелом, — сказала Дрю.

Тай возмущенно вспыхнул. Кит притянул Тая к себе за рукав и прошептал ему на ухо:

— Лучше пусть она пойдет с нами. Если мы ей этого не позволим, то она всем расскажет об этом и нас могут поймать или же доставить неприятностей Шейду. Тай начал трясти головой.

— Но она не может…

— Мы оставим ее ждать у входа в пещеру, — сказал Кит. Он понял, что им все равно придется это сделать. Первые же слова, сказанные Шейдом, разрушили бы бережную полуправду, которую Кит сказал Дрю. Тай выдохнул.

— Ладно.

Дрю хлопнула в ладоши.

— Ух ты!

Они вместе пересекли шоссе, и Дрю сняла свою обувь, когда они достигли песка. Это была тихая ночь, воздух щекотал их кожу, океан дышал низкими, мягкими выдохами, нагоняя волны на пляж. Кит ощутил боль в груди от того, как все это было прекрасно, смешанное с горечью из-за отца за то, что он не привел его сюда. Еще одна правда для него: Его город был прекрасен. Так же, как и множество других вещей.

Тай ударил ногой по кромке песка, засунув руки в карманы. Ветер взъерошил его волосы, и пряди прилипли к его скулам, словно полосы темной краски. Он нарочно игнорировал Друзиллу, которая играла в догонялки с приливом, бегала взад и вперед по пляжу с косичками, манжеты ее джинсов были влажными от соленой воды. Она взглянула на Кита и заговорщицки подмигнула ему, словно говоря: Мы помогаем Таю вместе. Кит надеялся, что именно это она хотела сказать. Он натер ноги к тому моменту, как они добрались до входа в пещеру. Тай остановился у темной дыры в каменном обрыве, покачав сестре головой.

— Ты не можешь пойти туда с нами, — сказал он. Дрю открыла рот, чтобы возразить, но Кит наградил ее многозначительным взглядом.

— Лучше подождать снаружи, — сказал он, ясно произнося каждое слово, чтобы она знала, что он имел в виду. Дрю плюхнулась на песок, выглядя удрученно.

— Ладно. Хорошо.

Тай нырнул в пещеру. Кит, виновато взглянув на Дрю, собирался уже последовать за ним, когда вдруг Тай появился снова, неся сердитый серый шар меха. Лицо Дрю расплылось в улыбке.

— Черч!

— Он может составить тебе компанию, — сказал Тай, и опустил кота на колени своей сестры. Дрю взглянула на него сияющими глазами, но Тай уже нырнул обратно в пещеру. Кит последовал за ним, хотя он не мог не задаться вопросом, замечал ли когда-нибудь Тай, как смотрела на него Дрю.

Он не мог не думать о том, что, если бы у него был младший брат, который бы восхищался им, он бы все время хвастался этим. Однако, Тай был другим. В тот момент, когда они вошли в туннель, Кит услышал скрипучую музыку… что-то вроде звучания песни, которая не была загружена должным образом. Когда они вошли в основную пещеру, то увидели, как Шейд медленно кружится по комнате под звук печальной мелодии, играющей на граммофоне.

— Non, rien de rien, — подпевал Шейд. — Je ne regrette rien. Ni le bien qu’on m’a fait, ni le mal… (Нет, ничего вообще. У меня нет никаких сожалений. Ни добра, которое было сделано для меня, ни зла…)

Кит прокашлялся. Похоже, что Шейд нисколько не смутился. Он прекратил кружить, посмотрел и щелкнул пальцами. Музыка исчезла.

— Не припоминаю, чтобы приглашал вас сегодня вечером к себе, — сказал колдун. — Я мог бы быть занят.

— Мы отправили записку, — сказал Кит. Шейд нахмурил свои белые брови и взглянул на поцарапанный деревянный стол. На нем стоял пустой флакон, который они использовали для распространения воды из озера Лин. Кит был рад видеть, что Шейд таки выпил лекарство, хотя и слегка волновался, что у него могут начаться галлюцинации. Тай нетерпеливо шагнул вперед.

— У нас есть все необходимое. Все ингредиенты для заклинания. Взгляд Шейда на мгновение метнулся в сторону Кита. Он выглядел мрачно.

— Все ингредиенты? Тай кивнул.

— Ладан, кровь и кость…

— Объект из другого мира?

— Это тоже, — сказал Кит в то время, как Тай достал из кармана сложенное письмо.

