Королева воздуха и тьмы Клэр Кассандра

— Думаю, Марк хочет знать, является ли он любовником Благой Королевы, — вмешалась Хелен со своей обычной прямолинейностью.

— О, скорее всего. Это довольно неожиданно, — ответила Нене. — Фергус очень расстроен, так как был ее фаворитом прежде.

— Приветствую, Нене, — сказал Киран, неожиданно появившись рядом с ними. Он переоделся в джинсы, но все равно выглядел как принц фейри, когда Марк впервые его увидел, в кремовом белье и желто-коричневых брюках. Волосы Кирана были темными, точно ночная синева океана. — Рад, что у тебя все хорошо. Как мой брат Адаон? Надеюсь, не в чрезмерном подчинении Королевы?

— Только если он сам того желает, — весело ответила Нене. Киран выглядел озадаченным, а Марк уронил лицо в ладони.

* * *

— Эмма!

Преодолев половину пути к столу, Эмма обернулась и увидела Джема, приближающегося к ней с застенчивой улыбкой на лице. Она видела, как ранее он пришел с Тессой, которая теперь сидела рядом с Катариной Лосс. Эмма уставилась на Джема. Казалось, минули столетия с тех пор, как она видела его последний раз — в ужасный день похорон Ливви. — Эмма, — Джем взял ее руки в свои. — С тобой все в порядке?

Он видит, как ужасно я выгляжу, подумала она. Мои опухшие глаза, помятая одежда, и кто знает, что еще. Эмма попыталась улыбнуться.

— Я так рада видеть тебя, Джем. Свет люстры освещал шрамы на его скулах.

— Да, но это не ответ на мой вопрос, — сказал он. — Тесса рассказала мне о Туле. Это было трудное приключение.

— Я думаю, всем сейчас нелегко, — сказала она тихим голосом. — Это было ужасно, но мы вернулись.

Он сжал на мгновение ее руки сильнее и отпустил.

— Я хотел поблагодарить тебя, — сказал он. — За всю помощь, которую ты и твои друзья оказали нам в лечении болезни колдунов. Ты была мне лучшим другом, чем я тебе, mi mei (сестрёнка).

— Нет…ты так много раз поддерживал меня, — запротестовала Эмма. Вдруг она заколебалась. — На самом деле у меня есть вопрос, который я хочу задать тебе.

Джем засунул руки в карманы.

— Разумеется, в чем он заключается?

— Ты знаешь, как разрушить руну Сумеречных охотников? — спросила Эмма.

Джем выглядел ошарашенным.

— Что? — Он тревожно оглядел комнату, как будто хотел убедиться, что никто не смотрит на них, не подслушивает; большинство людей заняли свои места и, к счастью, с надеждой смотрели на переднюю часть комнаты. — Эмма, почему ты спрашиваешь у меня столь ужасные вещи?

Она быстро соображала.

— Конечно же …из-за Когорты. Возможно, это способ отстранить их от власти и не … не причинить им вреда, только чтобы они не были Сумеречными охотниками больше. И ты был Безмолвным братом, поэтому ты мог бы сделать это или … — ее голос затих от выражения ужаса на его лице.

— Эмма, не каждое решение должно приниматься тобой. Конклав будет восстановлен, и он будет разбираться с Когортой. — Голос Джема смягчился. — Я знаю, что ты обеспокоена. Но как Безмолвному Брату, мне прежде доводилось участвовать в церемонии лишения рун у Сумеречного охотника. Это что-то настолько ужасное, что я бы никогда этого не повторил. Я никогда не сделал бы этого. Ни при каких обстоятельствах.

Эмма почувствовала, что задыхается.

— Безусловно. Мне жаль, что я подняла эту тему.

— Все в порядке. — В его голосе было столько понимания, что ее сердце вот-вот могло разбиться. — Я знаю, что ты напугана, Эмма. Мы все напуганы. Она смотрела ему вслед, когда он направился к своему месту. Отчаяние мешало ей дышать. Я боюсь, подумала она. Но не Когорты. Я боюсь себя.

Эмма заняла свое место за столом в передней части комнаты; Марк также присоединился к ним, и она стояла на некотором расстоянии от Джулиана. Двери были закрыты, факелы зажжены, и ряды лиц были обращены к ним. Стулья были расставлены в центре комнаты, и, когда свободного места не осталось, многие обитатели Нижнего мира и Сумеречные охотники прислонились к стенам, наблюдая.

— Спасибо всем вам за то, что откликнулись на мой призыв, — произнес Джулиан. Эмма чувствовала его волнение, нервное напряжение, ускоряющее течение ее собственной крови по венам. Ничто из этого он не показывал. В его голосе прозвучала легкая нотка повеления: комната замолкла, когда он заговорил, не было необходимости повышать голос. — Я не хочу затягиват с объяснениями или представлениями. Вы знаете, кто я. Вы знаете мою сестру и брата. Вы знаете Алину Пенхоллоу и Эмму Карстаирс. Вы знаете, что мать Алины, наш консул, была незаконно заключена под стражу. Вы знаете, что Гораций Дирборн захватил власть в Идрисе…

— Он был избран, — Джулиана прервал Кваси Бедиако, колдун, которого Эмма заметила ранее с отметкой в виде белой паутины на лице. Кристина шепнула ей, что Бедиако был верховным колдуном Аккры. — Мы не можем закрывать глаза на это.

