Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

Кит удивленно посмотрел на него.

— Что ты имеешь в виду? Нам не нужно никого убивать или создавать какую-то смертную магическую энергию. Разве не это делает некромантию неправильной?

Шейд вздохнул.

— Магия подобна термодинамике, — сказал он. — Вы всегда берете что-то откуда-то. У каждого действия есть последствия, и у всего этого могут быть такие последствия, которых вы не ожидаете и от которых не сможете защититься. Я вижу, что ты считаешь себя защитником Тая. — Его голос смягчился. — Иногда вам приходится защищать людей от того, чего они хотят, а также от того, чего они боятся.

Сердце Кита сжалось.

Тай выпрямился и подошел ближе к воде. Ветер путал его волосы, и он медленно, но решительно поднял руки, будто бы хотел коснуться ветра и ночного воздуха. Его лицо сияло, подобно звезде. Во всем мире Кит никогда не встречал ни одного человека, которого считал бы настолько неспособным творить зло.

— Я бы никогда и ничему не позволил причинить вред Таю, — сказал он. — Видишь ли, я…

Он повернулся, чтобы объяснить Шейду, как это было и как это всегда будет. Но колдун уже исчез.

* * *

Кожа Марка немного горела в том месте, где наручники из чистого железа касались его запястий.

Обан и его стража ехали впереди на своих лошадях. Мануэль был среди них, словно для сумеречного охотника было вполне естественно разъезжать вместе с Неблагим войском. Он время от времени поворачивался для того, чтобы ухмыльнуться Марку и Кирану, которые шли позади группы. Наручники были надеты на оба запястья и соединялись между собой толстой железной цепью, прикрепленной к седлу Обана.

Это было наказание, которое Марку уже приходилось видеть раньше. Он с тревогой следил за Кираном, боясь, что тот споткнется. Упавший заключенный будет тащиться за Неблагими лошадьми под громкий смех стражников.

Киран уже побледнел от боли. Холодное железо влияло на него гораздо сильнее, чем на Марка — его запястья кровоточили и раздражались там, где их касалось железо.

— Они говорили о заложниках, — сказал Киран наконец, когда они достигли вершины низкого холма. — На чью смерть нас собираются обменять?

— Скоро узнаем, — ответил Марк.

— Мне страшно, — сказал Киран с откровенной честностью в голосе. — Мануэль Вильялобос был в Некроситете, когда я там прятался. Он ужасный человек. Нет ничего, что он не смог бы сделать. Большую часть Когорты я нахожу последователями, а не лидерами, даже Зару. Она поступает так, как велит ей отец, как ее учили, пускай их и учат ненависти и жестокости. Но Мануэль другой. Он поступает так, потому что действительно хочет причинять людям боль.

— Да, — сказал Марк. — Это то, что делает его опасным. Он не истинный верующий. Марк оглянулся вокруг, они проходили рядом с пораженным участком. Он уже начал привыкать к их виду — ландшафту уничтоженной пепельной травы и мертвых деревьев, словно землю облили кислотой. — Мы должны довериться Кристине, — сказал он почти шепотом. — Сейчас, я уверен, она ищет для нас помощь.

— Ты заметил нечто странное? — спросил Киран. — Обан не стал нас спрашивать о ней, куда бы она могла исчезнуть или кого отправиться искать. — Возможно, он думает, что мы не знаем.

Киран фыркнул.

— Нет. Мануэль не сказал ему, что Кристина вообще была там, поверь мне. Он предпочел, чтобы Обан не беспокоился из-за того, что он позволил сумеречному охотнику сбежать.

— Что вообще Мануэль делает в компании Обана? Без обид, но Обан не кажется самым сообразительным среди твоих братьев и сестер.

Глаза Кирана сузились.

— Он пьяница и болван.

— Довольно-таки амбициозный болван.

Киран неохотно усмехнулся.

— Сдается мне, что Мануэль поддержал амбиции Обана. Правда в том, что Когорта не может повлиять на моего отца, но, возможно, они надеются повлиять на то, кто станет следующим Неблагим Королем. Вероятно, слабый и легко поддающийся влиянию. Обан идеально подошел бы им для этой роли.