— Оно из места под названием Туле. Шейд уставился на письмо, краска схлынула с его лица, оставляя после себя болезненный салатовый оттенок.

— Туле?

— Ты знаешь этот мир? — Спросил Тай.

— Да. — Голос Шейда был бесцветным. — Я знаю, множество других миров. И этот один из самых худших. Кит видел, что Тай был озадачен: он не ожидал, что Шейд так отреагирует.

— Но у нас есть все, — снова сказал он. — Все ингредиенты. Ты сказал, что дашь нам источник энергии. — Да, я действительно так сказал. — Шейд сел на шаткий деревянный стол. — Но я не стану.

Тай недоверчиво моргнул.

— Но ты сказал…

— Я знаю, что я сказал, — огрызнулся Шейд. — Я никогда не предполагал, что вы отыщите все ингредиенты, глупый ребенок. Я думал, что ты сдашься. Но ты не сделал этого. — Он поднял руки в воздух. — Разве ты не понимаешь, что это будет худшая вещь из всех тех, что ты мог бы сделать? Последствия этого будут преследовать тебя всю твою жизнь? Смерть — это конец. И на это есть причина.

— Но ты то бессмертный. — Глаза Тая были огромными и бледно-серыми, серебряные монеты на его угловатом лице.

— У меня длинная жизнь, но я не буду жить вечно, — сказал Шейд. — Все мы живем ровно столько, сколько нам отведено. Если ты призовешь Ливви к себе с места, которому она принадлежит, то ты оставишь дыру во вселенной, которая заполнится черной печалью и нещадным горем. Это не то, от чего ты сможешь уйти невредимым. Не сейчас. И никогда.

— Значит, ты солгал нам, — сказал Тай. Шейд встал.

— Да, я солгал. И сделал бы это еще раз. Я никогда не помогу тебе сделать это, ты меня понимаешь? И я распространю послание всем. Ни один колдун не поможет тебе. Иначе они столкнутся с моим гневом, если сделают это. Тай сжал руки в кулаки, царапая пальцами свои ладони.

— Но Ливви…

— Твоя сестра мертва, — сказал Шейд. — Я понимаю твое горе, Тиберий. Но ты не можешь разрушить вселенную ради того, чтобы вернуть ее назад.

Тай повернулся и побежал по туннелю. Кит пристально смотрел на Шейда.

— Это было слишком жестоко, — сказал он. — Тебе не стоило с ним так разговаривать.

Он откинулся на спинку кресла.

— Следуй за своим другом. Он нуждается в тебе сейчас, и одному Богу известно, что я нет. Он двинулся назад спиной вперед, а затем развернулся и побежал вслед за ведьминым огнем Тая. Он выскочил на пляж и обнаружил, что Тай уже, наклонившись, стоял там и задыхался. Дрю вскочила на ноги, скинув мяукающего Черча на землю.

— Что случилось? В чем дело? Кит положил руку на спину Тая, между его лопатками. Он был несколько удивлен, обнаружив, что спина Тая более крепкая и мускулистая, нежели он предполагал. Он всегда воспринимал Тая хрупким, но он не был таковым. Он ощущался, подобно тонкому железному молотку: гибкий, но не ломающийся. Кит вспомнил, что где-то слышал, что успокаивать кого-то нужно круговым поглаживанием по спине, что он сейчас и делал. Дыхание Тая начало приходить в норму.

— Это не сработает, — сказал Кит, твердо глядя на Дрю поверх спины Тая. — Мы не сможем увидеть призрак Ливви.

— Мне жаль, — прошептала Дрю. — Я бы тоже очень хотела ее увидеть. Тай выпрямился. Его глаза были влажными, и он свирепо вытер их.

— Нет… это мне жаль, Дрю. Кит и Дрю обменялись испуганными взглядами. Киту не приходило в голову, что Тай может чувствовать себя не просто разочарованным, а так, будто он подвел других.

— Не извиняйся, — сказала Дрю. — Некоторые вещи просто невозможны. — Она несколько застенчиво протянула ему руку. — Если ты плохо себя чувствуешь, я могу смотреть с тобой всю ночь фильмы в телевизионной комнате. Я также могу сделать печенье. Это всегда помогает.

Последовала долгая пауза. Тай потянулся и взял за руку Дрю.

— Это было бы чудесно. Кит почувствовал огромное облегчение, такое, что едва смог устоять на ногах. Тай вспомнил, что у него есть сестра. Конечно, это было уже что-то. Он предполагал гораздо худшее: разочарование, которое он не смог бы рассчитать; боль, настолько глубокую, что он ничего не смог бы ответить, не коснулся бы ее.