— Никто не выбирал его для того, чтобы дать ему право бросить мою мать в тюрьму, — подала голос Алина. — Никто не выбирал его, чтобы он отстранил консула от власти и мог править единолично.

— Есть и другие, кого заключили в тюрьму совершенно незаконно, — заговорила мать Кристины. Кристина, сидящая рядом с ней, покраснела. — Диего Роцио Розалеса удерживают в темнице ни за что! Киран взглянул на нее, улыбнувшись уголками губ.

— Как и моя кузина Дивия, — сказал Ануш Джоши, молодой человек с неровной черной стрижкой и обеспокоенным лицом. — Что вы собираетесь с этим делать? Ходатайствовать в Совет?

Джулиан быстро взглянул на свои руки, будто собираясь с мыслями, и заговорил.

— Каждый из нас здесь всегда слышал и принимал определенные убеждения Конклава как норму, и делал это по причине собственного выбора или в силу необходимости. В комнате было тихо. Никто не возражал, но глаза многих присутствующих были опущены, словно от стыда. — Теперь Когорта меняет то, что мы рассматривали как норму, — продолжал Джулиан. — Никогда раньше Нежить не изгоняли из Идриса. Никогда ранее Сумеречные охотники не заключали в тюрьму других Сумеречных охотников даже без требования испытания.

— Какое нам дело, что Сумеречные охотники делают друг с другом? — перебил его Пука в футболке с надписью «Кали».

— Потому что это первый шаг, и то, что они сделают с обитателями Нижнего мира, будет хуже, — сказала Эмма, удивляясь самой себе; она не хотела выступать с речью, только стоять возле Джулиана. — Они уже зарегистрировали многих из вас.

— Значит, ты говоришь, что нам нужно сражаться с ними? — спросил Гвин громогласным голосом. — Это призыв к оружию?

Жюли Боваль поднялась на ноги.

— Они могут не быть хорошими членами Конклава, но они все еще Сумеречные охотники. Многие члены Когорты просто напуганы, они подчиняются из-за страха. Я не хочу навредить этим людям, их страх реален, особенно сейчас, когда Джейс и Клэри мертвы. Они были нашими героями, и я знала их…

— Жюли, — прошипела Беатрис. — Сядь.

— Джейс и я были очень близки, — Жюли продолжала. — Я бы без колебаний назвала его моим лучшим другом, и я…

— Жюли. — Беатрис схватила Жюли за рубашку и потянула на свое место. Она откашлялась.

— Я думаю, что Жюли имела в виду, исходя из ваших слов, что Когорта хочет уничтожить правительство, но я предполагаю, учитывая всю эту секретность, что вы также хотите уничтожить правительство, и я… не знаю, как мы сделаем это, не навредив невинным людям.

Раздался гул голосов. Среди теней Эмма увидела их — она не знала, когда они вошли, но одна Железная Сестра и один Безмолвный Брат неподвижно стояли у дальней стены, их лица были в тени. Слабый холодок прошел сквозь нее. Она знала, что Железные Сестры были против Когорты. Но она не знала о Безмолвных Братьях. Они казались посланниками Закона, стоящими в молчании.

— Мы не предлагаем уничтожить правительство, — сказал Джулиан. — Мы говорим, что оно уже разрушается, изнутри. Конклав был создан для того, чтобы дать всем Сумеречным охотникам право голоса. Если мы все не имеем голоса, то это не наше правительство. Закон был принят, чтобы защитить нас и позволить нам защищать других. Когда законы извращаются и нарушаются, подвергая опасности невинных, — это не наш Закон. Валентин хотел править Конклавом. Себастьян хотел его сжечь. Мы же хотим лишь вернуть нашего законного Консула к власти и позволить правительству Сумеречных охотников быть тем, чем оно должно быть, — не тиранией, а олицетворением того, кто мы есть и чего мы хотим.

— Это красивые слова, — произнес оборотень из Франции, который ранее разговаривал с Алеком. — Но Джейс и Клэри были вашими любимыми людьми. И теперь вы хотите войны против тех, кто причинил им вред.

— Да, — сказал Джулиан. — Я на это рассчитываю.

Не было никакого жеста, никакого сигнала, который могла бы увидеть Эмма, но двери святилища открылись, как раз вовремя впуская Джейса и Клэри. Сначала от толпы не было никакой реакции. Свет факелов был ярким. Ни один из вошедших не был в снаряжении: Джейс был в джинсах, а Клэри в простом синем платье. Когда они шли сквозь толпу, люди моргали, пока, наконец, Лили Чен с раздраженным видом не встала и не сказала громким скучающим голосом.

— Я не могу поверить своим собственным глазам. Разве это не Джейс Эрондейл и Клэри Фейрчайлд, восставшие из мертвых?

Реакция, разорвавшая толпу, была поразительной. Клэри оглянулась с некоторой тревогой, так как рев возрос; Джейс только ухмыльнулся, когда они оба присоединились к Эмме и остальным за длинным столом. Лили опустилась на свое место и внимательно изучала свои ногти. Джулиан призывал людей успокоиться, но его голос утонул в шуме. Ощутив, что это то, в чем она может преуспеть, Эмма запрыгнула на стол и закричала.

— ВНИМАНИЕ! ВСЕМ ЗАМОЛЧАТЬ!