Они поднялись на еще один холм. Марк увидел башню, устремленную к облакам, подобно черному шипу, пронизывающему голубое небо. Он пролетал над Небесной Башней с Дикой Охотой, но никогда не был внутри нее. И никогда не хотел этого.

— С чего вдруг Мануэль решил, что скоро появится новый Неблагой Король? Твой отец был королем так долго, что никто даже не может вспомнить, как выглядел король Брэм.

Киран посмотрел на башню. Спереди донесся новый взрыв хохота Обана и остальных.

— Возможно, это потому, что люди злятся на моего отца. Я слышал нечто подобное от Адаона. Шепот недовольства. Из-за того, что Король обрушил этот упадок на нашу землю. То, что его одержимость сумеречными охотниками оставила его людей разделенными и обнищавшими. Он лишился доверия старших Неблагих фейри с того самого момента, как исчез Первый Наследник. Они чувствуют, что Король не очень-то и старался отыскать ее.

Марк был поражен.

— Первым наследником была девушка? Я думал, что Король убил всех своих дочерей.

Киран ничего не ответил. Марк вспомнил их последнюю встречу с Королем в Стране Фейри, когда Марк пришел вместе с Эммой, Джулианом и Кристиной, чтобы спасти Кирана. Теперь же все было иначе. Он внезапно мысленно вернулся к той поляне, где, проснувшись, увидел Кристину и Киран в объятиях друг друга, как раз перед тем, как пришли стражники.

— Зачем ты поцеловал Кристину? — Тихо спросил Марк. — Если ты сделал это, чтобы расстроить меня или заставить ревновать, то это было ужасно в первую очередь по отношению к ней.

Киран с удивлением повернулся к нему.

— Это не должно было тебя ни расстроить, ни заставить ревновать, Марк.

— Ты ей нравишься, — сказал Марк. Он признался себе, что понял это уже достаточно давно, но никогда прежде не произносил этого вслух.

Киран покраснел.

— Это весьма странно. Я этого не заслуживаю.

— Я не уверен, что заслуживаю ее любви, — сказал Марк. — Возможно, она не одаривает свое сердце той заботой, которой должна. — Он взглянул на свои кровоточащие запястья. — Не делай ей больно.

— Я не смогу, — сказал Киран. — И я не стал бы. Мне жаль, Марк, если я заставил тебя ревновать. Я не хотел этого.

— Все в порядке, — сказал Марк с некоторым недоумением, словно он был удивлен правдой. — Я не ревновал. — Ни одного из вас. Как такое вообще возможно?

Тень башни падала на них, затемняя землю, на которой они стояли. Внезапно воздух показался гораздо прохладней. Перед ними возвышалась массивная колючая изгородь, окружавшая башню, подобно стене из шипов, с которых свисали белые кости, провисевшие там сотни лет. Прошло много времени с тех пор, как воин бросил вызов стене. И Марк не мог вспомнить, чтобы когда-либо слышал о том, как кто-то сделал это и остался в живых.

— Марк, — прошептал Киран.

Марк сделал шаг вперед и едва не споткнулся: цепь, соединяющая их с лошадьми, лежала на земле. Обан и остальные остановились в арке огромных ворот, которые служили единственным выходом через изгородь.

Киран потянулся к Марку и схватил его за плечо своими скованными руками. Его губы потрескались и кровоточили. Он посмотрел в глаза Марка с таким выражением, будто собирался сообщить что-то ужасное. Марк забыл их странный разговор о Кристине, забыл обо всем, кроме боли Кирана и его собственного желания защитить его.

— Марк, — выдохнул Киран. — Я должен предупредить тебя. Мы пройдем путем наказания к башне. Я видел, как это происходило с другими. Это… я не смогу…

— Киран. Все будет хорошо.