— Пошли. — Дрю потянула Тая за руку, и они вместе пошли обратно в сторону Института. Кит последовал за ними, остановившись, когда они начали карабкаться вверх по первой из каменных стен, которые преграждали путь к пляжу. Когда Тай и Дрю поднялись, он оглянулся через плечо и увидел Шейда, наблюдающего за ними из темноты входа в пещеру. Он один раз покачал головой, прежде чем снова скрыться в тени.

* * *

Из пустыни дул ветер. Кристина и Марк сидели возле статуй, привезенных Артуром Блэкторном из Англии и расставленных среди кактусов гор Санта-Моники. Песок под Марком был все еще теплым от дневного солнечного света и мягким, словно пышный ковер. В Дикой Охоте они с Кираном сочли бы эту кровать очень даже хорошей.

— Я волнуюсь, — сказала Кристина, — что мы сегодня причинили Кирану боль. Она стояла босиком на песке в коротком кружевном платье и золотых серьгах. Глядя на нее, Марку стало больно, и он взглянул на статую Вирджила, своего старого друга разочарованных ночей. Вирджил бесстрастно смотрел ему в ответ.

— Его терзания это и мои терзания также, — сказал Марк. — Трудно ослабить его страхи, когда я не могу смягчить свои собственные.

— Марк, тебе не нужно ослаблять страхи других людей, чтобы делиться своими собственными. — Кристина играла со своим медальоном, ее длинные пальцы поглаживали гравюру Разиэля. Марку очень хотелось поцеловать ее, но вместо этого он запустил пальцы в песок.

— Я мог бы то же самое сказать о тебе, — сказал он. — Ты весь день была напряжена, словно струна. Ты тоже напугана.

Она вздохнула и слегка толкнула своей босой ногой его.

— Хорошо. Ты расскажешь мне, а затем я тебе.

— Я беспокоюсь за свою сестру, — сказал Марк. Кристина выглядела озадаченной.

— Это не то, что я ожидала от тебя услышать.

— Моя сестра была отправлена в ссылку из-за крови фейри в ее жилах, — сказал Марк. — Ты знаешь эту историю… всю ее. Ты знаешь ее лучше, чем кто-либо. — Он не мог помочь ей. Он положил свою руку поверх ее на песок. — Вся моя семья пострадала из-за того, что у нас волшебное происхождение. Наша верность всегда была поставлена под сомнение. Насколько хуже было бы для нее и для Алины, если бы я был с Кираном, а он был бы Королем Неблагого Двора? Это звучит так странно, и так эгоистично…

— Это вовсе не эгоистично.

Они оба посмотрели вверх. Киран стоял между двумя статуями, бледный, как сама статуя. Его волосы были черны, словно вороньи крылья в темноте, без единого следа синевы в них.

— Ты беспокоишься о своей семье, — сказал Киран. — Это вовсе не эгоистично. Это то, что я узнал от тебя и Джулиана. Желать защищать других больше, чем желать собственного счастья… — он посмотрел в сторону. — Не то чтобы я предполагал, что пребывание со мной сделает тебя счастливым.

Марк онемел, но Кристина протянула свои руки. Золотые браслеты сверкали на ее смуглой коже, когда она поманила ими Кирана.

— Иди посиди с нами. Киран тоже был босиком. Фейри часто ходили босиком. Он ступал по песку, словно кошка, его шаги не поднимали пыли, а движения были плавными, когда он опустился на колени напротив Кристины и Марка.

— Это сделает меня счастливым, — сказал Марк. — Но как ты и сказал… — Он взял горсть песка в руку и позволил ему сыпаться сквозь пальцы. — Есть и другие требующие моего внимания.

— Я мог бы не становиться Королем, — сказал Киран.

— Но ты можешь им стать, — сказал Кристина. — Я тоже боюсь. Я разговаривала сегодня с моей матерью. Кто-то сказал ей что-то скверное обо мне. Что-то связанное с фейри. Что я была… грязной девочкой, испорченной нижнемирцами. Вы знаете, что мне все равно, что обо мне говорят, — поспешно добавила она. — И моя мама тоже смогла это выдержать, но… это скверное время для Розалесов. Наша история дружбы с фейри уже принесла нам неприятности. Джейми и Диего находятся в тюрьме. Что если я в дальнейшем принесу им еще неприятности?