Уровень децибел тотчас упал. Эмма видела, что Кристина хихикает, прикрывая рот рукой. Возле нее Джейс стрельнул из пальцев, сложенных в пистолет, по Жюли Боваль, которая стала ярко-розовой.

— Рад тебя видеть, подружка, — сказал он.

Плечи Саймона тряслись от смеха. Изабель, которая наблюдала за происходящим с полуулыбкой, погладила его по спине. Клэри сморщила нос, глядя на Джейса, а затем повернулась к толпе.

— Спасибо, — сказала она тихим, но отчетливо слышным голосом. — Мы рады быть здесь. — В комнате стояла гробовая тишина. Эмма спрыгнул со стола. Джулиан наблюдал за собранием со сцепленными за спиной руками, будто размышляя о ситуации, которую спланировал. Люди уставились на Клэри и Джейса в безмолвии и восхищении. Вот что значит быть героями, подумала Эмма, глядя на выражения лиц в толпе. Быть теми, у кого ангельская кровь в жилах, теми, кто буквально спас мир. Люди смотрят на тебя так, будто… как будто ты ненастоящий. — Инквизитор Лайтвуд отправил нас к Фэйри, — продолжила Клэри. — Разыскать оружие, находившееся в распоряжении Темного Короля, которое было смертельным для Сумеречных охотников. Мы обнаружили, что Темный Король открыл портал в другой мир, мир без ангельской магии. Он использовал землю из того мира, чтобы сотворить ту гниль, о которой вы все слышали, — ту, что пожирает лес Броселинд.

— Эта гниль была ликвидирована позапрошлой ночью, — сказал Джейс. — Командой Нефилимов и Дивного народца, работавшей вместе. После этих слов тишина была нарушена гулом беспорядочных голосов.

— Но мы не единственные Нефилимы, работавшие с фейри, — сказала Клэри. — Когорта и нынешний Неблагой Король, Обан, тоже находятся в союзе. Именно Когорта возвела его на трон.

— Откуда нам знать, что это правда? — крикнул Хоакин Коста Ромеро из Института Буэнос-Айреса. Он сидел рядом с девушкой-оборотнем из Франции, обнимая ее за плечи.

— Потому что они не сделали ничего, кроме как лгали вам, — сказал Марк. — Они сказали вам, что Джейс и Клэри мертвы. Они сказали вам, что дивный народ зверски расправился с ними. Но вот они, живые.

— Зачем Неблагому Двору соглашаться быть частью плана, при котором их обвинили в убийстве? — спросила Вивиан Пенхолоу. Все посмотрели на Джулиана в ожидании ответа.

— Потому что Когорта и Неблагой король уже договорились о том, что именно они получат от этой партии, — сказал он. — Переговоры — это спектакль. Вот почему Гораций задействует проекцию — чтобы каждый Сумеречный охотник это видел. Поскольку спектакль важнее, чем результат. Если о Горации Дирборне будут думать как о человеке, способном получить желаемое от Дивного Народца, то доверие к Когорте будет настолько сильным, что мы никогда не сможем их сместить.

Эмма попыталась скрыть улыбку. Ты действительно вернулся, Джулиан, подумала она.

— Это правительство, способное ради контроля на все, даже на убийство, — сказал Джейс. Ухмылка исчезла с его лица и сколь-нибудь притворное веселье тоже, оно было твердым и холодным. — В этот раз это были мы. К счастью, мы выжили и стоим здесь, чтобы рассказать вам нашу историю. Инквизитор призван быть голосом Закона. Но никак не прятаться за ним и использовать его как оправдания убийства своего же народа.

— А как насчет убийства тех, кто не Сумеречный Охотник? — спросил Нага, сидящий рядом с семьей Кео.

— Мы так же против этого, — ответил Джейс.

— В нашем правительстве и прежде бывали безнравственные люди, — сказал Джулиан. — Но сейчас все по-другому. Когорта сломала систему, которая смогла бы исправить ситуацию. Они манипулируют Конклавом, манипулируют всеми нами. Они создают иллюзию угрозы, чтобы контролировать нас всех через страх. Они заявляют, что фейри убили Джейса и Клэри, чтобы смочь объявить необоснованную войну, и под покровом этого хаоса они посадили нашего Консула в тюрьму. Кто может выступить против войны теперь? Белокурый нефилим поднял руку.

— Оскар Линдквист, — сказал он. — Стокгольмский институт. Вы говорите, что мы не должны отправляться в Аликанте? Переговоры назначены на завтра. Если мы не прибудем туда сегодня вечером, нас сочтут дезертирами. Предателями.

— Нет, — сказал Джулиан. — На самом деле нам нужно, чтобы вы присоединились к другим Сумеречным охотникам в Аликанте, как будто все в порядке. Не делайте ничего, что может привлечь внимание Когорты. Переговоры будут проходить на Нетленных Полях. Мы — сопротивление — собираемся вмешаться в разгаре переговоров. Мы представим наши доказательства, и когда это будет сделано, вы будете нужны нам, чтобы поддержать нас и привлечь Конклав к ответственности за то, что они сделали.

— Мы и есть доказательство, — добавил Джейс, указывая на себя и Клэри.

— Я думаю, они это поняли, — пробормотала Эмма.

Она заметила, как Джем удивленно на нее посмотрел, и напряглась. Это ужасно настолько, что я бы никогда этого не повторил. Я никогда не сделал бы этого. Ни при каких обстоятельствах. Она решительно выкинула его слова из головы. Она не могла думать об этом прямо сейчас.