— Нет. — Киран в панике закачал головой, из-за чего его темно-синие волосы разметались в беспорядке. — Мой отец выстроит дорогу к башне из дворян. Они будут кричать. Будут бросать в нас булыжники и камни. Такова воля моего отца. Он угрожал мне этим после смерти Иарлата. Теперь же я несу ответственность еще и за смерть Эрека. Для меня не будет пощады. — Он подавился своими словами. — Мне жаль, что ты вынужден присутствовать здесь ради всего этого.

Чувствуя себя подозрительно спокойным, Марк произнес:

— Разве не лучше, чтобы я был рядом с тобой?

— Нет, — сказал Киран, и Марку показалось, что в его глазах он видит океан, черный и серебристый под светом луны. Далекий и неприкасаемый. Красивый и вечный. — Потому что я люблю тебя.

Казалось, что весь мир устремился к забвению.

— Но я полагал… ты сказал, что между нами все кончено.

— Я ничего не заканчивал, — сказал Киран. — Я никогда не смогу покончить с тобой, Марк Блэкторн.

Все тело Марка гудело от удивления. Он едва заметил, что они снова начали двигаться вперед, пока рука Кирана не соскользнула с его плеча. Реальность ворвалась обратно, подобно налетевшей волне: он услышал, как Киран выдохнул, готовясь к худшему. Они прошли через ворота вслед за Обаном и остальными.

Их цепи гремели громким шумом по дорожным булыжникам, ведущим от ворот к дверям башни. Двор с обеих сторон был полон Неблагих фейри. У некоторых в руках были камни, другие держали кнуты из колючих лоз.

Неуклюже повернув запястье в наручниках, Марк сумел взять руку Кирана в свою.

— Мы пойдем вперед без страха, — сказал он тихим голосом. — Потому что я сумеречный охотник, а ты сын Короля.

Киран бросил на него благодарный взгляд. Мгновение спустя они двинулись по тропинке, и толпа с кнутами и камнями обошла их с обеих сторон.

Марк поднял голову. Они не увидят, как Сумеречный Охотник съежится от страха или боли. Рядом с ним Киран выпрямил спину. Выражение его лица было надменным, а поза была устойчивой.

Устойчивой для ударов…которые не были нанесены. Когда Марк и Киран проходили между рядами фейри, они оставались стоять неподвижно, словно статуи, их камни не были брошены, а кнуты не были подняты.

Единственным звуком, прервавшим безмолвную тишину, было бормотание, доносившееся от Обана и его охранников. Принц оглянулся по сторонам, его злой взгляд будто пытался поглотить толпу.

— Одумайтесь, дураки! — крикнул он. — Разве вы не знаете, что должны делать? Это убийцы! Они убили Иарлата! Они убили принца Эрека!

Ропот прошел сквозь толпу, но он не был злым. Марку показалось, будто он слышал имя Эрека, произнесенное с гневом, а имя Кирана произносили с гораздо большей мягкостью. Сам же Киран с удивлением оглядывался по сторонам.

И все же толпа не двигалась. Вместо этого, по мере продвижения Кирана и Марка сквозь толпу, голоса начали расти. Марк настороженно слушал, как каждый делился своим воспоминанием. Он дал мне хлеба, когда я голодал на обочине дороги. Он вмешался, когда красные колпаки Короля захватили мою ферму. Он спас моего мужа от казни. Он взял на себя ответственность за преступление, совершенное моим ребенком. Он пытался спасти мою мать от Всадников Маннана. И за его доброту Король отправил его в Дикую Охоту.

Обан обернулся, его лицо исказилось от ярости. Мануэль положил руку на его плечо и, наклонившись, прошептал что-то на ухо. Обан утих, выглядя при этом разъяренным.

Киран с удивлением посмотрел на Марка, его рот был слегка приоткрыт.

— Я не понимаю, — прошептал он.

— Они ненавидят твоего отца, — сказал Марк. — Но я не думаю, что они ненавидят тебя.

Марк и Киран достигли ступеней башни и остановились, пока Обан и остальные спускались с лошадей. В толпе вспыхнуло движение. Маленькая девочка-фейри с ленточками в волосах и босыми ногами отделилась от толпы и бросилась к Кирану. Она что-то застенчиво сунула ему в руку.

— За вашу доброту, принц Киран.