— Теперь я расскажу вам кое-что эгоистичное, — сказал Киран. — Я боялся, что вы оба сожалели о том, что случилось прошлой ночью. Что вы оба сожалели… из-за меня. Марк и Кристина посмотрели друг на друга. Она покачала головой, ветер взъерошил ее темные волосы.

— Мы не сожалели, — сказал Марк. — Только…

— Я знаю, — сказал Киран. — Я знал это, когда Гвин пришел и сообщил мне, что я должен стать Королем. Я знал, что это будет означать. Даже то, что для меня это, как мне кажется, означало бы вернуться насовсем ко Двору. Конклав желает контролировать доступ ко Дворам. Они всегда этого желают. Для двух Сумеречных Охотников, которых они не смогут контролировать, это грозит отлучением.

— Но Киран… — сказала Кристина.

— Я не дурак, — сказал Киран. — Я знаю, когда что-то невозможно. — Его глаза были подобны металлическим щитам: один потускневший, а другой новый. — Я всегда был неспокойной душой. При Дворе моего отца, а затем в Охоте я свирепствовал и бушевал в моем сердце. — Он склонил голову. — Когда я встретил Марка, я знал, что нашел человека, который дал моей душе покой. Я не думал, что найду это снова с кем-то еще, но нашел. Если бы я мог просто посидеть здесь спокойно с вами обоими перед этим надвигающимся штормом, то это многое бы для меня значило.

— И для меня, — сказала Кристина. Она протянула свою маленькую руку и нежно взялась за руку Кирана. Он поднял голову, когда Марк взял его другую руку, и Марк с Кристиной тоже взялись за руки, завершив круг. Никто из них не сказал ни слова: в этом не было необходимости. Этого было достаточно, чтобы просто быть вместе.

* * *

Эмма все еще ощущала нервозность, когда шла утром на кухню, как будто выпила слишком много чашек кофе, который она презирала. Монотонный ритм слов Дианы из Туле эхом отбивался в ее голове. Она не пошла к Джулиану прошлой ночью, чтобы рассказать ему о Заре, но неохотно разбудила Хелен и Алину, чтобы предупредить их. Затем она вернулась в тренировочную комнату в надежде, что удары и пинание манекенов, а также падение на жесткие маты на полу заставят ее забыть о том, как горела руна. О парабатае из Туле. О словах Королевы. Позже, когда она заснула, ей снились парабатайская руна в Безмолвном Городе и кровь на рукояти Кортаны, а также разрушенный город, в котором чудовищные великаны шествовали на горизонте. Она все еще чувствовала себя неловко, словно все еще находилась в ловушке кошмаров. Она была рада видеть на кухне полно народу. На самом деле их было слишком много, чтобы поместиться в маленькой столовой. У кого-то возникла блестящая идея дополнить в ней стол опрокинутым ящиком с оружием из учебной комнаты, а по всему дому были растасканы складные стулья. Она волновалась, что утро будет мрачным, поскольку все бросились готовиться к вторжению в Аликанте. Она не могла не чувствовать возмущения из-за того, что она и Джулиан не отправятся туда с остальными. Это была их битва тоже. Кроме того, ей нужно было отвлечься. Последнее, чего она хотела, — это остаться в Институте с Джулианом при минимальном надзоре. Но собравшаяся группа, казалось, не выглядела угрюмо.

Если бы не место, где должна была быть Ливви, сцена была почти идеальной: Хелен и Алина улыбались детям над их кофейными кружками. Марк сидел между Кираном и Кристиной, будто его никогда и не отрывали от его семьи. Джейс и Клэри присутствовали в качестве гостей семьи, ведь у них никогда не было случайных гостей, когда Институтом управлял Артур. Кит был недостающей частью, без которого они никогда бы не узнали чего так недоставало Таю. Он таскал картошку с тарелки Тая, заставляя его улыбаться. Диана излучает свое постоянное спокойствие, будучи холодной головой в семье, склонной к драматизму. Даже Киран, который, казалось, делал и Марка, и Кристину счастливее, когда был рядом, наконец-то присоединился к группе: он демонстрировал Тавви и Дрю удовольствие от употребления клубники в кленовом сиропе. И, конечно же, Джулиан, стоящий над кухонной плитой и с легкостью эксперта переворачивая блины.

— По одному блину за раз, Тавви, — говорит Хелен. — Да, я знаю, что ты можешь взять сразу три в рот, но это не значит, что ты должен.