— Зачем делать это во время переговоров? — требовательно спросила Морена Педросо, глава Института Рио. Рядом с ней сидела скучающая девушка, на вид возраста Дрю, с длинными коричневыми волосами. — Почему бы не противостоять им раньше?

— Гораций хочет, — нет, ему необходимо — чтобы каждый видел, как он одерживает победу над войсками Неблагого короля, — ответил Джулиан. — Каждый Сумеречный охотник в Идрисе будет наблюдать за ним посредством огромной Проекции. — Среди Нежити послышался ропот удивления. — Это означает, что они смогут видеть и слышать не только его, но и нас, если мы присоединимся к нему. Это наш шанс. Когорта соберет всех так, как мы не способны собрать. Это наша возможность показать всем Сумеречным охотникам, что Когорта из себя представляет на самом деле.

— А что если дело дойдет до сражения? Мы будем сражаться с другими Сумеречными охотниками, — сказал Оскар Линдквист. — Я уверен, что я не единственный, кто не хочет этого.

— Надеюсь, мы сможем сделать это без боя, — сказал Джулиан. — Но если до этого дойдет, мы должны быть готовы.

— Итак, у тебя есть план для Сумеречных охотников, — сказала Гипатия Векс. Она посмотрела на Кита и Тая и подмигнула; Эмма задалась вопросом, что это было, но не было времени зацикливаться на этом. — Как на счет нас? Зачем ты позвал сюда Нежить?

— Свидетельствовать, — сказал Джулиан. — Мы связаны. Мы на одной стороне — против Когорты. Мы знаем, что мы лучше, сильнее, когда работаем вместе. И мы хотели, чтобы вы знали, что даже если Когорта влиятельна и полна ненависти, она в меньшинстве. У вас есть союзники. — Он оглядел комнату. — Некоторые из вас будут с нами. Киран, Сын Короля. Магнус Бейн. Но что касается остальных — после того, как Сумеречные охотники пройдут через Порталы в Идрис, вам нужно будет вернуться домой к своим. Потому что, если мы не свяжемся с вами после переговоров, вы можете считать, что мы потерпели поражение. И если мы потерпим поражение, вы будете в опасности.

— Мы можем противостоять Когорте, — сказала Нене, и Марк удивленно посмотрел на нее. — Их значительно меньше, чем обитателей Нижнего мира.

— Если мы проиграем, Когорта станет не единственной угрозой, — сказал Джулиан. — Как только добрые Сумеречные охотники больше не смогут противостоять им, они начнут уничтожать и контролировать обитателей Нижнего мира. И пока они будут заняты этим, никого не останется, чтобы противостоять волне зла из других миров. Они так заботятся о своих предрассудках, своей воображаемой чистоте и своих законах, что забыли про свою главную задачу: защищать этот мир от демонов. Шепот прошелся по комнате — вдох ужаса.

Я видела мир, наводненный демонами, хотела сказать Эмма. Там нет места для нежити.

— Мы армия, мы сопротивление, — произнесла вслух Эмма. — Мы ищем справедливости. Мало не покажется, впрочем, будет только хуже. Чем дольше мы ждем, тем больше ущерба они нанесут, и тем больше крови прольется в попытке остановить их.

— Гораций не хочет войны, — сказала Диана. — Он хочет славы. Если появится угроза открытого столкновения, опасности, я полагаю, что он отступит.

— Если мы армия, как мы называемся? — спросил Саймон.

Джулиан повернулся и вытащил булавку из свернутого холста, висящего на стене позади него. Как только гобелен развернулся, по залу прошла волна вдохов.

Джулиан нарисовал знамя, которое армия будет нести перед собой во время сражения. Центральным элементом была сабля, направленная вниз и окрашенная мерцающим бледным золотом. Позади сабли раскинулась пара ангельских крыльев, в то время как вокруг нее расположились символы Нижнего мира — звезда для вампиров, книга заклинаний для колдунов, луна для оборотней и клевер с четырьмя листьями для фейри. С рукоятки сабли свисал медальон, на котором был изображен терновый венок.

— Мы называемся «Дозор Ливии», — сказала Джулиан, и Эмма увидела, как Тай выпрямился на своем стуле. — Мы несем это знамя в честь моей сестры, чтобы все, кто пострадал от Когорты, не были забыты. Джейс окинул взглядом комнату. — Если здесь есть те, кто не хочет сражаться вместе с нами, вы можете уйти сейчас. Без обид.

В комнате было тихо. Ни одного движения стула. Ни одной вставшей персоны. Прислонившиеся к стене возле дверей Железная Сестра и Безмолвный Брат, пришедшие наблюдать за происходящим, были неподвижны. Только Эмма услышала тихий выдох облегчения Джулиана.

— Теперь, — сказал он. — Давайте доработаем план.

* * *

Дрю, сидящая на травянистом холмике, смотрела, как дюжина колдунов создает порталы на лужайке перед Институтом. Она определенно не думала, что когда-либо такое увидит. Один колдун или портал, конечно, но не так много в одно время и в одном месте. Через порталы она могла видеть поля перед стенами Аликанте: невозможно было напрямую переместиться в город Сумеречных охотников без предварительного разрешения. Ближайшее место, куда можно переместиться, — это главные ворота. В любом случае, это нормально, потому что Сумеречным охотникам нужно было отметиться в Когорте и убедиться, что Дирборн знает об их прибытии.