— Что это было? — Спросил Марк, когда Киран прижал предмет к себе. Но стража успела окружить их и стала толкать к дверям башни. Киран так и не ответил.

* * *

Когда Диана пролетала вместе с Гвином над лесом Броселинд, она увидела, что откуда-то снизу клубится дым и расползается по небу, подобно серо-черным щупальцам.

Когорта сожгла пораженные участки земли… Диана видела дымящиеся пни деревьев, но серо-черная пепельная земля тянулась гораздо дальше, чем раньше, а некоторые участки казались вовсе нетронутыми огнем. Диана смотрела на это в смятении. Что делает Когорта? О чем они думают?

Они приземлились, и Гвин помог Диане спуститься со спины Ориона. Джия уже заждалась их.

Диана подбежала к ней.

— Я слышала, что у вас есть новости об Эмме и Джулиане. Они в порядке? Их отправили обратно в Лос-Анджелес?

Джия колебалась. Она выглядела худой и вытянутой, а ее кожа была сероватого оттенка.

— Нет, у меня нет новостей.

Облегчение растеклось по телу Дианы: Эмма и Джулиан все еще были в Аликанте.

— Я так волновалась на встрече, — сказала она. — То, что Гораций делает с Диего и остальными, немыслимо. Обвинять их в преступлениях и закрывать им рот, чтобы они не смогли говорить за себя. Это заставило меня почти порадоваться, что Эмма и Джулиан все еще находятся в изоляции в том доме…

— Нет, Диана, — прервала ее Джия. Она положила тонкую руку на запястье Дианы. Гвин подошел и тихо слушал, склонив свою седую голову набок. — Член Конклава, некто, кто мне предан, услышал разговор Зары с Мануэлем. Она сказала, что Гораций отправил Эмму и Джулиана в Страну Фейри с самоубийственной миссией. Мои люди проверили дом, и он пуст. Их здесь нет, Диана. Их отправили в Страну Фейри.

В ее голове случился тихий взрыв — взрыв ярости, гнева, злости на саму себя… она знала, что что-то было не так, она чувствовала это. Почему же она не доверилась своим инстинктам?

— Гвин, — сказала Диана, едва узнав свой собственный голос. — Отвези меня в Страну Фейри. Сейчас же.

Джия схватила ее за запястье.

— Диана, подумай. Страна Фейри огромна… мы не знаем, где они могут быть.

— Гвин и его люди — охотники, — ответила Диана. — Мы их найдем. Гвин…

Она повернулась к нему, но он весь напрягся, словно лиса, почуявшая гончих.

— Берегись! — закричал он и выхватил топор из ножен на спине.

Зашумели деревья. Джия и Диана едва успели достать свое собственное оружие, когда Когорта ворвалась на поляну во главе с Зарой Дирборн, размахивающей сверкающим мечом.

Диана знала этот сверкающий меч. С ощущением, будто она проглотила кусок льда, Диана узнала Кортану. Вместе с Зарой были Джессика Бойсежес, Ануш Джоши, Тимоти Рокфорд и Амелия Овербек. Зара в форме Центуриона с триумфом улыбнулась.

— Я так и знала! Я знала, что мы поймаем тебя в сговоре с нижнемирцами!

Гвин поднял бровь.

— Здесь всего один нижнемирец.

Зара проигнорировала его.

— Я не ожидала от тебя ничего другого, Диана Рэйберн, но Консул Пенхоллоу? Нарушать Холодный Мир на своей собственной родине? Как вы могли?

Джия держала у груди свой изогнутый дао.

— Избавь меня от драматизма, Зара, — отрезала она. — Ты не понимаешь, что происходит, а твоя истерика не вызовет ничего, кроме неприятностей.

— Мы не сговаривались с фейри, Зара, — сказала Диана.

Зара сплюнула на землю. Это был жест, свидетельствующий о глубочайшем презрении.

— Как ты смеешь отрицать то, что сговорилась, когда мы поймали тебя с поличным?