Глаза Эммы встретились с глазами Джулиана. Она увидела напряжение в его плечах и губах, когда он смотрел на нее. Будь нормальной, подумала она. Это счастливая и совершенно обычная трапеза с семьей.

— Ты испек блины? — Сказала она, сохраняя свой тон веселым. — Что послужило для этого причиной?

— Иногда, когда ты начинаешь войну, то у тебя возникает желание испечь блины, — сказал Джулиан, положив два блина на тарелку и протянув их Эмме.

Джейс поперхнулся тостом.

— Что ты сказал, Джулиан?

Джулиан посмотрел на часы, которые висели в пределах кухни. Он выключил газовую плиту и начал спокойно развязывать передник.

— Они должны быть здесь с минуты на минуту, — сказал он.

— Они что должны? — Диана положила вилку. — Джулиан, о чем ты говоришь?

Тавви стоял на шатком стуле, прижимаясь лицом к окну. Он возбужденно пискнул.

— Кто все эти люди, идущие по дорожке, Джулс?

Кит и Тай тотчас же вскочили на ноги и подбежали к окну.

— Я вижу фейри… — сказал Тай. — Полагаю, что это оборотни… а в этих черных машинах должны быть вампиры…

— И сумеречные охотники, — сказал Кит. — Так много сумеречных охотников…

— Святилище почти готово, — сказал Джулиан, бросив полотенце на тарелку. — Если никто не возражает, то я пойду вниз и поприветствую наших гостей.

Джейс встал. Клэри посмотрела на него с беспокойством: его золотые глаза были наполнены гневом.

— Я не собираюсь спрашивать тебя дважды, Джулиан Блэкторн, — сказал он, и от его обычно веселого голоса не осталось и следа. — Что ты сделал?

Джулиан облокотился бедром о стойку. Эмма с удивлением осознала, что, хотя он и выглядел намного моложе, но был таким же высоким, как и Джейс.

— Помнишь, ты говорил, что моя идея союза была плохой, потому что мы не могли доверять другим Сумеречным Охотникам, которые открывали нам правду об их преданности?

— Само собой, — сказал Джейс. — Но, как я понимаю, ты созвал всех на военный совет?

— Они уже здесь? — прошептала Клэри. — Но… на мне футболка с надписью «Сила Единорога»…

— Не существует таких вещей, как единороги, — сказал Джейс.

— Я знаю, — сказала Клэри. — Вот почему это смешно.

— Возвращаясь к вопросу предательства… — начал Джейс.

— Что, если я скажу вам, что я ожидал предательства? — Сказал Джулиан. — Что, на самом деле, я на него рассчитывал? Это было частью моего плана?

— Какого плана? — спросил Джейс.

— У меня всегда есть план, — спокойно сказал Джулиан. Дрю подняла свою чашку с кофе.

— Это здорово, что ты вернулся, Джулс. Я скучала по твоим безумным схемам.

Хелен тотчас же вскочила на ноги. Алина, казалось, старалась не хихикать.

— Как ты пригласил их всех сюда? — спросила Хелен. — Как ты связался со столькими Нижнемирцами и Нефилимами так быстро?

— Я переписывался с всеми ними на протяжении многих лет, — сказал Джулиан. — Я знаю, как отправлять огненные сообщения колдунам и сумеречным охотникам, а также послания в желудях к фейри, а также номера телефонов каждого важного вампира и оборотня. Я знал, как достичь Альянса Нижнемирцев и Сумеречных Охотников. Я должен был знать все эти вещи. На протяжении пяти лет в этом заключалась моя работа.

— Но разве ты раньше не переписывался с ними от имени Артура? — спросила явно обеспокоенная Хелен. — Кем ты подписался в этот раз?

— Я подписался своим именем, — сказал Джулиан. — Я знаю этих людей. Я знаю их личности. Я знаю, кто из них будет на нашей стороне. Я был здесь Главой Института на протяжении нескольких лет. Я призвал своих союзников, потому что это моя работа: знать, кто из них является моим союзником. — Его голос был тихим, но твердым. В том, что он сказал, не было ничего неуважительного, но Эмма знала, что он имел в виду: я был дипломатом на протяжении многих лет, неизвестным и непризнанным. Но это не значит, что я не был компетентным в этом. Я использовал эти навыки — нравится ли вам это или нет. — Мы не можем сражаться с Когортой в одиночку, — добавил он. — Они часть из нас. Часть нашего правительства. Они не внешняя угроза, как Себастьян. Мы нуждаемся в этих союзниках. Вот увидишь.