Дрю была немного разочарована — она надеялась, что они ворвутся в город, сверкая мечами, но это не было в стиле Джулиана. Если он может получить желаемое без боя, он так и сделает. В нескольких метрах от нее жужжал Тавви, играя со старой игрушечной машинкой, водя ее вверх и вниз по гладкой поверхности скалы. Во время встречи она сидела одна, несмотря на то, что Кит одарил ее ободряющей улыбкой. И она видела, как Джулиан смотрел на нее, произнося слова «Дозор Ливии». Он смотрел на них всех, рассаженных по комнате: на Марка и Хелен, Дрю и Тавви, и, наконец, на Тая.

Дрю волновалась с прошлой ночи, а именно с того момента, как Тай вышел из этой странной пещеры на берегу. Кит следовал за ним, но он шел позади и не видел выражение лица Тая. Это трудно объяснить… Как будто Тай мог заплакать, будто он вот-вот мог сломаться от переполняющих его чувств. Такое часто бывало с ним, и только Ливви всегда могла его успокоить. Дрю не знала, сможет ли сделать то же самое. Она не могла заменить сестру. Затем Кит полностью выбрался наружу, и выражение лица Тая изменилось, как будто он что-то понял. И Кит, казалось, вздохнул с облегчением. Дрю тоже хотела почувствовать облегчение. Она беспокоилась за Тая и в тот момент, когда Джулиан раскрыл знамя с изображением медальона Ливви, который сейчас носил Тай. Медальон, извивающийся вокруг сабли. И когда Джулиан произнес слова «Дозор Ливии», горячие слезы обожгли глаза Дрю. Она чувствовала гордость, но также и пустоту, где часть ее сердца, которую занимала Ливви, канула во тьму.

Джулиан стоял у дверей святилища, разговаривая с темноволосой Железной Сестрой, пришедшей на встречу. Последние из Сумеречных охотников проходили через порталы. Некоторые из обитателей Нижнего мира остались в святилище, избегая солнца; другие стояли, смотрели на океан и болтали между собой.

Мариза Лайтвуд стояла у портала, который создал Магнус, улыбаясь и наблюдая, как Макс и Раф бегают кругами вокруг Алека. Вдруг хрустнули песок и камни: Дрю подняла глаза и увидела силуэт на фоне солнца, возвышающийся над ней. Это был Джулиан.

— Привет, малышка. — Сказал он.

— Что там с Железными Сестрами и Безмолвными Братьями? — спросила Дрю. — Они на нашей стороне?

— Железные Сестры уже отказались от Когорты, — сказал Джулиан. — Они поддерживают нас. У Сестры Эмилии даже есть хорошая идея насчет Меча Смерти. Безмолвные Братья тоже с нами. Им тоже не нравится Когорта. Но любые действия с их стороны будут более очевидными, чем наши, и могут нас раскрыть. Поэтому они собираются обосноваться в Аликанте, чтобы следить за событиями и не допускать того, чтобы члены Когорты узнали о нашем плане.

Это была одна из тех вещей, что Дрю любила в Джулиане. Он никогда не разговаривал с ней снисходительно, даже когда дело касалось стратегии.

— Говоря об Аликанте, — сказала она. — Пришло наше время идти, не так ли?

Дрю знала, что это случится. Джулиан рассказал ей об этом до встречи в святилище. Она думала, что справится с этим, учитывая, что она хочет попасть в Аликанте, и это был практически единственный способ, как это могло произойти. Не то, чтобы Джулиан знал это. Она изобразила на своем лице печаль.

— Я не понимаю, почему ты должен оставить нас позади.

— Я не оставлю тебя позади, — сказал Джулиан. — Я посылаю тебя вперед. Ты являешься частью «Дозора Ливии». Не забывай об этом.

Дрю продолжала хмуриться. Тавви все еще играл со своей машиной, но все же краем глаза наблюдал ними.

— Не люблю игру слов.

Джулиан опустился на колени перед ней. Дрю была удивлена: она бы не подумала, что ему все равно на то, что он испачкает хорошую одежду, но, очевидно, это было так.

— Дрю, — сказал он. — Я не могу оставить тебя здесь. Это небезопасно. И я не могу взять тебя туда, куда мы идем. Там может быть битва. Большая.

— Я могу сражаться, — сказала Дрю. Джулиан нежно прикоснулся своими пальцами к подбородку сестры и поднял ее лицо так, чтобы она смотрела прямо на него. Она подумала, что это и есть то, как дети смотрят на своих родителей. Это было лицо человека, которого она представляла, когда думала о похвале или о замечаниях, лицо того, кто спасал от ночных кошмаров, приносил горячий шоколад, когда он был необходим, и пластыри, когда те требовались. Джулиан держал ее за руку, когда она получала свои первые Метки. Именно ее брат прикреплял магнитами ее ужасные рисунки на холодильник. Он никогда не забывал о ее дне рождения. И он сам все еще был ребенком. Это был первый раз, когда она смогла посмотреть на него и позволить себе увидеть это. Он был молод, моложе Джейса и Клэри или Алека и Магнуса. И все же он стоял в святилище перед всеми этими людьми и говорил им, что делать, и они его слушали.

— Я знаю, что ты можешь сражаться, — сказал он. — Но если я буду знать, что ты в опасности, я не знаю, смогу ли я.