— Зара…

— Не утруждайся, — сказала Джия Диане. — Она и Когорта не станут тебя слушать. Они слышат лишь то, что хотят услышать. И не принимают ничего, что противоречит их убеждениям.

Зара повернулась к своим последователям.

— Взять их под стражу, — сказала она. — Мы отведем их в Гард.

Гвин бросил свой топор. Это был столь внезапный жест, что Диана отшатнулась от удивления. Топор пролетел над головами членов Когорты и врезался в ствол дуба. Несколько из них закричали, когда дерево рухнуло с оглушительным треском ломающихся веток и раздробленной земли.

Гвин протянул руку, и топор снова вернулся в его ладонь. Он оскалился и бросил взгляд на съежившихся сумеречных охотников.

— Не подходите, иначе я порежу вас на куски!

— Видите! — Зара упала на колени, когда дерево рухнуло, но теперь она поднялась, отряхиваясь и крепко сжимая Кортану. — Видите? Заговор! Мы должны бороться… Ануш!

Но Ануш сбежал в кусты. Другие, явно потрясенные, неохотно собрались вокруг Зары, в то время, как она сделала несколько решительных шагов по направлению к Гвину.

— Что он будет делать? — Тихо спросила Джия.

— Он убьет их всех. Он возглавляет Дикую Охоту, они для него ничто.

— Они же дети, — сказала Джия. — Бедняга Ануш сбежал. Ему всего шестнадцать.

Диана колебалась. Они были всего лишь детьми… отвратительными детьми, но все же детьми. Гвин не может убить их. Это не было бы решением проблемы.

Она подбежала к нему, не обращая внимания на то, что подумает Когорта, и зашептала ему на ухо.

— Оставь нас, пожалуйста. Они отведут меня и Джию в Гард, но это ненадолго. Ты должен отправиться за Эммой и Джулианом.

Гвин повернулся к ней с обеспокоенным выражением лица.

— Но ты…

— Найди их ради меня, — сказала Диана. — Я буду в безопасности! — она свистнула. — Орион! — конь Гвина легким галопом прискакал на поляну, отрезав своего хозяина от Когорты. Гвин вскарабкался на лошадь и наклонился, чтобы поцеловать Диану, надолго задержав ее лицо в своих руках.

— Будь осторожна, — сказал он, и Орион поднялся в небо. Все из Когорты вновь вскрикнули: большинство никогда раньше не видели ничего похожего на коня Дикой Охоты. Они действительно были детьми, — устало подумала Диана, — в них все еще таилось изумление, смешанное с невежеством и ненавистью.

А она не могла причинить вред детям. Диана спокойно стояла рядом с Джией, пока Зара и Тимоти отбирали у них оружие и сковывали руки за спиной.

* * *

Когда действие зелья невидимости закончилось, Эмме и Джулиану оставалось лишь укрыться в тени с накинутыми на голову капюшонами. И это же было единственным способом остаться незамеченными, когда они крались по коридорам башни. К счастью, оказалось, что все были вызваны на какое-то мероприятие. Толпы неблагих фейри поредели, и по коридорам взад-вперед их сновало не так уж и много. Стража, казалось, тоже отвлеклась, и никто не обратил внимания, когда они проскользнули за поворот коридора и оказались перед гобеленом с изображением звезд.

Эмма обеспокоенная огляделась.

— Стража ушла.

Коридор был пуст. Нервы Эммы были на пределе. Ее не покидало ощущение, что что-то было не так.

— Хорошо, — сказал Джулиан. — Может быть, у них сейчас перерыв или что-то в этом роде.

— Не нравится мне все это, — сказала Эмма. — Они не оставили бы Эша без присмотра.

— Стража может находиться внутри комнаты.

— Это неправильно…

— Кто-то идет. — И в самом деле, в отдалении послышались шаги. Лицо Джулиана напряглось. — Эмма, мы должны идти.

Вопреки своему здравому смыслу, Эмма вытащила короткий меч из пояса и проскользнула мимо гобелена вслед за Джулианом.