А потом он посмотрел на Эмму, как если бы он просто не мог удержаться от этого. Послание в его глазах было абсолютно ясным. Хотя она и была в шоке от того, что он сделал, но он надеялся на ее одобрение. Как и всегда. Она почувствовала жгучую пульсацию в ее парабатайской руне. Она вздрогнула и посмотрела на свою левую руку: ее кожа была горячей и плотной, но руна выглядела нормально. Это был просто взгляд, подумала она. Вот и все.

— Я помогу закончить подготовку Святилища для встречи, — сказала она. — Нам нужны стулья…

Киран поднялся на ноги, заправляя за уши волосы цвета морской волны.

— Я тоже помогу, — сказал он. — Я благодарю вас от имени моего народа за то, что вы на равных призвали Нижнемирцев на поле боя. Вы правы. Никто из нас не может сделать это в одиночку.

Диана встала.

— Я пошлю сообщение Гвину, — сказала она. — Я знаю, что он будет рад прийти, и на вашей стороне будет еще и Дикая Охота.

Настал черед Кристины встать.

— Ты связался с Институтом Мехико?

— Да, — сказал Джулиан. — Твоя мать сказала, что будет рада присутствовать.

Кристина выглядела встревоженной.

— Я должна пойти переодеться, — сказала она и убежала.

Младшие Блэкторны с широко раскрытыми глазами смотрели, как Джейс поднял руку. Эмма напряглась. Джейс был могущественным Сумеречным Охотником — не только физически, но и политически. Он и Клэри могут нарушить каждый аспект этого плана, если захотят.

— Ты пригласил Магнуса и Алека? — спросил он. — Они знают, что наши планы изменились? Наши планы. Эмма расслабилась.

— Конечно, — сказал Джулиан. — Я пригласил всех, кто, как я полагал, будет на нашей стороне. И я сказал всем, кого пригласил, что они могут связаться с теми, кому они доверяют.

— Возможно, это была плохая идея, — сказал Джейс. — Мол, рекордно-плохая-идея. Как самая-плохая-идея-в-истории. Но…

Клэри вскочила на ноги.

— Что значит, что мы в деле, — сказала она. — Мы любим плохие идеи.

— Это правда, — признался Джейс и улыбка озарила его лицо. Внезапно он снова стал выглядеть как семнадцатилетний мальчишка.

Алина встала последней.

— Технически, это мой Институт, — сказала она. — Мы делаем то, что говорю я. — Она сделала паузу. — А я делаю то, чего желает Хелен. Что скажешь, детка?

Хелен улыбнулась.

— Я хочу военный совет, — сказала она. — Давайте готовиться.

Глава 27

Далеко и свободно

Они устремились сквозь открытые двери святилища один за другим, казалось, бесконечным потоком: обитатели Нижнего мира и Сумеречные охотники. Первыми прибыли вампиры с их мертвенно-бледными лицами и холодной элегантностью, заколдованные черные зонтики парили в воздухе, пока они стремительно перемещались от своих тонированных автомобилей к дверям святилища, избегая солнечного света. Эмма узнала среди них Лили Чен под руку с высоким вампиром с дредами. Толпа белокурых шведских вампиров пришла поболтать с Линдквистами, которые руководили Стокгольмским институтом. Тут же были оборотни со всего мира: Люк Гэрроуэй, неряшливый и бородатый в своей фланелевой рубашке, рядом с ним мать Клэри, Джослин. Оборотни в килтах и в ханбоках (традиционных корейских костюмах), и в ципао (традиционных китайских платьях). Майя Робертс и Бэт Веласкес — Эмма почувствовала острую боль, вспоминая их версии из Туле: все еще вместе, все еще рука об руку. Были и колдуны, кроме того, их было столько, сколько Эмма никогда еще не видела в одном месте. Катарина Лосс, голубокожая и белокурая: она вошла с Тессой и Джемом, одетая в халат медсестры, и задумчиво огляделась. Ее глаза загорелись при виде Кита, она смотрела на него со спокойным признанием, чего он, поглощенный разговором с Таем, не заметил. Гипатия Векс, с ее бронзовыми волосами и темной кожей, царственная и любопытная. Колдуны с крыльями летучей мыши, с копытами, жабрами и радужными глазами, с тонкими усиками и изогнутыми рогами оленя. Женщина с лицом летучей мыши, которая подошла к Кристине и начала бормотать по-испански. Чернокожий колдун с белой отметиной на щеке в форме паутины.