— Что насчет Кита и Тая?

Он улыбнулся ей.

— Не говори им, но Магнус пообещал проследить, чтобы они не смогли приблизиться к настоящей битве.

Дрю неохотно улыбнулась.

— Это будет отстой — не знать, все ли с вами в порядке.

— Мы все будем носить Фамильные руны, — сказал Джулиан. — Тавви тоже. А это уже что-то. Если тебе нужно узнать, как себя чувствует один из нас, активируй свою. — Его глаза помрачнели. — Дрю, ты же знаешь, я буду защищать тебя до последнего вздоха. Я отдам последнюю каплю крови за тебя. Как и Эмма.

— Я знаю, — сказала Дрю. — Я тоже тебя люблю.

Он привлек ее к себе и обнял, затем встал и протянул ей руку. Она позволила ему поднять ее на ноги и отряхнулась, пока он поднимал Тавви. Она шла позади них, когда они направились к Маризе, Максу и Рафу. Дрю не хотела выглядеть нетерпеливой, ожидая переход в Аликанте. И чувствовала себя немного скверно из-за того, что обманывает Джулиана, но если она чему и научилась от Кита и Тая за прошедшие недели, так это тому, что временами приходится обводить вокруг пальца обманщика в его собственной игре.

* * *

— Но почему идут малыши? — спросил Гвин Диану, наблюдающую за тем, как Макс, Раф и Тавви проходят через портал в Аликанте.

— Как я поняла, Джулиан хочет, чтобы они оставались вместе. — Диана вздохнула и вложила свою руку в руку Гвина. — Он отсылает их именно потому, что любит. Битва — не место для ребенка.

— В Дикой Охоте у нас есть дети. Некоторым едва исполнилось восемь лет, — сказал Гвин.

— Да, но мы же обсуждали, что это плохо, Гвин.

— Иногда я забываю все, чему ты меня учишь, — признался Гвин удивленно.

Подошел черед Дрю проходить через портал в Аликанте: она повернулась в последний момент и взглянула на Джулиана. Диана увидела его ободряющий кивок, тогда Дрю вошла в вихрь и исчезла.

— Трудно предсказать, будет ли битва.

— Трудно предсказать, чего не будет, — сказала Диана.

Джулиан отвернулся от портала; ободряющий взгляд, который был предназначен Дрю и Тавви, исчез. Теперь он выглядел опустошенным и печальным. Джулиан направился к дверям института. Ложные лица, что мы носим для тех, кого мы любим, подумала Диана. Джулиан истечет кровью ради этих детей и никогда не попросит перевязать свои раны, опасаясь, что эта просьба их расстроит.

— Дети будут в безопасности с Маризой. И отсутствие беспокойства за них освободит Джулиана и всех нас для того, что мы должны сделать.

— И что вы должны сделать?

Диана откинула голову назад, чтобы посмотреть на Гвина.

— Быть воинами.

Гвин прикоснулся к ее волосам.

— Ты и есть воин, ты являешься им каждый божий день. Диана улыбнулась. Джулиан достиг дверей святилища и направился к группе людей перед Институтом: пестрое скопление колдунов, Сумеречных охотников и оборотней, играющих в сокс.

— Время пришло, — сказал он, и его голос был громче и отчетливее шума моря. — Настоящая встреча начнется сейчас.

* * *

Из окна Гарда Мануэль видел, как Сумеречные охотники входят через Главные Врата — вход в город Аликанте. Все входы и выходы теперь охранялись и защищались от воображаемой угрозы вторжения Неблагих фейри.

— Не похоже, что встреча Блэкторна возымела успех, — сказал Гораций. У него был хороший обзор из окна из-за большого стола Инквизитора. Это было странно, подумал Мануэль; он все еще не воспринимал Горация как Инквизитора. Возможно, потому что он никогда в действительности не интересовался тем, кто такой Инквизитор или Консул. Это были должности, облеченные властью, и потому желанные, но они не несли изначального смысла. — Семьи, которых он пригласил на свой маленький бунт, продолжают прибывать.

Зара вошла без стука, в своей традиционной манере. Она носила форму Центурионов, как и всегда. Мануэль находил это высокомерным.

— Розвейны здесь, и Кео, и Розалес. — Зара была в ярости. — Они все прибыли через порталы одновременно. И, похоже, они даже не пытаются скрыть это.

— Думаю, это не так страшно, — сказал Мануэль. — Если бы нас не предупредили о встрече, я не думаю, что мы бы заметили. Так много людей приходят и уходят.

— Не пытайся хвалить Джулиана Блэкторна, — сказала Зара, хмурясь. — Он предатель.

— О, несомненно, — сказал Мануэль. — Но теперь мы можем наказать их, чем я собираюсь насладиться в полной мере.

— Я в этом не сомневаюсь. — Зара посмотрела на него высокомерным взглядом, но Мануэль знал, что она будет наслаждаться наказанием Блэкторнов так же, как и он. Они оба ненавидели Эмму. Конечно, у Мануэля была веская причина — она выказала ему неуважение на последнем заседании в Зале Совета, в то время как у Зары была простая зависть.