В комнате было тихо, жутко, и здесь тоже не было стражи. Как только Эмма вошла, она первым делом подметила то, что комната богато украшена и что она холодная. Большую часть пространства занимала массивная кровать с балдахином, вырезанная из одного куска дерева. Гобелены свисали со стен, на них были изображены сцены удивительной природной красоты Страны Фейри: леса, окутанные туманом, ледниковые водопады, полевые цветы, растущие на скалах у моря.

Эмма не могла не вспомнить об отравленной земле… Гобелены были ошеломляющими, являли собой любовную оду красоте Страны Фейри, но за пределами этих стен настоящая Земля Неблагих была поражена гнилью. Украшал ли король это пространство? Видел ли он иронию во всем этом?

Джулиан встал у двери с обнаженным мечом. Он с любопытством оглядывал комнату. Было трудно не заметить одежду, разбросанную повсюду. Очевидно, Эш, как и большинство подростков, был неряхой. Окно было распахнуто, и из него подул холодный ветер. Золотая корона Эша была брошена на подоконник, как будто он был достаточно смелым, чтобы снять ее.

Эмма подкралась к кровати, где лежал Эш — неподвижная фигура под богато вышитым покрывалом. Его глаза были закрыты, идеальные полукруги, обрамленные серебристыми ресницами. Он выглядел ангельски невинным. Сердце Эммы было очаровано им… что удивительно, учитывая его сходство с Себастьяном. Но он не был точной копией, она увидела это, подойдя так близко, что ее тень упала на кровать.

— Он немного похож на маленькую Клэри, — прошептала она.

— Неважно, на кого он похож, — сказал Джулиан. — Он сын Себастьяна.

Он же ребенок, хотела запротестовать Эмма, но она знала, что это ничего не изменит. Она протянула руку, чтобы положить ее на плечо мальчика. Сделав это, Эмма увидела, что на шее Эша был широкий шрам в форме буквы Х, который больше не скрывал воротник его рубашки. На стене над его кроватью тоже были странные отметины: они выглядели как руны, но искривленные и зловещие, как те, что носили Омраченные.

Вдруг внутри Эммы возникло желание защитить этого мальчика, поражающее своей силой и полным отсутствием логики. Она подумала о том, что даже не знала его, но все же не смогла удержаться от того, чтобы протянуть руку и мягко потрясти его.

— Эш, — прошептала она. — Эш, проснись. Мы здесь, чтобы спасти тебя.

Его глаза открылись, и она действительно увидела в нем Клэри: они были такого же цвета, как и у нее. Взгляд его зафиксировался на Эмме, как только он сел, протянув руку. Глаза Эша были спокойны и ясны, и в ее голове промелькнула мысль: он мог бы быть настоящим лидером, не таким, как Себастьян, но таким, каким Себастьян должен был быть.

На другом конце комнаты Джулиан энергично закачал головой.

— Эмма, нет, — сказал он. — Что ты такое…

Эш отдернул руку и закричал:

— Этна! Эохайд! Всадники, помогите мне!

Джулиан повернулся к двери, но два Всадника уже прорвались сквозь гобелен. Их бронзовые доспехи сияли как ослепительный солнечный свет. Джулиан замахнулся мечом, чтобы нанести режущий удар Эохайду в грудь, но он успел увернуться.

Волосы Этны цвета металла взметнулись вверх, когда она с криком ярости бросилась на Джулиана. Он поднял меч, но был недостаточно быстр. Этна врезалась в него и, крепко схватив, швырнула о стену.

Эш перекатился через покрывало, но Эмма схватила его и дернула назад, впившись пальцами в его плечо. Ей показалось, что она вышла из тумана, потому что ощутила головокружение, одышку и внезапную очень сильную злость.

— Стоп! — крикнула она. — Отпусти Джулиана, или я перережу горло принцу.

Этна с рычанием подняла голову. Она стояла над Джулианом с мечом в руках. Он присел, прислонившись спиной к стене, струйка крови стекала по его виску. Глаза Джулиана оставались настороженными.

— Не будь глупой, — сказал Эохайд. — Разве ты не понимаешь, что ваш единственный шанс остаться в живых — это отпустить принца?