Были и Сумеречные охотники. Эмма и прежде видела, как много Сумеречных охотников собиралось вместе — она была на нескольких заседаниях Совета — но было приятно видеть, что так много людей откликнулось на призыв Джулиана.

Он стоял в передней части комнаты, где Блэкторны и их друзья спешно собрали длинный стол. Свернутый гобелен висел на стене позади него. Джулиан спокойно прислонился к столу, но Эмма чувствовала напряжение, пронизывающее его, словно электрические разряды, когда Сумеречные охотники начали наполнять святилище. Жюли Боваль и Беатрис Мендоза, их руны парабатаев мерцали на предплечьях. Марисоль Гарса была в белом в память о Джоне Картрайте. Магнус и Алек, только что прибывшие с Маризой и детьми, стояли у двери напротив Алины и Хелен, приветствуя обитателей Нижнего мира, пока две женщины приветствовали Сумеречных охотников. Кадир Сафар из Нью-Йоркского конклава мрачно кивнул Диане, прежде чем заговорил с Маризой, которая качала маленького голубокожего Макса на коленях, пока Раф бегал вокруг них двоих по кругу. Ромеро приехали из Аргентины, Педро из Бразилии, Кео из Камбоджи и Розвейн из Северной Англии. Темноволосая, миниатюрная женщина устремилась к Кристине и крепко обняла ее.

Мама Кристины!

Эмме захотелось поклониться в знак признательности женщине, придумавшей прозвище Идеальному Диего.

— Здорово видеть Альянс в действии, — сказал Марк, который помогал остальным расставлять стулья. Он надел мрачный темный пиджак, надеясь выглядеть более серьезно. Подобно тщательной помощи в приготовлении еды для встречи, этот маленький жест заставил сердце Эммы наполниться нежностью. Существовало много способов помочь своей семье, подумала она. У Джулиана были великодушные и страстные поступки; поступки Марка же были тише и скромнее, но не менее значимы.

— Кажется, Алек знает каждого обитателя Нижнего мира, присутствующего здесь. Это было правдой — Алек приветствовал девушку-оборотня, которая говорила на взволнованном французском языке и спросила его о Рафаэле; высокий темноволосый вампир в футболке с китайскими иероглифами хлопнул его по спине, и Лили, и Майя бросились к нему, чтобы тихо о чем-то поговорить. Марк внезапно выпрямился. Эмма проследила за его взглядом и увидела, что в комнату вошли несколько фейри. Она положила ладонь на руку Марка, задаваясь вопросом, вспомнил ли он сейчас тот последний раз, когда он был в этом святилище, когда Дикая Охота вернула его семье. Киран обернулся — он говорил с Джулианом тихим голосом — и тоже посмотрел на прибывших фейри: Гвин пришел, конечно, как все и ожидали, но за ним последовали и другие. Среди дриад, эльфов и русалок Эмма узнала несколько фей, Дивный народец, которых они встретили с Джулианом в Корнуолле. За ними следовал высокий пука в футболке с надписью «СПРАВЕДЛИВОСТЬ ДЛЯ КАЛИ», а вслед за ним — женщина в длинном зеленом плаще, лицо которой было скрыто, но все же несколько белокурых прядей выбивались наружу. Эмма повернулась к Марку.

— Это Нене.

— Я должен поговорить с ней. — Марк похлопал Эмму по плечу и исчез в другом конце комнаты, чтобы поприветствовать свою тетю. Эмма заметила, что Киран и Кристина наблюдают за ним, несмотря на то, что Кристина была захвачена в плен своей матерью, которая явно никуда не собиралась отпускать свою дочь.

Эмма снова взглянула на Джулиана. Он переместился за стол и расположил свои руки по швам. Хелен и Алина присоединились к нему за столом. Остальная часть семьи разместилась на стульях в левой части комнаты, Кит и Тай вместе, Дрю, положив руку на плечо Тавви, обернулась, чтобы незаметно взглянуть на фигуру, только что вошедшую в святилище.

Это было Кэмерон. Он шел один, слегка сутулясь, словно надеясь, что его никто не заметит, хотя его ярко-рыжие волосы походили на маяк. Эмма не могла сдержаться — она бросилась к нему. Он был удивлен тем, что она почти подлетела к нему и взяла его руки в свои.

— Спасибо, что пришел, Кэмерон, — сказала Эмма. — Спасибо тебе за все.