— Мы сделаем их наказание примером, — сказал Гораций. — После переговоров. Но не младших Блэкторнов, конечно, — никто не захочет видеть, как умирают дети, даже если в них есть семена зла. Но из Джулиана, безусловно, и из его полукровных брата и сестры и, разумеется, из девчонки Карстаирс. А вот Алина Пенхоллоу — сложный вопрос…

Дверь открылась. Мануэль с любопытством оглянулся; был только один посетитель кабинета Горация, который, как и Зара, никогда не удосуживался постучать. Высокий белокурый Сумеречный охотник вошел в комнату. Мануэль видел его ранее проходящим через Главные Врата. Оскар Линдквист, отделившийся от остальной части его столь же белокурой семьи. Гораций взглянул на него. Глаза его блестели.

— Закрой за собой дверь. Оскар издал звук — нечто среднее между ворчанием и хохотом, запирая дверь кабинета. Повернувшись к ним лицом, он начал изменяться, в воздухе возникло небольшое мерцание. Это было похоже на то, как вода проливается на картину, искажая и изменяя ее линии. Зара издала тихий звук отвращения, когда голова Оскара откинулась назад, и его тело изогнулось в спазмах, его волосы стали темными коричнево-черными и упали на плечи, его позвоночник сжался, когда он уменьшился в габаритах, линии челюсти приобрела знакомый контур. Аннабель Блэкторн смотрела на них ясными сине-зелеными глазами.

— Итак, как прошла встреча? — Спросил Гораций. — Мы предположили, что все прошло не слишком хорошо, учитывая количество Сумеречных охотников, возвращающихся в Идрис.

— Я полагаю, что все прошло, как и планировалось. — Гораций наморщил лоб, когда Аннабель села на стул напротив его стола. Зара смотрела на нее с опаской; Гораций продолжал называть Аннабель даром Неблагого Короля, но, пожалуй, Зара не считала это подарком. — За исключением того факта, что я была там. –

Никто не догадался, что ты не Оскар? — спросила Зара.

— Очевидно, нет. — Аннабель изучала свои руки, как будто они были ей незнакомы. — Их план прост до элементарности, что можно рассматривать как преимущество — меньше шансов провалиться.

Гораций наклонился вперед, руки остались на столе неподвижно.

— Ты имеешь в виду, что нам стоит волноваться?

— Нет, — сказала Аннабель, задумчиво дотронувшись до гравированного стеклянного флакона на шее. Красная жидкость закручивалась в нем. — Элемент неожиданности был их единственным преимуществом. Необдуманно с их стороны полагать, что их не предадут. — Она откинулась на спинку стула. — Начнем с основного. Джейс Эрондейл и Клэри Фэйрчайлд все еще живы…

* * *

Эмма стояла на пороге института. Последний из обитателей Нижнего мира исчез, и все они скоро отправятся в Броселинд. Брат Шадрах заверил Джулиана и остальных, что вся стража в Идрисе была призвана в город для переговоров. Лес будет безлюден.

Полуденное солнце мерцало над морем, и Эмма задумалась, увидит ли она снова Тихий океан после завершения сегодняшнего дня. Давным-давно ее отец сказал ей, что огоньки, танцующие на поверхности морской воды, исходят от светящихся драгоценных камней под водой, и что, если ты достигнешь их, ты сможешь поймать драгоценный камень рукой. Она подняла свою руку перед собой ладонью вверх и подумала о словах Джема, а затем вспомнила слова Дианы.

Их руны начали гореть, словно в венах вместо крови у них текло пламя. Черные линии поползли по их телам, и они стали чудовищными — физически чудовищными. На внутренней стороне ее предплечья, где кожа была бледной и гладкой, ползла темная паутина черных линий, как трещины в мраморе, размером с ее ладонь.

ЧАСТЬ III

Леди мщения

Ее исчезли чары,

Страх перед ней пропал,

Засохли яды в жилах,

В руке врага — кинжал.

И Королева воздуха и тьмы Воскликнула, скорбя:

«О, юный мой убийца, Ждет завтра смерть тебя!»

О, Королева воздуха и тьмы!

Наверно, ты не лжешь.

Пускай умру я завтра,

Но нынче ты умрешь.

— А.Э. Хаусман, «Ее исчезли чары»

Глава 28

А тени там

В лесу Броселинд было холодно. Приближение осени наполняло воздух холодным металлическим вкусом, который Эмма ощущала у себя на языке. Спокойствие наступило внезапно сразу после путешествия через Портал, установки палаток на расчищенном участке среди древних деревьев и зеленой почвы. Диана заверила их что они находятся в отдалении от пораженных участков… вдалеке, за верхушками деревьев, Эмма могла разглядеть мерцание демонических башен Аликанте.

Она стояла на возвышении, с которого открывался хороший вид на разбитый ими лагерь. Там было около десятка палаток, установленных в ряды, на входе каждой палатки горело по два факела. Внутри было довольно уютно, с толстыми коврами на полу и даже одеялами. Алек резко взглянул на Магнуса, когда все эти вещи появились словно из ниоткуда.

— Я их не крал, — сказал Магнус, старательно рассматривая свои ногти. — Я позаимствовал их на время.

— Значит, ты вернешь их назад в магазин? — сказал Алек, уперев руки в бедра.

— На самом деле я достал их со склада, который предоставляет реквизиты для фильмов, — сказал Магнус. — Они состарятся прежде, чем кто-нибудь заметит, что они вообще пропали. Нет, — добавил он поспешно, — конечно же, это не значит, что я не стану их возвращать. Постарайтесь не поджигать свои палатки! Они не являются нашей собственностью!