Эмма прижала клинок ближе к горлу Эша. Он был как натянутая тетива в ее руках. Защити Эша, прошептал голос в ее голове. Эш важен. Она прикусила губу, и боль отразилась в ее голове.

— Объяснись, Всадник.

— Мы в башне, — сказала Этна с отвращением. — Мы не можем убить тебя без позволения Короля. Это бы рассердило его. Но если ты угрожаешь Эшу… — Ее взгляд был голоден. — Тогда у нас не будет иного выбора. Ради его защиты.

Джулиан вытер кровь с лица.

— Она права. Они не могут убить нас. Отпусти его, Эмма.

Эш пристально смотрел на Джулиана.

— Ты похож на нее, — сказал он с удивлением.

Озадаченная его словами, Эмма заколебалась, и Эш воспользовался возможностью, чтобы вонзить зубы в ее руку. Эмма закричала и выпустила его. На ее большом и указательном пальце проявился круг кровоточащих вмятин — след от укуса.

— Почему? — потребовала она. — Ты же здесь в заключении. Разве ты не хочешь покинуть это место?

Эш присел на кровать со странным, хмурым выражением на лице. Он был полностью одет: в бриджи, льняную тунику и ботинки.

— В Аликанте я буду сыном твоего самого ненавистного врага. Ты бы привела меня на смерть.

— Это не так… — начала Эмма, но не закончила — Этна ударила ее по щеке, чуть не сломав шею.

— Прекращай свою болтовню, — сказал Эохайд. Эмме лишь раз удалось взглянуть на Эша — когда они с Джулианом выходили из комнаты, подгоняемые острием меча, уткнувшегося в спину. Он стоял посреди комнаты, наблюдая за ними, его лицо было пустым, без надменности и жестокости Себастьяна, но и без доброты Клэри. Он выглядел как тот, кто успешно сделал свой ход в игре.

Ни Джулиан, ни Эмма не пытались заговорить, пока их вели по коридорам. Вокруг роптали фейри, не отрывая глаз от них. Одни коридоры вскоре уступили место другим коридорам — весьма небезопасным, с более крутым наклоном. Когда освещение стало более тусклым, Эмма бросила быстрый взгляд на Джулиана, на его лице было выражение разочарования и горечи. Затем она могла видеть лишь движущиеся фигуры при слабом освещении зеленых факелов, висящих на стенах.

— Мне даже почти жаль убивать этих двоих, прежде чем они смогут стать свидетелями уничтожения всех нефилимов, — сказал Эохайд, нарушая молчание, когда они достигли длинного зала, ведущего к темной дыре в дальней стене. Эмма даже в темноте могла видеть блеск униформы стражников.

— Чепуха, — коротко отозвалась Этна. — Кровь за кровь. Они убили нашего брата. Возможно, Король позволит нам замахнуться косой, которая уничтожит их. Они достигли дыры в стене. Это был дверной проем без двери, проделанный в толстой каменной стене. Стражи с обеих сторон с удивлением взглянули на приближающихся.

— Еще заключенные? — спросил тот, который сидел на массивном деревянном сундуке..

— Пленники короля, — сказала Этна небрежным голосом.

— Практически вечеринка, — сказал охранник и усмехнулся. — Не то чтобы они задерживались здесь надолго.

Этна закатила глаза и толкнула Эмму вперед, приставив к ее спине острие меча. Их завели в широкую квадратную комнату с грубыми каменными стенами. Из потолка росли виноградные лозы, переплетаясь и погружаясь в твердый грязный пол. Эмма поняла, что они тесно сплелись в камеру для заключения квадратной формы, стены которых были сделаны из этих колючих лоз, жестких, как гибкое железо.

Она вспомнила колючки, пронзавшие ее, и вздрогнула.

Этна неприятно рассмеялась.

— Содрогайся, сколько пожелаешь, — сказала она. — Здесь ты не найдешь ни спасения, ни пощады. Она сняла с пояса Эммы оружие и заставила снять с шеи золотой медальон, который дал ей инквизитор. Эмма бросила на Джулиана испуганный взгляд — теперь ничто не поможет им замедлить течение времени в Стране Фейри.