— Остальная часть моей семьи не в курсе, — ответил он. — Они довольно сильно…

— Преданы Когорте, я понимаю, — сказала Эмма. — Но ты другой. Ты хороший парень. Теперь я это точно знаю, и мне жаль, если я когда-либо причинила тебе боль.

Кэмерон выглядел еще более встревоженным.

— Я не думаю, что нам стоит снова сходиться, — сказал он.

— О, конечно нет, — сказала Эмма. — Я просто рада, что ты в порядке. — Она взглянула на Джулиана, который помахал рукой и показал Кэмерону одобрительный жест — большой палец вверх.

Выглядя напуганным, Кэмерон поспешил в безопасное место. Когда-нибудь, возможно, она расскажет ему о Туле. Возможно, когда-нибудь.

Эмма помахала рукой Саймону и Изабель, когда они пришли, держась за руки. Изабель сразу двинулась прямиком к маме и Максу. Саймон рассматривал Кирана с удивленным выражением лица, прежде чем пересек комнату, чтобы поговорить с Вивиан Пенхоллоу, деканом Академии Сумеречных Охотников. Иногда Эмма задавалась вопросом, понравилось ли Саймону пребывание в Академии? Интересно, понравилось бы ей там? Но не было смысла думать о будущем сейчас. Она посмотрела на Джулиана. Широкие двери все еще были открыты, через них гулял ветер, и на мгновение Эмма увидела Ливви — не ту, какой она была в Туле, а Ливви из этого мира — как видение или галлюцинацию, стоящую позади Джулиана, ее рука лежала на плече брата, ее волосы развевались на ветру. Эмма закрыла глаза, а когда снова открыла их, Джулиан был один. Как будто чувствуя ее взгляд, Джулиан посмотрел на Эмму.

На какое-то мгновение он выглядел невероятно молодым, как будто он был все еще двенадцатилетним мальчиком, который каждую неделю ходил пешком милю туда и обратно от шоссе, таская тяжелые сумки, чтобы у его братьев и сестер были необходимые продукты. Если бы ты только сказал мне, подумала она. Если бы я только знала, что тебе нужна помощь. Эмма не может быть парабатаем Джулиану или его напарником на данный момент. Она не может улыбнуться ему, как Клэри улыбнулась Джейсу, или ободряюще положить руку на его спину, как это сделал Магнусу Алек, или взять его за руку, как сделали Алина с Хелен. Но она может быть его союзником. Она может стоять с остальными в передней части комнаты и, по крайней мере, открыто смотреть на толпу. И Эмма, пересекая комнату, двинулась в направлении стола.

* * *

Марк добрался до Нене одновременно с Хелен. Их тетя выглядела взволнованной, ее длинные бледные пальцы беспокойно теребили изумрудный плащ. Когда они приблизились, ее глаза метались между ними, и она слегка кивнула.

— Миах, — произнесла она. — Алесса. Хорошо, что мы встретились вновь.

— Тетя Нене, — сказала Хелен. — Мы рады, что ты пришла. Все ли в порядке?

— Мне было приказано оставаться при Дворе после того, как Королева вернулась из Неблагого Двора, — сказала Нене. — Она в ярости и никому не доверяет с тех пор. Пребывание здесь — неповиновение прямому приказу моей королевы… — она вздохнула. — Возможно, я никогда не смогу вернуться ко Двору.

— Нене, — Хелен была в ужасе. — Тебе не стоило приходить.

— Но я хотела этого, — сказала Нене. — Я жила в страхе перед королевой всю свою жизнь. Я жила в страхе за то, чего я желала — покинуть Двор и жить как одна из диких фей. Но вы, моя племянница и племянник, — вы живете между мирами, и вы не боитесь. Она улыбнулась им, а Марк подумал о том, что он-таки почти все время боится. Но не стал говорить это вслух. — Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь вам здесь, — пообещала она. — Ваши мотивы чисты и светлы. Настало время Холодному миру положить конец.

Марк, который до этого времени не понимал, что Джулиан обещал положить конец Холодному миру, издал едва слышный звук.

— Адаон, — произнес он. — Я знаю, что Хелен писала тебе о нем. Он спас наши жизни…

— Я хотела принести вам эти новости лично. Адаон в порядке, — сказала Нене. — Он стал кем-то вроде фаворита Благой Королевы и быстро поднялся при Дворе.

Марк моргнул. Этого он никак не ожидал.

— Фаворит Благой Королевы?