— Это нормально — поджечь их? — Сказал Киран, у которого была своя собственная палатка… Марк и Джулиан делили между собой одну палатку на двоих, а другую — Эмма делила с Кристиной. — Это такой старый обычай? Марк и Кристина и улыбнулись ему. Странность, происходящая между этими тремя, становилась все более интенсивной, подумала Эмма и решила поинтересоваться об этом у Кристины.

Возможность появилась раньше, чем она предполагала. Ей было не по себе находится в одиночестве в своей палатке… Кристина помогала Алине и Джулиану, которые сами себя назначили ответственными за приготовление обеда. Все бормотали вокруг карт и планов, за исключением Джейса, который явно заснул, положив голову на колени Клэри.

Эмма не могла сосредоточиться. Ее тело и разум гудели от переизбытка энергии. Все, чего она хотела, это поговорить с Джулианом. Она знала, что не может, но необходимость рассказать ему все была болезненной. Она никогда раньше не принимала такого меняющего жизнь решения, не обсудив этого прежде с ним. В итоге она накинула свитер и отправилась прогуляться по периметру лагеря. Здесь воздух пах совсем иначе, нежели дома: сосна, зеленые леса, дым от костра. В глубине материка, где нет запаха соли или моря. Она поднялась на небольшое каменистое возвышение над лагерем и посмотрела вниз. Завтра они отправятся в путь и бросят вызов Горацию Дирборну и его Когорте. Весьма вероятно, что случится противостояние. И ее парабатай, тот, кто всегда сражался на ее стороне, будет для нее потерян. Так или иначе. Солнце садилось, искрясь в отдалении на демонических башнях. Эмма слышала, как ночные птицы щебечут в лесу неподалеку и старалась не думать о том, что еще там было. Она чувствовала, что дрожит… нет, её трясло. Она чувствовала себя сбитой с толку, фактически ощущая головокружение, а ее когнитивные процессы ощущались странно размытыми, как будто ее разум работал слишком быстро, чтобы она могла сосредоточиться.

— Эмма! — Кристина поднималась к ней, ее темные глаза были наполнены беспокойством. — Я искала тебя в палатке, но не нашла. С тобой все впорядке? Или ты на дежурстве?

Соберись, Эмма.

— Я просто подумала, что кто-то должен попытаться присмотреть за всем, на случай, ну знаешь ли, если кто-то из Когорты вдруг решит присмотреться к Броселинду.

— Значит ты на дежурстве, — сказала Кристина.

— Возможно, — сказала Эмма. — Что происходит между тобой, Кираном и Марком?

— Ау, ау! Кристина присела на скалу, осторожно постукивая себя лбом по руке. — В самом деле? Сейчас?

Эмма присела рядом со своей подругой.

— Нам не обязательно говорить об этом, если не хочешь. — Она ткнула указательным пальцем в Кристину. — Если завтра мы обе умрем в битве, то нам никогда не удастся поговорить об этом, и ты не сможешь извлечь пользу из моей великой мудрости.

— Взгляните-ка на эту безумную девушку, — сказала Кристина, обращаясь к невидимой аудитории. — Все хорошо, все в порядке. Что заставляет тебя полагать, что происходит нечто новое?

— Я вижу, как вы втроем смотрите друг на друга. Я никогда еще не видела ничего подобного, — сказала Эмма. Кристина тотчас же пришла в себя, ее рука потянулась к ангельскому медальону на ее горле, как это часто случалось, когда она нервничала.

— Я не знаю, что делать, — сказала она. — Я люблю их обоих. Я люблю Марка, и я люблю Кирана. Я люблю их с одинаковой силой, но по-разному.

Эмма осторожно спросила:

— Они просили тебя выбрать между ними? Кристина посмотрела в сторону заката на полосы золотого и красного цвета над деревьями.

— Нет. Нет, они не просили меня об этом.

— Понимаю, — сказала Эмма, которая не была уверена, что она таки понимает. — Тогда…

— Мы решили, что это было бы невозможно, — сказала Кристина. — Киран, Марк и я… мы все боимся. Если бы мы были вместе, так, как мы этого хотим, то мы бы принесли страдания тем, кого любим.

— Страдание? Почему? — руки Эммы снова затряслись. Она сунула их между колен, чтобы Кристина не заметила.

— Киран опасается за Фейри, — сказала Кристина. — После стольких ужасных Королей, после такой жестокости он хочет вернуться и занять место при Дворе и позаботиться о благополучии своего народа. Он не может отвернуться от этого, и ни Марк, ни я бы не стали бы требовать от него это. Но для нас… мы не можем знать будущего. Даже если Когорта исчезнет, это не будет означать окончание Холодного Мира. Марк боится за Хелен, за всех Блэкторнов, что, если он будет связан с принцем Фейри, и все об этом узнают, его семью накажут. Я боюсь того же и для моей семьи. Так что этому никогда не бывать. Понимаешь?

Эмма зажала кусок травы между своими пальцами.

— Я бы никогда не осудила тебя, — сказала она. — Во-первых, потому что это ты, а во-вторых, потому что я едва ли имею какое-либо право судить кого бы то ни было. Но я думаю, что ты позволяешь своему страху мешать тому, чего ты в действительности хочешь, потому что то, чего ты действительно хочешь, это то, чего ты боишься.

Кристина моргнула.

— Что ты имеешь в виду?