Эмму грубо затолкали в камеру через щель в виноградных лозах. К ее облегчению, Джулиан последовал за ней мгновением позже. Она боялась, что они будут разделены и что она сойдет с ума от одиночества. Его также лишили всего оружия. Он повернулся, чтобы взглянуть на Всадников, в этот же момент Этна постучала концом своего меча по клетке: лозы, которые разошлись, быстро скрутились, принимая прежнее положение, не оставив возможности выбраться.

Этна улыбнулась. Триумф на ее лице сковал холодом желудок Эммы.

— Маленькие Сумеречные Охотники, — проговорила она. — Чем же ваша хваленая ангельская кровь поможет вам сейчас?

— Пойдем, сестра, — сказал Эохайд, хотя и на его лице красовалась снисходительная улыбка. — Король ждет.

Этна сплюнула на землю, прежде чем повернуться и последовать за братом. Шаги Всадников стихли, и вокруг них сомкнулись тьма и тишина — холодная, давящая тишина. Лишь немного тусклого света исходило от дымчатых факелов высоко на стенах.

Сила покинула Эмму, словно вода, льющаяся из сломанной плотины. Она опустилась на пол в центре клетки, подальше от шипов.

— Джулиан, — прошептала она. — Что мы будем делать?

Он упал на колени. Эмма могла видеть, что на его коже проступили мурашки. Кровавая повязка вокруг его запястья, казалось, светилась, словно призрак в темноте.

— Я привел нас сюда, — сказал он. — Я же и вытащу.

Эмма открыла рот, чтобы возразить, но не нашла, что сказать. Она подумала, что он, возможно, прав. Прежний Джулиан, ее Джулиан, прислушался бы, когда она сказала ему о своих ощущениях: комната Эша без охраны — это ловушка. Он бы доверился ее инстинктам. Впервые Эмма почувствовала нечто похожее на скорбь по тому Джулиану, как будто он больше никогда не вернется.

— Тебя это волнует? — спросила она.

— Думаешь, я хочу здесь умереть? — ответил Джулиан. — Эмма, у меня, как и у тебя, все еще есть инстинкт самосохранения. И я знаю… я знаю, что сейчас сумеречный охотник из меня гораздо лучше, чем был прежде.

— Быть сумеречным охотником — это не просто иметь быстрые рефлексы или сильные мускулы. — Она прижала руку к его груди в области сердца, ткань рубашки под ее пальцами была мягкой. — Это внутри, здесь, где ты сломлен.

Его сине-зеленые глаза казались единственным цветом в тюрьме. Даже лозы камеры были серо-металлического цвета.

— Эмма…

— Это они! — вдруг раздался голос, и Эмма подпрыгнула, когда вокруг них вспыхнул свет. И не просто свет, а серебристо-белое сияние, исходящее из камеры напротив. При новом источнике света Эмма смогла разглядеть две фигуры, стоящие внутри и глядящие на них сквозь виноградные лозы. Одна из них держала в руке светящийся рунный камень.

— Ведьмин огонь, — выдохнул Джулиан, поднимаясь на ноги.

— Джулиан? Эмма? — позвал тот же голос, знакомый, полный удивления и облегчения. Свет от ведьминого огня усилился, и теперь Эмма ясно видела людей в противоположной камере. Она с удивлением выпрямилась. — Это мы… Джейс и Клэри.

Глава 16

Тысяча престолов

Обан и его стражники вели Марка и Кирана с завязанными глазами через башню, поэтому, если на присутствие Кирана кто-то и отреагировал, Марк этого не заметил. Однако он слышал, как Мануэль и Обан смеялись над тем, что король мог сделать с Кираном, а также с Марком, и он в ярости боролся со своими оковами. Как они смеют так говорить, когда Киран слышит их? Зачем кому-то получать удовольствие от таких пыток?

Их наконец-то привели в каменную комнату без окон и оставили там, их руки все еще были связаны. Обан сорвал с них повязки, когда вышел из комнаты, смеясь.

— Посмотрите в последний раз друг на друга, прежде чем вы умрете.